Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 9.

- IX -

C первых же слов этой беседы, которую он не мог потом забыть еще долго, Искьердо понял, что имеет дело с противником куда более сильным и искушенным в дипломатии, нежели он сам.

Донья Гильермина с ее ангельским личиком и кротким нравом теперь стояла насмерть.

Она была твердо уверена, что Бог поможет ей справиться с этим типом: ведь она была истинной католичкой, а он, честно говоря, давным-давно забыл дорогу в храм.

"Я думаю, сеньор

Искьердо, - с улыбкой предположила благодетельница, - что вы уже знаете, о чем пойдет речь.

.

.

Это моя подруга. которая хочет забрать этого бедного мальчика, которому так плохо рядом с вами.

.

.

Таким образом, мы сделаем сразу два добрых дела, потому что и вам мы тоже могли бы помочь. Когда бы вы к нам ни обратились, вы всегда можете рассчитывать на нашу помощь.

.

.

".

"О, кровь Христова, черти бы побрали эту тетушку Ведьму!" - выругался про себя Платон, а вслух произнес:
-Ну так я уже сказал сеньоре, что если она хочет получить Питусо, пусть замолвит за меня словечко перед Кастеляром.

.

.

-Да, я знаю. Уж не мечтаете ли вы сделаться министром?

.

.

Сеньор

Искьердо, мы пришли к вам не для того, чтобы обсуждать этот вздор.

Вы считаете, что мы совсем дурочки? На что вы здесь можете рассчитывать?

.

.

Вы не потянете такую должность, потому что не умеете даже читать.

Эти слова явились для Искьердо таким сокрушительным ударом, что он даже не знал, что и ответить

Он принял картинную позу и произнес, положа руку на грудь:
"Сеньора, вы еще не знаете всей правды.

.

.

Я вам говорю: то, что вам известно - далеко не вся правда.

.

.

Скажу вам больше: это ложь.

Нас обзывают разными нехорошими словами, а все лишь потому, что мы нуждаемся.

Бедность - не порок, знаете ли".

-Разумеется, нет, но также и не доброделтель, верно? Я знаю многих весьма достойных бедных людей; но есть немало и таких, что живут, как божьи пташки, не желая ни о чем заботиться.

-Я глубоко порядочный человек,

.

.

или вы не согласны?
-Что? Ах, ну да.

.

.

Любой вам скажет, что мы честнейшие люди, но если бы вы знали, как это невыносимо: жить в постоянной нужде.

Вот посудите сами.

Мне говорят: на что вы потратили вашу жизнь? На продажу ослов и лошадей, на череду заговоров и стрельбу на баррикадах?

.

.

-Да, это так. Я горжусь этим и всегда гордился.

.

.

-Кр-ровь Христова! - в ярости прорычал старый жулик, поднимаясь со стула. -

- Ступайте прочь вместе с этими тетками!

.

.

У Хасинты от страха зуб на зуб не попадал.

Рaфаэла и рада была бы выбежать из комнаты, чтобы позвать кого-нибудь на помощь, но у нее у самой от страха отнялись ноги.

Только Гильермина не испугалась.
"Ха-ха-ха! - воскликнула она. -

.

.

-Нас назвали тетками!

.

.

- воскликнула Гильермина, смеясь над его словами, как будто над невинной шуткой.

-Скажите, какой высокородный сеньор!

.

.

Неужели вы думаете, что нас могут расстроить подобные слова? Поверьте, я давно привыкла к подобным комплиментам.

В конце концов, Христу говорили куда более обидные вещи.

-Сеньора,

.

.

сеньора!

.

.

Не надрывайте мне сердце! Посмотрите, сколько мне пришлось вынести.

.

.

Да, сколько мне пришлось вынести!

.

.

-Мы терпим и больше.

-Я - воистину трагическая фигура.

.

.

Именно так.

.

.

-Ну, что вы собой представляете, нам хорошо известно: вы бездельник, и к тому же хам.

.

.

Возможно, вы и настоящий мужчина, как вы говорите, однако я бы так не сказала

.

.

Вы думаете, я вас боюсь? Посмотрим! Ну, что же вы? Доставайте вашу наваху!

.

.

-Я не воюю с женщинами.

.

.

-С мужчинами вы тоже воевать не умеете.

.

.

И вообще, если вы считаете, что нас можно напугать столь смехотворными фантазиями, то я вам скажу, что вы просто хвастун.

.

.

Поэтому сядьте, пожалуйста, и перестаньте корчить рожи: этим вы можете напугать малых детей, но не меня.

Вдобавок ко всему прочему, вы еще и лжец. Вы сроду не были в Картахене, да и все остальное, что вы рассказываете о ваших баррикадах и прочем - одни пустые слова.

Среди моих знакомых есть люди, которые очень хорошо вас знают

.

.

Да вы, несчастный, хоть знаете, что нас заставляет сюда таскаться? Жалость – да-да, именно жалость, какой вы даже представить себе не можете, так она велика!

.

.

Совершенно ошарашенный, как если бы его огрели по голове тяжелым мешком, Искьердо с размаху сел на свою корзину и уставился в пол рассеянным взглядом.

Рафаэла и Хасинта тяжело дышали, заворожено глядя на свою подругу, которая сейчас им казалась поистине божественным существом.

-Это мы ещзе посмотрим, - произнесла она, взволнованно моргая, как всегда делала, когда ей предстояло решить какой-то особенно важный вопрос.

Мы возьмем у вас этого малыша и дадим вам сумму, необходимую для того, чтобы вы могли поправить ваши дела.

.

.

-Ну и как я могу жить на это жалкое пособие? Вы думаете, я продамся?
-Ах, как вы порой щепетильны!

.

.

Сеньор, ну кому вы можете себя продать? Едва ли найдется кто-либо, кто захотел бы вас купить.

И мы не покупаем вас, мы хотим вам помочь.

Или вы хотите сказать, что не нуждаетесь в помощи?

.

.

-Короче, не морочьте мне голову! -

.

.

- отрезал Хосе. - Если вы дадите мне должность в министерстве...

.

.

-Назовите сумму – и покончим с этим делом.

.

.

-А если я не желаю? Ну нет у меня таких благочестивых желаний!
-Ладно, ладно, только не кричите вы так, мы не глухие.

А вы не слишком-то вежливы. Да о чем тут говорить, что такое вежливость для cтоль буйного сеньора революционера!

.

.

.

-Вы разрываете мне сердце!

.

.

-Боже правый, ну за что мне такое наказание? Ты ему - брито, он тебе - стрижено!

Ну кто поверит, что этот человек может подойти для работы чиновника?

Сеньор

Искьердо, давайте оставим шутки. Мне очень жаль вас – поэтому скажу откровенно, что вы мне не кажетесь таким уж дурным человеком, каким вас считают люди.

Вы хотите услышать правду? Так я вам скажу, что вы просто несчастный человек, который не замешан ни в каких преступных делах и политических заговорах.

Искьердо поднял глаза и посмотрел на Гильермину уже без прежней злобы.

Что-то заставило его поверить, что благотворительница говорит совершенно искренне.

"И я могу ручаться, что этот Божий сын вовсе не такой плохой человек.

Говорят, будто вы убили свою вторую жену.

.

.

Но ведь это вздор! Говорят также, что вы занимались грабежом на дорогах.

.

.

Тоже вранье! а уж эти россказни о том, как вы будто бы стреляли на баррикадах -

.

.

так и вовсе чепуха!

-Все это только слова, слова, слова, - с горечью произнес Искьердо.

ВЫ потратили вашу жизнь на борьбу непонятно с чем. Можно ли удивляться, что вы так и не одержали ни одной победы?

Вы ведь никогда не знали настоящей дисциплины.

.

.

Собственно, это все от того, что человек не желает ни к чему прилагать усилий - и в итоге он ничего не знает, не умеет, нигде не работает, а только распускает слухи о своих мнимых злодеяниях, вплоть до того, что он якобы ест детей в сыром виде.

Он может сколько угодно рассуждать о Республике, о баррикадах и кантонах, но на деле он ни к чему не пригоден, даже для самой черной работы.

.

.

Что, не так? Возможно, я ошибаюсь? Это ваш портрет, сеньор, нравится вам это или не нравится.

.

.

Платон ничего не ответил. Он продолжал сидеть, уставивясь своими прекрасными глазами в кирпичный пол, словно хотел провалиться сквозь него.

Слова Гильермины отозвались в его душе эхом тех вечных истин, против которых оказываются бессильными любые человеческие уловки.

"И после всего этого, - добавила эта святая женщина, - этот несчастный человек вынужден перебиваться какими-то сомнительными заработками, зачастую не слишком честными - просто потому, что должен на что-то жить.

.

.

Ведь люди должны быть снисходительны к чужой бедности, и что им стоит пожертвовать хотя бы малой толикой своего благополучия ради тех, кто нуждается.

В течение недолгой паузы, которая воцарилась после этих слов Гильермины, этот несчастный человек сидел, глядя в себя, словно в зеркальную воду, и видел там себя настоящего, лишенного тех пышных мишурных одежд, в которые сам себя обрядил, не желая видеть жестокой правды. Теперь он снова подумал о том, что уже и прежде порой приходило ему в голову, и сказал сам себе такую вещь:
«Если я и в самом деле такой осел, то получается, что Хуан – просто душка, неспособный обидеть и мухи, а эта чертова святоша - ангел во плоти».

Гильермина смотрела на него в упор, затем вновь лукаво подмигнула.

Просто непостижимо, как она сумела угадать его мысли.

Это казалось невероятным, но, увы, это было так. После недолгой паузы ла Пачеко произнесла такие слова:
"Это все оттого, что Кастелар на все наложил свою лапу.

Вы, конечно, ему не верите, вам такое даже во сне в голову не придет.

Однако он хорошо умеет морочить голову Идо и другим таким же дуракам.

.

.

Но какую работу может предложить такому человеку даже брасттво Святого Креста? – между тем продолжала Гильермина. – Человеку, который только и умеет, что похваляться своими революционными подвигами да поносить эту проклятую Республику, который, видите ли, основал кантон в Картахене!

.

.

Кантоны в Картахене - это уже просто переходит всякие границы!

.

.

А если этот человек еще и строит из себя невинную жертву и с таким пренебрежением обзывает нас то ведьмами, то святошами, изображает из себя важную персону, наивно полагая, что это у него получится, потому что он

.

.

говорит якобы с французским прононсом. Да с таким прононсом вы должны быть счастливы, если вам предложат хотя бы должность привратника.

.

.

".

У Искьердо дрогнуло сердце, и Гильермина вновь четко уловила внутренний порыв его души. Она расмеялась и, слегка похлопав его по колену, повторила:
"Уверяю вас, вы останетесь довольны.

.

.

Я уж, так и быть, помогу вам ради крестных мук Спасителя нашего, которому все мы поклоняемся".

Глаза мошенника возбужденно заблестели.

Он довольно ухмыльнулся и резко спросил:
"Так значит, все-таки должность в министерстве?"

-Нет, друг мой, не то.

.

.

Вот что значит настоящий испанец.

Вечно ему не дают покоя мечты о службе на благо Отечества.

.

.

Нет, я говорю о чисто штатской работе.

Искьердо было нахмурился,

но потом снова довольно ухмыльнулся, подумав о роскошной ливрее с галунами.

Вновь погрузившись в омут своей души, он увидел себя привратником в богатом частном доме, и даже понравился себе в этой роли.

Что ни говори, а ему самому давно уже осточертело перебиваться случайными кусками, словно голодный пес.

Мог ли он желать лучшей участи, чем та, которую ему предлагала эта настырная тетушка, которая оказалась не иначе как родной племянницей самой Пресвятой девы?

.

.

А ведь она не шутила: он уже слишком стар для подобных шуток.

А что же, должность привратника - тоже совсем не так плохо. Постоянный источник дохода, при этом мало работы, а если это еще и должность привратника в богатом доме, так и на одежду тратиться не придется, ливрею задаром дадут.

.

.

Он стоял с открытым ртом, припоминая про себя все богатые дома, где мог потребоваться привратник, но тут его самомнение, первый и главный враг, вновь затуманило ему голову, а спесь, столь тщательно лелеемая его рвзумом в течение долгих лет, немедленно вскричала пронзительным голосом:

Вот уж и впрямь пропащий человек!

Он угрюмо покачал головой, окинув их презрительным взглядом, и небрежно бросил: «Привратник! Всего лишь привратник!

.

.

Нет, я достоин большего!"

-Да я уж вижу.

.

.

Вы все еще не теряете надежды стать министром Губернии, или как там еще вы хотели бы именоваться

.

.

А впрочем, я и не сомневалась, что все это – очередное порождение больного мозга.

Я вижу, что вы вместе с доном

Хосе Идо могли бы сочинить превосходные романы.

О, эта нищета, это скверное питание, как возбуждающе все это действует на эти убогие мозги!

.

.

Такие вот дела, сеньор

Искьердо.

.

.

Тот нехотя встал и прошелся по комнате, засунув руки в карманы, демонстрируя этим благородство своих помыслов:
«Ни деньги, ни положение в обществе для меня не имеют значения

.

.

Это, как говорится: близко локоть, да не укусишь.

И если вы желаете мне таким образом "помочь", отобрав у меня этого малютку, единственную радость моей жизни, то я осмелюсь хотя бы потребовать компенсации".

-Ну, слава Богу! - вздохнула Гильермина. - И на какую же сумму вы рассчитываете?

.

.

Перед Хасинтой, казалось, уже засияло чистое небо,

.

.

но тут его вновь заволокло тучами, когда из угла раздался голос этого варвара, произнесший роковые слова:
"Эва!

.

.

Ну, что ж,

.

.

тысячу золотых - и дело сделано".

Тысяча золотых! - воскликнула Гильермина. -

-Да пребудет с нами Пресвятая дева, мы и сами не отказались бы от такого жалованья.

Но, увы. в действительности оно всегда оказывается несколько меньше.

-Тысячу золотых - и ни единым чаво меньше.

-Ну а если нет? - прищурилась Гильермина. - Ты, голубчик, хитер, а я хитрее.

Хасинта совсем растерялась, ломая голову, где она сможет раздобыть эту тысячу золотых, ибо это и сама по себе была сумма скорее большая, нежели маленькая, а ведь Искьердо привык мерить деньги совершенно другими мерками.

«Я не уступлю ни гроша, - заявил Искьердо.

Я предпочитаю полновесное золото этим бумажкам из Банка.

Однако будьте осторожны с числом, потому что я не уступлю ничего"

-Характер показываем? Так-так!

.

.

Однако у вас нет никаких оснований для подобных требований. Вы вместе со всеми вашими предками не стоите даже пары обглоданных мослов, а не то что тысячи золотых!

.

.

Итак, вы хотите две тысячи реалов?
Искьердо ответил выразительным жестом.

"Никак, мы сердимся?

.

.

Ну что ж, тогда оставайтесь ни с чем вместе с вашим ангелочком.

Кстати, с вашей стороны весьма глупо надеяться, что мы поверим этим вашим россказням, будто Питусо – сын мужа этой сеньоры. Чем вы можете это доказать?

.

.

".

-Здесь нечего доказывать.

.

.

И так любому ясно, что это чистая правда, - возгласил Искьердо, взмахнув при этом рукой картинным жестом плохого актера. - Любому ясно, что Хуанин - воистину дитя моей племянницы, дарованное ей Господом.

-У вас есть свидетельство о его рождении?
-Есть, - ответил он, бешеным взором уставившись на сундук, на котором сидела Рафаэла.

-Нет-нет, - остановила его Гильермина. - Не нужно доставать никакие бумаги, они все равно ничего не доказывают.

Никого не интересует, кто был его матерью: ваша племянница или чужая. Что же касается отца, которым, как вы утверждаете, является сеньор де Санта-Крус, то, возможно, это и так, а возможно, и нет.

Ну да мы все равно это выясним.

Искьердо поскреб свой гениальный лоб, как будто надеялся выскрести наружу какую-нибудь дельную мысль.

Сам-то он ни минуты не сомневался, кто отец мальчика. Он хорошо помнил, как постыдно его спустили с лестницы дома Санта-Крус, едва он намекнул Хуанито о его возможном отцовстве.

Хасинта уже готова была согласиться на половину запрошенной суммы; однако Гильермина, угадав с полувзгляда ее желание, молча остановила подругу, а затем, поднявшись со стула, продолжила:
"И вообще, сеньор Искьердо, я бы вам посоветовала воздержаться от подобных афер. До добра они вас не доведут".

-Сеньора! - воскликнул Искьердо. -

.

.

О, кровь Христова! Я хороший человек, и со мной никогда не случалось ничего подобного, ясно вам? - выкрикнул он с такой ненавистью, ккакую невозможно передать словами.

-Вы весьма любезны, - невозмутимо ответила Гильермина.

.

.

Настолько любезны, что мы даже представить себе не могли подобной галантности.

Или вы считаете, что сеньора так уж заинтересована в том, чтобы заполучить именно этого ребенка? Да это у нее всего лишь прихоть, мимолетный каприз.

Просто она очень хочет иметь детей.

.

.

Глупая мечта, я скажу, потому что если Бог кому-то не дает ребенка, уж верно, он знает, почему.

.

.

Да, она увидела Питусо, он ей понравился, она его пожалела.

.

.

Но вы слишком дорого просите за этого щенка.

Да в этих дворах нам предложат сколько угодно детишек, на любой выбор и вкус!

.

.

Вы должны Бога благодарить за такую удачу!

.

.

Или ты считаешь, что этот твой клоп - единственный ребенок на свете?

.

.

Вот например, здесь есть еще эта прелестная девочка по имени Адорасьон.

.

.

И уж ее-то мы сможем забрать, когда захотим,ибо для Северианы мое желание - все равно, что ее собственное.

.

.

Она нам еще и спасибо скажет.

.

.

Ну, что ты на это ответишь? Молчи уж, я и сама вижу, что ты хочешь сказать: что в Питусо течет кровь сеньоров де Санта-Крус.

Ну что ж, возможно, оно и так, а возможно, и нет.

.

.

А что ты скажешь,если я тебе скажу, что муж моей подруги состоит в самых дружеских отношениях с Пи, запросто обедает с Кастеларом и является молочным братом самого Сальмерона?

.

.

Вот сам увидишь, что из этого выйдет.

Если это его ребенок, он и так его у тебя заберет; если же нет - ну что ж, очень жаль.

Но в любом случае ты, кусок дерьма, не получишь ни денег, ни должности - ничего.

Искьердо был прямо-таки ошеломлен этой беспощадной тирадой, каждое слово которой разило, словно острый кинжал.

надо сказать, что Гильермина в особо сложных ситуациях ко всем обращалась на "ты".

.

.

Едва Хасинта и Рафаэла вышли из комнаты, закрыв за собой дверь, как она повернулась к этому бедолаге с самой ангельской улыбкой и рассмеялась самым дружелюбным смехом.
"Прости меня, что я говорила с тобой более резко, чем ты, вероятно, заслуживаешь.

.

.

Но что тут поделаешь? Такая уж я есть.

Только не думай, что я сержусь.

Но я не уйду отсюда, оставив тебя без милостыни и добого совета.

Вот тебе милостыня -

прими, Христа ради, на хлебушек".

Она протянула ему на ладони два золотых, однако, видя, что тот не собирается их брать, положила деньги на один из двух стульев.

"А мой тебе совет будет такой.

Ты абсолютно ни к чему не пригоден.

Ты ничего не смыслишь в делопроизводстве; да что там в делопроизводстве – ты не годишься даже в грузчики, потому что ты лентяй и не захочешь таскать тяжелые ящики и мешки.

Ни в дворники, ни в расклейщики афиш ты тоже не годишься.

.

.

Но все же, несчастный, Господь не оставляет своих заблудших детей, а потомув этом мире найдется дело даже для тебя . Да, ты создан для великих дел, которые могли бы принести тебе и желанную славу, и кусок хлеба.

Ну что, убогий, ты все еще не догадался, о чем я говорю?

.

.

Какой же ты балбес!

.

.

Но скажи, ты хоть иногда смотришь на себя в зеркало? Неужели тебе никогда не приходило в голову на себя взглянуть?

.

.

Очевидно, ты совсем глуп.

.

.

Ну так я тебе растолкую: ты мог бы послужить прекрасной моделью для художников.

.

.

Ты меня не понимаешь? Они наряжают тебя в одежды святого, или в доспехи рыцаря, могут одеть даже самим Господом Богом – и пишут с тебя портрет.

.

.

У тебя есть фактура.

Тело, лицо, выражение – все, что есть в твоей душе, исполненной красоты и благородства; ты сможешь прдставить зрителям свою личность как самое настоящее сокровище, истинное сокровище, заключенное в линиях.

.

.

Как же ты сам этого не понимаешь?"

Тщеславие до самых глубин всколыхнуло душу Искьердо, пробудило в ней все то хорошее, что в ней еще оставалось.

Предвкушение славы оказалось для него куда гибельнее, чем любая стрельба на баррикадах.

.

.

Он уже видел перед собой картины своего блестящего будущего.

.

.

Его портреты будут писать художники.

.

.

Да еще будут ему за это платить! Он сможет достаточно заработать, чтобы прилично одеться; да что там одеться - нарядиться в пух и прах!. О, кровь Христова!!

.

.

Платон посмотрел на застекленную картину, обрамленную черными косами, но не увидел на ней ничего интересного.

.

.

"Так что имей это в виду.

.

.

Стоит тебе прийти в любую студию, показаться любому художнику - и ты человек!

Cажем, со своим крошкой на плечах ты будешь прекраснейшим святым Христофором, какого только можно представить.

Прощайте, прощайте!

.

.

".

.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/65703

Переводчики: passiflora, Allaall