Готовый перевод A DANCE WITH DRAGONS / ТАНЕЦ С ДРАКОНАМИ: DAVOS

ДАВОС

Молния расколола северное небо, выгравировав черную башню Ночного Светила на фоне бело-голубого небосвода. Через шесть ударов сердца грянул гром, подобно отдаленному барабану.

Стражники провели Давоса Сиворта через мост из черного базальта и под железной опускающейся решеткой со следами ржавчины. По ту сторону остался глубокий ров, наполненный соленой водой и подъёмный мост, поддерживаемый парой массивных цепей. Зеленое море внизу вздымалось, направляя струйки водяной пыли разбиваться о фундамент замка. Затем появилась вторая сторожка у ворот, больше первой, ее камни обросли бородой из водорослей. Давос спотыкаясь прошел через грязный двор, его запястья были связаны. Холодный дождь жалил ему глаза. Стражники подгоняли его на лестнице, ведущей в каменную пещерную тюрьму Волнореза.

Оказавшись внутри, капитан стражи снял плащ и повесил его на колышек, чтобы не оставлять лужи на потертом ковре из Мира. Давос сделал то же самое, помучавшись с застежкой из-за связанных рук. Он не забыл хорошие манеры, которые выучил на Драконьем Камне за долгие годы службы.

Лорд был один в темноте зала, ужиная пивом, хлебом и сестринским рагу. Двадцать железных канделябров были установлены вдоль толстых каменных стен, но только в четырех из них были факелы и ни один из них не горел. Зал тусклым мерцающим светом освещали две толстые сальные свечи. Давос слышал, как дождь хлестал по стенам, как падали капли там, где протекала крыша.

– Милорд, – сказал капитан, – мы нашли этого человека в Утробе Кита, он пытался покинуть остров. У него было двенадцать драконов и вот эта вещь. – Капитан положил на стол лорда широкую ленту черного бархата, отделанную золотыми нитями, с тремя печатями на ней: коронованный олень, оттиснутый на золотом воске, горящее сердце на красном, и рука на белом.

Давос ждал, насквозь промокший, с ссадинами на запястьях, где влажная веревка врезалась в кожу. Одно слово этого лорда и он вскоре он будет болтаться на Воротах Висельников Сестринца, но во всяком случае сейчас он укрылся от дождя, а под ногами у него прочный камень вместо вздымающейся палубы. Он был вымокший до нитки, больной и изнуренный, убитый горем и предательством и ему до смерти осточертели шторма.

Лорд вытер рот тыльной стороной руки и взял ленту рассмотреть поближе. Молния сверкнула снаружи, остроконечные петли вспыхнули голубым и белым на долю секунды. "Раз, два, три, четыре," считал Давос, перед тем как грянул гром. Когда он стих, он услышал звук капель и приглушенный рев под ним, где волны разбивались об огромные каменные арки Волнореза и кружились в водоворотах у его темниц. Он скорее всего закончит здесь, прикованный цепями к влажному каменному полу и оставленный утонуть, когда ворвется прилив. "Нет", постарался он успокоить себя, "контрабандист может погибнуть таким образом, но не королеская Десница. Ему будет выгоднее продать меня его королеве.

Лорд повертел в пальцах ленту, хмуро глядя на печати. Он был уродлив, большой и мясистый, с толстыми плечами гребца и без шеи. Грубая седая щетина с белыми клочками покрывала его щеки и подбородок. Над массивным выступом лба он был лысым. У него был бугристый нос в красных прожилках, толстые губы и что-то вроде перепонок на трех пальцах правой руки. Давос слышал, что у некоторых лордов Трех Сестер были перепончатые руки и ноги, но он всегда приписывал это к очередным матроским байкам.

Лорд откинулся назад. – Освободи его, – сказал он, – и сорви с него эти перчатки. Я хочу увидеть его руки.

Капитан сделал то, что ему велели. Когда он дернул изувеченную руку своего пленника, молния сверкнула снова, и тень от укороченных пальцев Давоса Сиворта упала на грубое и жестокое лицо Годрика Боррелла, лорда Милой Сестра.
– Кто угодно может украсть ленту, – произнес лорд, – но эти пальцы не лгут. Ты – луковый рыцарь.

– Меня так называли, милорд. – Давос и сам был лордом и рыцарем уже много лет, но глубоко внутри он оставался тем, кем был всегда – контрабандистом из простого рода, который купил свое рыцарство луком и рыбой. – Меня называли куда более худшими словами.

- Да. Изменник. Мятежник. Перебежчик.

Он разозлился на последнее слово. – Я никогда не был перебежчиком, милорд. Я – человек короля.

- Только если Станнис - король. - Лорд рассматривал его жесткими черными глазами. - Большая часть рыцарей, которые высаживаются на моих берегах, разыскивают меня в моем замке, не в Утробе Кита. Это место - убежище подлого контрабандиста. Вы возвращаетесь к вашему старому ремеслу, луковый рыцарь?

"Нет, милорд. Я искал дорогу к Белой Гавани. Король послал меня, с сообщением для его лорда".

– Тогда ты оказался не в том месте, и не у того лорда. – Лорда Годдрик это позабавило. – Это Сестрин, на Сестринце.

– Я знаю. – В Сестрине не было ничего хорошего. Это отвратительный город, свинарник, маленький и воняющий свиным дерьмом и гниющей рыбой. Давос хорошо его помнил с контрабандистских времен. Три Сестры были любимым прибежищем контрабандистов сотни лет и гнездом пиратов до этого. Улицы были грязными и дощатыми, дома – обмазанные глиной плетеные хибары с соломенными крышами, а на Воротах Висельника всегда болтались люди с вывороченными кишками.

"У вас здесь друзья, я не сомневаюсь," ответил Лорд. "У каждого контрабандиста есть друзья на Сестрах. Некоторые из них и мои друзья. Всех остальных я вешаю. Я позволяю им медленно задыхаться, пока кишки с шумом бьются об их колени." Молния ярко осветила зал. Через несколько мгновений грянул гром. "Если ты направляешься в Белую Гавань, почему ты здесь? Что привело тебя сюда?"

"Королевский приказ и предательство друга", мог бы сказать Давос. Вместо этого он ответил: – Шторма.

Двадцать девять кораблей отплыло от Стены. Давоса поразило бы, если хотя бы половина из них все еще оставалась на плаву. Грозовые тучи, резкие ветра и хлещущие ливни преследовали их весь путь вдоль побережья. Галеры «Оледо» и «Старушкин Сын» налетели на скалы Скагоса, острова единорогов и каннибалов, к которому и Слепой Бастард побоялся бы пристать. Отличное судно «Саатос Саан» пошло ко дну у Серых Скал. «Станнис заплатит за них», – кипел Салладор Саан. – «Он заплатит за них золотом, за каждый». Казалось, словно какой-то разъяренный бог потребовал плату за их легкий путь на север, когда с ровным южным ветром в парусах они прошли от Драконьего камня до Стены. Еще одна буря снесла оснастку с «Щедрого Урожая», и Салле пришлось тянуть его на буксире. Десять лиг севернее Вдовьего Дозора море поднялось вновь, бросив «Урожай» на одну из галер, буксирующих его и потопив оба судна. Остатки лисенийского флота расшвыряло по Узкому морю. Некоторых из них могло завести в тот или иной порт. Остальные больше никто никогда не увидит.

"Салладором Нищим – вот кем сделал меня твой король," жаловался Саан Давосу, когда остатки его флотилии с трудом плыли вдоль Укуса. "Салладор Разбитый. Где мои суда? И мое золото, где все это золото, которое мне обещали?" Когда Давос пытался уверить его, что он получит свое вознаграждение, Салла взрывался. "Когда, когда? Завтра? В новолуние? Когда красная комета снова придет? Он обещает мне золото и драгоценности, всегда обещает, но что-то я не видел этого золота. Он дает мне слово, он говорит – о, да – его королевское слово, он даже пишет его. Салладор Саан может есть королевское слово? Может ли он утолить свою жажду пергаментом и восковыми печатями? Может ли он опрокинуть обещания на перину и трахать их, пока они не начнут визжать?"

Давос пытался убедить его остаться. Если Салла оставит Станниса и его дело, подчеркивал он, то оставит всякую надежду получить золото, которое ему было обещано. В конце концов, победивший Томмен врядли захочет платить долги своего поверженного дяди. Единственная надежда Саллы – сохранять верность Станнису Баратеонту, пока тот не завоюет Железный Трон. Иначе он не увидит и гроша из своих денег. Ему нужно набраться терпения.

Возможно, какой-нибудь сладкоречивый лорд и убедил бы лисенийского принца пиратов, но Давос был луковым рыцарем и его слова лишь вызвали новую вспышку ярости. «Я был терпеливым на Драконьем камне, – сказал он, – когда красная женщина сжигала деревянных богов и вопящих людей. Весь долгий путь до Стены я был терпеливым. В Восточном дозоре я был терпеливым… и замершим, так сильно замершим. Плевать, вот что скажу. Плевать на твое терпение и плевать на твоего короля. Мои люди голодны. Они хотят вновь трахнуть своих жен, пересчитать сыновей, увидеть Ступени и насладиться садами Лиса. Лед, бури и пустые обещания, это им не требуется. Этот север слишком холодный и становиться еще холоднее».

Я знал, что этот день придет, сказал себе Давос. Я любил старого плута, но никогда не был дураком настолько, чтобы доверять ему.

"Шторма". Лорд Годрик сказал это слово так нежно, как другой человек мог бы произнести имя своей возлюбленной. «Шторма были священными на Сестрах до нашествия Андалов. Нашими старыми богами были Леди Волн и Хозяин Небес. Каждый раз, когда они встречаются, случается шторм." Он наклонился вперед. "Эти короли никогда не беспокоились о Сестрах. Зачем мы им? Мы маленькие и бедные. И все-таки Вы здесь. Доставлены мне штормом".

Доставлен вам другом, подумал Давос.

Лорд Годрик обратился к капитану:
- Оставьте этого человека со мной. Его здесь никогда не было.

"Нет, милорд. Никогда." Капитан ушел, его мокрые сапоги оставляли влажные следы на ковре. Далеко внизу беспокойное море с грохотом омывало подножие замка. Наружная дверь закрылась со звуком далекого грома, и снова, как бы в ответ, сверкнула молния.

- Милорд, - сказал Давос, - если бы вы послали меня в Белую Гавань, Его Светлость посчитал бы это актом дружбы.

– Я мог бы отправить вас в Белую Гавань. – согласился лорд. – Или же я мог бы отправить вас в холодный мокрый ад.

Сестринец уже сам по себе ад. Давос боялся худшего. Три Сестры были подлыми суками, верными только самим себе. Вероятно, они поклялись в верности Арренам из Долины, но эта власть над островами была в лучшем случае слабой.

– Сандерланд может потребовать передать вас ему, если узнает о вас. – Боррелл присягнул на верность Милой Сестре, так же как Лонгторп Большой Сестре, а Торрент Малой Сестре: все они присягнули Тристону Сандерленду, Лорду Трех Сестер. – Он отправит вас к королеве за горшок Ланнистерского золота. Бедному человеку пригодится каждый дракон, если у него семь сыновей и каждый решил быть рыцарем."

Лорд взял деревянную ложку и снова накинулся на рагу. – Я имел привычку проклинать богов, которые дали мне одних дочерей, пока не услышал, как Тристан стенает над стоимостью боевых коней. Вы бы удивились, узнав как много рыбы нужно продать, чтобы купить приличную броню и кольчугу.

"У меня тоже было семеро сыновей, но четверо из них сожжены и мертвы." – Лорд Сандерленд присягнул Орлиному Гнезду, – сказал Давос. – Правильнее было бы ему отправить меня леди Аррен. – У него был бы лучший шанс договориться с ней, чем с Ланнистерами, считал он. Хоть она и не приняла ничью сторону в Войне Пяти Королей, Лиза Аррен была дочерью Риверрана и приходилась тетей Молодому Волку.

"Лиза Аррен мертва," сказал лорд Годрик, "Убита каким-то певцом. Сейчас лорд Мизинец управляет Долиной. Где пираты?" Когда Давос не ответил, он швырнул ложку на стол. "Лиссенийцы. Торрент следил за их парусами с Малой Сестры, а перед ним Флинты с Вдовьего Дозора. Оранжевые паруса, зеленые и розовые. Салладор Саан. Где он?"

"В море." Салла уже плывет, обходя Персты, вниз по Узкому морю. Он возвращается к Каменным Ступеням с теми немногими кораблями, которые у него остались. Возможно он приобретет еще несколько по дороге, если подвернется какое-нибудь торговое судно. Небольшое пиратство позволит ему пережить эти лиги. "Его Светлость послал его на юг, доставлять неприятности Ланнистерам и их друзьям." Эту ложь он повторял пока греб к Сестринцу сквозь пелену дождя. Рано или поздно мир узнает, что Салладор Саан покинул Станниса Баратеона, оставив последнего без флота, но они не услышат это из уст Давоса Сиворта.

Лорд Годрик помешал рагу. – Это старый пират Саан заставил тебя плыть на берег?

– До берега я добрался на шлюпке, милорд.
Салла дождался, когда луч маяка Ночного Светоча остановится на левом борту «Валирийки», и лишь затем спустил ее на воду. Хотя бы этого требовала их дружба. Лисениец с радостью взял бы его на юг вместе с собой, признавал он, но Давос отказался. Станнису нужен Виман Мандерли и король вверил Давосу завоевать его. «Я не предам эту веру», – сказал он Салле. «Чушь, – ответил принц пиратов, – он погубит тебя с теми же почестями, старый друг. Он погубит тебя».

– Я еще никогда не принимал Десницу короля под своей крышей, – сказал лорд Годрик. – Интересно, выкупит ли тебя Станнис?

Выкупит ли? Станнис дал ему титул, земли и пост, но заплатит ли он большие деньги за его жизнь? У него нет золота. Иначе Салла до сих пор бы был с ним. – Вы найдете Его Светлость в Черном Замке, если милорд захочет спросить его об этом.

Боррелл хрюкнул. – А Бес тоже в Черном Замке?

- Бес? - Давос не понимал вопроса. - Он находится в Королевской Гавани, осужденный на смерть за убийство своего племянника.

"Стена все узнаёт последней, говорил мой отец. Карлик сбежал. Пролез сквозь прутья своей клетки и разорвал на части собственного отца, голыми руками. Стражник видел как он бежал, красный с головы до ног, будто искупался в крови. Королева сделает лордом любого, кто принесет его голову. "

Давос сделал усилие, чтобы поверить услышанному.
- Вы говорите мне, что Тайвин Ланнистер мертв?

- Рукой его его сына, да. - Лорд взял выпить пива. - Когда были короли на Сестрах, мы не позволяли карликам жить. Мы бросали их всех в море, как подношение богам. Септоны вынудили нас остановить это. Кучка благочестивых дураков. Почему боги дают мужчине такую форму, кроме как чтобы отметить его как чудовище?

Лорд Тайвин умер. Это меняет все.
- Милорд, вы даруете мне разрешение отправить ворона на Стену? Его светлость захочет узнать о смерти лорда Тайвина.

- Он узнает. Но не от меня. И не от вас, пока вы под моей протекающей крышей. Я не дам повода говорить, что предоставил Станнису помощь или совет. Сандерленды втянули Сестер в два мятежа Блекфайров, и от этого все мы сильно пострадали.
Лорд Годрик показал ложкой на стул.
- Садитесь. Пока не упали, сир. В моем зале холодно, сыро и темно, но учтивость здесь не забыта. Мы найдем вам сухую одежду, но сначала поешьте.
Он крикнул, и в зал вошла женщина.
- Нам надо покормить гостя. Принеси пиво, хлеб и сестринское рагу.

Пиво было коричневым, хлеб черным, рагу сливочно-белого цвета. Она подала его в блюде, выдолбленном из черствого хлеба. Это было густое рагу с луком, морковью, ячменем, белой и желтой репой, а также с моллюсками и кусочками трески и крабового мяса, плавающих в массе густых сливок и сливочного масла. Это было такое рагу, которое согревало человека вплоть до костей, как раз для сырой, холодной ночи. Давос с благодарностью зачерпнул ложку рагу.

- Вы раньше пробовали сестринское рагу?

- Да, милорд.
Такое же рагу подавали во всех гостиницах и тавернах Трех Сестер.

"Это лучше чем то, что вы ели прежде. Гелла делает. Дочь моей дочери. Вы женаты, луковый рыцарь "?

Да, милорд.

- Жаль. А Гелла не замужем. Из некрасивых женщин получаются самые лучшие жены. Здесь крабы трех видов. Красные крабы, паучьи крабы и крабы-завоеватели. Паучьих крабов я ем только в сестринском рагу. Это почти как есть себе подобных.
Его лордство показал на знамя, висящее над незажженным камином. На нем был вышит паучий краб, белый на серо-зеленом поле.
- До нас дошли слухи, что Станнис сжег своего Десницу.

Моего предшественника. Мелисандра отдала Алистера Флорента своим богам на Драконьем Камне, чтобы вызвать ветер, который принес их на север. Лорд Флорент был тверд и молчал, когда

люди королевы привязали его к столбу; он держался с завидным для полуголого человека достоинством, но как только языки пламени коснулись его ног, он начал кричать, и эти крики наполняли их паруса на всем пути к Восточному Дозору у Моря - если верить красной женщине. Давосу не понравился этот ветер. В нем чудился запах горелого мяса, а его завывания в корабельных снастях навевали тоску. То же самое легко могло случиться и со мной.
- Меня не сожгли, - заверил он лорда Годрика, - а в Восточном Дозоре я чуть на замерз.

- На Стене такое бывает
Женщина принесла новую буханку хлеба, только что из печи. Давос посмотрел на её руку и не смог отвести взгляд. Лорд Годрик не упустил случая это отметить.
- Да, на ней клеймо. Как на всех Бореллах вот уже пятьсот лет. Дочь моей дочери. Не та, что готовит рагу.
Он разломил хлеб и предложил Давосу половину.
- Ешьте. Хороший.

Да, хороший, хотя сейчас любая черствая корка показалась бы Давосу вкусной; это значило, что он здесь гость - по крайней мере, на одну ночь. Репутация лордов Трех Сестер была черной, и чернее всех у Годрика Борелла - лорда Сестрички, Щита Сестринства, Господина Черноводного Замка и Хранителя Ночного Светила ... но даже повелители разбойников и пиратов связаны древними законами гостеприимства. "По крайней мере, я увижу рассвет" - сказал себе Давос. "Я преломил с ним хлеб".

А в сестринском рагу были приправы и поинтереснее соли.
- Неужели это шафран?
Шафран стоил дороже золота, и Давос пробовал его лишь однажды, когда на пиру на Драконьем Камне король Роберт послал ему половинц рыбы.

- Да, из Кварта. Там еще есть перец.- Лорд Годрик взял щепотку большим указательным пальцами и посыпал свой поднос. - Молотый черный перец из Волантиса. Нет ничего более острого. Берите столько, сколько вам нужно, если вы любите острое. У меня его сорок ящиков, не считая гвоздики и мускатных орехов, а ещё есть фунт шафрана. Забрал это у черноглазой девицы.
Он засмеялся. У него все еще были все его зубы, видел Давос, хотя большинство их были желтыми, а один вверху уже почернел.
- Лодка везла это для Бравооса, но буря занесла её на Острый Утес и она разбилась на моих скалах. Так что, как вы видите, вы не единственный подарок, который штормы принесли мне. Море предательски жестоко.

Не столь жестоко как люди, подумал Давос. Предки Лорда Годрика были пиратскими королями, пока Старки не пришли к ним с огнем и мечом. Люди на Сестрах оставили открытое пиратство у Салладор Саана и в его окрестностях и переключились на спасение терпящих бедствие. Маяки, которые горели на побережье Трех Сестер, должны были отныне предупреждать о мелководьях, рифах и скалах, а также указывать безопасный путь, однако в штормовые ночи и в туманы, некоторые люди на сестрах использовали ложные огни, чтобы привести неосторожных капитанов к их гибели.

- Штормы сделали вам одолжение, принеся вас к моей двери, - сказал Лорд Годрик. - Вы бы встретили холодный прием в Белой Гавани. Вы прибыли слишком поздно, сир. Лорд Виман намеревается приклонить его колено, и совсем не перед Станнисом.
Он отхлебнул своё пиво.
- Мэндерли не северяне, без глубоких корней. Не прошло и девятисот лет, как они прибыли на север вместе со всем их золотом и богами. Они были Великими Лордами на Мандере, пока они не переоценили свои силы и зеленые руки не свергли их. Волчий король забрал их золото, однако наделил землями и позволил поклоняться их богам.
Он промокнул хлеб с свое рагу.
- Если Станнис думает, что толстяк сможет ездить верхом на олене, он ошибается.

"Звезда Льва" заходила в Систертон двенадцать дней назад пополнить запасы пресной воды. Знаете этот корабль? Малиновые паруса, а на носу фигура золотого льва. Судно шло в Белую Гавань и было доверху набито Фреями.

- Фреями? - Это было последнее, что Давос ожидал услышать. - Говорят, Фреи убили сына лорда Вимана.

- Именно, - ответил Лорд Годрик. - И толстяк был так разгневан, что поклялся жить на хлебе и вине пока не отомстит. Но прежде чем день закончился, он снова набил рот моллюсками и пирогами. Есть суда, которые курсируют между Сестрами и Белой Гаванью все время. Мы продаем им крабов, рыбу и козий сыр, они продают нам древесину,шерсть, и шкуры. От всех я слышу что его светлость толще, чем когда-либо. Как раз для клятв. Слова - ветер, и ветер изо рта Мандерли означает не больше, чем ветер из его задницы.
Лорд оторвал другой кусок хлеба, чтобы промокнуть свой поднос с жарким.
- Фреи принесли толстому дураку мешок костей. Некоторые назвали бы это учтивостью - принести человеку кости его мертвого сына. Если бы это был мой сын, я вернул бы любезность и поблагодарил Фреев прежде, чем повесить их, но толстяк слишком благороден для этого.
Он засовывал хлеб в рот, прожевывал и глотал.
-Я ужинал с Фреями. Один сидел там где вы сидите теперь. Рейегар он называл себя. Я почти смеялся прямо ему в лицо. Он потерял свою жену и сказал, что хотел бы завести новую в Белой Гавани. Вороны летают туда-сюда. Лорд Виман и Лорд Уолдер заключили договор и хотят закрепить его браком

Давос чувствовал себя как-будто лорд ударил его кулаком в живот. Если он говорит правду, для моего короля все потеряно. Станнис Баратеон отчаянно нуждался в Белой Гавани. Если Винтерфелл был сердцем Севера, то Белая Гавань была его ртом. Залив оставался свободным от льда даже в самые суровые Зимы в течение столетий. С приходом Зимы это означало много и больше. Как и серебро города. У Ланнистеров было все золото Кастерли Рока и богатство Хайгардена благодаря брачным узам. Казна же Короля Станниса была истощена. Я должен попробовать по крайней мере. Может быть существует какой-то способ, чтобы остановить этот брак.
- Я должен достичь Белой Гавани. - он сказал. - Ваша Светлость, я прошу Вас, помогите мне.

Лорд Годрик начал есть его жаркое, разрывая его своими большими руками. Жаркое размягчило черствый хлеб.
- Я совсем не люблю северян - объявил он. Мэйстеры говорят, что изнасилование Трех Сестер было две тысячи лет назад, но Систертон не забыл об этом. Мы были свободными людьми перед этим и наши короли правили нами. Потом мы должны были преклонить наши колени перед Арренами, чтобы северяне убрались. Волк и Сокол боролись за нас в течение тысячи лет, они обглодали весь жир и плоть с костей этих бедных островов. Что касается вашего Короля Станниса, когда он был у Роберта Главным над кораблями, он послал флот в мою гавань без моего согласия и заставил меня перевешать дюжину прекрасных друзей. Людей подобных Вам. Он зашел так далеко, что угрожал повесить меня, если вдруг случится так, что какие-то суда сядут на мели, потому что Ночной Маяк не будет светить. Я был должен терепть его высокомерие.
Он поел еще рагу.
- Теперь он прибыл на Север униженный, поджав хвост. Почему я должен оказать ему хоть какую-то помощь? Ответь мне.

Потому что он ваш законный король, подумал Давос. Потому что он сильный и справедливый человек, и единственный кто может восстановить королевство и защитить его от опасности, которая собирается на севере. Потому что у него волшебный меч, пылающий словно солнечный свет.Слова застряли в горле. Ни что из этого

не повлияет на Лорда Сестрички. Ни что из это не сделает его ближе к Белой Гавани ни на шаг. Что он хочет услышать? Должен ли я обещать ему золото которого у нас нет?Знатного мужа для дочери его дочери? Земли, почести, титулы? Лорд Алистер Флоран пытался играть в эту игру, и король сжег его за это.

- Кажется, Десница проглотил язык. То ли сестринское рагу ему не по вкусу, то ли правда.
Лорд Годрик вытер рот.

- Лев мертв, - медленно сказал Давос. - Ваша правда, милорд. Тайвин Ланнистер мертв.

- И что из этого?

- Кто правит сейчас в Королевской Гавани? Не Томмен, он же только ребенок. Сир Киван?

Пламя свечи отражалось в черных глазах лорда Годрика. - Если бы это было так, вы были бы в цепях. Правит королева.

Давос понял. Его одолевают сомнения. Он не хотел оказаться на проигравшей стороне. - Станнис удерживал Штормовой Предел против Тиреллов и Редвайнов. Он взял Драконий Камень у последних Таргариенов. Он разбил Железный Флот. Этот король-дитя не одолеет его.

- Этот король-дитя управляет богатством Бобрового Утеса и мощью Хайгардена. У него Болтоны и Фреи. - Лорд Годрик потер подбородок. - Но все же... в этом мире только зима бесспорна. Нэд Старк говорил это моему отцу здесь, в этом зале.

- Нед Старк был здесь?

- В самом начале восстания Роберта. Безумный Король послал в Орлиное Гнездо за головой Старка, но Джон Аррен ответил неповиновением. Однако Чаячий Город остался верен трону. Чтобы попасть домой и собрать знамена, Старку пришлось через горы идти к Перстам и искать рыбака, который переправил бы его через Челюсти. Он попал в шторм. Рыбак утонул, но его дочь довезла Старка до Сестер, прежде чем лодка пошла ко дну. Говорят, он оставил её с кошельком серебра и бастардом в чреве. Джон Сноу, она его назвала в честь Аррена.

Ну, как бы там ни было. Мой отец сидел где я сейчас сижу, когда лорд Эддард прибыл в Сестринство. Наш мейстер призывал отправить голову Старка Эйерису как доказательство нашей верности. Нас бы хорошо наградили. Безумный Король был щедр с теми, кто ему угождал. Но к тому времени мы уже знали, что Джон Аррен взял Чаячий Город. Роберт первым поднялся на стены и своей рукой убил Марга Крафтона. Я сказал: "Этот Баратеон не знает страха. Он сражается как король." Мейстер смеялся надо мной и говорил, что принц Рейегар непременно подавит этот мятеж. Именно тогда Старк сказал: "Только в зиме можно быть уверенным. Мы можем потерять головы, это правда ... но что если мы возьмем верх?" Отец отпустил его, оставив голову на плечах. "Если вы проиграете, - сказал он лорду Эддарду, - вас здесь никогда не было".

- Как и меня, - сказал Давос Сиворт.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19980/65525

Переводчики: HarlyQueen, po6epm, Mantykora, talkincat

reaman, dgdln, MoonManiac, resija

Fairmont, Serashina, jojo97, NIk1das