Готовый перевод A DANCE WITH DRAGONS / ТАНЕЦ С ДРАКОНАМИ: DAVOS

ДАВОС

Даже во мраке Волчьего Логова Давос Сиворт мог почувствовать, что что-то этим утром пошло не так.

Он проснулся от звука голосов и подкрался к двери своей камеры, но древесина был слишком толстой, и он не смог разобрать слов. Наступил рассвет, но Гарт не принес ему каши, которую обычно приносил ему на завтрак каждое утро. Это обеспокоило его. Все дни в Волчьем Логове были похожи друг на друга, и любое изменение обычно знаменовало худшее. Может быть, именно сегодня я умру. Гарт, наверное, прямо сейчас сидит с точильным камнем и правит Леди Лу.

Луковый Рыцарь не забыл последние слова, которые сказал ему Виман Мандерли. Отведите это существо в Волчье Логово и отрежьте ему голову и руки, - приказал лорд-толстяк. Я не смогу съесть ни кусочка, пока не увижу голову этого контрабандиста на пике, с луковицей между его лживых зубов. Каждую ночь Давос засыпал с этими словами в голове, и каждое утро просыпался с ними же. А если он забывал их, Гарт всегда был рад напомнить ему. Покойник - так он называл Давоса. Когда он заходил по утрам, всегда говорил: "Вот каша для покойника." А ночью: "Туши свечку, покойник".

Однажды Гарт принес своих леди, чтобы познакомить их с покойником. "Шлюха выглядит так себе", - сказал он, лаская рукоять из холодного черного железа, - "но когда я раскалю ее докрасна и позволю ей коснуться твоего петушка, ты закричишь "мама!" А вот моя Леди Лу. Это она отрежет тебе голову и руки, когда лорд Виман прикажет". Давос никогда не видел более огромного топора, чем Леди Лу, или более острого. Гарт целыми днями точил ее, говорили другие стражники. Я не буду умолять о пощаде, решил Давос. Он пойдет на смерть как рыцарь, попросив лишь отрубить ему вначале голову, а затем руки. Даже Гарт не кажется столь жестоким, чтобы отказать ему в этом, надеялся он.

Звуки, проникающие из-за двери, были слабыми и приглушенными. Давос встал и начал ходить по камере. Как для камеры, помещение было большим и странно удобным. Он подозревал, что когда-то это камера была спальней какого-нибудь лорденыша. Она в три раза превышала размеры его капитанской каюты на "Черной Бессе", и была даже больше, чем каюта, которую занимал Салладор Саан на своей "Валирийке". Хотя ее единственное окно было давным-давно заложено кирпичами, одна стена все еще могла похвалиться очагом, достаточно большим, чтобы выдержать чайник, и было настоящее отхожее место в укромном уголке. Пол был сделан из кривых доски, полных щепок, а его нары воняли плесенью, однако, эти неудобства были незначительными по сравнению с тем, что ожидало Давоса.

Еда тоже стала сюрпризом. Вместо каши, черствого хлеба и гнилого мяса, обычной еды в темницах, его стражники принесли ему свежей рыбы, еще горячий хлеб прямо из печи, пряную баранину, репу, морковь, даже крабов. Гарт был не слишком доволен этим. "Мертвые не должны есть лучше, чем живые", пожаловался он, и не один раз. У Давоса были меха, чтобы не замерзать ночами, дрова, чтобы разжечь огонь, чистая одежда, жирная сальная свечка. Когда он попросил бумагу, перо и чернила, Терри принес их на следующий же день. Когда он попросил книгу, чтобы не разучиться читать, Терри появился с Семиконечной Звездой.

Несмотря на все удобства, его камера оставалась камерой. Ее стены были из прочного камня, и настолько толсты, что он ничего не мог расслышать извне. Дверь была из дуба и железа, и стражники держали ее закрытой. Четыре комплекта тяжелых железных оков свисали с потолка, в ожидании дня, когда лорд Мандерли решит заковать его в цепи и отдать Шлюхе. Может быть, этот день будет сегодня. В следующий раз Гарт откроет мою дверь, и не для того, что принести мне кашу.

У него сосало под ложечкой, верный признак того, что утро уползло в прошлое, и с тех пор не было ни крохи еды. Умирать - не самое худшее, куда страшнее - неизвестность, когда или как. Он уже побывал в нескольких тюрьмах и темницах в то время, когда был контрабандистом, но там он был с другими заключенными, так что всегда было с кем поговорить, поделиться своими страхами и надеждами. Но не здесь. Кроме стражников, Давос Сиворт был в Волчьем Логове совсем один.

Он знал, что настоящие темницы были внизу, в подземельях замка - подземные темницы, камеры пыток и сырые ямы, где огромные черные крысы скреблись во мраке. Его тюремщики утверждали, что все они были пусты в настоящее время. "Здесь только мы, Лук," - сказал ему сир Бартимус. Он был главным тюремщиком, похожий на мертвеца одноногий рыцарь, с покрытым шрамами лицом и невидящим глазом. Когда сир Бартимус был под хмельком (а сир Бартимус был под хмельком почти каждый день), он любил похвастаться, как он спас жизнь лорду Виману в Битве у Трезубца. Волчье Логово стало его наградой.

Остальные «мы» состояли из повара, которого Давос никогда не видел, шести гвардейцев в казармах первого этажа, пары прачек, и двух тюремщиков, которые следили за заключенным. Терри был юный сын одной из прачек, мальчик лет четырнадцати. Старика звали Гарт, он был огромным, лысым и молчаливым, носил одну и ту же засаленную кожаную куртку ежедневно, и на его лице, казалось, всегда было сердитое выражение.

Годы, проведенные в контрабандном промысле, научили Давоса Сиворта чувствовать опасных людей, и Гарт был опасным. Луковый Рыцарь старался держать язык за зубами в присутствии Гарта. С Терри и сиром Бартимусом он был менее сдержан. Он благодарил их за пищу, поощрял их желание рассказать о своих надеждах и своей жизни, вежливо отвечал на их вопросы, и никогда не пытался докучать им расспросами о своей собственной участи. Когда он чего-то просил, это были мелочи: корыто с водой и немножко мыла, книги для чтения, чуть больше свечей. Большинство таких желаний было удовлетворено, и Давос был должным образом благодарен.

Никто из них не стал бы говорить о лорде Мандерли, короле Станнисе или Фреях, но они охотно говорили о других вещах. Терри хотел пойти на войну, когда достаточно подрос, чтобы сражаться в боях и стать рыцарем. Он любил жаловаться на свою мать. Она спала с двумя гвардейцами, признался он. Мужчины были из разных дозоров, и не знали друг о друге, но в один прекрасный день один или другой догадается бы, и может пролиться кровь. В некоторые ночи парень даже приносил мех вина в камеру и, пока они пили, расспрашивал Давоса о жизни контрабандистов.

Сира Бартимуса не интересовал окружающий мир, да и вообще все, что случилось с тех пор, как он потерял ногу, благодаря лошади без всадника и пиле мейстера. Он пришел и полюбил Волчье Логово, несмотря ни на что, и больше всего ему нравилось говорить о его долгой и кровавой истории. Логово было старше, чем Белая Гавань, сказал рыцарь Давосу. Оно было воздвигнуто Королем Джоном Старком, чтобы защищать устье Белого Ножа от налетчиков с моря. Многие младшие сыновья короля Севера жили здесь, многие братья, дяди, воюродные братья. Некоторые оставляли замок в наследство своим сыновьям и внукам, и возникли новые ветви дома Старков; Грейстарки продержались дольше всех, удерживая Волчье Логово на протяжении пяти веков, пока они не решили присоединиться к Дредфорту, поднявшему мятеж против Старков Винтерфелльских.

После их падения замок переходил из рук в руки. Дом Флинт держал его на протяжении столетия, дом Локк - почти два столетия. Слэйты, Лонги, Хольты и Ашвуды властвовали здесь, выполняя приказ Винтерфелла - охранять реки. Грабителей из Трех сестер однажды взяли замок, сделав его своей твердыней на севере. Во время войны между Винтерфеллом и Долиной, замок был осажден Осгудом Арреном, Старым Соколом, а потом сожжен его сыном, которого помнят под именем Тейлона. Когда старый король Эдрик Старк стал слишком слаб, чтобы защитить свое королевство, Волчье Логово было захвачено работорговцами со Ступеней. Они клеймили своих пленников раскаленным железом и стегали их кнутом перед отправкой за море, и эти черные каменные стены были тому свидетелями.

"Потом пришла жестокая зима", - сказал сир Бартимус. "Белый Нож замерз, и даже лиман покрылся льдом. Ветры пришли, завывая, с севера, и вынудили работорговцев собраться внутри у костров, и, пока они согревались, на них пошел новый король. Это был Брандон Старк, правнук Эдрика Снежной Бороды, тот самый, которого люди прозвали Ледяные Очи. Он отбил назад Волчье Логово,

раздел работорговцев догола, и отдал их рабам, которых он нашел закованными в подземельях. Говорят, что рабы вывесили кишки рабовладельцев на ветвях сердце-дерева, как подношение богам. Старым богам, а не этим новым с юга. Ваши Семеро не знают зимы, а зима не знает их".

С этим Давос поспорить не мог. Из того, что он видел в Восточном Дозоре-у-Моря, знакомиться с зимой поближе ему самому не очень то и хотелось.
- Каким богам молитесь? – спросил он одноногого рыцаря.

- Старым. – Улыбающийся, сир Бартимус был похож на череп. – Я и моя семья были здесь до Мандерли. Очень может быть, что мои предки развешивали на этих деревьях внутренности.

- Никогда не думал, что Северяне устраивают для своих сердце-древ кровавые жертвоприношения.

- Вы, Южане, еще многого не знаете о Севере, - ответил сир Бартимус.

Он не ошибся. Давос сел к свечке и посмотрел на буквы, которые он нацарапал, слово за словом, в дни своего заключения. Я был лучшим контрабандистом, чем рыцарем, написал он своей жене, лучшим рыцарем, чем десницей короля, и лучшим десницей короля, чем мужем. Мне так жаль. Мария, я любил тебя. Пожалуйста, прости все обиды, которые я нанес тебе. Если Станнис проиграет войну, мы тоже потеряем наши земли. Отвези мальчиков через Узкое море в Браавос, и научи их думать обо мне хорошо, если сможешь. Если Станнис взойдет на Железный Трон, дом Сиворт выживет, и Деван останется при дворе. Он поможет вам устроить других мальчиков к благородным лордам, которым они могут служить пажами и оруженосцами, и заслужить рыцарское звание. Это был лучший совет, который он когда-либо давал ей, хотя ему хотелось бы, чтобы он звучал мудрее.

Он написал и каждому из его трех выживших сыновей, чтобы помочь им запомнить отца, который купил им знатное имя фалангами пальцев. Его записки к Стеффону и молодому Станнису были краткими, суровыми и неловкими; а если сказать по правде, он не знал их и наполовину так же хорошо, как знал своих старших мальчиков, тех, кто сгорел или утонул на Черноводной. Девану он написал больше, сообщив ему, как он горд видеть своего сына оруженосцем короля, и напомнив, что долг старшего сына - защищать свою леди-мать и младших братьев. "Скажите Его Милости, что я сделал все, что смог", закончил он. "Я сожалею, что я потерпел неудачу. Я потерял свою удачу вместе с костями пальцев в тот день, когда под Королевской Гаванью пылала река.

Давос медленно перетасовывал письма, читая каждое по несколько раз, не зная, нужно ли изменить слово вот здесь или добавить слово там. Человеку должно быть что сказать, когда он видит конец своей жизни, подумалось ему, но слова подбирались тяжело. Я жил не так уж плохо, - попытался он сказать самому себе. Я выбился из Блошиного Конца, чтобы стать десницей короля, и я научился читать и писать.

Он все еще сидел, сгорбившись, над письмами, когда он услышал грохот связки железных ключей. Через половину сердцебиения, дверь в камеру, покачиваясь, открылась.

Человек, который вошел в дверь, не был одним из его тюремщиков. Он был высоким и тощим, с сильно сморщенным лицом и копной пепельно-каштановых волос. Длинный меч висел у него на бедре, и его плащ насыщенного алого цвета был закреплен на плече тяжелой серебряной брошью в форме бронированного кулака. "Лорд Сиворт", - сказал он, - "у нас мало времени. Пожалуйста, идите со мной ".

Давос настороженно посмотрел на незнакомца. "Пожалуйста" смутило его. С людьми, которые вот-вот потеряют голову и руки, обычно не так учтивы.
- Кто вы?

- Робетт Гловер к вашим услугам, милорд.

- Гловер. Вашим владением было Темнолесье.

- Владением моего брата Галбарта. Было и есть, благодаря вашему королю Станнису. Он отбил Темнолесье у железной суки, которая украла его, и предложил вернуть его законным владельцам. Многое произошло, пока вы были заточены в этих стенах, лорд Давос. Ров Кейлин пал, а Русе Болтон вернулся на север с младшей дочерью Неда Старка. Войско Фреев пошло с ним. Болтон разослал воронов, чтобы созвать всех лордов севера в Город-на-Кургане. Он требует почестей и заложников... и свидетелей на свадьбе Арьи Старк и его бастарда Рамси Сноу, с помощью которой Болтон собирается предъявить права на Винтерфелл. Итак, вы пойдете со мной, или нет?

"А какой у меня выбор, милорд? Идти с вами или оставаться с Гартом и Леди Лу?"

"Кто такая леди Лу? Одна из прачек?" Гловер терял терпение. "Вам все объяснят, если вы пойдете".

Давос поднялся. "Если я должен умереть, прошу милорда проследить за тем, чтобы мои письма были доставлены".

"Даю вам слово, что... хотя, если вы умрете, то не от рук Гловера, либо лорда Вимана. Быстрей же, за мной. "

Гловер повел его за собой в темный зал, потом вниз по истертым ступеням. Они пересекли замковую богорощу, где сердце-деревья выросли такими огромными и спутанными, что задушили все дубы, вязы и березы, и направили свои толстые, бледные ветви разбивать стены и окна, глядящие сверху на них. Их корни были толщиной с человеческую талию, их стволы настолько широки, что лица, высеченные на них, выглядели толстыми и сердитыми. За чардревом Гловер открыл ржавые железные ворота и остановился, чтобы зажечь факел. Когда он запылал алым жаром, он повел Давоса вниз по мночисленным ступеням в сводчатый подвал, где плачущие стены были покрыты белой соляной коркой, а морская вода шелестела под ногами с каждым шагом. Они прошли через несколько подвалов и рядов маленьких, влажных и дурно пахнущих камер, очень отличающихся от той камеры, где был заперт Давос. Потом была глухая каменная стена, которая повернулась, когда Гловер нажал на нее. Сзади был длинный узкий туннель и еще большая лестница. Она вела наверх.

"Где мы находимся?" Спросил Давос, как они поднялись. Его слова отозвались эхом в темноте.

- На лестнице под лестницей. Коридор пролегает под Замковыми Ступенями и ведет вверх к Новому Замку. Тайный ход. Вас не должны видеть, милорд. Вы считаетесь мертвым.

Каша для покойника. Давос поднялся.

Они вышли через другую стену, но эта была обита и оштукатурена на обратной стороне. Комната была уютна, тепла и комфортабельна, с Мирским ковром на полу и горящими свечами из пчелиного воска на столе. Давос слышал трубы и скрипки играющие не неподалеку. На стене висела

овечья шкура, на которой выцветшими красками была нарисована карта Севера. Под картой сидел Вайман Мендерли, громадный лорд Белой Гавани.

– Прошу вас, садитесь. – На лорде Мандерли был роскошный наряд. Мягкий бархатный сине-зеленый камзол окаймлен золотой нитью на рукавах и воротнике. Горностаевая накидка застегнута золотым трезубцем на плече.
– Вы голодны?

– Нет, милорд. Ваши тюремщики хорошо кормили меня.

– Есть вино, если хотите пить.

– Я послан провести переговоры с вами, милорд. По приказу моего короля. Я не должен пить с вами.

Лорд Виман вздохнул.
– Я принял вас хуже некуда, я знаю. У меня были на это причины, но… прошу, сядьте и выпейте, умоляю вас. Выпейте за возвращения моего мальчика. Вилис, мой старший сын и наследник. Он дома. Это звуки пира в его честь вы слышите. В Русалочьем Дворе едят пироги с миногами и оленину с жареными каштанами. Винафрид танцует с Фрем, за которого выйдет замуж. Остальные Фреи поднимают кубки с вином, провозглашая тосты за нашу дружбу.

Сквозь музыку Давос слышал гул множества голосов, звон кубков и тарелок. Он ничего не сказал.

– Я только что вышел из-за главного стола. – продолжал лорд Виман. – Съел слишком много, как всегда, а вся Белая Гавань знает о моих проблемах с пищеварением. Продолжительный визит в уборную не вызовет вопросов у моих друзей Фреев, будем надеяться. – Он перевернул свой кубок. – Вот. Вы выпьете, а я не стану. Садитесь. Времени мало, а нам многое нужно сказать. Робетт, вина для десницы, будь так добр. Лорд Давос, вы этого не знаете, но вы мертвы.

Робетт Гловер наполнил вином кубок и пододвинул его к Давосу. Он взял его, вдохнул аромат, выпил.
– Как я умер, могу я узнать?

"От топора. Ваша голова и руки были насажены над Тюленьими воротами, а ваше лицо повернуто так, что ваши глаза смотрят на гавань. К настоящему времени вы порядочно сгнили, хотя мы и обмакнули вашу голову в смолу, прежде чем насадить ее на пику. Говорят, вороны и чайки подрались из-за ваших глаз.

Давос поерзал на месте. Странное это чувство – быть мертвым.
– Не соблаговолит ли милорд сказать, кто умер вместо меня?

"Какая разница? У вас довольно обыкновенное лицо, лорд Давос. Надеюсь, что мои слова не оскорбили вас. У него был ваш цвет волос и кожи, та же форма носа, два уха, которые не отличались от ваших и длинная борода, которую подстригли как у вас. Будьте уверены, мы хорошо облили его смолой, а луковица, втиснутая между его зубов, помогла исказить черты его лица. Сир Бартимус увидел, что его пальцы на левой руке укорочены, как и ваши. Этот человек был преступником, если это вас утешит. Его смерть принесет больше пользы, чем все, что он сделал за свою жизнь. Милорд, я не испытываю к вам неприязни. Злоба, которую я продемонстрировал вам на Водном Суде, была просто притворством актера, сыгранной на радость нашим друзьям Фреям.

"Милорду следовало стать лицедеем," - молвил Давос. "Вы и ваши родственники были более чем убедительны. Ваша благодетельная дочь, желавшая моей смерти столь искренне, и малышка..."

– Вилла. – Лорд Виман улыбнулся. – Сами видели, какая она у меня храбрая. Даже когда я пригрозил ей вырвать язык, она напомнила мне о долге Белой Гавани Старкам из Винтерфелла, о долге, который нам никогда не выплатить. Вилла говорила от всего сердца, как и леди Леона. Простите ее, если сможете, милорд. Она глупая, испуганная женщина, и Вилис вся ее жизнь. Не каждый мужчина может быть принцем Эйемоном Рыцарем Драконом или Симеоном Звездооким, не каждая женщина может быть такой же храброй как моя Вилла и ее сестра Винафрид… которая знала, но играла и бесстрашно играет до сих пор свою роль.

– Когда имеешь дело с лжецами, даже самым честным приходится лгать. Я так долго не осмеливался бросить вызов Королевской Гавани из-за моего сына, последнего, что у меня остался, который был взят в плен. Лорд Тайвин лично написал мне, чтобы сообщить, что Вилис у него. Если я хочу, чтобы он остался цел и невредим, гласило послание, я должен раскаяться в своей измене, сдать мой город, заявить о своей верности мальчику-королю на Железном Троне… и преклонить колени перед Русе Болтоном , Хранителем Севера. Если я откажусь, Вилис умрет смертью предателя, Белая Гавань будет атакована и разграблена, а мои люди разделят судьбу Рейнов из Кастамере.

"Я толст, и многие думают, что это делает меня слабее и глупее. Возможно, Тайвин Ланнистер был одним из них. Я отослал ему ворона, сообщив, что преклоню колена и открою ворота замка только после того, как мой сын вернется домой, и никак не раньше. Так обстояли дела когда Тайвин умер. После этого Фреи вернулись с костями Вендела... заключить перемирие и скрепить его узами брака, объявили они, но я не собирался пойти на это пока мой Вилис, целый и невредимый, не вернулся бы домой, а они не собирались отдавать его до тех пор, пока я не доказал бы им свою верность. Ваше прибытие дало мне возможность ее продемонстрировать. Это и послужило причиной той моей грубости в Суде, и того, что голова и руки теперь гниют на Воротах Печати.

- Вы сильно рисковали, милорд. - Сказал Давос. - Если бы Фреи разглядели ваш обман...

- Я ничем не рисковал. Если бы кто-нибудь из Фреев дал себе труд забраться на ворота и поближе взглянуть на голову с луковицей во рту, я бы извинился за ошибку моих тюремщиков и выдал бы вас палачу, к их удовлетворению.

- Понимаю, - содрогнулся Давос.

- Надеюсь, что понимаете. У вас ведь тоже есть сыновья.

Трое, подумал Давос. Хотя я породил семерых.
– Скоро я должен вернуться на пир, осушить бокал в честь моих друзей Фреев, – продолжил Мандерли, – Они следят за мной, сир. День и ночь я чувствую как они наблюдают за мной, как принюхиваются, пытаясь уловить малейший душок измены. Вы их видели: надменного сира Джареда и его племянника Рейгара, этого ухмылющегося червя, носящего имя дракона. За ними стоит Симонд, звеня монетами. Этот выкупил несколько моих слуг и двух моих рыцарей. Одна из горничных его жены пробралась в постель к моему собственному шуту. Если Станнис размышляет над тем, почему мои письма столь коротки, так это только потому, что я не осмеливаюсь верить даже своему мейстеру. Теомор думает только головой, а не сердцем. Вы слышали его в зале. Предполагается, что мейстеры отказываются от прошлых клятв верности, когда надевают свои цепи,

но я не могу забыть, что Теомор родился Ланнистером в Ланниспорте и состоит в отдаленном родстве с Ланнистерами из Кастерли-Рока. Я окружен врагами и фальшивыми друзьями, лорд Давос. – пальцы толстяка сжались в кулак, а все его подбородки задрожали. – Мой сын Вендел приехал в Близнецы гостем. Он ел хлеб и соль лорда Уолдера, а свой меч повесил на стену, пируя с друзьями. А они убили его. Убили, я говорю, и пусть Фреи подавятся своими баснями. Я пью с Джаредом, острю с Симондом, обещаю Рейгару руку своей любимой внучки... но не думайте, что это означает, что я все забыл. Север помнит, лорд Давос. Север помнит, и мое притворство почти закончено. Мой сын дома.

Что-то в голосе лорда Вимана проняло Давоса холодом до самых костей. – Если вы ищете справедливости, милорд, посмотрите на лорда Станниса. Нет более справедливого человека.

Роберт Гловер вмешался в разговор, – Ваша верность делает вам честь, милорд, но Станнис Баратеон – ваш король, а не наш.

– Ваш король мертв, – напомнил им Давос, – убит на Красной Свадьбе вместе с сыном лорда Вимана.

– Молодой Волк мертв, – признал Мандерли, – но этот храбрый юноша был не единственным сыном лорда Эддара. Роберт, приведи парня.

– Сию минуту, милорд. – Гловер выскользнул за дверь.

Парень? Возможно ли, что один из братьев Робба Старка пережил гибель Винтерфелла? Неужели Мандерли спрятал наследника Старка в своем замке? Настоящий ли мальчик или выдаваемый за него? Север восстанет в обоих случаях, подозревал он... но Станнис Баратеон никогда бы не стал иметь дело с самозванцем.

Парнишка, который последовал за Робертом Гловером через дверь не был Старком, и он не мог надеяться когда-либо сойти за него. Он был старше братьев убитого Молодого Волка, на вид четырнадцать или пятнадцать лет, и глаза у него были постарше. Под копной темно-каштановых волос почти звериное лицо, с широким ртом, острым носом и острым подбородком. "Кто ты?" спросил Давос.

Мальчик взглянул на Робетта Гловера. "Он немой, но мы учим его писать. Он быстро учится". Гловер вытянул свой кинжал из-за пояса и дал его мальчику. "Напиши свое имя для Лукового Рыцаря"

В комнате не было пергамента. Мальчик вырезал буквы на деревянной балке в стене. В...Е...К...С. Он с силой вывел последнюю букву С. Когда он закончил, то подбросил кинжал в воздух, поймал его и стал любоваться своей работой.

– Векс - железнорожденный. Он был оруженосцем Теона Грейджоя. И он был в Винтерфелле. – Гловер сел. – Что лорду Станнису известно о произошедшем в Винтерфелле?

Давос припомнил все россказни, что доходили до них.
- Винтерфелл был захвачен Теоном Грейджоем, который был воспитанником лорда Старка. Он убил двух младших сыновей Старка и водрузил их головы над стенами замка. Когда подошли войска северян, он вырезал всех в замке, вплоть до последнего ребенка, после чего сам был убит незаконнорожденным сыном лорда Болтона.

- Не убит, - возразил Гловер. - Его взяли в плен, и перевезли в Дредфорт. Бастард сдирал с него шкуру.

Лорд Виман кивнул.
- Эти сказки мы тоже слышали, и в них лжи не меньше чем изюма в пуддинге. Тем кто вырезал всех в замке был Бастард Болтона. Тогда его звали Рамси Сноу, лишь после король-мальчишка сделал его Болтоном. И Сноу не стал убивать всех. Женщин он связал и отвел в Дредфорт, для своей охоты.

- Охоты?

- Он большой любитель охоты, - сказал Виман Мандерли. - А любимая его добыча - женщины. Он раздевает их догола и отпускает в леса, давая фору в полдня. А после пускается за ними в погоню, с гончими и горнами. Бывает, что какой-нибудь девчонке удается сбежать и поведать свою историю об этом. Но большинство из них не столь удачливы. Поймав их, Рамси насилует, сдирает с них кожу, и скармливает трупы своим собакам, а кожу отвозит в Дредфорт в качестве трофея. Если Рамси доволен охотой, то прежде чем сдирать кожу, он перерезает им горло. Если же нет - то в обратном порядке.

Давос побледнел.
- Боги милосердные. Да как человек...

- Дурная кровь, - сказал Робетт Гловер. - Ублюдок, рожденный от насилия. Сноу, чтобы там не говорил мальчишка на троне.

"Был ли когда-то снег таким черным?", - спросил Лорд Вайман. "Рамси взял земли Лорда Хорнвуда насильно женившись на его вдове, а затем запер ее в башне и забыл о ней. Говорят, что она съела свои собственные пальцы на руках ... а представление Ланнистеров о королевской справедливости в том, чтобы вознаградить ее убийцу девочкой Неда Старка ".

- Болтоны всегда отличались жестокостью, не меньше чем своей хитростью, но этот Болтон - чудовище в человеческой шкуре, - признал Гловер.

Лорд Белой Гавани подался вперед.
- Фреи не лучше. Они ведут разговоры о варгах, оборотнях, и утвеждают, будто Робб Старк убил Вендела. Наглецы! Нет, они не надеются, что северяне поверят в эту ложь, но знают, что нам остается лишь притвориться, либо умереть. Русе Болтон лжет о своем участии в Кровавой Свадьбе, а его ублюдок - о захвате Винтерфелла. И мне пришлось глотать это дерьмо и восхищаться вкусом. До тех пор, пока у них в руках оставался Вилис, у меня не было выбора.

- И, что теперь милорд? - спросил Давос.

Он надеялся услышать, что лорд Виман скажет "А теперь я признаю королем Станниса", но вместо этого толстяк на мгновение странно улыбнулся и ответил, "А теперь я должен быть на свадьбе. Я слишком толст, чтобы сесьть на лошадь, но как любой, у кого есть глаза, я могу видеть. Мальчишкой я любил ездить верхом, в молодости был достаточно хорош

чтобы сорвать немного аплодисментов на ристалище, но эти дни прошли. Мое тело стало тюрьмой более суровой, чем Волчье Логово (?). Несмотря на это, я должен отправиться в Винтерфелл. Русе Болтон хочет, чтобы я преклонил колено, и под бархатной любезностью у него железная броня. Так что я отправлюсь на барже и носилках вместе с сотней рыцарей и моими добрыми друзьями из Близнецов. Фреи прибыли сюда морем, у них нет лошадей. Так что я предоставлю каждому из них верховую лошадь как подарок гостям. На юге хозяева все еще делают подарки гостям?

- Некоторые, милорд. В день, когда гости уходят.

- Тогда вы, наверное, понимаете.
Виман Мандерли с трудом поднялся на ноги. - Я больше года строил военные корабли. Некоторые вы видели, но большинство спрятано выше на Белом Ноже. Хотя я понес потери, у меня все еще больше тяжелой кавалерии, чем у любого лорда Перешейка. У меня крепкие стены и мои хранилища полны серебра. Старый замок и Вдовий Дозор пойдут за мной. Мои знаменосцы - десяток мелких лордов и сотня межевых рыцарей. Я могу дать королю Станнису верность всех земель к востоку от Белого Ножа, от Вдовьего Дозора и Пристани до Холмов бараньей головы и верховьев Сломанной ветви. Я обещаю сделать все это, если вы заплатите мою цену.

- Я могу передать ваши условия королю, но...

Лорд Виман прервал его.
- Вы услышыте какую цену я назову. Не Станнис. Не король, мне нужен контрабандист.

"Мы можем так и не узнать в подробностях, что же случилось, когда сир Родрик Кассель попытался отбить замок у железнорождённых Теона Грейджоя," - продолжил Робет Гловер. "Болтонов бастард утверждает, что Грейджой убил сира Родрика во время переговоров. Векс говорит, что нет. Но нам не узнать и половины правды, пока он не выучит побольше букв... Он показывает нам "да" или "нет", но искать нужный вопрос приходится долго и трудно".

- Это Бастард убил сира Родрика и всех обитателей Винтерфелла, - сказал лорд Виман. - Он и с железнорожденными Грейджоя расправился. Векс видел, как убивали людей, пытавшихся сдаться. Когда мы спросили, как ему удалось сбежать, он взял кусок мела и нарисовал дерево с лицом.

Давос поразмышлял над этим.
- Его спасли древние боги?

- В каком-то смысле. Он забрался на чардрево и спрятался среди листьев. Люди Болтона дважды обыскали богорощу и убили тех, кого нашли там, но никто не догадался залезть на деревья. Так все было, Векс?

Мальчик подбросил кинжал Гловера, поймал его, кивнул.

Гловер продолжал:
- Он долго оставался на дереве. Спал среди веток, не решаясь спуститься. В конце концов, он услышал снизу голоса.

- Голоса мертвых, - сказал Виман Мандерли.

Векс показал пять пальцев, дотронулся до каждого кинжалом, затем загнул четыре и дотронулся до последнего еще раз.

- Шестеро, - спросил Давос. - Их было шестеро.
- Двое из них - убитые сыновья Неда Старка.

- Как немой мог рассказать вам об этом?

- Мелом. Он нарисовал двух мальчиков... и двух волков.

- Парень - железнорожденный, так что он решил, что лучше не выдавать себя, - сказал Гловер. - Он слушал. Шестеро не задержались надолго среди развалин Винтерфелла. Четверо пошли в одну сторону, двое - в другую. Векс тайком следовал за двоими, женщиной и мальчиком. Ему приходилось оставаться с подветренной стороны, чтобы волк не учуял его запах.

- Он знает, куда они пошли, - сказал лорд Виман.

Давос понял.
- Вам нужен мальчик.

- У Русе Болтона дочь лорда Эддарда. Чтобы сорвать его планы, Белой Гавани нужен сын Неда... и его лютоволк. Волк будет доказательством того, что мальчик тот, кем мы его считаем, если Дредфорт попробует это оспорить. Такова моя цена, лорд Давос. Верните мне контрабандой моего сюзерена, и я признаю Станниса Баратеона своим королем.

Старый инстинкт заставил Давоса Сиворта потянуться к своей шее. Костяшки его пальцев были его удачей, и как-то он чувствовал, что ему понадобиться удача для того, чтобы сделать то, о чем Виман Мандерли просил его. Костяшки были потеряны, к сожалению, поэтому он сказал:
- У вас на службе есть люди лучше меня. Рыцари, лорды и мэйстеры. Зачем вам нужен контрабандист? У вас есть корабли.

- Корабли, - согласился лорд Виман, - но в моих командах либо речные люди, либо народ рыб, кто никогда не плавал за пределы Глотки(?). Для этого мне нужен человек, который побывал в более темных водах, знает как проскочить мимо опасностей, невидимым и необнаруженным.

- Где мальчик? - в любом случае Давос знал, что ему не понравится ответ, - Вы хотите, чтобы я отправился туда, мой лорд?

- Векс, покажи ему, - сказал Роберт Гловер.

Немой парень подбросил кинжал и, поймав его, бросил его в другой конец комнаты, в карту из овечьей кожи, украшавшей стену Лорда Вимана. Кинжал с дрожанием вонзился в нее. Парень усмехнулся.

На мгновенье Давосу пришла в голову мысль попросить лорда Вимана Мандерли отослать его обратно в Волчье Логово, к сиру Бартимусу с его сказками и Гарту с его смертоносными дамами. В Логове даже заключенные едят по утрам кашу. Но в этом мире есть места, где голод утоляют человеческой плотью.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19980/66293

Переводчики: Sephirothrus, Robusta, resija, HarlyQueen

shee, Nikitina123, Ze0ne, Melnar

tormund, firecat, Green88, redeyed

dobroza, Stellarwind, kotpenkov, Prittha и ещё 1 человек