Готовый перевод Daniel Abraham. The Dragons Path / Дэниэл Абрахам. Путь Дракона: Marcus

Маркус низко склонился, руки по швам. Рукоять меча из черного дерева в его руке была скользкой от пота. Мальчик-первокровный на том конце ямы был одет в пару бойцовских штанов и выглядел решительно. Маркус ждал. Мальчик облизал губы, и поднял меч.

- Не спеши, - сказал Маркус.

Воздух в гимнастическом зале был жарким, спертым и влажным. Ворчание и крики бойцов соперничали по силе с шумом воды в трубах, питающих ванны. По меньшей мере, дюжина человек стояла по краям ямы. В основном куртадамцы и первокровные, хотя была и пара тимзинайцев, державшихся чуть в стороне. И Ярдем Хейн, тяжело дышащий, и весь в поту. Синаец не пришел.

Маркус увидел, как мальчик сделал пустой шаг, готовясь атаковать. Меч отставлен в сторону, восточный стиль, так что кое какая подготовка у него имелась. Маркус блокировал удар, с деревянного клинка посыпался мел, и передвинулся налево от мальчика. Тот развернулся, и Маркус нанес удар снизу вверх. Мальчик блокировал так сильно, что оба меча отскочили. Маркус перехватил меч левой рукой и снова ударил, на этот раз вниз, наблюдая за стойкой мальчика.

То, что он сумел отбить оба удара Маркуса, придало ему смелости. Мальчик принял жесткую стойку, сделал неуклюжий финт вправо, и бросился влево. Маркус случайно отбил атаку, рассек клинком густой воздух, чтобы с силой ударить по груди мальчика. Маркус увидел, как его противник отшатнулся. Натертый мелом меч оставил полосу от нижнего ребра мальчика до ключицы.

- Кто следующий? - спросил он.

- Это был последний, сэр, - сказал Ярдем.

- Благодарю вас, капитан Вестер, сэр, - сказал мальчик. Кожа в месте удара покраснела и вздулась. Он почувствовал досаду. Он не хотел причинять ему боль.

- Спасибо, сынок. Ты бился замечательно, - сказал Маркус, и мальчик расплылся в улыбке.

Маркус оперся руками о край ямы и подтянулся. Все тело, от плеч до ног болело, и боль была весьма ощутимой. Ярдем швырнул ему комок ветоши, и Маркус вытер пот с лица и шеи. Это была третья партия человек, проходящих испытание новобранцев. Как и другие, эта была сбродом. Некоторые пришли, потому что находились в безвыходном положении, и не имели других навыков, кроме желания причинять боль. Другие, потому что придя, они потом могли рассказывать, что бились в яме против самого Маркуса Вестера. И лишь несколько, буквально горстка, потому что это была работа, которую они знали, и они были не у дел, когда Маркус бросил свой клич.

Одним из последних оказался плотный куртадамец, с серо-золотой шкурой, и кабральским акцентом. Маркус встретился взглядом Yardem и указал подбородком в сторону кандидата. Yardem кивнул.

Ты, - позвал Маркус. - Назови еще раз свое имя, друг.

- Ахариэль, - ответил куртадамец. Ахариэль Аккабриан.

- Ты знаешь, как биться. Что привело тебя в Порте Оливия?

- Заключил контракт с компанией из Наринисла. В основном гарнизонная служба, но командир начал спать с солдатами. Начались сплетни, обиды, и я вынужден был уйти. Подумывал о Вольных Городах. Полагаю, их годы будет трясти от страха после того, что случилось с Ванаии все такое прочее. Но услышал, что вы объявляете набор.

Это не гарнизонная служба, - сказал Маркус.

Куртадамец пожал плечами.

- Я так понимаю, что недостатка в выборе работы вы не испытываете. Водфорд, Градис, да и все остальные. Если вас тут все устраивает, то и такого наемника как я тоже устроит.

- А ты оптимист, - сказал Маркус. - Но мы рады принять тебя, если тебя устраивают наши условия.

- Не устраивали бы, не стал бы попусту тратить ваше время, - ответил Ахариэль.

- Тогда, утром рапорт. Внесем тебя в график.

Анариэль отдал честь, повернулся и вышел.

- Мне он нравится, - сказал Маркус. - Не болтун.

- Верно подмечено, сэр, - сказал Ярдем.

- Здорово все таки иметь снова настоящий отряд.

- Эт-точно.

Маркус бросил смятую тряпку на край ямы.

- Не пора? - спросил он.

- Сейчас пойдем, - ответил Ярдем.

Ранним летом на улицах Порте Оливия было жарко и многолюдно. На всех углах засели нищие, а давка на улицах, казалось, давала столько же жара, сколько и раздувшееся золотое приморское солнце. В воздухе носились запахи океана, меда, горячего масла и тмина. Одежды тоже изменились. Ни тебе курток, ни плащей. Синайцы, мужчины и женщины зашагали по улицам в прозрачных халатах, в которых их тонкие тела, казалось, колеблются и извиваются, подобно теням или привидениям. Куртадамцы постриглись до такой степени, что едва могли нанизать бисер на свой мех, и носили набедренные повязки и лифы, едва способные защитить самые основы благопристойности. Были даже и первокровные, привлекавшие внимание Маркуса. Мужчины и женщины сменили свои зимние коконы на яркие краски, зелень, желтое и розовое. Туники имели сбоку разрезы, позволяя воздуху, и взглядам, брошенным украдкой, скользить по голой коже. Каждый день давал ощущение праздника вокруг.

Маркусу это было не по нраву.

Это напоминало ему о том том далеком времени, когда он был молод, и не в состоянии отличить любовь от похоти, а воспоминания о тех днях всегда приводили его к тем временам, что пришли после. Свидания с голубоглазой девушкой по имени Алис, ухаживания за ней с прекрасными сказками и бледными цветами. Ночи, наполненные любовным томлением, а после, одной лунной ночью в конце весны, поделенное на двоих яблоко, поцелуй у водопада, и конец тоске. Его идеальная женщина. В справедливом мире она до сих пор была бы с ним.

Мериам сейчас бы была достаточно взрослой, чтобы испытывать то же возбуждение и смятение плоти, а он был бы так же бессилен воззвать ее к разуму, как и его отец, по отношению к нему. Но нет. Сейчас она бы выросла уже настолько, что могла выйти замуж рано и неосмотрительно. Еще годик, и Маркус мог бы щекотать собственного внука под подбородком. Воспоминания обо всех этих не прожитых мгновениях и было тем, что он не любил в этом городе. Точно так же не любил он это и во всем остальном мире. До той поры, пока у него не появилась работа, которую нужно сделать, он мог послать все к черту.

Вопрос о том, где будет постоянное помещение банка решился быстро после того, как Ситрин переговорила с дочерью брокера, в чьей конторе они спали наверху. Та долгие годы пыталась уговорить отца бросить свое занятие, и теперь была на грани успеха. Нижний этаж был достаточно велик, чтобы там поместилась небольшая казарма, а в подвале был железный сейф, вмурованный в камень, и вкопанный глубоко в землю. И вот теперь, там, где когда-то была контора игрока, сейчас размещался банк Медианов Порте Оливия, в скромной своей элегантности. В день, когда старый игрок подписал договор, Ситрин объявила, что собирается перекрасить стены в самый белый цвет, какой только можно найти. Где когда-то стоял зазывала, выкрикивающий ставки и коэффициенты, в большом жестяном горшке, наполненным черноземом, торчали тонкие зеленые стебли и раскидистые листья полудюжины тюльпанов, еще только собирающихся зацвести.

- Прямиком к ней? - спросил Ярдем, указывая на отдельный вход, ведущий в покои, занятые сейчас исключительно Ситрин. Маркус покачал головой.

- Когда будем готовы, - сказал он.

По прежнему в общий двор, с высоким прилавком в конце, выходила толстая деревянная дверь. Счетчика уже не было, а надписи мелом на грифельной доске показывали не предлагаемые ставки, а имена новых стражников Маркуса и расписание дежурств. Все четверо ждали сейчас там, где брокер принимал клиентов, выглядывая в узкие зарешетчатые окна, и отпуская сальные шутки по поводу проходящих по улице пешеходов. Когда Маркус вошел, смех прекратился, и новые охранники - двое первокровных, куртадамка, и мальчик-тимзинаи, которого Маркус взял по наитию, встали по стойке смирно. Ему этого было мало. Над головой, там, где расхаживала Ситрин, скрипели доски.

- Сумка готова?

- Так точно, капитан Вестер, сэр, - отрапортовала куртадамка.

Маркус кивнул ей, внезапно смутившись. У нее были широкие плечи и бедра, руки той же толщины, что и бедра. Ее шкура отливала черным, еще темнее, даже, чем чешуя мальчика-тимзинаи. А звали ее... Эдир? Эдем?

- Энен, - сказал Ярдем. - Ты несешь монеты. Барт и Коризен Маут прикрывают спереди и сзади. Капитан и я - с флангов.

- А я? - спросил мальчик-тимзинаец. Его мигательные перепонки на глазах с бешеной скоростью открывались и закрывались под действием нервного тика. Вне зависимости от его настоящего имени, все звали его Тараканом.

- Остаешься здесь, и разбудишь других, если что нибудь случится, - сказал Маркус. Таракан немного расслабился, поэтому Маркус продолжил. - Если кто-то надумал поиграть с нашим сейфом, они сделают это, когда большинство из нас уйдет. Держи дверь на запоре, а уши на макушке. Тебе может грозить большая опасность, чем нам.

Таракан резко отдал честь. Энен подавила улыбку. Двое первокровных подошли к оружейной пирамиде, и выбрали самое грозное оружие, с которым только дозволялось появляться на улице. Маркус повернулся, и направился к лестнице. Ярдем за ним.

- Никак не могу запомнить все эти имена, - пожаловался Маркус.

- Ты всегда так говоришь, сэр.

- Что, правда?

- Да.

- Гм, учту.

Комнаты, которые казались такими маленькими, когда их занимали только он, Ярдем, Ситрин, да куча сокровищ из Ванаи, стали теперь приличной частной резиденцией нового главы банка Медианов. Сзади комнатка, едва вмещавшая кровать и стол, спереди гостиная с небольшим отдельным кабинетом в стороне, но Ситрин удалось внести сотни маленьких штришков, совершенно их преобразивших: изящные ленты на окнах, образок в углу, невысокий лакированый столик, в настоящее время заваленный старыми отчетностями и копиями накладных. Все вместе создавало впечатление жилища женщины, вдвое старше ее. Это был своего рода сценический костюм, наподобие тех, что носили мастер Кит со своими актерами, и того, что так шел Ситрин.

- Мне нужен кто нибудь из канцелярии порта, кто бы все рассказал, - сказала Ситрин вместо приветствия. Должны прийти торговые суда из Наринисла, и мне нужно знать лучше, как это все работает. Похоже на то, что половина сделок в городе заключается после прихода судов.

- Посмотрю, что можно разнюхать, - сказал Ярдем.

- Куда сегодня? - спросил Маркус.

Пивоварша, сразу за стеной, - сказала Ситрин. Я встретилась с ней в таверне. Ее гильдия разрешила ей замену чанов, но у нее нет денег на это.

- Значит мы выдаем ей кредит.

- Вообще-то ей запрещено брать кредиты под проценты, - сказала Ситрин, набрасывая на плечи светлую вышитую бисером шаль, и повязав способом, которым ее научил мастер Кит. - Правила гильдии. Но ей можно брать деньги у бизнес-партнеров. Поэтому мы покупаем часть ее бизнеса.

- А-а, - протянул Маркус.

- Если ей не хватает денег, мы сможем стать управлять ее предприятием. Если я налажу отношения с бондарем и несколькими тавернами, я смогу устроить что-то типа взаимопомощи, что может осчастливить всех на очень долгие годы.

- Долгие годы, - повторил Маркус, пробуя слова на вкус.

- И вообще, пивоварни это всегда хорошие инвестиции, - сказала Ситрин. - Магистр Иманиэль всегда так говорил. Спрос на пиво никогда не падает.

Ситрин оглядела комнату, поджала губы, и кивнула, скорее себе, чем им. Вместе они спустились по лестнице. Ситрин остановилась, чтобы запереть за собой дверь. На улице, пол-дюжины ребятишек играли, пиная ногами старый бурдюк, и вопя. Ситрин повернула к выходу, почти задев куртадамца. Маркус мысленно добавил усройство межкомнатной двери в список вещей, которые необходимо сделать. Необходимость выходить наружу, чтобы перейти из одних комнат в другие забавляла, когда им приходилось скрываться. Но сейчас это был просто неоправданный риск.

Первокровные, Коризен Маут и Барт, подшучивали друг над другом, но успокоились, когда вошла троица. Энен уже была готова, маленькая кожаная сумка висела на плечах, оставляя руки свободными и наготове. На бедрах у нее болтались изогнутый кинжал и увесистая дубинка. Когда все шестеро вышли на улицу, то быстро построились. Несмотря на давку, запруженные народом улицы, на пути у них было чисто, граждане Порте Оливия спешили убраться с их дороги. Их преследовали любопытные взгляды, и лишь несколько особенно наглых попрошаек попытались приблизиться, работая на Ситрин. Никто не подошел к Энен и ее грузу с деньгами. Они двинулись на север, за великую стену, и углубились в скопление городских зданий за ее пределами. Давка была сильнее, чем хотел бы Маркус. Запахи пота и канализации были тут сильнее, улицы более многолюдные и шире, чем по ту сторону стены в центре Порте Оливия.

Пивоварня, когда они достигли ее, оказалась двухэтажным заведением, выстроенным вокруг тесного дворика со своим колодцем. Широкие двери во двор были открыты, чаны и бочки громоздились в воняющей дрожжами тени. Пивоварша, синайка, настолько пышная телом и лицом, что почти могла сойти за первокровную, вышла им навстречу, улыбаясь словно родственникам.

- Магистра Ситрин! Входите, входите!

Маркус наблюдал, как Ситрин и пивоварша расцеловались. Он кивнул Энен, та задергала плечами, снимая сумку с деньгами, и передала ее девушке, как если бы Ситрин была тем, кем представилась. Никто из новых охранников не думал о банке ничего другого, кроме того, что было объявлено. Думать иначе не было никаких оснований.

Ситрин взяла сумку, и жестами показала Маркусу и остальным подождать во дворе. Он кивнул, а Ситрин и пивоварша, взявшись за руки, углубились в темные закоулки пивоварни, болтая, как старые подруги. Мальчик-синаи, не старше Таракана, одетый в тонкий кожаный фартук, вынес им кружки свежесваренного эля. Он оказался более сладким, чем любил Маркус, но с почти хлебным привкусом, от которого он получал удовольствие. Маркус разрешил трем новым охранникам устроится на каменном ограждении колодца, после чего встретился взглядом с Ярдемом, и осмотрел двор. Тралгу допил свой эль, рыгнул, и подошел к Маркусу.

- Приличное пиво, - сказал Маркус.

- Ага.

- Что думаешь насчет ее планов?

Ярдем повел ушами, обдумывая вопрос. Маркус знал, что задав простой вопрос, он поставил тралгу в затруднение. Что думал Ярдем о планах, про которые он не спрашивал, было совсем другим делом.

- Вроде работают, - сказал Ярдем. В подвале все еще больше драгоценностей, чем мне хотелось, но у нас достаточно мечей, чтобы отпугнуть бродяг с ножами. Я много не знаю, но сдается мне, что она может вернуть все потраченные деньги, или почти все.

- Так что когда важные шишки из Карса слетятся сюда, они найдут их более или менее нетронутыми, - сказал Маркус. - Она сможет отдать их им, умыть руки, и все в ажуре.

- В этом и состоит план, - сказал Ярдем осторожно.

- Ты видишь, как она передает их им?

Ярдем вытянул длинные толстые руки, обернувшись посмотрел в открытую пивоварню, как будто прокладывал себе путь, а та стояла на дороге. Маркус молча ждал, надеясь, что тралгу откажется, и ожидая противоположного

- Она не собирается отдавать их, - сказал Ярдем.

- Она сама еще не знает, что думает об этом, но это так, - сказал Маркус. - Она знает в этом толк. Возможно, даже, очень. И она не из тех девушек, что останавливаются, когда очень сильно чего-то хотят.

Ярдем медленно кивнул.

- И как она собирается этого добиться? - спросил он.

Маркус отхлебнул пива, прополоскал им рот, после сплюнул на камни двора. Дюжина голубей вспорхнула с крыши, кружась в безбрежной синеве над головой.

- Я и половины не понимаю, что она делает, - сказал он. - А ты?

- Нет.

- Я не знаю, что она будет делать. Вероятно, она тоже. Но когда она видит цель, она стремиться ее достичь. Без разницы, доведет это до добра или нет.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19842/64739

Переводчики: jdoblom