Готовый перевод A DANCE WITH DRAGONS / ТАНЕЦ С ДРАКОНАМИ: REEK

Вонючка

Крыса запищала когда он начал вгрызаться в нее, отчаянно извиваясь в его руках в попытке вырваться. Брюхо было самой мягкой частью. Он впивался зубами в сладкое мясо, теплая кровь струилась по его губам. От удовольствия у него на глаза навернулись слезы.

Его живот урчал и он глотал. На третьем укусе крыса прекратила бороться, и он чувствовал себя почти довольным.

Тогда он услышал звуки голосов за дверью темницы.

Он мгновенно затих, боясь даже жевать. Его рот был полон крови, плоти и шерсти, но он не смел выплюнуть или сглотнуть. Замерев как окаменелый, он в ужасе прислушался к шаркатью ботинок и звону ключей. Нет, думал он, нет, пожалуйста боги, не сейчас, не сейчас. Он так долго ловил крысу. Если они поймают меня с ней, они ее отберут, а потом они расскажут Лорду Рамси и он сделает мне больно.

Он знал, что он должен спрятать крысу, но он был так голоден. Прошло два дня с тех пор как он ел, или возможно три. Здесь внизу, в темноте трудно было сказать. Хотя его руки и ноги были тонкими как тростники, его пустой живот раздулся , и болел так, что он не мог уснуть. Всякий раз, когда он закрывал глаза, он вспоминал Леди Хорнвуд. После их свадьбы Лорд Рамси запер ее в башне и заморил ее голодом до смерти. В конце концов она съела свои собственные пальцы.

Он забился в угол клетки , сжимая добычу у подбородка. Кровь струилась из уголков его рта, пока он грыз крысу тем, что оставалось от его зубов, пытаясь проглотить как можно больше теплой плоти, прежде чем камеру откроют. Мясо было жилистым , но настолько сытным, что он думал его стошнит. Он жевал и глотал, вытаскивая маленькие кости из отверстий где когда-то находились его зубы. Жевать было больно , но он был так голоден , что не мог остановиться.

Звуки становились громче. Пожалуйста боги, это не за мной , он молился, отрывая одну из ног крысы. Прошло много времени с тех пор , как кто-то приходил за ним . Здесь были другие камеры, другие узники. Иногда он слышал их крики, даже через толстые каменные стены. Женщины всегда кричат громче всех. Он обсосал сырое мясо и попытался выплюнуть кость ноги , но она только сползла по его губе и застряла в бороде. Уходите, он молился, уходите , пройдите мимо, пожалуйста, пожалуйста.

Но шаги остановились, в тот момент когда они прозвучали громче всего, и ключи загремели за дверью. Крыса выскользнула из его пальцев. Он вытер свои окровавленные руки о собственные штаны.
- Нет -, бормотал он, - Нееет. Его пятки скребли по соломе, когда он пытался вжать себя в угол, в холодные влажные каменные стены.

Звук открывающегося замка, был самым ужасным из всех. Когда свет ударил его в лицо, он вскрикнул. Ему пришлось прикрыть глаза руками. Он бы выцарапал их, если бы посмел, его голова затряслась.
- Уберите его, сделайте это в темноте, пожалуйста, пожалуйста.

- Это не он, - прозвучал голос мальчика. - Посмотри на него , мы ошиблись камерой.

- Последняя камера налево - ответил другой мальчик - Это ведь последняя камера налево?
- Ага - Пауза - Что он сказал?

- Думаю, ему не нравится свет.

- А тебе бы понравился, если бы ты так выглядел? - мальчик харкнул и сплюнул. - Какая вонища от него. Я сейчас задохнусь.

- Он ел крыс, - сказал второй мальчик. - Смотри.

Первый мальчик засмеялся.
- Точно, ел. Умора.

Мне пришлось. Крысы кусали его, пока он спал, грызли пальцы на руках и ногах, даже его лицо, когда пришло время расплаты, он не колебался. Съесть или быть съеденными, это был единственный выбор.
- Я смог, - бормотал он, - я смог, я смог, я съел ее, они бы сделали тоже самое со мной, пожалуйста...

Мальчики подошли ближе, солома мягко захрустела под их ногами.
-Скажи,- произнес один из них. Он был меньшим из двух, худой, но умный. - Ты помнишь, кто ты?

Страх забурлил в нем и он застонал.
-Говори. Назови мне свое имя.

Мое имя. Крик застрял в горле. У него было имя, было, было, но это было так давно, что он уже и забыл. Если я отвечу неправильно, он заберет еще один палец, или даже хуже, он… он… Я не буду об этом думать, я не могу об этом думать. В глаза и челюсти как будто впивались иглы. Голова раскалывалась.
- Пожалуйста, - провизжал он, голос стал тонким и слабым. Казалось, прошла сотня лет с тех пор, как он говорил в последний раз. Возможно, так оно и было. Сколько же я здесь пробыл?
- Уходите, - бормотал он сквозь выбитые зубы и сломанные пальцы, крепко зажмурив глаза от невыносимо яркого света. – Пожалуйста, заберите крысу, только не трогайте меня…

- Вонючка, - сказал тот мальчик, что повыше. - Твоё имя - Вонючка. Вспомнил? - это он держал факел. Мальчик пониже держал связку ключей.

Вонючка? Слезы градом катились по его щекам.
- Я помню, да, помню, - его рот открывался и закрывался. – Мое имя – Вонючка. Оно рифмуется с «липучка».
В темноте имена не нужны, и забыть его было легко. Вонючка, Вонючка, мое имя – Вонючка. Это имя не было дано ему при рождении. В другой жизни он был кем-то другим, но здесь и сейчас его звали Вонючкой. Он вспомнил.

Мальчиков он тоже вспомнил. Они были в одинаковых дублетах из овечьей шерсти, серебристо-серых, с тёмно-синей окантовкой. Оба были сквайрами, обоим было восемь лет, и оба были Уолдерами Фреями. «Да, Большой Уолдер и Маленький Уолдер». Только тот, что повыше, был Маленьким, а тот, что пониже - Большим, что смешило мальчиков и путало всех остальных. - Я знаю вас, - прошептал он потрескавшимися губами. - Я знаю, как вас зовут.

- Ты пойдёшь с нами, - сказал Маленький Уолдер.
- Ты нужен его превосходительству лорду, - сказал Большой Уолдер.

Страх резанул его ножом. «Они всего лишь дети, - подумал он. - Два восьмилетних мальчишки». Он точно справится с двумя восьмилетними мальчишками. Даже такой слабый, как сейчас, он мог бы взять факел, ключи, кинжал, пристегнутый на боку Маленького Уолдера, и сбежать. «Нет, это слишком просто. Это ловушка. Если я сбегу, то он лишит меня ещё одного пальца, он лишит меня ещё зубов».

Он уже пытался бежать. Казалось, вечность назад, когда у него еще были силы, когда он еще не был сломлен. Тогда с ключами пришла Кира. Она сказала, что украла их, и знает, что задние ворота никогда не охраняются.

- Милорд, отвезите меня обратно в Винтерфел, - умоляла она, бледная и дрожащая. – Я не знаю дороги. Я не смогу убежать одна. Пойдемте со мной, пожалуйста.
И он согласился. Стражник валялся смертельно пьяный в луже вина с бриджами, спущенными до лодыжек. Дверь в темницу была открыта и задние ворота, действительно, не охранялись, как она и говорила. Они дождались, пока луна спряталась за облаками, выскользнули из замка и пересекли Болотистые Воды, оскальзываясь на камнях, насквозь промерзнув в ледяном потоке. На противоположном берегу он поцеловал ее. «Ты спасла нас», - сказал он. Дурак. Дурак.

Это была ловушка, игра, розыгрыш. Лорд Рамси любил охотиться и предпочитал преследовать двуногую добычу. Всю ночь они бежали сквозь лесной мрак, но как только взошло солнце, из-за деревьев послышались звуки рогов и лай своры гончих.
- Нам нужно разделиться, - сказал он Кире, когда собаки стали ближе. – Они не смогут выследить нас обоих.
Но девушка обезумела от страха и отказалась уходить, даже когда он поклялся, что поднимет войска Железных людей и вернется за ней, если она уведет преследователей за собой.

Не прошло и часа, как их схватили. Собака повалила его на землю, вторая вцепилась Кире в ногу, пока та взбиралась на холм. Остальные окружили их с рычанием и лаем, клацая зубами каждый раз, стоило им пошевелиться, сдерживая их, пока не подъехал Рамси Сноу со своими охотниками. Он все еще был бастардом, еще не Болтоном.
- Вот вы где, - сказал он, улыбаясь им с высоты седла. – Вы огорчили меня, сбежав таким образом. Неужели вам так быстро надоело мое гостеприимство?
В этот момент Кира схватила камень и запустила ему в голову. Камень пролетел мимо на добрый фут, и Рамси снова улыбнулся:
- Вы будете наказаны.

Вонючка вспомнил отчаянный, испуганный взгляд Киры. Она никогда не выглядела такой молоденькой, как в тот раз, все еще наполовину девчонка, и он ничего не мог сделать. Она вывела их прямо на нас, думал он. Если бы мы разделились, как я предлагал, один из нас мог бы сбежать.

От нахлынувших воспоминаний стало трудно дышать. Вонючка отвернулся от света с блестящими от слез глазами. «Чего он теперь от меня хочет?» - в отчаянии подумал он. «Почему он просто не оставит меня в покое? В этот раз я ничего плохого не делал, почему они просто не оставят меня в темноте? Он бы получил крысу, толстую, теплую и извивающуюся…»

- Может, стоит его помыть? – спросил Маленький Уолдер.
– Его светлости нравится, что он воняет – сказал Большой Уолдер. – Поэтому он и назвал его Вонючкой.

Вонючка. Меня зовут Вонючка, рифмуется с «колючка». Это надо запомнить. Служи и подчиняйся, помни, кто ты есть, и с тобой не случится ничего дурного. Он обещал, его светлость обещал. Даже если бы он захотел воспротивиться, у него просто не хватило бы сил. Их выбили из него, выдрали, извели голодом. Когда Маленький Уолдер вытащил его, а Большой Уолдер махнул светильником, выводя его из темницы, он пошел, послушный как собака. Если бы у него был хвост, он бы его поджал.

Если бы у него был хвост, Бастард бы его отрезал. Мысль пришла незваной, подлая мысль, опасная. Его светлость больше не был бастардом. Болтон, не Сноу. Мальчишка-король на Железном Троне узаконил права Лорда Рамси, позволил носить фамилию его лорда-отца.

Назвать имя Сноу значило напомнить о его незаконном происхождении и вызвать его черную ярость. Вонючка должен это запомнить. И свое имя, он также должен запомнить свое имя. На долю секунды оно выскользнуло из памяти, и он так сильно испугался, что споткнулся на крутых ступеньках темницы и порвал бриджи о камни, оставив кровавые отпечатки. Маленькому Уолдеру пришлось толкнуть его светильником, чтобы заставить подняться и продолжить путь.

Когда они вышли во двор, ночь уже опустилась на Дредфорт, и полная луна поднималась над восточной стеной замка. В ее бледном свете на замерзшей земле лежали тени высоких треугольных зубцов, как ряд острых черных зубов. Воздух был сырой и морозный, полный полузабытых запахов. «Мир, - сказал себе Вонючка,- так пахнет мир». Он не знал, сколько времени провел в подземельях, но точно не меньше полугода. Столько, или еще больше. А что если прошло пять лет, или десять, или даже двадцать? Заметил бы я? Что если я сошел с ума там внизу, и половина моей жизни уже прошла? Нет, это глупость. Не могло пройти так много времени. Мальчишки остались мальчишками. Если бы минули десять лет, они бы уже выросли. Он должен это запомнить. Я не должен позволить ему свести меня с ума. Он может отрезать мне пальцы на руках и ногах, выдавить мне глаза и отрезать уши, но он не сможет отнять мой разум, пока я ему не позволю.

Маленький Уолдер шёл впереди с факелом в руке, Вонючка смирно шёл следом, а Большой Уолдер - сразу за ним. Собаки в конурах лаяли, когда они проходили. Ветер закружил по двору, пробирая его сквозь грязные лохмотья, так что он порылся гусиной кожей. Ночной воздух был холодны и сырым, но он не заметил ни малейших признаков снега, хоть зима и явно была на носу. Интересно будет ли он ещё жив, когда пойдёт снег? «Сколько у меня будет пальцев на руках? На ногах?». Он поднял руку и поразился тому, какая она белая, какая измождённая. «Кожа да кости», он подумал. «У меня руки старика». Не мог ли он ошибиться насчет мальчишек? А что если они, если уж на то пошло, вовсе и не Маленький и Большой Уолдеры, а сыновья тех мальчиков, которых он знал?

Большой зал был тёмным и дымным. Ряды факелов горели справа и слева, зажатые в костяных руках, выступающих из стен. Высоко над головой проходили почерневшие от дыма деревянные стропила, свод потолка терялся в тени. Воздух был спёртым от запахов вина, эля и печенного на огне мяса. Живот Вонючки громко заурчал от всех этих ароматов, а рот наполнился слюной.

Подталкиваемый Маленьким Уолдером, он, спотыкаясь, прошёл мимо длинных столов, за которыми ели воины из гарнизона. Он чувствовал на себе их взгляды. Лучшие места, возле помоста, были заняты любимцами Рамси, приспешниками бастарда. Бен Боунс, старик, который заботился о любимых охотничьих собаках его светлости. Дэймон, названный Дэймоном Потанцуй- для-меня, светловолосый и веселый. Грунт, который потерял свой язык из-за того, что неосторожно отзывался о лорде Руссе. Кислый Алиан. Скиннер. Желтый Дик. Ниже сидели другие, которых Вонючка знал в лицо если не по имени: присяжные рыцари и сержанты, солдаты и тюремные надзиратели и палачи.Но незнакомцы, чьих лиц он не знал, тоже здесь были. Некоторые прикрывали нос, когда он проходил мимо, пока другие смеялись над его видом. Гости, Вонючка подумал, друзья его светлости, и меня привели развлечь их. Волна страха окатила его.

Бастард Болтонcкий сидел за головным столом в кресле своего лорда-отца и пил из отцовской чаши. Вместе с ним на помосте сидело два пожилых человека, Вонючка с первого взгляда понял, что оба они лорды. Один был

худощав, с суровыми глазами, длинной белой бородой, и лицом таким же жестким, как зимний лёд. На нём был камзол из дранной, грязной медвежьей шкуры. Под ним он носил плетенную кольчугу, которую не снял даже за столом. Второй лорд тоже был худой, но сутулился в отличие от первого, который сидел прямо. Одно его плечо было заметно выше другого, и он склонился над своим блюдом, как стервятник над падалью. У него были жадные серые глаза, жёлтые зубы и спутанная седая борода, раздвоенная на конце. Лишь несколько седых волосков всё ещё оставалось на его покрытой пятнами голове, но плащ на нём был мягким и добротным, из серой шерсти, отделанный соболиным мехом и застегнутый на плече кованной серебряной пряжкой в виде звезды с расходящимися лучами.

Рамси был облачён в черные и розовые цвета: черные сапоги, черные пояс и ножны, черный кожаный камзол поверх розового бархатного дублета, в прорезях которого виднелся темно-красный атлас. В его правом ухе мерцал гранат в форме капли крови. Однако, не смотря на всё великолепие наряда, он по-прежнему был некрасивым, крупно-костным, с покатыми плечами, с той рыхлостью, что с годами грозила превратиться в полноту. Кожа его была розовой и прыщавой, нос − широким, рот − маленьким, а волосы длинными, темными и сухими. Губы у него были широкими и мясистыми, но самым заметным в его внешности были глаза. У него были отцовские глаза: маленькие, близко посаженные, необычайно блёклые. Призрачно-серые, так порой называют этот оттенок, но на самом деле глаза эти были почти бесцветными, как два осколка грязного льда.

Завидев Вонючку, он улыбнулся.

- Вот и он. Мой старый испытанный друг.

Мужчинам, сидевшим рядом с ним он сказал: - Вонючка был со мной с детских лет. Отец подарил мне его в знак своей любви.

Лорды обменялись взглядами.

- Я слышал, твой слуга погиб, - сказал тот, у которого одно плечо было выше другого. - Говорили, его убили Старки.

Лорд Рамси хихикнул. "Железные люди скажут вам, что то что мертво умереть не может, но восстает вновь, сильнее и крепче. Как Вонючка. От него пахнет могилой, хотя, судите сами."

- Он воняет нечистотами и застарелой блевотиной, - лорд с разными плечами отшвырнул в сторону кость, которую грыз, и вытер пальцы о скатерть. - У тебя была какая-то необходимость навязать нам его общество во время еды?

Второй лорд, пожилой мужчина с прямой осанкой в железной кольчуге, изучал Вонючку своими жесткими глазами: " Взгляни снова",- он обратился к другом лорду. "Он поседел и похудел на три стоуна, да, но этот человек не слуга. Разве ты забыл?"

Сгорбленный лорд взглянул снова и неожиданно фыпкнул: "Он? Не может быть. Воспитанник Старка. Улыбающийся, вечно улыбающийся."

- Теперь он улыбается реже, - признал лорд Рамси. - Кажется, я сломал часть его красивых белых зубов.

- Лучше бы ты перерезал ему горло, - сказал лорд в кольчуге. - Собаке, напавшей на хозяина, надо спускать шкуру.

− О, шкуру местами я с него тоже спустил, − сказал Рамси.
− Да, милорд. Я был плохим, милорд. Дерзким и… − он облизал губы, пытаясь придумать, что же ещё он сделал. «Служи и подчиняйся, − сказал он сам себе и он позволит тебе жить с теми частями тела, которые пока целы. Служи, подчиняйся, и помни своё имя. Вонючка, вонючка, рифмуется с с покорным», - плохим и ...

- У тебя рот в крови, - заметил Рамси. - Ты снова грыз свои пальцы, Вонючка?

- Нет. Нет, мой лорд, клянусь, - Вонючка пытался откусить собственный безымянный палец, чтобы тот перестал болеть после того, как с него сняли кожу. Лорд Рамси никогда не отрезал пальцы просто так. Он предпочитал содрать с них кожу, и позволить оголившейся плоти сохнуть, трескаться и гноиться. Вонючку и секли, и вздергивали на дыбу, и резали, но боль от этого даже близко не сравнима с той, что следует за снятием кожи. Это была такая боль, что сводит человека с ума, и которую невозможно долго вынести. Рано или поздно жертва закричит: - Пожалуйста, пожалуйста, прекратите, отрежьте его, - и лорд Рамси окажет такое одолжение. Эта было нечто вроде игры. Вонючка хорошо заучил правила, но однажды он забылся и попытался сам зубами положить конец боли, Рамси это не понравилось, и такое поведение стоило Вонючке ещё одного пальца на ноге.

- Я ел крысу, - пробормотал он.

- Крысу? - блеклые глаза Рамси блеснули в свете факелов. - Все крысы в Дредфорте принадлежат моему лорду-отцу. Как посмел ты без моего разрешения съесть одну из них?

Вонючка не знал, что ответить, поэтому промолчал. Одно единственное неверное слово может стоить ему ещё одного пальца на ноге, или даже на руке. Он уже потерял два пальца на левой руке и мизинец на правой, и всего лишь мизинец на правой ноге, по сравнению с тремя пальцами на левой. Иногда Рамси отпускал шутки насчет того чтобы сбалансировать их. «Он не хочет мне вредить, он так мне сказал, он делает это, только когда я даю ему повод». Его лорд был добрым и снисходительным. Он мог бы снять ему кожу с лица за кое-какие вещи, которые говорил Вонючка до того, как выучил своё истинное имя и место.

- Это становится утомительным - сказал лорд в плетенной кольчуге.
- Убей его и покончим с этим.

Лорд Рамси наполнил свою чашу элем. - Это испортит наше наше празднование, мой лорд. - Вонючка, у меня хорошие новости для тебя. Я собираюсь жениться. Мой лорд-отец приведет мне девченку Старка, дочь лорда Эддарда, Арью. Ты ведь помнишь Арью?"

«Арья-Босоножка, - чуть не сказал он, - Арья-Лошадиная морда». Младшая сестра Робба, с каштановыми волосами, вытянутым лицом, тощая, как палка, всё время чумазая. «Санса была та, что красивей». Он помнил, что когда-то он думал, что лорд Эддард может выдать Сансу за него и назвать его сыном, но это были всего лишь детские фантазии. Что же касается Арьи…

- Я помню её. Арью.

- Она будет леди Винтерфелла, а я её лордом.

«Она совсем ребенок».

- Конечно, мой лорд. Поздравляю вас.

- Придёшь ли ты ко мне на свадьбу, Вонючка?

Он замешкался. "Если вы этого хотите, мой лорд."

- О, я хочу.

Он снова заколебался, боясь, как бы это не оказалось какой-то жестокой ловушкой.

- Конечно, мой лорд. Если вам это будет приятно. Это будет честью для меня.

− Тогда нам надо забрать тебя из этого ужасного подземелья. Отскрести снова до розового цвета, дать чистую одежду и еду.Немного вкусной горячей овсянки, хочешь? Возможно гороховый пирог с беконом.
У меня для тебя небольшое задание, и тебе понадобятся снова твои силы, чтобы служить мне. Я же знаю, что ты хочешь мне служить.

- Да, мой лорд. Больше всего на свете, - его пробрала дрожь. - Я - ваш Вонючка. Пожалуйста, позвольте мне вам служить. Пожалуйста.

- Раз ты просишь вежливо, как я могу отказать? - улыбнулся Рамси Болтон. - Я еду на войну, Вонючка. И ты поедешь со мной, чтобы помочь доставить домой мою девственную невесту.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19980/65585

Переводчики: Natan, Epecb, SoulCatcher, Stellarwind

Serashina, Evo_Coder, NIk1das, Jerzy