Готовый перевод A DANCE WITH DRAGONS / ТАНЕЦ С ДРАКОНАМИ: JON

Джон

Они вывели вперед Короля за Стеной, с руками, связанными пеньковой веревкой и петлей вокруг шеи.

Другим концом веревка крепилась к луке седла; на коне сидел сир Годри Фарринг. Убийца Великанов и его лошадь были в стальных доспехах, инкрустированных чернью по серебру. На Мансе Налетчике была только тонкая туника, руки и ноги открыты холоду. Могли бы оставить ему плащ, - подумал Джон Сноу, - тот, что Одичалая зашила алым шелком.

Неудивительно, что Стена плакала.

"Манс знает зачарованный лес лучше любого из наших разведчиков", сказал Джон королю Станнису во время последней попытки убедить его величество в том что живым Король За Стеной будет полезней чем мертвым. "Он знает Тормунда Вельканью Смерть. Ему доводилось сражаться с Иными. И у него был Рог Джорамуна, но он не воспользовался им. Он не обрушил Стену когда у него была такая возможность".

Но король остался глух к его словам. Станнис был непреклонен. Закон прост, дезертир должен умереть.

Под плачущей Стена, леди Меллисандра подняла свои бледные руки. "Все мы должны делать выбор", произнесла она. "Мужчина или женщина, юнец или старик, лорд или крестьянин, у всех нас одинаковый выбор". Её голос заставил Джона подумать об анисе, мускатном орехе и гвоздике. Она стояла там где расположились люди короля, на деревянном эшафоте воздвигнутом над ямой. "Мы выбираем свет или выбираем тьму. Мы выбираем добро или выбираем зло. Мы выбираем истинных богов или ложных".

Тронутые сединой густые каштановые волосы Манса Налетчика развевались при каждом его шаге. Улыбаясь, он связанными руками сдвинул волосы, спадавшие ему на глаза, назад. Но когда он увидел клетку, храбрость покинула его. Люди королевы сделали ее из деревьев, росших в Зачарованном лесу, их гибких стволов и прутьев, сосновых сучьев, липких от смолы, и белых, словно кости, веток чардрева. Они переплели их и скрутили, чтобы соорудить деревянную клетку, которую затем подвесили над глубокой ямой, заполненной бревнами, листвой и прочим мусором для растопки.

Король одичалых содрогнулся при виде этой картины. "Нет," кричал он, "смилуйтесь. Это не правильно, я не король, они - "

Сир Годри потянул веревку. У Короля-За-Стеной не осталось выбора, кроме как ковылять за ним, натянутая веревка задушила слова в его горле. Потом ноги перестали слушаться его, и остаток пути Годри протащил его по земле. Манс был весь в крови, когда люди королевы наполовину затолкали, наполовину внесли его в клетку. Дюжина солдат, одновремено напрягшись, подняла его в воздух.

Леди Мелисандра наблюдала за его подъемом. – Свободный народ! Вот ваш лже-король. И вот рог, которым он обещал свалить Стену. – Два человека королевы принесли Рог Джорамуна, черного цвета, окаймленный старым золотом, восьми футов длиной.

Руны Первых людей были высечены на его золотых окантовках. Джорамун умер тысячи лет назад, но Манс нашел его могилу в леднике, на вершине Клыков Мороза. И Джорамун протрубил в Рог Зимы и разбудил великанов земли. Игритт говорила Джону, что Манс не нашел Рог. Она солгала или Манс держал это в секрете даже от своих.

Тысяча пленных смотрели сквозь прутья ограды, как рог подняли вверх. Все были оборванные и полуголодные. В Семи Королевствах их прозвали Одичалыми, сами себя они называли свободным народом. Но они не выглядели ни дикими, ни свободными - только голодными, испуганными, окоченевшими.

- Рог Джорамуна? - сказала Мелисандра. - Нет. Зовите его Рогом Тьмы. Если Стена падет, наступит ночь, долгая ночь, которой не будет конца. Этого не должно случиться и не случится! Владыка Света узрел детей своих в опасности и послал им защитника, возродившегося Азора Ахая.
Она протянула руку к Станнису, и огромный рубин на её шее вспыхнул светом.

Он камень, а она пламя. Глаза короля тонули синими пятнами в его худом лице. Он был в сером панцире, меховая мантия с верхом из золотой парчи падала с широких плеч. Пылающее сердце, вырезанное на нагрудной пластине, билось поверх его собственного. Брови охватывала красно-золотая корона с зубцами в форме пляшущих огней. Рядом с ним стояла Вель, высокая и светлая. Её короновали простым кольцом из темной бронзы, тем не менее, в бронзе она казалась царственнее, чем Станнис в золоте. В её серых бесстрашных глазах была непреклонность. Под горностаевой мантией на ней было белое и золотое. Светлые волосы были уложены в толстую косу, спадавшую через правое плечо к талии. Холодный воздух покрасил ей щеки.

Леди Мелисандра не носила короны, но каждый человек знал, что именно она была истинной королевой Станниса Баратеона, а не та невзрачная женщина, которую он оставил замерзать в Восточном Дозоре у моря. Ходили слухи что, король не хотел посылать за Королевой Селис и их дочерью, пока Твердыня Ночи не будет готова для проживания. Джон чувствовал жалость к ним. Стена не могла предложить удобства, к которым привыкли знатные южные леди и маленькие девочки, Твердыня же не могла похвастаться и этим. Это было мрачное место, даже в лучшее свои времена.

- СВОБОДНЫЙ НАРОД!- воскликнула Мелисандра. - Вот что ждет тех, кто выбирает тьму!

Рог Джорамуна взорвался в пламени.

Когда вьющиеся языки желто-зеленого пламени с треском запрыгали по всей его длине, раздался пронзительный свист. Жеребец Джона нервно шатнулся, по шеренгам прошла волна - другие тоже пытались успокоить своих коней. Когда свободный народ увидел свою надежду в огне, от изгороди поднялся стон. Некоторые издавали крики и проклятья, но большинство замолкло. Меньше чем на миг руны на золотых кольцах как будто замерцали в воздухе. Люди королевы подняли рог и бросили в огненную яму.

Внутри клетки, Манс Налетчик цеплялся за петлю на своей шее связанными руками и бессвязно кричал о предательстве и колдовстве , отрицая что он король, отрекаясь от своих людей, отрекаясь от своего имени, отрекаясь от всего что он сделал. Он то вопил о пощаде, то проклинал красную женщину, то начинал истерически хохотать.

Джон смотрел не мигая. Он не смел показатьзамешательство перед лицом своих братьев. Он вызвал две сотни воинов, больше половины гарнизона Черного Замка. Конные шеренги в темных мехах, с длинными копьями, они опустили капюшоны, чтобы скрыть лица ... и то, как много среди них стариков и зеленых юнцов. Свободный народ боялся Дозора. Джон хотел, чтобы они прихватили этот страх в свои новые дома к югу от Стены.

Рог упал в бревна и листья и разгорелся. За три мгновения вся яма наполнилась огнем. Манс рыдал и умолял, сжимая связанными руками прутья своей клетки. Когда огонь добрался до него, он устроил маленький танец. Его крики превратились в один длинный бессвязный визг, исполненный страха и боли. Он порхал внутри клетки, как горящий листок, как мотылек в пламени свечи.

Джону вдруг вспомнилась песня.

"— Братья, вышел мой срок, мой конец недалек,
Не дожить мне до нового дня,

Но хочу я сказать: мне не жаль умирать,
Коль дорнийка любила меня."

Вель стояла на помосте неподвижная как соляной столп. Она не станет плакать и отворачиваться. Джон задумался, как себя повела бы Игритт на ее месте. Женщины – сильные создания. Он подумал о Сэме и мейстере Эймоне, о Джилли и ребенке. "Она будет проклинать меня до последнего вздоха, но у меня не было выбора." Восточный Дозор сообщал о свирепых штормах в Узком море. "Я хотел, чтобы они были в безопасности. Неужели вместо этого я отправил их на корм рыбам?" Прошлой ночью ему приснился тонущий Сэм, Игритт, пронзенная стрелой (ее убил не он, но во снах это всегда была его стрела), Джилли, рыдающая кровавыми слезами.

Джон достаточно на это насмотрелся.
– Сейчас. – сказал он.

Ульмер из Королевского Леса воткнул свое копье в землю, снял с плеча лук и вытянул черную стрелу из колчана. Милашка Доннел Хилл отбросил капюшон и сделал то же самое. Гарт Серое Перо и Бородатый Бен натянули тетиву, согнув луки, и отпустили ее.

Одна стрела поразила Манса Налетчик в грудь, другая в живот, третья в горло. Четвертая попала в одну из решеток деревянной клетки, затрепетав на миг прежде чем огонь добрался до нее. Женский всхлип отразился от Стены, когда король одичалых мягко соскользнул на пол клетки, объятый пламенем. – И теперь его Дозор окончен, – тихо пробормотал Джон. Манс Налетчик когда-то был братом Ночного Дозора, прежде чем сменил свой черный плащ на зашитый красным шелком.

Станнис нахмурившись стоял на платформе. Встретившись с ним глазами, Джон отвел взгляд. Дно деревянной клетки отвалилось, и шесты ее осыпались. Каждый раз, когда языки пламени взвивались вверх, несколько фрагментов обрушивалось, вишнево-красных и черных. "Бог Огня сотворил солнце и луну, и звезды чтобы освещали нам путь, и дал нам огонь, чтобы сдерживать тьму,- говорила Мелисандра одичалым. -Никто не устоит перед его пламенем.

- Ничто не может устоять перед его пламенем, - отозвались эхом люди королевы.

Мантия красной женщины окрашенная темно-алым развивалась , и медные волосы создавали ореол вокруг ее лица. Высокие желтые языки пламени танцевали на кончиках ее пальцев, словно когти. "СВОБОДНЫЙ НАРОД! Ваши ложные боги не помогут вам. Ваш фальшивый рог, не спасет вас. Ваш ложный царь, привел вас только к смерти, отчаянию, поражению ... но вот стоит настоящий король. УЗРИТЕ ЕГО ВЕЛИЧИЕ!"

Станнис Баратеон обнажил Светозарный.

Меч светился красным, желтым и оранжевым живым светом. Джон видел его раньше ... но никогда таким, как сейчас. Светозарный был солнцем выкованным из стали. Когда Станнис поднял клинок над головой, люди вынуждены были отвернуть голову или закрывать глаза. Кони шарахались, один сбросил своего всадника. Огонь в костре казалось сжался перед настоящей бурей света, как мелкая собачонка встретившая огромного пса. Сама Стена сделалась красной, розовой и оранжевой, и волны цвета танцевали на льду. Это сила королевской крови?

- В Вестеросе есть лишь один король, - сказал Станнис. Его голос звучал грубо, совсем не мелодично, как у Мелисандры. - С этим мечом я буду защищать своих подданных и уничтожу тех, кто им угрожает. Преклоните колено, и я обещаю вам пропитание, землю и правосудие. Преклоните колено и живите. Или уходите и умирайте. Выбор за вами.
Он убрал Светозарный в ножны, и мир вновь потемнел, словно солнце скрылось за тучами.

- Откройте ворота.

-ОТКРЫТЬ ВОРОТА,-взревел Сир Клейтон Саггс, голосом глубоким как звук боевого рога. -ОТКРЫТЬ ВОРОТА,- эхом отозвался Сир Корлисс Пенни, командир стражников. -ОТКРЫТЬ ВОРОТА,-крикнули охранники. Люди бросились исполнять. Заостренные колья вывернули из земли, через глубокие рвы перебросили доски, распахнули ворота. Джон Сноу поднял и опустил руку, его черные ряды расступились направо и налево, расчищая путь к Стене, где Скорбный Эдд Толлетт распахнул железные ворота.

- Идите, - подгоняла Мелисандра. - Идите к свету... или бегите назад во тьму. - В яме под ней, трещал огонь. - Если вы выбираете жизнь, придите ко мне.

И они пришли. Сначала медленно, некоторые прихрамывая, некоторые опираясь на своих приятелей, пленники начали выбираться из своих грубо обтесанных загонов. "Если вы будете кушать, придите ко мне", подумал Джон. Если вы не замерзнете и не умрете от голода, покоритесь. Сомневаясь, опасаясь подвоха, первые пленники медленно брели по доскам через кольцо из кольев навстречу Меллисандре и Стене. Еще больше последовало за ними, когда увидели, что предыдущим не причинили никакого вреда. Затем еще больше и еще, пока не образовался постоянный поток. Люди королевы в куртках с заклепками и полушлемах давали каждому проходящему кусок чардрева: палку, ветку, белую словно кость, веер кроваво-красных листьев. Куски старых богов, чтобы накормить нового. Джон размял пальцы на правой руке.

Жар от костра был ощутим даже на расстоянии, для одичалых же он должен был быть обжигающим. Он видел, как отшатывались люди, стоявшие ближе к огню, слышал, как плакали дети. Некоторые из них повернулись к лесу. Он увидел, как молодая женщина, спотыкаясь, пошла прочь, держа в каждой руке по ребенку. Через каждые несколько шагов она оборачивалась, чтобы убедиться, что никто не следует за ними, и, добравшись до ближайших деревьев, бросилась бежать. Седобородый одичалый схватил ветку чардрева, которую ему дали, и стал размахивать ей, словно оружием,

пока люди королевы не направились к нему с копьями. Остальные обступили его тело, пока сир Корлисс не бросил его в огонь. После этого многие из свободного народа выбрали леса – один из десяти, пожалуй.

Но большинство пошло. Сзади был только холод и смерть. Впереди была надежда. Они подходили, хватая куски древесины, пока не приходило время бросать их в пламя. Рглор был ревностным божеством, постоянно голодным. Так новый бог жадно пожирал труп старого, и отбрасывал гигантские тени Станниса и Мелисандры на Стену, черные на фоне отвратительно красных отражений на льду.

Сигорн первым преклонил колени перед королем. Новый мангар теннов был более молодой, укороченной версией своего отца – тощий, лысеющий, облаченный в бронзовые поножи и кожаную рубаху, с нашитой на ней бронзовой чешуей. Следующим был Гремучая Рубашка в клацающих доспехах из костей и варенной кожи, шлемом ему служил череп великана. Под костями виднелось жалкое, ослабевшее существо со сломанными коричневыми зубами и пожелтевшими белками глаз. Мелкий, злобный, вероломный человек, столь же глупый, сколь жестокий. Джон ни на мгновение не поверил, что он останется верен. Ему стало интересно, что чувствует Вель, глядя на него – коленопреклоненного и прощенного.

За ними последовали менее значительные вожди. Два предводителя клана Рогоногих, чьи ступни были черными и твердыми. Старая знахарка, почитаемая людьми с Млечноводной. Костлявый темноглазый мальчик двенадцати лет – сын Альфина Убийцы Ворон, Халлек, брат Хармы Собачьей Головы, с ее свиньями. Каждый из них становился на колени перед королем.

Слишком холодно для этого балагана, подумал Джон. "Свободный народ презирает коленопреклонных," – предупреждал он Станниса. "Позвольте им сохранить свое достоинство и они полюбят вас сильнее." Его Светлость не прислушался к его мнению. Он ответил: "Мне нужны их мечи, а не поцелуи."

Преклонив колени, одичалые тянулись к воротам сквозь строй черных братьев. Джон поручил Коню, Атласу и полдюжине других провести их с факелами под Стеной. С той стороны их ждали миски с горячим луковым супом, ломти черного хлеба и сосиски. Одежда тоже была там – плащи, штаны, сапоги, туники, добротные кожаные перчатки. Они смогут спать на чистой соломе, у горящего огня, защищающего от холода ночи. Что ни говори, а этого короля неорганизованным не назовешь. Тем не менее, рано или поздно Тормунд Великанья Погибель вновь атакует Стену, и когда этот час настанет, Джон хотел бы посмотреть, чью сторону выберут новообращенные подданные Станниса. «Ты можешь дать им землю и милосердие, но свободный народ сам выбирает себе королей, и они выбрали Манса, а не тебя».

Боуэн Марш незаметно подъехал на своей лошади к Джону. – Никогда не думал, что доживу до этого дня. – Лорд-стюард значительно исхудал после своего ранения в голову на Мосту Черепов, и потерял часть одного уха. Он больше не похож на гранат, подумал Джон. Марш сказал: – Мы кровь проливали в Глотке, чтобы не дать одичалым пройти. Многих славных парней лишили там жизни, наших друзей и братьев. И ради чего?

- Королевство проклянет нас всех из-за этого, - заявил Сир Аллисер Торне в злобном тоне. - Каждый честный человек в Вестеросе отвернется и сплюнет при упоминании Ночного Дозора.

«Что тебе знать о честных людях?»
– Тишина в строю.
Сир Аллисер стал более осторожен после того как лорд Янос лишился головы, но его злоба никуда не делась. Джон забавлялся идеей отдать ему командование, от которого отказался Слинт, но этого человека нужно держать поблизости. Из этих двоих он всегда был более опасен. Вместо этого он отправил командовать Серым стражем седого стюарда из Сумеречной Башни.

Он надеялся, что два новых гарнизона улучшат ситуацию. «Дозор мог пустить кровь свободному народу, но мы не можем надеяться, что остановим их. Предание Манса-Налетчика огню не изменит этого. Нас по-прежнему слишком мало, а их по-прежнему слишком много, и без разведчиков мы слепы. Я должен послать на разведку людей. Но вернутся ли они назад, если я это сделаю?»

Тоннель под стеной был узок и извилист, а многие из одичалых были стары, больны или ранены, так что движение было мучительно медленным. Ко времени, когда последний из них преклонил колено, наступила ночь. Огонь горел низко, и тень короля на Стене уменьшилась к четверти ее прежней высоты. Джон Сноу мог видеть свое дыхание в воздухе. Холодно, подумал он, и становится холоднее. Балаган затянулся.

Два десятка пленников задержались у ограждения. Среди них были четыре гиганта - массивные волосатые существа со сгорбленными плечами, ногами такими большими как стволы дерева и огромными широкими ступнями. Будучи такими большими, они еще могли пройти через Стену, но один не хотел оставлять своего мамонта, а другие не бросят его. Другие оставшиеся были человеческого роста. Некоторые были мертвы, некоторые умирали; остальные были их родней или близкими друзьями, не желая покидать их даже ради миски лукового супа.

Некоторые дрожали, некоторые слишком оцепенели от холода чтобы дрожать. Они слушали как голос короля гремел от Стены.
- Вы свободны идти. - Станнис сказал им. - Сообщите вашим людям чему вы были свидетелями. Сообщите им, что вы видели истинного короля, и что им рады в его королевстве, пока они сохраняют мир. Иначе, пусть они лучше бегут или прячутся. Я не допущу больше никаких нападений на мою Стену.

"Одно королевство, один бог, один король!" - кричала Леди Мелисандра.

Люди королевы подхватили крик, молотя копьями по своим щитам.

Одно королевство, один Бог, один король!
СТАННИС!, СТАННИС! ОДНО КОРОЛЕВСТВО, ОДИН БОГ, ОДИН КОРОЛЬ!

Он видел, что ни Вэль, ни братья Ночного Дозора не присоединилась к скандированию. Под крики немногие оставшиеся одичалые растворились за деревьями. Гиганты были последними кто ушел: двое на мамонтах, еще двое пешком. Только мертвые были оставлены позади. Джон наблюдал как Станнис спустился с платформы, с Меллисандрой. Его красная тень. Она никогда не оставляет его одного надолго. Почетный караул короля собрался вокруг них - Сир Годри, Сир Клейтон и дюжина других рыцарей - все люди королевы. Лунный свет мерцал на их доспехах и ветер развевал их плащи.
- Лорд Стюард, - обратился Джон к Маршу, - разбейте ограждение на дрова и бросьте трупы в огонь. "

- Как прикажет мой Лорд.
Марш передал приказ и толпа его людей рассеялась, чтобы заняться деревянными ограждениями. Лорд Стюард смотрел на них, нахмурившись.
- Эти одичалые...вы думаете они будут держать данное слово, милорд?

- Некоторые будут. Не все. У нас есть трусы и мошенники, слабаки и дураки, и у них тоже.

Наши клятвы...мы присягнули защищать королевство

- Как только свободный народ обоснуется в Даре, они станут частью королевства, - сказал Джон. - Сейчас страшные дни, и похоже будет еще страшнее. Мы видели лицо нашего реального врага, мертвое белое лицо с яркими синими глазами. Свободный народ видел это лицо тоже. Станнис не ошибается насчет этого. Мы должны объединить усилия с одичалыми.

- Общие усилия против общего противника, я мог бы согласиться с этим, - сказал Боуэн Марш, - но это не означает что мы должны позволить десяткам тысяч полумертвых дикарей пройти через Стену. Им надо разрешить вернуться в их деревни и сражаться с Иными там, пока мы запечатаем ворота. Это будет не трудно, Офель говорил мне. Нам нужно только заполнить туннели глыбами камней и пустить воду через отдушины. Стена сделает остальное. Холод, вес...когда луна обернется, будет выглядеть так, что никаких ворот никогда не было. Ни один неприятель не сможет прорваться по этому пути.

- Тогда они перелезут

- Вряд ли, - сказал Боуен Марш. Они - не налетчики, хотя не прочь украсть жену или поразбойничать. Тормунд будет иметь с собой старух, детей, стада овец и козлов, даже мамонтов. Ему нужны ворота, и только три из них остаются. Если он даже пошлет скалолазов, чтож, защищаться против скалолазов столь же просто как загарпунить рыбу в котелке.

<i>Рыба никогда не вылезает из котелка и не вонзает копье тебе в живот</i>
Джон сам взбирался на Стену.

Марш продолжил.
- Стрелки Манса Налетчика должно быть выпустили в нас десять тысяч стрел, судя по числу наконечников, которые мы собрали. Едва ли сотня из них настигла наших людей наверху Стены, и то большая часть была занесена порывом ветра. Рыжий Ален из Розвуда был единственным, кто умер от стрелы, и то его убила не стрела, попавшая ему в ногу, а его падение. Донал Ной умер удерживая ворота. Доблестный поступок, несомненно...но если бы ворота были запечатаны, наш храбрый оружейник был бы всё еще с нами. Даже если мы столкнемся с сотней врагов или со ста тысячами, пока мы наверху Стены, а они внизу, они не смогут причинить нам вред

Он не ошибался в этом. Люди Манса Налетчика расшиблись о стену Стену подобно волне о каменистый берег, хотя защитников было не больше, чем горстка стариков, зеленых юнцов и калек. И всё же то, что предлагал Бовен, шло против чутья Джона.
- Если мы запечатаем ворота, мы не сможем посылать разведчиков, - отметил он. - Мы будем как слепцы.

- Последняя вылазка Лорда Мормонта стоила Дозору четверти его людей, милорд. Мы должны сохранить тех, кто остался. Каждая смерть сокращает наши ряды и мы так рассредоточены...Обоснуйтесь на возвышенности и вы выиграете битву, говаривал мой дядя. Ни одна возвышенность не выше Стены, Лорд Коммандующий.

- Станнис обещает землю, пищу и правосудие любому одичалому, кто преклонит колено. Он никогда не разрешит нам запечатать ворота

Марш замялся.
- Лорд Сноу, я не сплетник, но идут разговоры, что Вы становитесь слишком...слишком дружны с Лордом Станнисом. Некоторые даже думают, что Вы...

«Мятежник и предатель, бастард и варг впридачу». Яноса Слинта могло больше не быть, но его наговоры остались.
- Я знаю, что они говорят, - Джон слышал перешептывания, видел, что люди отворачивались, когда он проходил по двору. - Что они хотят, чтобы я поднял мечи против Станниса и одичалых заодно? У Его Величества втрое больше закаленных людей чем у нас, и кроме того он наш гость. Законы гостеприимства защищают его. И мы обязаны ему и в долгу перед ним.

- Лорд Станнис помог нам, когда мы нуждались в помощи.
Марш упрямо ответил:
-Но он все еще мятежник, и его дело обречено. Также как и мы будем обречены, если Железный Трон заклеймит нас предателями. Мы должны быть уверены, что мы что мы не на стороне проигравших.

- Я не собираюсь выбирать ничью сторону,- сказал Джон, - и я не столь же уверен относительно результата этой войны, как вы, милорд. Не с мертвым Лордом Тайвином. Если рассказам, ходящим по Королевскому Тракту, можно доверять,Десница Короля был убит его карликом-сыном, пока он сидел на горшке.
Джон знал Тириона Ланнистера совсем немного. Он взял мою руку и назвал меня другом. Трудно представить что было на душе у карлика, что заставило его убить собственного отца, но факт смерти Лорда Тайвина, был вне сомнения.
- Лев в Королевской Гавани еще мал, а Железный Трон, как известно, резал на куски даже взрослых.

- Возможно и мал, милорд, но...Короля Роберта действительно любили, и большинство людей все еще считает Томмена его сыном. Чем больше они смотрят на Лорда Станниса, тем меньше они любят его, и еще меньше любят Леди Мелисандру с ее кострами и этим её мрачным Красным Богом. Они ропщут.

Они жаловались и Мормонту Лорду Командующему.
- Люди любят жаловаться на их жен и господ - сказал он мне однажды. - Те кто без жён, жалуются вдвое больше на их лордов.
Джон Сноу поглядел на укрепление. Две стены были повалены, третья дожна была скоро упасть.
- Я оставляю вас, чтобы вы закончили здесь, Боуэн. Убедитесь, что каждый труп сожжен. Спасибо за ваши советы. Я обещаю вам обдумать всё, что то вы сказали.

Дым и зола всё еще стояли в воздухе над ямой, когда Джон направился к Стене. Там он спешился, чтобы провести своего коня сквозь лед на южную сторону. Скорбный Эдд шел впереди него с факелом. Его пламя лизало потолок, так что холодные слезы капали на них с каждым шагом.

– Я с облегчением смотрел, как Рог горит, милорд, – сказал Эдд. –&nbsp;В аккурат прошлой ночью мне приснилось, что я мочусь со Стены, когда кто-то надумал протрубить в рог. Не то, чтоб я жаловался. Уж лучше этот, чем мой старый сон, когда Харма Собачья Голова скормила меня своим свиньям.

– Харма мертва, – ответил Джон.
– А ее свиньи-то нет. Они глазеют на меня так же, как Сэм Смертоносный смотрел на окорок. Я не говорю, что одичалые собираются нам вредить. Ну да, мы поломали на куски их богов и сожгли их, зато мы дали им луковый суп. Какой бог может сравниться с хорошенькой миской лукового супа? Я бы сейчас одну прикончил.

Запах дыма и сожженной плоти все еще держались в одежде Джона. Он знал, что должен поесть, но ему нужна была компания, а не еда. Кубок вина с Мейстером Эймоном, несколько тихих слов с Сэмом, немного смеха с Пипом, Греном и Тодом. Эймон и Сэм ушли, однако, а его другие друзья....
Я поужинаю с братьями сегодня вечером

"Вареная говядина и свекла." Угрюмый Эдд казалось всегда знал, что готовилось. "Хобб говорит, что без хрена. Что хорошего в вареной говядине без хрена?

С того времени как одичалые сожгли старый общий зал, люди Ночного Дозора ели в каменном подвале под арсеналом в похожем на пещеру месте, разделенном двумя рядами квадратных каменных столбов, со сводчатым потолком и большими бочками вина и пива вдоль стен. Когда Джон вошел, четыре строителя играли в кости за самым близким к ступенькам столом. Ближе к огню сидела группа разведчиков и несколько людей короля, разговаривая тихо.

Более молодые дозорные собрались за другим столом, где Пип крошил репу своим ножом.
- Ночь темна и полна репами, - объявил он торжественным голосом. - Давайте помолимся за оленину, дети мои, с луком и вкусным соусом.
Его друзья засмеялись: Грен, Жаба, Атлас, все они.

Джон Сноу не присоединился к смеху.
- Насмехаться над молитвами другого человека - глупое занятие, Пип. И опасное.

- Если Красный бог обиделся, пусть поразит меня.

Все улыбки умерли.
- Мы смеялись над жрицей, - сказал Атлас, проворный и приятный юноша, когда-то занимавшийся проституцией в Староместе. - Мы только лишь шутили, мой лорд.

- У вас свои Боги, у неё свои. Оставьте её в покое.

- Она не оставит наших богов в покое,- возразил Жаба. - Она называет Семерых ложными Богами, милорд. И Старых Богов тоже. Она заставила одичалых сжечь чардрева. Вы сами видели.

- Леди Меллисандра мне не подчиняется. Вы мои люди. Мне не нужна вражда между людьми короля и моими собственными.

Пип положил руку на плечо Жабы.
- Ни одного кваканья больше, храбрый Жаба, как наш Великий Лорд Сноу приказал.
Пип вскочил на ноги и раскланялся в шутку перед Джоном.
- Прошу прощения. Отныне я не буду даже шевелить своими ушами, пока Ваше Светлейшее Лордшество не разрешит.

Он думает, что это всё какая-то игра.Джон хотел вразумить его хоть немного.
- Шевели своими ушами как тебе нравится. А вот шевеление твоего языка вызывает неприятности.

- Я прослежу, чтобы он был более осторожным, - пообещал Гренн. - И стукну его если не будет.
Он не решался:
- Мой Лорд, поужинаете с нами? Оуэн распихал сидящих и освободил место для Джона.

Джону хотелось этого больше всего. Но, он должен был напомнить себе, те дни прошли. Осознание этого пронзило его живот как нож. Они выбрали его чтобы править. Стена была в его распоряжении и их жизни также. "Лорд может любить людей которыми командует, Джон услышал как-будто говорил его лорд-отец, но он не может быть им другом. Однажды настанет день, когда ему придется вершить правосудие над ними или посылать их на верную смерть.
- В другой день, - соврал Лорд Коммандующий. - Эдд лучше следи за своим супом. Мне нужно закончить дела.

Воздух снаружи казался еще более холодным чем до этого. По другую сторону замка, он увидел огонь свечей горящий в окнах Королевской Башни. Вэль стояла на крыше башни, пристально уставившись на Стену. Станнис держал её подле себя, заточив в комнатах над собой, но позволил ей прогуливаться по зубчатой стенке для разминки. Она выглядит одинокой, подумал Джон. Одинокой и прекрасной. Игритт была милой по-своему со своими огненными рыжими волосами, но требовалась улыбка, чтобы её лицо ожило. Вэль не нужно было улыбаться, на неё оборачивались бы все мужчины при любом дворе мира.

В то же время Принцесса одичалых не была любимицей её надзирателей. Она презирала их как "коленопреклоненных", и трижды пыталась сбежать. Когда воин невнимательно замешкался в её присутствии, она выхватила его кинжал и вонзила ему в шею. Дюймом левее и он бы умер.

"Одинокая, прекрасная и смертоносная", - размышлял Джон Сноу. - "И она могла бы быть моей. Она, и Винтерфелл, и имя моего отца". Вместо этого он выбрал черный плащ и стену изо льда. Вместо этого он выбрал честь. Честь бастарда.

Стена виднелась вдали справа от него, когда он пересек двор. Вверху лед бледно мерцал, но внизу все было во мраке. У ворот тусклый оранжевый свет просачивался через балки, где охранники укрылись от ветра. Джон слышал скрип цепей, когда кабинка лебедки раскачивалась и царапалась по льду. Наверху часовые должно быть столпились в укрывающем навесе вокруг жаровни, крича, чтобы быть услышанными сквозь ветер. Или же они отказались от попыток перекричать ветер, и каждый погрузился в свои собственные мысли.
Я должен пройти лед. Стена моя.

Он шел под остовом башни Лорда Коммандующего, мимо места, где Игритт умерла у него на руках, когда Призрак появился рядом с ним, его теплое дыхание парило на морозе. В лунном свете его красные глаза светились как огонь. Вкус горячей крови заполнил рот Джона; он знал, что Призрак убил этой ночью. Нет, подумал он. Я человек, а не волк. Он вытер рот тыльной стороной руки в перчатке и сплюнул.

Клидас размещался в комнатах под птичником. На стук Джона он вышел, шаркая, со свечой в руке и открыл со скрипом дверь.
- Могу я войти, - спросил Джон

- Пожалуйста, - Клидас открыл дверь шире. - Я нагрел вина. Милорд будет бокальчик?

- С удовольствием.
Его руки застыли от холода. Он снял перчатки и размял свои пальцы.

Клидас вернулся к очагу перемешать вино. Ему около шестидесяти, если у него вообще есть возраст. Старик. Он только казался молодым в сравнении с Эйемоном. Низкий и угловатый, с неясными розовыми глазами, как у некоторых ночных существ. Немного седых волос зализаны на лысине. Когда Клидас налил, Джон взял кубок обеими руками, вдохнул пряности и отпил. Тепло разлилось по его груди. Он отпил снова, долго и глубоко, чтобы вымыть привкус крови со своего рта.

- Люди королевы говорят, что Король из-за Стены умер как трус. Что он молил о пощаде и отрицал что был королем.

- Да. Светозарный был ярче, чем я когда либо видел. Таким же ярким как солнце. - Джон поднял кубок. - За Станниса Баратеона и его волшебный меч.
Вино горчило во рту.

Его Светлость не назовёшь лёгким человеком. Как и других, носящих корону. Многие хорошие люди были плохими королями, - любил повторять мейстер Эймон, - а некоторые плохие люди были хорошими королями.

- Кому знать как не ему.
Эйемон Таргариен повидал девятерых королей на Железном Троне. Он был сыном короля, братом короля и дядей короля.
- Я просмотрел книгу, которую мейстер Эйемон оставил мне. "Нефритовый компендиум". Страницы, которые рассказывают об Азор Ахае. Светозарный был его мечем. Закаленный в крови его жены, если верить Вотару. Никогда после этого меч не был холодным на ощупь, но жарким как была сама Нисса. В бою клинок пылал огненным жаром. Однажды Азор Ахай дрался с чудовищем. Когда он вонзил меч в брюхо твари, ее кровь закипела. Дым и пар валил из ее пасти, ее глаза расплавились и потекли по щекам, а тело вспыхнуло".

Клидас моргнул.
- Меч, пылающий жаром...

- ...был бы прекрасной вещью на Стене.
Джон отставил в сторону кубок и натянул свои черные молескиновые перчатки
- Жаль, что меч, которым Станнис владеет, холодный. Мне будет любопытно посмотреть как его Светозарный ведет себя в бою. Спасибо за вино. Призрак, ко мне.
Джон Сноу поднял капюшон своего плаща и потянул дверь. Белый волк последовал за ним обратно в ночь.

Арсенал был темным и безмолвным. Джон кивнул караульным перед тем как прошел мимо стойки с копьями в свои комнаты. Он повесил свой пояс с мечем возле двери на один гвоздь, а плащ на другой. Когда он стянул перчатки, его руки были окоченевшими и холодными. Ему потребовалось много времени, чтобы зажечь свечи. Призрак свернулся на своей подстилке и заснул, но Джон не мог еще отдыхать. На поцарапанном столе из сосны лежали карты Стены и земель за её пределами, списки разведчиков и письмо из Сумрачной Башни, написанное рукой сира Дениса Маллистера.

Перечитав письмо из Сумеречной Башни, Джон заточил перо, открыл пузырек густых черных чернил и написал два письма – одно сиру Денису, второе - Коттеру Пайку. Оба просили его прислать больше людей. Холдер и Жаба должны будут отправиться на запад к Сумеречной Башне, а Гренн и Пип к Восточному Дозору на море. Чернила никак не хотели ложиться ровно, от этого все его слова казались резкими, сырыми и неуклюжими, несмотря на все его усилия.

Когда он наконец отложил перо, в комнате стемнело и похолодало, у него возникло чувство, будто стены обступают его. Сидя на окне, проницательными черными глазами его разглядывал ворон Старого Медведя. «Мой последний друг», – уныло подумал Джон. «И мне лучше пережить тебя, или ты склюешь и мое лицо тоже». Призрак не в счет. Призрак больше чем друг. Призрак часть его самого.

Джон встал и подошел к узкой кровати, которая раньше принадлежала Доналу Нойе. "Это моя судьба", - подумал он, снимая одежду, - "с данного момента и до конца моих дней"

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19980/65541

Переводчики: reaman, HarlyQueen, po6epm, resija

Mantykora, dobroza, oceanic, dgdln

Serashina, Melli, slevin101, aLLigator

tcapb1, paradoxov_drug, Kensy, LiaFlower и ещё 1 человек