Готовый перевод A DANCE WITH DRAGONS / ТАНЕЦ С ДРАКОНАМИ: TYRION

ТИРИОН
Он пил всю дорогу через Узкое море.

Корабль был невелик, каюта Тириона еще меньше, а капитан запретил ему высовываться на палубу.

Из-за вздымающейся под ногами палубы постоянно крутило желудок, а поганая пища, которой его потчевали, на вкус была хуже рвоты.

Зачем есть солонину, твердый сыр, и хлеб изъеденный червями, когда можно пить красное, сухое и очень крепкое вино?

Правда вином он тоже иногда блевал, но всегда можно было выпить еще.

- Мир наполнен вином, - бормотал он во тьме своей каюты.

Его отец терпеть не мог пьяных, но что с того? Отец мертв.

Он его убил.

Ваша стрела в живот, милорд! Только для вас.

Если бы я только получше умел обращаться с арбалетом, непременно всадил бы стрелу в в член, которым ты меня сделал, сраный ублюдок.

В трюме не было разницы между днём и ночью.

Тирион отмечал дни по появлению в каюте мальчишки, приносившего пищу, к которой он не притрагивался.

Мальчик неизменно приносил с собой щетку и ведро для уборки

"Это Дорнийское?" как-то спросил его Тирион, вынимая пробку из меха.

Оно напоминает мне об одном змее, которого я знал.

Забавный был парень, пока его не придавило горой.

Мальчик не отвечал.

Он был довольно уродливым, хотя и куда привлекательнее, чем некий карлик с обрубком носа и шрамом от глаза до подбородка.

"Я тебя обидел?" - спросил Тирион, пока мальчик прибирался.

"Или тебе приказали со мной не разговаривать? Или какой-нибудь карлик отпялил твою маму?" Это тоже осталось без ответа.

- Скажи, куда мы плывем?

Джейми что-то упоминал о Вольных Городах, но ни о каком конкретном не говорил.

- В Браавос? Тирош? Мир? - Тирион предпочёл бы отправиться в Дорн.

Мирцелла старше Томмена, и по дорнийским законам Железный Трон принадлежит ей.

Я бы помог ей взойти на него, как предлагал Принц Оберен.

Но Оберен мертв, Григор Клиган превратил его голову в кровавое месиво своим железным кулаком.

Станет ли Доран Мартелл даже думать о подобном, не имея Красного Змея за спиной? Скорее он закует меня в кандалы и отправит обратно к дражайшей сестрице.

На Стене было бы безопаснее.

Старый Медведь Мормонт говорил, что Ночному Дозору нужны люди вроде Тириона.

Хотя Мормонта, возможно, уже нет в живых.

Вполне возможно, что сейчас там командует Слинт.

Этот сын мясника вряд ли забыл, кто отправил его на Стену.

Да и хочу ли я провести остаток своей жизни, поедая овсянку с солониной, в компании воров и убийц? Не особенно, тем более, что остаток этот обещает быть недолгим

Уж Янос Слинт за этим проследит.

Юнга намочил щетку и принялся мужественно оттирать пол.

- Ты когда-нибудь бывал в борделях Лисса? - осведомился карлик.

- Или где-нибудь, куда ходят шлюхи?
Тирион не мог припомнить, как по Валирийски сказать шлюха, да и в любом случае было уже поздно:

мальчик бросил щетку в ведро и удалился.

Вино затуманило мой разум.

Он изучал высокий валирийский, еще сидя на коленях у своего мейстера, хотя то, на чем говорят в свободных городах..

.

.

это скорее уже не валирийский, а девять его диалектов, которые постепенно становятся отдельными языками.

Тирион знал несколько слов на браавосском и немного болтал на мирийском.

На тирошском, благодаря одному наемнику, которого знал еще на Утесе, он легко мог материться, обозвать любого мошенником, и заказать кружку эля.

В Дорне по крайней мере говорят на общем языке.

Как и вся дорнийская пища и дорнийские обычаи, дорнийское наречие было изрядно приправлено ройниским перцем, но с этим можно справиться.

Да, Дорн – по мне

Он добрался до койки, вцепившись в эту мысль, словно ребенок в куклу.

Сон никогда не давался Тириону Ланнистеру легко.

А на борту этого треклятого корабля и подавно, хотя время от времени он ухитрялся напиваться до такого состояния, что ему удавалось немного вздремнуть.

Во всяком случае, без сновидений.

За его недолгую жизнь их было предостаточно.

А так же глупостей вроде любви, правосудия, дружбы и славы.

Как и мечты стать высоким

Все это было ему недоступно, теперь Тирион это понял.

Вот только он не знал, куда отправляются шлюхи.

"Куда все шлюхи отправляются", таковы были последние слова его отца.

Его последние слова, и какие слова

Арбалет тренькнул, лорд Тайвин осел назад, и Тирион Ланнистер оказался в темноте, ковыляющим бок о бок с Варисом.

Должно быть, он каким-то чудом сумел спуститься по шахте на двести тридцать ступенек туда, где сияли оранжевые угли в глотке железного дракона.

Но ничего из этого он не помнил.

Только звук арбалета, и вонь отцовского кишечника.

Даже умирая, он ухитрился меня обгадить.

Варис проводил его сквозь туннели, но они не обмолвились ни словом, пока не добрались до Черноводной, на которой Тирион одержал великую победу и оставил половину носа.

Здесь карлик повернулся к евнуху и тоном, которым человек обычно сообщает о том, что он уколол палец, сказал: - Я убил отца.

Мастер над шептунами был одет как нищенствующий брат: в побитый молью халат из грубой небеленой ткани с капюшоном, который скрывал его гладкие толстые щеки и круглую лысую голову.

- Лучше б вы не взбирались на ту лестницу, - укоризненно сказал он.

- Куда отправляются шлюхи. –

Тирион предупреждал отца не произносить при нем этого слова.

Если б я не выстрелил, он бы увидел, что все мои угрозы беспочвенны.

Он отобрал бы у меня арбалет, как раньше отобрал Тишу.

Он уже поднимался, когда я его убил».

- Я убил и Шаю. – Признался он Варису.

- Вы знали, кем она была.

- Знал.

Но никогда не думал, кем окажется он.

Варис хихикнул:

- А теперь знаете.

«Нужно было прикончить и евнуха тоже».

Чуть больше крови на его руках, какая разница? Он не мог сказать, что же удержало его кинжал.

Только не признательность.

Варис спас его от палача, но только потому, что на него нажал Джейме.

Джейме

..

.

нет, лучше о нем не думать».

Вместо этого он открыл новый мех с вином и присосался к нему, как к женской груди.

Кислое вино сбежало по подбородку и намочило его грязную тунику, - всё ту же самую, что он носил в тюремной камере.

Палуба качалась под его ногами и когда он попытался встать, она резко вздыбилась в сторону и припечатала его о переборку.

«Это шторм», - дошло до него. – «Или же я напился хуже, чем обычно».

Его стошнило вином, и некоторое время он валялся в луже, размышляя, не утонет ли корабль.

Это твое мщение, Отец? Всевышний Отец назначил тебя своей Десницей? "Такова плата убийце родни", - сказал он под завывания ветра снаружи.

Было бы не очень-то справедливо топить юнгу, капитана и всех остальных за то, что натворил он один. Но когда это боги проявляли справедливость? И с этими мыслями тьма поглотила его.

Когда он опять пошевелился, голова словно лопнула, а корабль вращался головокружительными кругами, хотя капитан настаивал, что они пришли в порт.

Тирион сказал ему замолчать и слабо брыкнулся, когда огромный лысый матрос подхватил его одной рукой и отнес, извивающегося, в трюм, где его ждала пустая винная бочка.

Это была низкая маленькая бочка, тесная даже для карлика.

Все, на что был способен Тирион, это обмочиться

Его запихнули в бочку головой вниз так, что колени оказались возле ушей.

Обрубок носа сильно чесался, но руки оказались прижаты так сильно, что он не мог даже пошевелиться, чтобы его почесать.

"Паланкин прямо по моему росту", - подумал он когда забивали крышку.

Он слышал крики когда его подняли вверх.

При каждом упругом столкновении с землей его череп с треском ударялся о дно бочки.

Мир завертелся когда бочка покатилась вниз, затем внезапно остановился от удара, от которого ему захотелось закричать.

В его бочку врезалась еще одна, и он прикусил язык.

Это было самое долгое путешествие в жизни, которое он мог припомнить, хотя в действительности оно не могло продлиться больше получаса.

Его поднимали и опускали, катили и укладывали в кучу, переворачивали, ставили ровно и вновь куда-то катили.

Сквозь деревянные планки он слышал крики людей, и один раз расслышал неподалеку лошадиное ржание.

Его хилые ноги начало сводить судорогой, и вскоре они болели так сильно, что он забыл о гудящей голове.

Все закончилось так же как началось: перекатыванием, от которого у него закуржилась голова, и толчками.

Снаружи раздавались чьи-то голоса, говорившие на незнакомом языке.

Кто-то принялся долбить бочку сверху и крышку внезапно проломили.

Внутрь хлынул свет и свежий воздух.

Тирион жадно вдохнул воздух, и попытался встать, но только повалил бочку набок, вывалившись на плотно утрамбованный земляной пол.

Над ним возвышался чрезвычайно толстый мужчина с желтой бородой, разделенной на два зубца. В руке он сжимал деревянный молоток и железную стамеску.

Его рубаха легко могла послужить шатром на турнире, а его достаточно свободно застегнутый ремень, демонстрировал свету огромное белое брюхо и пару больших грудей, висевших, словно пара мешков с салом, покрытых жестким желтым волосом.

Он напомнил Тириону мертвую морскую корову, которую однажды выбросило на берег в скалах у подножия Бобрового Утеса.

Толстяк глянул вниз и ухмыльнулся.

"Пьяный карлик", сказал он, на общем языке Вестероса.

- Дохлая морская корова,

Рот Тириона был полон крови.

Он выплюнул ее на ноги толстяка

Они были в длинном тусклом погребе с сводчатыми потолками и каменными стенами запятнаными селитрой.

Их окружали бочки с вином и элем, которых было более, чем достаточно, чтобы утолить жажду одного страждущего карлика ночью.

«И даже на всю оставшуюся жизнь».

- А ты дерзкий.

Мне нравится это в карликах.

– Когда толстяк рассмеялся, его плоть затряслась так энергично, что Тирион испугался, как бы он не упал и не раздавил его

– Ты голоден, мой маленький друг? Устал?

- Страдаю от жажды.

– Тирион поднялся на колени.

– И измарался.

Толстяк фыркнул.

- Ванна прежде всего, да.

Потом еда и мягкая кровать, так? Мои слуги позаботятся об этом.

– Он отложил инструменты в сторону.

– Мой дом – твой дом.

Друг моего друга за морем – друг Иллирио Мопатиса. Да.

«А каждому другу Паука Вариса я доверяю ровно настолько, насколько могу от него избавиться».

Здоровяк, однако, не подвел с обещанной ванной.

едва Тирион, наконец-то, погрузился в горячую воду и закрыл глаза, он тут же уснул.

Он проснулся обнаженным на перине из гусиного пуха, столь пышной и мягкой, что можно было представить, будто тонешь в облаке.

В рот набились и прилипли к языку волосы, в горле пересохло, зато член был словно железный прут.

. Он скатился с кровати, разыскал горшок и с блаженным вздохом постарался наполнить его до краев.

В комнате стоял полумрак, но в щели между ставнями пробивались желтые лучи солнечного света.

Тирион стряхнул последние капли и проковылял по мирийскому ковру, мягкому, словно первая весенняя травка.

Он неуклюже вскарабкался на подоконник и распахнул ставни, чтобы посмотреть, куда его занесло, благодаря Варису и всем богам.

Под окном, как часовые вокруг мраморного бассейна, стояли шесть вишен; их тонкие ветки были голые и бурые.

Обнаженный мальчик, стоя в воде, изображал поединок с коротким мечом в руке.

Он был стройным и симпатичным, не старше шестнадцати лет, с прямыми светлыми волосами, доходящими ему до плеч.

Он был как живой, так что карлику потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это раскрашенный мрамор, хотя меч сверкал, словно настоящая сталь.

За бассейном вставала кирпичная стена высотой в двенадцать футов с желесными пиками наверху.

За ней находился город.

Вокруг залива теснилось море черепичных крыш.

Он увидел возвышающиеся между ними квадратные башни, огромный красный храм и дворец, вдалеке на холме.

У горизонта на солнце сверкало море.

Через бухту сновали рыбацкие лодки, их паруса трепетали на ветру, и еще он различил мачты больших кораблей, стоявших в порту у причала.

– «Какой-нибудь из них, непременно, идет в Дорн или в Восточный Дозор у моря».

Он не имел представления, как заплатить за проезд, да и за весло он взяться не мог бы.

Пожалуй, я мог бы наняться мальчиком-слугой и отработать проезд, позволив команде пердолить меня всю дорогу через Узкое море.

Ему стало интересно, куда его занесло.

«Даже воздух здесь пахнет по-другому».

Прохладный осенний воздух был насыщен странными запахами, и издалека, с улиц из-за стены, до него доносился слабый отзвук незнакомой речи.

Язык был похож на валирийский, но он смог разобрать лишь одно слово из пяти.

«Нет, это не Браавос», - решил он. – «Но и не Тирош».

Облетевшие деревья и холодный ветер так же говорили против Лисса, Мира и Волантиса.

Услышав звук открывающейся двери за спиной, Тирион обернулся к своему толстому хозяину.

- Это Пентос, не так ли?

- Точно.

Что ж еще?
«Пентос».

Что ж, это лучше, чем Королевская гавань, большего пока сказать было нельзя.

– Куда отправляются шлюхи? – Услышал он собственный вопрос.

- Здесь, как и в Вестеросе, шлюх можно найти в любом борделе.

Но тебе они не потребуются, мой маленький друг.

Выбирай любую служанку.

Никто из них не посмеет вам отказать."

- Рабыни? – С пониманием уточнил карлик.

Толстяк погладил один из зубцов своей напомаженной желтой бородки, жест, который Тириону показался довольно непристойным.

- Рабство в Пентосе запрещено по условиям соглашения, заключенного нами с Браавосом сотню лет тому назад.

Тем не менее, они не откажут вам."

Иллирио неуклюже поклонился.

– А теперь, мой маленький друг должен меня извинить.

Я имею честь быть магистром этого города, и нас призывает к себе на совещание принц.

– Он улыбнулся, продемонстрировав полный рот кривых желтых зубов

– Если желаешь, посмотри дом и окрестности, но не вздумай выбираться за стену.

Лучше никому не знать, что ты был здесь.

- Был? Разве я куда-то собираюсь?

- Об этом мы вдоволь поговорим сегодня вечером.

Мы с моим маленьким другом поедим, выпьем и составим великие планы, да?
- Да, мой толстый друг, - ответил Тирион.

Он хочет использовать меня для собственной пользы

торговые принцы Вольных городов всегда думали только о собственной выгоде.

«Солдаты пряностей и сырные лорды», - презрительно называл их отец.

Если как-то утром Иллирио Мопатис вдруг решит, что для него больше пользы от мертвого карлика, чем от живого, то уже вечером он вновь окажется упакованным в бочку.

И пока этот день не настал, была бы славно отсюда убраться.

А то, что он настанет, Тирион нисколько не сомневался. Серсея его ни за что не простит, да и Джейме может огорчиться, обнаружив стрелу в отцовом брюхе.

Легкий ветерок взволновал воду вокруг меченосца в пруду под ним.

Это напомнило ему, как Тиша трепала его волосы во время их лживого медового месяца, до того, как он помог ее изнасиловать отцовским солдатам.

За время свого бегства он часто думал о тех солдатах, пытаясь припомнить, сколько же их было

Вы думаете, что помните все детали, но это не так.

Десять? Дюжина? Сотня? Ответа не было.

Они были взрослыми мужчинами, выше него…

.

.

хотя для карлика тринадцати лет отроду все взрослые мужчины кажутся великанами.

«Тиша точно знала, сколько их было».

Каждый должен был дать ей серебряного оленя, так что ей нужно было просто их сосчитать.

«Серебряный за каждого из них и золотой от меня».

Отец настоял, чтобы он тоже заплатил.

«Ланнистеры всегда платят свои долги».

"Куда все шлюхи отправляются", - вновь услышал он голос лорда Тайвина и звук тренькнувшей тетивы.

Магистр пригласил его осмотреть дом.

Он разыскал чистую одежду в сундуке из кедра, украшенного ляписом и перламутром.

Облачаясь, он понял, что она была сшита на ребенка

Она была довольно дорогой, правда слегка старомодной, но крой был такой, что штаны были велики, а рукава коротки. Воротник же был таким узким, что попытайся он его застегнуть, то его лицо стало бы чернее лица Джоффри.

Моль тоже над ними потрудилась.

«А, ладно. Лишь бы не воняло рвотой».

Свое обследование Тирион начал с кухни, в которой обнаружились две толстушки и поваренок, которые с опаской наблюдали за тем, как он наложил себе сыра, хлеба и фиги.

- Доброго утра, милые дамы. – Обратился он к ним с поклоном.

– Вы случаем не в курсе – куда отправляются шлюхи? – Когда они не ответили, он попытался перефразировать свой вопрос на высоком валирийском, хотя вместо слова «шлюхи» он употребил «куртизанки».

На этот раз более молодая и толстая повариха пожала плечами.

Ему стало интересно, что будет, если он возьмет их под руки и потащит в спальню

Иллирио заявил, что: «никто не посмеет отказать», но Тириону что-то подсказывало, что он не имел в виду этих двух.

Женщина помоложе годилась ему в матери, а та, что постарше как раз выглядела как мать первой из них.

Обе были почти такими же толстыми, как Иллирио, с сиськами, размером голову Тириона

Я просто утону в их телесах

пронеслось у него в голове. Были способы умереть и похуже этого.

Например так, как умер отец.

«Нужно было заставить его сперва сходить на горшок золотом»

Лорд Тайвин всегда был скуп на похвалы и привязанности, но неизменно щедр, если дело заходило о золоте.

. – «Только одно на всем свете может быть печальнее безносого карлика - нищий безносый карлик».

Тирион оставил толстух наедине с хлебом и кастрюлями, и отправился на поиски винного погреба, в котором Иллирио прошлой ночью достал его из бочки.

Отыскать его труда не составило.

Здесь было столько вина, что можно было не просыхать сотню лет: и сладкое красное вино Раздолья, и сухое красное из Дорна, и янтарное вино Пентоса, и зеленый нектар из Мира, три десятка бочек арборского золотого. И даже вино, привезенное со сказочного Востока: из Миэрина, Кварта, и Асшайя, что у края Тени.

Наконец, Тирион выбрал бочонок крепленого вина, помеченного личной печатью лорда Рунсфорда Редвина, дедушки нынешнего лорда Арбора.

У него был терпкий и обжигающий вкус, и такой глубокий пурпурный цвет, что в полумраке винного погреба оно казалось черным.

Тирион наполнил чашу и еще бутыль, для полной меры, и отправился с ними на поиски садика с вишнями, который видел из окна.

Вышло так, что он ошибся дверью и не сумел его отыскать, но это не имело значения.

. С другой стороны дома сад оказался таким же прекрасным, и даже более обширным.

Некоторое время он слонялся по нему, прихлебывая вино.

Окружающая его стена могла бы посрамить любой настоящий замок, а венчающие ее острые пики выглядели удивительно одинокими, неукрашенные человеческими головами.

Тирион представил себе, как могла бы выглядеть на одной из них голова его сестры, политая поверх золотых волос смолой, окруженная мухами, роящимися вокруг распахнутого рта.

«О да, и голова Джейме - на соседней», - решил он.

«Никто не смеет разлучать моего брата с моей сестрой».

Будь у него верёвка с крюком на конце, он сумел бы перебраться через стену.

У него крепкие руки, и весит он не так много.

Он мог бы перебраться на ту сторону, если при этом не насадит себя на пику.

– «Нужно будет поискать ее завтра», - решил он.

За время своей прогулки он насчитал трое ворот. Основной въезд, с привратницкой; задняя дверь с собачьей будкой, и садовая калитка, полускрытая под разросшимся плющом

Последняя была запрета, остальные хорошо охранялись.

Охранники были толстыми с гладкими, словно детские попки, лицами. У каждого на голове был остроконечный бронзовый шлем.

Тирион распознавал евнухов с одного взгляда.

О репутации этих он что-то слышал.

Говорили, что они ничего не боялись, не чувствовали боли, и до смерти были преданы своему хозяину.

«Мне бы пригодилась сотня-другая таких, как они» - подумал он.

«Как жаль, что я не подумал об этом до того, как превратился в нищего».

Он прошел вдоль колоннады и через остроконечную арку, после чего очутился в вымощенном плиткой дворике, в котором прачка подле колодца полоскала хозяйское белье.

С виду она казалась приблизительно его ровесницей, с тусклыми рыжими волосами и широким, конопатым лицом.

- Хочешь вина? – Обратился он к ней.

Она неуверенно посмотрела в его сторону.

– У меня нет запасной чаши, поэтому нам придется обходиться моей.

– Прачка вернулась к своему занятию, отжав тунику, она повесила ее сушиться.

Тирион с бутылью устроился на каменной скамье неподалеку.

– Скажи мне, насколько я могу доверять магистру Иллирио? – При звуке этого имени, она подняла голову.

– Настолько? – Усмехнувшись, он скрестил натруженные ноги и сделал глоток.

– Я не собираюсь играть в его игры, что бы этот сыровар для меня не придумал, вот только – как я могу ему отказать? У ворот - стража.

Может, ты могла бы вывести меня, спрятав под юбкой? Я был бы так счастлив, что даже женился бы на тебе.

У меня уже было две жены, почему не жениться в третий раз? Ах, да – где же нам жить? – Он постарался как можно теплее улыбнуться ей, как только может человек, у которого отсутствует половина носа.

– Я не говорил, что у меня в Солнечном копье племянница? С Мирцеллой я бы мог сотворить в Дорне отличный переполох.

Я бы мог стравить моих племянников между собой, разве это не мило? – Прачка пришпилила одну из туник Иллирио на веревку.

Она была такой огромной, что легко могла служить парусом.

– Ты права, мне бы стоило стыдиться подобных темных мыслей.

Лучше вместо этого отправиться на Стену. Говорят, когда вступаешь в Ночной Дозор тебе прощают все грехи.

Хотя, боюсь, мне не позволят оставить тебя, милашка.

В Дозоре нет никаких девок, никаких симпатичных конопатых женушек, которые могли бы согреть холодную постель, только холодный ветер, солонина и немного пива.

Как думаете, миледи, в черном - я буду выглядеть выше?. – Он вновь наполнил чашу.

Что скажешь? Север или юг? Стоит отправиться искупать грехи или наделать новых?

Прачка бросила на него прощальный взгляд, забрала корзину и ушла.

– «Похоже, мне не удается долго удерживать при себе жен», - подумал Тирион.

Каким-то чудом оказалось, что бутыль уже опустела.

– «Может стоит пойти наполнить ее вновь?»

– От крепленого вина кружилась голова, правда ступени, ведущие в подвал, были довольно плавными.

- Куда же отправляются шлюхи? – спросил он сохнущее на веревке белье.

Возможно, об этом стоило спросить у прачки.

– «Не принимай слово шлюхи на свой счет, детка, но может ты знаешь, куда они отправляются?».

– Или еще лучше спросить у отца?

Лорд Тайвин сказал: - «Куда отправляются шлюхи».

– «Она любила меня.

Она была дочкой ремесленника, она любила меня, вышла замуж, доверилась мне».

– Пустая бутыль выскользнула из рук и покатилась по плиткам двора.

Поморщившись, Тирион спихнул себя со скамьи и отправился следом.

Но подбирая, он заметил несколько грибов, растущих среди треснувших плит.

Они были бледного цвета в крапинку, а внутри шляпки красная, словно кровь, и ребристая мякоть.

Карлик сорвал один и обнюхал.

Восхитительно, подумал он, и смертельно опасно.

Грибов было ровно семь.

Может, боги пытаются ему что-то этим сказать?

Он собрал их все, стащил с веревки перчатку и бережно в нее их завернул, после чего спрятал в карман.

От этих усилий у него закружилась голова, поэтому он взобрался обратно на скамью, свернулся калачиком и закрыл глаза.

Проснувшись, он снова обнаружил, что лежит в спальне, утопая в перине, а какая-то юная блондинка трясет его за плечо.

- Милорд, - сказала она. – Ваша ванна готова.

Магистр Иллирио ждет вас через час к столу

Тирион оттолкнулся от подушек, положив голову на руки.

- Мне снится, или ты действительно разговариваешь на общем языке?
- Да, милорд.

Меня купили, чтобы услаждать короля.

– У нее были голубые глаза и светлая кожа, она была юной и стройной.

- Уверен, что ты справлялась.

Мне нужно выпить.

Она налила и подала ему чашу.

- Магистр Иллирио приказал, чтобы я терла вам спину и грела постель.

Мое имя...-... меня совсем не интересует.

Ты знаешь, куда отправляются все шлюхи?Она зарделась.

- Шлюхи отдаются за деньги.

- Или ради украшений, платьев и замков.

Но куда они все отправляются?
Девушка не нашлась, что ответить.

- Это такая загадка, милорд? Я не разбираюсь в загадках.

Вы скажете отгадку?
«Нет», - подумал он.

– «Я сам терпеть не могу загадок».

- Я ничего не скажу.

Сделай милость, ответь тем же.

– «Меня интересует только то, что находится у тебя между ног». – Едва не вырвалось у него.

Слова уже были на языке, но каким-то чудом так и не слетели с губ.

- «Она не Шайя», - напомнил себе карлик.– «Всего лишь дурочка, которая считает, что я играю с ней в загадки».

– Если говорить на чистоту, его не интересовала даже ее щель.

– «Должно быть я болен, или уже умер».

"Ванная, говоришь? Что ж, не стоит заставлять ждать великого сыровара."

Пока он мылся, девушка мыла его ноги, терла спину и расчесывала волосы.

После этого, она втерла приятно пахнувшую мазь в его икры, чтобы облегчить боли, и помогла вновь облачиться в детский наряд – в старомодные штаны бордового цвета и голубой бархатный дублет, украшенный парчой.

- Милорд желает видеть меня после трапезы? – Спросила она, зашнуровав его обувь.

- Нет.

- Нет. Я завязал с женщинами.

– «Со шлюхами».

К его радости, девушка очень легко пережила это разочарование.

- Если милорд предпочитает мальчиков, я распоряжусь, чтобы кто-нибудь ожидал его в постели.

«Милорд предпочитает вернуть жену.

Милорд предпочитает девушку по имени Тиша».

- Все, что мне нужно знать: куда отправляются шлюхи?

Девушка сжала зубы.

– «Она меня презирает», – догадался он.– «Но не сильнее, чем я сам себя презираю».

– Несмотря на то, что он перетрахал кучу женщин, которым был отвратителен один его, Тириона Ланнистера вид, но некоторые из них хотя бы притворялись, что испытывают к ней приязнь.

– «Немножечко отвращения даже может быть освежающим, как брют после десертного вина».

- Знаешь, я передумал. – Сказал он.

– Ожидай меня в постели.

Голая, если не трудно, потому что я буду слишком пьян, чтобы разбираться с твоими нарядами.

Рот держи закрытым, а ноги раздвинутыми, и мы оба отлично проведем время.

– Он одарил ее вожделенным взглядом, но в ответ заслужил только отвращение.

- «Никто не боится карликов».

– Даже лорд Тайвин не боялся, хотя у Тириона был арбалет.

- Ты стонешь, когда тебя трахают? – Спросил он ее.

- Если это угодно милорду.

- Милорду угодно тебя душить.

Именно так я поступил с моей прежней шлюшкой.

Думаешь, твой хозяин станет возражать? Определенно, не станет.

У него сотни таких, как ты, но больше нет никого вроде меня.

На этот раз, когда он ухмыльнулся, то увидел страх, как и хотел.

Иллирио возлежал на пышной тахте, пожирая острый перец и мелкий лучок из деревянного блюда.

Его лоб был украшен испариной, а поросячьи глазки сияли из-за толстых щек.

Когда он двигал руками, возникало сияние драгоценных камней: оникса и опалов, тигрового глаза и турмалина, рубинов, аметистов, сапфиров, изумрудов, черного янтаря и нефрита, черных бриллиантов и зеленого жемчуга.

Я бы на эти кольца мог прожить годы, задумался Тирион, однако, мне бы понадобился мясницкий тесак, чтобы их присвоить.

- Проходи, садись, мой маленький друг.

– Иллирио, приглашая, повел рукой.

Карлик вскарабкался в кресло.

Оно было слишком велико для него. Это был целый трон, украшенный подушками, созданный специально, чтобы вместить могучую задницу магистра, с толстыми ляжками, которые могли выдержать вес его тела.

Всю свою жизнь Тирион Ланнистер прожил в мире, который для него был велик, но в доме Иллирио Мопатиса эта разница стала просто чудовищной.

– «Я словно мышь, угодившая в берлогу мамонта», - ухмыльнулся он своим мыслям. – «Но у мамонта неплохой винный погреб».

– От этой мысли он почувствовал приступ жажды.

Он попросил вина.

"Вам понравилась девушка, которую я послал к вам?" - осведомился Иллирио.

"Если бы я хотел девушку, я бы попросил девушку".

"Если она вам не угодила..."

.

.

- Она делает все, что от нее требуется.

- Надеюсь.

- Надеюсь. Ее обучали в Лиссе, где лучше всех учат искусству любви.

Королю она очень понравилась.

"Как, вы не слышали? Я убиваю королей" - ухмыльнулся Тирион поверх чаши с вином.

– Мне не нужны королевские объедки.

"Как пожелаете.

Лучше приступим к еде.

– Иллирио хлопнул в ладоши, и в комнату вбежали слуги.

Начали они с бульона, сваренного из крабов и рыбы-черта, с холодной подливой из яиц с лаймом.

Затем появились перепелки, зажаренные в меду, седло барашка, и гусиная печень в винном соусе, пастернак в масле с молочным поросенком.

От одного вида этого изобилия Тириону стало дурно, но он заставил себя из вежливости попробовать ложку супа, и, едва попробовав, обо всем забыл.

Поварихи хоть и были старыми и толстыми, но дело свое знали отменно.

Никогда прежде он не ели ничего вкуснее, даже при дворе.

Обсасывая косточки куропатки, он спросил Иллирио про утренний вызов.

Толстяк пожал плечами

- Неприятности на востоке.

Астапор пал, и Мийэрин тоже.

Гискарские рабовладельческие города, настолько древние, что мир - юнец по сравнению с ними.

– Поросенок был разрезан на ломти.

И Иллирио дотянулся до одного из них поподжаристее, взял руками, и обмакнул его в сливовый соус.

- Залив Работорговцев далеко от Пентоса.

Тирион насадил гусиную печенку на кончик ножа как на копье.

Убийца родни проклят как никто, подумал он, но я мог бы научиться наслаждаться этим адом.

- Это так. – Согласился Иллирио. – Но мир это одна большая паутина, и никто не может прикоснуться к одной нити, не потревожив остальные.

Еще вина?"-Иллирио взял перец.

"Нет, кое-что получше".

Он хлопнул в ладоши.

На звук пришел слуга с накрытым крышкой блюдом.

Он поставил его перед Тирионом и Илларио потянулся над столом, снимая крышку.

"Грибы", объявил магистр, когда донесся запах блюда.

"С легким ароматом чеснока, купающиеся в масле.

Мне сказали, что вкус весьма изысканный.

Возьми один, мой друг.

А лучше два"

Тирион уже понес толстый черный гриб в рот, когда что-то в голосе Иллирио вдруг заставило его остановиться на полпути.

"После вас, милорд."

Он придвинул блюдо хозяину.

"Нет, нет".

Магистр Иллирио оттолкнул грибы назад.

На мгновенье показалось будто озорной мальчишка выглянул из обрюзгшего тела торговца сыром.

"После тебя.

Я настаиваю.

Повариха приготовила их специально для тебя"

"В самом деле?" Он вспомнил повариху, муку на ее ладонях, тяжелые груди, пронизанные темно-голубыми венами.

"Очень мило с ее стороны, но...

.

.

Нет."

Тирион осторожно положил гриб обратно в озерцо масла, в котором он плавал.

"Ты слишком подозрителен."

Иллирио усмехнулся в свою желтую раздвоенную бороду.

Поди, каждое утро смазывает ее маслом, чтоб светилась как золото, заподозрил Тирион.

"Ты трус? Я не слышал такого мнения о тебе."

"В Семи Королевствах травить гостя за обедом - верх негостеприимства".

"Здесь тоже"

Илларио потянулся к своему кубку с вином.

"Впрочем, если самому гостю угодно распрощаться с жизнью, отчего ж хозяину не оказать ему услугу, верно?" Он сделал глоток.

"Магистр Орделло был отравлен грибами почти пол года назад.

Не так уж это и больно, как мне сказали.

Некоторые спазмы в кишках, вспышка боли где-то за глазами, и все".

"Лучше грибы, чем мечом по шее, не так ли? Зачем умирать со вкусом крови во рту, когда это может быть вкус масла и чеснока?"
Карлик уставился в тарелку перед ним.

От запаха масла и чеснока у него слюнки потекли.

Какая-то часть его хотела этих грибов даже зная, что они из себя представляют.

Он был не настолько смел, чтобы воткнуть себе сталь в живот, но съесть кусочек гриба не так трудно.

Это испугало его больше, чем он мог предполагать.

"Вы меня неверно поняли" - услыхал он свой голос.

"Неужто? Любопытно.

Если в скором времени вы изволите утонуть в вине, только попросите, и ваше желание будет тут же исполнено".

Пытаться потонуть, осушая кубок за кубком - лишняя трата как вина, так и времени".

"Вы меня неверно поняли" - громко повторил Тирион.

Маслянные грибы сияли в свете ламп, темные и манящие.

"Я не стремлюсь умереть, уверяю вас.

У меня ещё ...

.

.

Его голос замер в неуверенности.

У меня ещё что? Жизнь, которую нужно прожить? Недоделанные дела? Дети чтобы растить, земли чтобы править, женщина чтобы любить?"
"Ничего у вас нет - закончил за него Магистр Иллирио - но это мы можем исправить".

Он вытащил гриб из масла и с вожделением принялся жевать его.

"Восхитительно."

"Грибы не ядовитые."

Тирион возмутился.

"Нет.

- Зачем мне травить тебя? - Магистр Иллирио съел еще один гриб.

"Нам с вами следует доверять друг другу.

Ну же, отведайте".

Он снова хлопнул в ладоши.

"У нас с вами есть незаконченное дело.

Мой маленький друг должен быть полон сил".

Слуги внесли цаплю, фаршированную фигами, телячьи котлеты, бланшированные в миндальном молоке, сельдь в сметане, жаренный лук, вонючий сыр, блюда с улитками и сладкими булочками, и черного лебедя в оперении.

От лебедя Тирион отказался, потому что вспомнил о памятном ужине с сестрой.

Вместо этого он сам наложил себе кусок цапли и рыбу, и немного сладкого лука.

Слуги наполняли его чашу каждый раз, когда она пустела.

"Для столь невеликого мужа вы пьёте чрезвычайно много вина".

- Убийство родичей – довольно пыльная работенка.

От неё жутко хочется пить".

Глаза толстяка сверкнули, словно драгоценности в перстнях на его руках.

- В Вестеросе есть люди, считающие, что убийство лорда Ланнистера – отличное начало.

- Лучше им не упоминать об этом в присутствие моей сестрицы, иначе они быстро лишатся языка.

– Карлик разломил ломоть хлеба пополам.

"А вам бы лучше выбирать слова о моём семейсте, магистр.

Хоть я и убийца родичей, но я по-прежнему лев.

Похоже веселью повелителя сыров не было предела.

Он весело шлепнул себя по жирной ляжке и сказал:- Вы, вестеросцы, все одинаковы.

- Вы, вестеросцы, все одинаковы. Пришпилите себе на грудь кусочек шелка с какой-нибудь тварью, и внезапно становитесь львами, драконами и орлами.

Я могу отвести вас к настоящему льву, мой маленький друг.

Принц в своем зверинце держит целую стаю.

Хотите разделить с ними клетку?" Лорды Семи Королевств действительно чересчур гордились своими гербами, это Тирион был вынужден признать.

- Хорошо, - Признал он.

– Ланнистеры не львы.

Но я все равно сын своего отца, и сам собираюсь убить Джейме с Серсеей.

"Как странно, что вы упомянули о вашей очаровательной сестре" - промолвил Иллирио, между поеданием улиток -

"Королева пообещала лордство всякому, кто доставит ей вашу голову, невзирая на его происхождение".

Ничего иного Тирион и не ожидал.

"Коли вы решили принять её предложение, то уж заставьте её раздвинуть для вас ноги".

Лучшая часть меня в обмен на лучшую часть ее, это будет справедливый обмен.

- Я скорее обменяю тебя на золото, равное моему весу.

-Торговец сыром заржал так сильно, что Тирион испугался, как бы он не лопнул и не утопил гостя в каше из кишок и мяса.-

"Золото ваше", сказал карлик, испытывая облегчение от того, что его не затопит полупереваренными угрями и сладостями из магистерского брюха, "но Утес мой."

-Это так.

– Магистр прикрыл рот рукой и издал могучую отрыжку.

- Как думаешь, король Станнис вернет его тебе? Я слышал он ставит законы превыше всего.

Твой брат надел белое, поэтому по закону Вестероса ты - законный наследник.

- Станнис может и вернет мне Утес, - кивнул Тирион. – Но есть еще крохотная проблема – цареубийство и убийство родичей.

За это он укоротит меня на голову, а я и так довольно маленький.

А с чего это ты решил, будто я собираюсь присоединиться к Станнису?
- А зачем еще тебе отправляться на Стену?
- Так Станнис на Стене? – Тирион почесал нос.

– Что, ради семи проклятых адов, Станнис делает на Стене?
- Мерзнет, полагаю.

В Дорне гораздо теплее.

Может, тебе лучше отправиться туда.

Тирион стал подозревать, что конопатая прачка знала больше слов на общем языке, чем пыталась показать.

- Моя племянница Мирцелла как раз в Дорне.

И я подумывал, не сделать ли ее королевой.

Иллирио улыбнулся, когда слуги поставили перед ними чаши с черешней и сливками.

- Что бедное дитя тебе сделало, если ты решил ее убить?

- Даже убийцы родичей не убивают всех, - обиделся Тирион.

Я сказал, что собираюсь короновать,

а не убивать.

Торговец сыром проглотил черешню.

- В Волантисе чеканят монету с короной на фасе, и черепом на реверсе.

Но монета одна и та же.

Короновать ее все равно, что убить.

Дорн может и поддержит Мирцеллу, но одного Дорна не достаточно.

Если ты умен, как утверждали наши друзья, ты это и сам понимаешь.

Тирион взглянул на толстяка по-новому.

Он прав в обоих случаях.

Короновать ее – все равно, что убить.

И я это понимаю».

- Все, что мне осталось – это пустые угрозы.

Эта, по крайней мере, заставит мою сестренку залиться горючими слезами.

Магистр Иллирио вытер сливки со рта тыльной стороной толстой ладони.

- Путь к Бобровому Утесу лежит не через Дорн, мой маленький друг.

И не вьется у Стены.

Но я утверждаю, что такой путь существует.

- Я же признанный предатель, цареубийца и убийца родичей.

– Эти разговоры про пути-дороги его встревожили.

«Он думает, это все игра?»

- То что сделал один король, другой может отменить.

У нас в Пентосе есть принц, мой друг.

Он председательствует на балах и пирах и разъезжает по городу в паланкине из слоновой кости и золота.

Перед ним всегда шествуют три герольда – один с золотыми торговыми весами, второй – с железным мечом войны, а третий с серебряным кнутом правосудия.

В первый день каждого года он должен лишить девственности одну деву полей и одну деву морей.

– Иллирио подался вперед, положив локти на стол.

– Но стоит посевам пропасть или случится проиграть войну, мы перережем ему глотку, дабы умилостивить богов, и изберем себе нового принца из числа сорока семейств.

Тирион фыркнул остатком носа.

- Напомни мне никогда не пытаться стать принцем Пентоса.

А разве в Семи Королевствах что-то по-другому? В Вестеросе нет ни мира, ни правосудия, ни веры…

.

.

а скоро не будет хватать и еды

Когда люди дохнут от голода или дрожат от страха, они ищут спасителя.

- Может и ищут, но найдут Станниса…

- Нет. Не Станниса.

не Мирцеллу.

Желтая улыбка стала шире.

Другого!

Сильнее Томмена, умнее Станниса, и с лучшими правами на трон, чем у Мирцеллы.

Спаситель явится из-за моря, чтобы перевязать кровоточащие раны Вестероса.

Прекрасные слова.

Но Тириона они не впечатлили.

Но слова – это ветер.

И кто же он, этот проклятый Спаситель?

- Дракон.

Торговец сыром увидел его выражение лица, и рассмеялся:

Дракон с тремя головами.

.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19980/65272

Переводчики: arturr_90, skorp2, HarlyQueen, NDgavin

evegraph, belgita80, po6epm, jk232431

NTFS, kariana, _Andrey_, Kensy

Ruuk, BerlogaVitos, tcapb1, stager и ещё 3 человека