Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 4.

- IV -
Служащие в конторе Вильюэндаса подсчитывали баланс, укладывали в железные ящики золотые монеты и пачки банкнот, перетянутые резинками.

Другой пересчитывал разложенные на столе песеты, которые затем сгреб совком в мешок, как чечевицу.

Они обращались с деньгами совершенно равнодушно, как если бы эти мешки были набиты не монетами, а, например, картошкой, а стопки банкнот были бы просто резаной бумагой.

Хасинте было даже страшно наблюдать за их действиями; сама она, посещая этот дом, испытывала даже некоторое благоговение, сходное с тем, что она чувствовала, входя под своды храма. Ей становилось не по себе от одной мысли, что какая-нибудь банкнота в четыре тысячи реалов пристанет к ее одежде, и она унесет ее с собой, оказавшись невольной воровкой.

Рамона Вильюэндаса не было дома; однако Бенигна тут же спустилась вниз, и первое, что она сделала - пристально вгляделась в чумазое личико этого подарка судьбы, которого сестра привела к ней в дом.

"Ты в самом деле веришь, что это его ребенок?" - спросила она у Хасинты, изнывая от нетерпения.

-Это правда, сестричка.

.

.

Даже не знаю, что ты на это скажешь.

.

.

-Скажу, что это просто его живой портрет, - заявила та, бесспощадно сжигая все мосты и и лишая Хасинту последних иллюзий.

-Кто бы сомневался, - ответила Хасинта.

.

.

Гильермине пришлось расстаться с надеждой бесплатно обменять три принесенных ею золотых монеты на банковские купюры.

"Кстати, вы должны мне гонорар, - напомнила она. -

-Три реала процентов.

Если же нет, то я отправлюсь прямиком в Лонха дель Альмидон - они, во всяком случае, милосерднее вас".

Тут вошел хозяин дома и, взяв монеты, широко улыбнулся.

"Они фальшивые, - сказал он. -

.

.

Подделка".

-В ваших руках что угодно станет подделкой, - изящно сострила эта святая женщина, и все кругом рассмеялись.

Одна песета процентов с каждого золотого.

-Вот это будет прибыль!

.

.

Вы нас без ножа режете!

-А вы ничего другого и не заслуживаете, мытари несчастные!

Вильюэндас вынул из бумажника два золотых и добавил их к банкнотам.

"Подумать только! - ворчал он при этом. -

.

.

С ума сойти можно!

.

.

".

-Спасибо, - ответила Гильермина. -

.

.

Уж я-то знаю, что вы собой представляете.

.

.

-Ну что ж посмотрим. - сказал Рамон. - Донья Гильермина, подождите минуточку.

Вот скажите, правда ли то, что, когда вам нечем платить грузчикам, вы заставляете дона Сан-Хосе таскать кирпичи на собственном горбу?
-Сеньору Сан-Хосе от нас ничего не нужно, - с достоинством ответила Гильермина. - Он помогает нам совершенно бескорыстно.

.

.

Ну что ж, доброй вам ночи; можете оставить здесь этого молодого кабальеро.

Первое, что нужно с ним сделать - это засунуть его в ванну с горячей водой, чтобы вся грязь отмокла.

Рамон внимательно посмотрел на Питусо,

но, похоже, не заметил его сходства с Хуаном.

Бенигна улыбалась; если бы она чуточку меньше любила свою сестру, она бы непременно выразилась о Питусо в тех же выражениях, в каких ее муж говорил о валюте: наверняка бы назвала его фальшивкой или, на худой конец, подделкой.

"Первым делом мы его вымоем", - заявила Бенигна.

-Я не оставлю его, - запротестовала Хасинта. -

Даже представить страшно, что с ним будет. Он же никогда не видел горячей воды и мыла.

Пойдем мыться, дружок.

Мальчика отнесли в комнаты и,невзирая на его протесты, сняли с него все грязные тряпки и доставили прямиком к ванне с горячей водой.

Хасинта в тревоге опустила пальцы в воду, то и дело повторяя: "Не холодно? Не горячо? Бедный мой ангелочек, что тебе придется пережить!"

Однако Бенигна вовсе не испытывала подобных сомнений. Она схватила Питусо за руки и за ноги и - плюх! - окунула его в ванну.

Боже милосердный! Возмущенные крики Питусо были слышны по всей Пласа Майор.

Однако женщины продолжали его намыливать и тереть со всем усердием, не обращая внимания на его крики, как если бы они были криками радости.

И только сердобольная Хасинта стараясь его развеселить, то и дело плескала на него водой.

Наконец, пытка мытьем закончилась. Хасинта взяла завернула его в банную простыню, взяла на руки и сказала, что теперь он стал очень красивым.

Разомлевший от тепла малыш перестал кричать и плакать. Жесткая мочалка, мыло и горячая вода вернули его коже естественный цвет - тот самый божественно-розовый цвет, сияющий чистотой, каким может похвастать любой ребенок после мытья.

Хасинта насухо вытерла его и, когда сняла банную простыню, все женщины восхищенно ахнули при виде его изящной фигурки и тонких черт лица.

"Ну прямо тебе младенец Иисус!"

.

.

"Боже правый, что за кукленок!"

Затем они стали его одевать.

Первым делом на него надели чулки, затем - тонкую рубашку.

В новой, непривычной одежде он почувствовал себя неловко, и настроение у него сразу испортилось; однако, когда ему подали зеркало, чтобы он мог на себя полюбоваться, он был весьма польщен увиденным и согласился примириться с некоторыми неудобствами.

"Сейчас будем ужинать.

.

.

Ты хочешь кушать?

Питусо открыл рот и широко зевнул, что, видимо, на его языке означало желание поесть

"Ах, как хочет кушать наш мальчик! Ну, пойдем.

.

.

Сегодня ты будешь кушать очень вкусные вещи.

.

.

".

-Кайтоську! - в нетерпении воскликнул проголодавшийся мальчик.

-Что там картошка, дружок? Марципаны и миндальный суп.

.

.

-Кайтоську, кьовь Хьистова! - повторил Питусо и затопал ногами.

-Хорошо, будет тебе и картошечка, и все, чего ты захочешь.

Он уже был одет.

Хорошая одежда так ему подошла, что казалось, он носил ее всю жизнь.

Трудно представить больший переполох, чем тот, какой произвели юные Вильюэндасы, когда его ввели в комнату, где они должны были праздновать Рождество.

Сперва дети друхно удивились; потом, кажется, обрадовались, однако их радость очень быстро сменилась чувством недоверчивой подозрительности.

В этой семье было пятеро детей: две старшие девочки, дочери первой жены Рамона, и трое детей Бенигны, двое из которых были мальчиками.

В этот вечер накануне Рождества Хуанин ошеломил их всех.

Первое, что он сделал в этом доме, согласно своим представлениям о свободе и коллективной собственности - бесцеремонно ухватил две цветные свечи, которые выдернул из подсвечников.

Одна из девочек была настолько возмущена его поведением, что испустила истошный крик, способный обратить в бегство воинство святого Квентина. (?)

"Ах, Боже мой! - воскликнула Бенигна. -

-Я вижу, у нас достанет хлопот с этим зверенышем.

.

.

".

-Я куплю ему еще свечей, - сказала Хасинта. - Много свечей. -

Ты хочешь свечку, сынок?
Однако, Питусо в эту минуту болььше всего хотел набить живот, да и ванна его разморила так, что малыш то и дело зевал.

"Кушать, кушать! - позвала Бенигна, собирая вокруг себя все это воинство.

Дети бросились вперед, словно целове стадо индеек.

Обед был приготовлен только для детей, потому что их родители должны были обедать вечером в гостях у дяди Каэтано.

Хасинта оглянуться не успела, как пришло вермя возвращаться домой; она сама не заметила, как пролетело время, пока мыла и переодевала Питусо.

Спохватившись, что уже поздно, она в спешке потянулась за своим манто, с большой неохотой выпустив Питусо из рук и наградив его тысячей поцелуев.

"Ой, наплачешься ты еще с ним, сестричка!" - сказала Бенигна, улыбаясь.

В какой-то степени она была права, потому что Хасинта и в самом деле была недалека от того, чтобы расплакаться.

А Барбарита, что она делала утром 24 декабря? Давайте узнаем.

Едва она появилась в церкви Сан-Хинес, как к ней тут же, словно преданная собачонка, подбежал Эступинья и доложил, потирая руки: "Прибыли галисийские устрицы.

А какого я видел лосося! Всю ночь уснуть не мог - такой лосось!

Но ведь у нас он уже есть.

Его доставили сегодняшним поездом".

Если бы великий Россини слышал их разговор, он бы ушам своим не поверил: ведь он был убежден, что все прихожане с благоговением и молитвой слушают его мессу.

Более того, можете быть уверены, что, даже когда священник воздел кверху руку, окропленную святой водой, Пласидо в своем воодушевлении даже не подумал истово бить себя в грудь, как он делал обычно - так, что внутри у него все гудело.

Мысли его то и дело сбивались на мирскую суету - то есть, беготню по лавкам, а месса между тем все тянулась и тянулась, и в ему голову коварно закралась еще одна кощунственная мысль - о том, что не мешало бы намекнуть священнику, что пора бы уже и закончить.

Наконец сеньора и ее друг вышли из церкви.

Пласидо с явным удовольствием передавал ей добытые сведения о новых товарах, то и дело при этом напоминая, каких усилий ему стоило их добыть, однако ради сеньоры он готов и на большее.

Он явно преувеличивал свои трудности, желая выглядеть более значительным в ее глазах.

"Мне кажется, - говорил он тоном Бисмарка, стремившегося внушить императору Вильгельму недоверие к России, - что эти индейки явно недокормлены, как мы и предполагали.

Перед тем, как выйти из дома, я их взвесил - и, честно говоря, мне кажется, что с тем же успехом мы могли бы купить их и у Гонсалеса.

Каплуны у него - просто чудо.

.

.

И весят ничуть не меньше.

Короче говоря, сами увидите.

Два часа они бродили по улице Зобойщиков, осматривая и ощупывая выставленный на продажу скот и препираясь с торговцами, с которыми Пласидо обходился без всяких церемоний.

Он придирчиво щупал пульс у животных, бдительно следил за стрелками весов, на которых их взвешивали, так что никакая уловка не ускользнула бы от его острого глаза.

Затем, оставив там немало денег, они направились в другую сторону.

Они отправились в дом Ранеро, чтобы там выбрать всего лишь несколько змеек из лабрадорского марципана, но в итоге задержались на добрый час, накупив различных материй.

"Сегодня наша сеньора сделала то, что от нее требовалось, - кряхтел Эступинья под тяжестью свертков и пакетов, - составила-таки список необходимых покупок. Так что мы ничего не забыли".

Они вернулись домой в половине одиннадцатого, потому что Барбарита хотела узнать, как провел ночь ее сын. Когда Хасинта рассказала свекрови о Питусо, та была, как мы уже говорили, скорее изумлена, нежели обрадована.

Поскольку Хуан чувствовал себя значительно лучше и уже не так нуждался в ее заботах, донья Барбара снова отправилась в город в сопровождении своего верного оруженосца и советника.

Они собирались прикупить еще кое-что - в основном, подарки для родственников и друзей семьи.

С самого утра хозяйку дома не покидали тревожные мысли о ее неведомом внуке, о котором ей сегодня рассказала невестка.

Что это еще за внук? Ведь это серьезное дело, очень серьезное.

.

.

Ребенок Наследника!.. Неужели это правда? Пресвятая дева, какая потрясающая новость! Так значит, ее внук - плод супружеской измены? Нет, судя по срокам - всего лишь память о его беспутной холостяцкой жизни.

.

.

Ей было страшно, очень страшно.

.

.

Но что, если это создание - всего лишь плод воображения Хасинты и ее ангельского сердца? Как бы то ни было, я должна сегодня же вечером все рассказать Бальдомеро.

В течение этого позднего утра они делали все новые покупки, а когда возвращались домой, оба нагруженные пакетами, Барбарита задержалась на площади Санта-Крус, наблюдая за рождественскими гуляньями внимательным взором опытной покупательницы.

Эступинья не мог понять, почему сеньора с таким интересом изучает детские товары: ведь подарки для всех детей были уже приготовлены.

И каково же было его удивление, когда он увидел, как сеньора, выбрав самую красивую композицию из рождественских фигурок, купила ее.

Его так и подмывало спросить: "Для кого вы купили этот Вифлеем, сеньора?". Однако почтение к донье Барбарите неглухо запечатало уста ее другу.

Любопытству и смущению старика не было границ, когда Барбарита, поднимаясь по лестнице в дом, сказала ему, заговорщически подмигивая:
"Дай-ка мне эти пакеты, и достань то что ты прячешь под своим плащом.

Никто не должен видеть, как мы это пронесем".

Почему бы им не пронести покупку открыто? Зачем нужно было проносить "Вифлеем" под полой, словно контрабанду? Как бы то ни было, но Пласидо, как непревзойденный мастер этого дела, помог ей провернуть эту оперцию с таким блеском, что ни единой живой душе в голову не пришло бы ничего заподозрить.

Сеньора взяла "Вифлеем" в руки и, тщательно пряча по своим манто, чтобы никто не увидел, отнесла в свою спальню и там поставила на туалетный столик, накрыв сверху платком.

Весь этот знаменательный день прошел для дамы в суете и хлопотах. Эступинья уходил и снова возвращался, в последнюю минуту вспомнив, что забыл рассказать о чем-то еще - и как раз о самом главном.

Поэтому Барбарита лишь к вечеру заметила отсутствие Хасинты и, когда та вернулась домой - смущенная, усталая, в промокшей одежде - свекровь провела ее в свою комнату и, заперев дверь, строго сказала:
"Девочка, по-моему, ты сошла с ума.

.

.

Оставь свои глупости и верни его туда, где взяла.

.

.

Не хватало мне еще внуков с улицы.

.

.

Весь вечер я собиралась рассказать Бальдомеро о твоих выходках, но у меня так и не хватило духу.

.

.

Но ты и сама должна понимать, насколько все это серьезно.

.

.

".

Возможно, поведение доньи Барбары кому-то покажется излишне жестоким, особенно после того, как она купила эти чудесные рождественские фигурки - несомненно, в подарок этому непрошеному внуку; однако, она считала, что покупки покупками, а мания есть мания.

И решила идти до конца, хотя ей и очень тяжело было видеть, как поникла несчастная Хасинта:
"Конечно, и для меня было бы лучше, если бы этот кукленок и впрямь оказался бы моим внуком.

Но скажи мне вот что: тебе не приходит в голову, что может объявиться его мамаша, предъявить на него права и затеять с нами тяжбу, которая нас всех окончательно сведет с ума?

-Какие права она может предъявить, если она все равно его бросила? - сдавленным голосом ответила та, стараясь казаться невозмутимой, однако это ей плохо удавалось.

-Допустим, это и в самом деле так, - согласилась Барбарита. -

.

.

-Но как же ты наивна, девочка моя.

-Но даже если и потребует, я все равно не отдам его ей, - заявила Хасинта, и глаза ее яростно засверкали. -

-Я скажу, что это мой сын, что это я его родила - и пусть они попробуют доказать обратное.

.

.

А я посмотрю, как у них это получится.

Не помня себя от волнения, Хасинта начала переодеваться в лихорадочной спещке, так, что юбки, развеваясь, били ее по животу и груди.

Барбарита из всех сил старалась сохранить серьезный вид, однако ей это не удалось.

"Нет, это ты должна будешь доказать, что ты его родила.

.

.

А пока оставь все эти глупости и успокойся, поговорим завтра".

-Ах, мама! - смягчилась невестка. -

-Если бы вы его видели!

.

.

Барбарита, которая уже взялась за ручку двери, собираясь уйти, повернулась к невестке и спросила:
"А ты в этом точно уверена?

.

.

ТНет, ты действительно в этом уверена, или тебе только кажется?

.

.

".

-А вы хотите на него посмотреть?- спросила в ответ Хасинта. - Скажите: да или нет?

-Хорошо, дочка, я посмотрю на него - ответила Барбарита. -

.

.

-Но мне все равно не верится.

.

.

Такие вещи нужно доказывать, хотя здесь доказать будет достаточно легко.

.

.

Я ведь тоже могу ошибаться, принимая желаемое за истину; однако Хуан, вне всяких сомнений, слушать меня не станет и будет по-прежнему считать, что твой Питусо - просто подкидыш.

.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/65742

Переводчики: passiflora