Готовый перевод Fortunata y Jacinta, Benito Pérez Galdós / Фортуната и Хасинта, Бенито Перес Гальдос: Глава 5.

-V-
Какой изысканный и веселый ужин давали в тот вечер в доме богатых сеньоров Санта-Крус! Собственно говоря, это был даже не ужин, а скорее поздний обед, потому что в семье Санта-Крус не любили ложиться поздно и старались соблюдать режим.

Индеек и каплунов должны были подать на стол на следующий день праздника, а этот вечер по традиции принадлежал царству Нептуна.

Мясо подали одному Хуану, который уже вполне поправился и смог выйти к столу.

Это был воистину кардинальский пир, на котором подавалось неисчислимое множество всевозможных рыб, моллюсков и прочих даров моря, столь изысканных и так искусно приготовленных, что уже одно это могло бы снискать дому Санта-Крус самую громкую славу.

За столом присутствовали двадцать пять человек, и следует отметить, что среди гостей были представители всех классов и сословий.

Это было самое роскошное древо, представленное неисчислимым количеством отпрысков, столь же разнообразных, сколь многочисленных.

Там были и маркиз де Каса-Муньос, денежный аристократ, купивший себе титул, и Альварес де Толедо, представитель настоящей, старой аристократии, женатый на одной из Трухильо.

Как это ни покажется странным, но они превосходно ладили между собой, эти два аристократа, хотя один из них состоял в родне с самим великим Альбой, а другой был потомком дона

Паскуаля Муньоса, почтенного торговца скобяными изделиями с улицы Красильщиков.

Здесь мы могли бы встретить и Саманьего, тоже почти что торговца, недалеко ушедшего от Руиса-Очоа, однако бывшего о своей персоне чрезвычайно высокого мнения.

Вильялонга представлял парламент, Апариси - муниципалитет, Хоакин Пес - Форум, а Федерико Руис представлял массу всевозможных организаций в своем лице: печать, прессу, союз литераторов, общество философов, союз музыкальных критиков, пожарную службу, несколько хозяйственных обществ, кружок археологии и даже общество химических удобрений.

А кого же представлял Эступинья - Эступинья в своем новом сюртуке из тонкого сукна? Разумеется, древнее ремесло контрабанды; несомненно, священные традиции Почтовой улицы, а, возможно, даже религию наших предков, поскольку он был человеком по-настоящему набожным.

Дона

Мануэля Морено Ислы не было в этот вечер у Санта-Крус; однако присутствовали толстяк Арнаис и Гумерсиндо, окруженный цветником своих незамужних дочек: Барбаритой-младшей, Андреей и Исабель. Но Хасинта, одетая в простое платье с белыми и черными полосками на красном фоне, затмила красотой всех своих сестер.

Барбарита-старшая также выглядела прекрасно.

Эступинья, сидевший на дальнем конце стола, повсюду стрелял глазами, не уставая при этом воздавать хвалу богатству и разнообразию рыбных блюд.

Великий Россини, когда не смоотрел на своего кумира, неустанно вел тихую беседу со своими соседями, то и дело поворачивая из стороны в сторону свой профиль попугая.

За ужином, впрочем, не произошло ничего такого, о чем стоило бы упоминать.

Все были безмятежно счастливы и с большим аппетитом уплетали роскошное угощение.

Проказливый Наследник подпоил хересом Руиса и Апариси, зная, что оба они, когда выпьют, начинают выделывать разные забавные штуки, а под конец шампанское довершило то, что не удалось хересу.

В Апариси, принявшем лишку, тут же пробудился знаменитый испанский темперамент, которым наш народ по праву гордится.

Его пламенные выступления всегда заканчивались патетическими слезами, ибо все, что он говорил, трогало до слез.

Он почтил особым тостом память героев Трафальгара, затем - героев Кальяра, а потом уже всех остальных героев морских сражений; при этом он так гримасничал, подрагивая ноздрями, что можно было подумать, что он был сыном Чурруки и Мендеса Нуньесов, который пытается уловить некий подозрительный запах.

Руис также отдал должное павшим героям, причем, еще и поклонился им до земли; но затем в его голосе зазвучала внезапная ярость. (?)

Он объявил, что Тетуан и Сарагоса - уже почитай что заграница, где правят бал всякие отбросы общества, а под конец огласил, что наше бущущее - это Африка, а Гибралтарский пролив принадлежит Испании. (?)

Неожиданно из-за стола поднялся Эступинья - во весь рост, с бокалом в руке; гости притихли в тревожном недоумении, и за столом на краткий миг воцарилось торжественное безмолвие, предваряя его короткую заздравную речь.

Он выглядел потрясенным и чуть не плакал, но в лице его не было злобы, предусмотренной в такую минуту в этой блестящей компании благородных господ.

.

.

и по временам бросал ласковые взгляды на Хасинту.

.

.

Потому что в этом благородном семействе скоро появится пополнение: гораздо скорее. чем он ожидал...

.

.

и надеялся...

.

.

и верил.

Хасинта покраснела, и все, в том числе и Наследник, увидели, как похорошела она от смущения.

После ужина был бал в большой зале, однако вскоре после полуночи все разошлись.

Ночью Хасинта спала беспокойно, а наутро, прежде, чем ее муж проснулся, отправилась в церковь.

В этот день она слушала мессу в церкви Сан-Хинес, после чего отправилась в дом Бенигны, где застала настоящий погром.

Все ее малолетние племянники возбужденно галделии плакали и, едва завидев Хасинту, толпой бросились к ней, взывая о справедливости.

Как выяснилось, причиной этого переполоха был не кто иной, как Хуанин!

.

.

Послал же Господь такой подарочек! Этот очаровательный безобразник начал с того, что принялся отламывать головы рождественским фигуркам.

.

.

А главное, при этом еще и смеялся, как будто так и надо.

Какой, право, дар Божий! Это был негодяй, злодей и едва ли не убийца!

Только это Хасинта и смогла разообрать из того, что говорили Исабель, Пакито и остальные дети, ибо они кричали так громко и так перебивали друг друга, то и дело сбиваясь с мысли от возмущения, что трудно было что-то понять в этой какафонии.

Дети плотным кольцом окружили свою тетушку, то и дело поднимаясь на цыпочки и стараясь оттеснить друг друга.

Однако где же был в это время сам негодяй? Хасинта разглядела за спинами детей его хитрую и смышленую мордашку.

Он стоял, прислонившись к стене, несколько смущенный, когда увидел ее.

Хасинта подошла к нему, стараясь казаться серьезной - но при этом едва сдерживаясь от смеха, -

.

.

и строго потребовала, чтобы он попросил прощения за свои ужасные преступления.

Отламывал головы рождественским фигуркам - подумать только!

.

.

Смущенный Питусо потупился и тут же принялся ковырять в носу.

.

.

Приемная мать так и не смогла добиться от него ответа, зачем он это делал, а то, о чем рассказали остальные, граничило с безумием.

Дети обвиняли его в самых ужасных преступлениях и смеялись над его дикарскими привычками.

"Тетечка, а ты знаешь, что он делает? - со смехом спросила Рамона. -

-Он ест апельсиновые корки.

.

.

".

-Ну разве он не свинья? Ведь их только свиньи едят.
Другой детский голосок со всей торжественностью объявил, что видел еще кое-что похуже.

Оказалось, что этим утром Хуанина обнаружили на кухне: он грыз картофельную кожуру.

Вот это и в самом деле было настоящее свинство!

Хасинта рассмеялась и поцеловала этого негодяя - к величайшему изумлению остальных детей.

"Какой у тебя красивый фартучек", - сказала она.

На самом же деле фартучек Хуанина выглядел так, словно им мыли затоптанные полы.

Да и вся остальная одежда мальчика была вымазана чем-то непонятным.

-Тетечка, - сказала Исабелита, не скрывая обиды. -

-Ну ты только посмотри на него!

.

.

Он ползает на четвереньках и лягается, как осел.

Он таскает золу из камина и мажет ею лицо.

.

.

Вошедшая Бенигна подтвердила все, что сказали дети, пусть и в более снисходительном тоне.

"Сестричка, я в жизни не встречала другого такого дикаря.

Ах, бедняжка!

.

.

И где ты его только откопала?

-Ну, ничего, - ответила Хасинта.

.

.

Мы его приручим.

-А какие ужасные слова он говорит!

.

.

Рамон засмеялся еще громче.

.

.

-Ты даже не представляешь, какие перлы вылетают изо рта твоего ангелочка!

Вчера вечером нам пришлось особенно трудно: он все время звал своего папу Пепе и просился обратно в тот свинарник, где прежде жил.

.

.

Бедняжка! А сегодня утром он напрудил целую лужу в гостиной.

Захожу я в гостиную, и вижу, как он, задрав платьице, справляет свою нужду прямо на пол.

.

.

Хорошо еще, что ему не пришло в голову помочиться на диван или на кресло.

.

.

Это было бы уже полной катастрофой.

.

.

Нам и так пришлось закрыть гостиную - там все вверх дном перевернуто.

А ты видела, во что он превратил наши рождественские фигурки? А Рамон посчитал это очень забавным

.

.

и пошел купить другие, им на смену; потому что, если фигурок не будет, как наши дети переживут это несчастье? Ты даже не представляешь, что было здесь прошлым вечером.

Все плачут, а этот знай кидает фигурки на пол!

-Ах, бедняжка! - воскликнула Хасинта, обнимая своего приемного сына, а также всех остальных детей, чтобы избежать сцен ревности. -

-Но разве вы не понимаете, что он может научиться другим манерам только у вас? Вот увидите, все пойдет хорошо.

Ведь правда, сынок?
Хуан недоверчиво посмотрел на Хасинту, согласно кивнул - и тут же забыл об этом.

.

.

Как говорится: в одно ухо влетело, в другое - вылетело.

.

.

-Вы обязательно станете хорошими друзьями, - продолжала Хасинта, - и ты полюбишь их, как родных сестер и братьев.

Скажи, Хуан, ты ведь болььше не будешь ломать статуэтки, ведь правда?

.

.

Скажи, правда или нет? Это важно.

Рамонсита, а ты, как самая старшая, должна не ругать его, а учить.

-Ну, это еще что! Он еще пытался есть свечку, - сообщила неугомонная Рамонсита.

-Свечки не едят, мой хороший. - ласково объяснила Хасинта. -

-Их зажигают.

.

.

Вот видите, как быстро он всему учится.

.

.

Зря вы считаете его бестолковым.

-А еще для него не существует столовых приборов, он все ест руками, - смеясь, добавила Бенигна.

-А чего ты хотела, дорогая сестричка? - спросила Хасинта. -

.

.

-Если он в жизни своей не видел обыкновенной вилки?

.

.

Но со временем он всему научится.

.

.

Ты же видишь, какой он умница.
Между тем вренулся Вильюэндас с новыми рождественскими фигурками.

"Идите посмотрите, - позвал он детей. - Только постарайтесь уберечь их от этой ходячей гильотины".

Питусо смотрел на них и ухмылялся, в то время, как другие дети плотным кольцом окружили свои сокровища, стремясь оградить их от сокрушительных лап маленького дикаря, который обеим руками вцепился в свою приемную мать.

Природное чутье, особенно развитое у животных и маленьких детей, побуждало его держаться возле Хасинты, и он не отходил на нее ни на шаг все время, пока она находилась в доме.

.

.

Он был похож на щенка, который узнает своего хозяина среди множества людей и сразу мчится к нему со всех ног, приносит ему свою добычу и просит ласки.

Хасинта уже и сама считала себя его матерью, а Хуанина - родным своим сыном, и готова была любить этого бедного ребенка всем своим сердцем.

Да, он был сыном другой женщины.

Однако это обстоятельство, прежде стоявшее между нею и Хуанином, теперь уже не имело для нее значения.

В конце концов, не все ли равно, чей он сын? Та, другая, возможно, давно уже умерла. Да если бы она и была жива - все равно это неважно, ведь она отказалась от своего ребенка.

В любом случае, Хасинта будет беззаветно любить ребенка своего мужа.

Разве не любит Бенигна своих падчериц, как собственных детей? Вот и она будет любить Хуанина, как если бы он был плодом ее чрева.

И не о чем тут больше говорить! Она забудет обо всем, ведь глупо ревновать к прошлому.

Упоении новой любовью, дама лелеяла в своей душе самые дерзкие планы.

"В крайнем случае я скажу, что взяла этого ребенка из приюта, - думала она. - Гильермина подтвердит. И тогда уже никто не сможет отнять его у меня.

Мы кое-что подправим в его метрике, и все его документы будут в порядке.

.

.

Это, конечно, подлог, но я надеюсь, что сам Бог простит и благословит такое мошенничество".

Как и вчера, она наградила Питусо тысячей поцелуев, наказывая ему вести себя хорошо и не совершать плохих поступков.

Однако, едва она его отпустила, Хуанин тут же схватил трость Вильюэндаса и с самым угрожающим видом направился к новым рождественским фигуркам.

Вильюэндас неудержимо захохотал, глядя на него:
"Эх, плакали мои денежки!

.

.

Помогите! Спасите!

.

.

!"

Крики ужаса наполнили дом.

Рамонсита даже всерьез собралась вызвать полицию.

"Иди сюда, маленький разбойник! Не смей этого делать!" - кричала Хасинта, бегая за ним следом.

Во всей этой истории было, впрочем, одно обстоятельство, которое очень радовало это молодую особу:

Хуанин не слушался никого, кроме нее.

Но даже Хасинту он слушался лишь наполовину и глядел на нее со злобой, когда она пыталась ограничить его бурную разрушительную деятельность.

"Он меня уже узнает, - растроганно думала она. -

Он уже знает, что я - его мама, и я действительно ею для него стану.

.

.

Да-да, и я воспитаю его должным образом".

И действительно, когда она собралась уходить, Питусо пожелал идти с ней.

"Я вернусь, радость моя, я обязательно вернусь", - заверила она мальчика.

.

.

Вот видите, как он меня любит? Видите?

.

.

С ним нужно быть добрым и терпеливым, а не ругать.

Надо ему сказать, что если он будет плохо себя вести, мы не будем его любить.

.

.

".

.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19814/65743

Переводчики: passiflora