Готовый перевод A DANCE WITH DRAGONS / ТАНЕЦ С ДРАКОНАМИ: MELISANDRE

МЕЛИСАНДРА

В покоях Мелисандры никогда не было по настоящему темно.

Три сальных свечи горели на ее подоконнике держа ужасы ночи снаружи. Еще четыре мерцали рядом с её кроватью, по две с обеих сторон кровати. В очаге огонь горел днем и ночью. Первый урок тем кто ей служит в том, что огонь никогда не должен пропадать из её комнаты.

Красная жрица закрыла глаза и произнесла молитву, затем снова их открыла, чтобы пристально посмотреть на священный огонь. Снова. Она должна быть уверенной. Множество священников и жриц до нее, опирались на ложные видения, они видели то, что сами хотели видеть, а не то, что Повелитель Света им показывал. Станнис отправился на юг, навстречу опасности, король, который несет судьбу всего мира на своих плечах, возрожденный Азор Ахай. Конечно, Р'глор поможет ей понять, что его ожидает. Покажи мне Станниса, Владыка, молилась она. Покажи мне твоего короля, твой инструмент.

Образы танцевали перед ней, золотые и алые, мерцая, возникая, исчезая и сменяясь на другие; странные, ужасные и чарующие очертания. Она видела снова безглазые лица, уставившиеся на нее кровоточащими глазными впадинами. Затем башни на море, рассыпающиеся от темных разрушительных приливов, поднимающихся из пучин.

Тени в форме черепов, черепа, обратившиеся в дымку, тела, слившиеся в похоти, извивающиеся, вращающиеся и разрываемые. Сквозь завесу огня огромные крылатые тени кружились в бескрайнем синем небе.

Девушка. Я должна увидеть ее снова: серую девушку на умирающей лошади. Джон Сноу потребовал бы этого от нее, и скоро. Будет недостаточно сказать, что девушка исчезла. Он захочет большего, он захочет знать когда и где, а у нее не было ответа для него. Жрица видела девушку только раз. Серую как зола, и насколько было видно, она рассыпалась и ее сдуло ветром.

Лицо в очаге обрело форму. Станнис? подумала она, на мгновение ... но нет, это были не его черты. Одеревеневшее лицо, трупно белое. Было ли это враг? Тысячи красных глаза плавали в лучах восходящего пламени. Он видит меня. Рядом с ним мальчик с лицом волка откинул голову назад и завыл.

Красная жрица дрожала. Кровь струилась по ее бедру, черная и дымящаяся. Огонь был внутри нее, страдание и восторг, наполняя ее, обжигая, преображая. Мерцающий свет создал узоры на ее коже, непрерывные как руки любовника. Странные голоса звали ее из давно минувших дней. "Мелони", слышала она женский плач. Мужской голос кричал - "Лот семь!". Она рыдала и ее слезы были пламенем, но она выпила их.

Хлопья снега кружились, падая с неба, а им навстречу поднимался пепел; серое и белое крутилось вокруг друг друга, в то время как огненные стрелы перелетали над деревянной стеной и безмолвные мертвецы шли сквозь холод под огромным серым утесом, где горели костры в тысячах пещер. Затем поднялся ветер и белая мгла смела их, невероятно холодная, а затем один за одним костры погасли. Остались только черепа.

Смерть, подумала Мелисандра. Черепа - это смерть.

Пламя тихо потрескивало, и в этом треске она услышала сказанное шепотом имя Джона Сноу. Его вытянутое лицо плавало перед ней, выписанное красными и оранжевыми языками, появляясь и исчезая вновь, полупрозрачной тенью позади колышущейся занавески. Вот он стал человеком, а теперь волком, а теперь снова человеком. Но черепа были и здесь, черепа были везде вокруг него. Мелисандра видела подстерегающие его опасности и раньше, она пыталась предостеречь мальчишку. Враги повсюду вокруг него, кинжалы в темноте. Но он не слушал.

Неверующие никогда не слушают, пока не становится слишком поздно.

- Что вы видите, миледи? - тихо спросил мальчик.

Черепа. Тысячи черепов, и бастард мальчик снова. Джон Сноу. Всякий раз, когда ее спрашивали, что она видела в своем огне, Мелисандра отвечала бы: "Многое и многое другое", но, увиденое никогда не была таким простым, как преполагали эти слова.
Это было искусство, и как все искусства оно требовало мастерства, дисциплины, изучения. Боль.
И это тоже. Р'глор говорил со своим избранным путем благословленного огня, на языке золы и шлака, и скручивания пламени, который только Бог может по-настоящему контролировать. Мелисандра практиковалась в своем искусстве в течение многих лет, и она платила цену. Не было никого, даже в ее ордене, кто обладал бы ее мастерством, видеть тайны наполовину показанные, наполовину скрытые в священном огне.

Но сейчас ей не представлялось даже возможным увидеть своего короля. Я молюсь о возможности увидеть Азор Ахая мельком, но Р'глор показывает мне лишь Сноу.
- Деван, - позвала она, - воды.
Ее горло пересохло и першило.

- Да, миледи. - Мальчик налил кружку воды из каменного кувшина у окна и принес ей.

- Спасибо.
Мелисандра сделала небольшой глоток и подарила мальчику улыбку. Это вогнало его в краску. Мальчик был почти влюблен в нее, она знала это. Он боится меня, он хочет меня, он поклоняется мне.

И тем не менее, Девану не нравилось здесь. Мальчик гордился своей службой в качестве оруженосца самого короля, и его задело известие о том, что он остается в Черном Замке. Как и у любого парня его лет, мысли его были полны мечтаний о славе, и о доблести, которую он бы проявил бы в битве при Темнолесье. Другие мальчишки его возраста ушли на юг, чтобы служить оруженосцами рыцарям короля и воевать с ними плечом к плечу . То, что Девана исключили из их числа, должно было казаться ему следствием неких ошибок, допущенных им, или, возможно, его отцом.

Правда же заключалась в том, что он был здесь ровно лишь потому, что об этом попросила Мелисандра. Четверо старших сыновей Давоса Сиворта погибли в битве на Черноводной, когда королевский флот пожрало зеленое пламя. Деван, пятый, был здесь в большей безопасности, нежели находясь рядом с королем. Лорд Давос не поблагодарит ее за это, как и его сын, но Сиворт испытал уже довольно горя. Да, он заблуждался в своих суждениях, но верность его королю была неоспоримой.

Деван был проворным, сообразительным и способным, чего нельзя было сказать об остальных её слугах. Станнис оставил дюжину своих людей служить ей, когда ушел на юг, но от большинства не было толку. Его Величеству нужен был каждый меч, так что поделиться он мог только старыми и калеками. Один боец был слеп от удара в голову в битве у Стены, другой охромел, когда лошадь упала ему на ногу. Её сержант потерял руку из-за дубины великана. Трое её стражников были евнухами, Станнис кастрировал их за изнасилование женщин Одичалых. Ещё у неё были два пьяницы и трус. Последнего следовало бы повесить, сам король с этим соглашался, но он происходил из знатного рода, а его отец и братья были из первообращенных.

Красная жрица знала, что наличие охраны, без сомнения, помогало поддерживать должный уровень уважения со стороны черного братства, хотя ни один из оставленных Станисом людей не мог принести большой пользы, окажись она в реальной опасности. Все это не имело значения. Мелисандра Асшайская не боялась за свою жизнь. Р'глор защитит ее.

Она сделала еще глоток воды, отставила чашку, сморгнула, потянулась и встала с кресла, мышцы затекли и болели. Она так долгого всматривалась в языки пламени, что потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть к полумраку. Глаза были сухими и уставшими, но если она потрет их, станет только хуже.

Она увидела, что пламя стало угасать:
- Еще дров, Деван. Который сейчас час?
- Уже почти рассвело, миледи.

Рассвет. Еще один день подарен нам, хвала Р'глору. Ужасы ночи отступили. Мелисандра, как обычно, провела ночь в кресле у огня. С уходом Станиса кровать стала не нужна. У нее не осталось времени на сон, с тех пор как вся тяжесть этого мира легла на ее плечи. К тому же она боялась снов. Сон – это маленькая смерть, а сноведения – это шепот Иного, желающего затянуть нас всех в свою вечную ночь. Уж лучше сидеть, купаясь в алых отсветах пламени, благословленного ее красным владыкой, чтобы струящийся жар ласкал ее щеки, как поцелуи любовника. Иногда она дремала, но не больше часа. Мелисандра молилась, чтобы однажды она перестала спать совсем. Чтобы однажды она освободилась от сновидений. «Мелони», - думала она. Судьба Семерых.

Деван подбрасывал дрова, пока огонь не взвился вновь, свирепый и неистовый, разогнавший тени обратно по углам комнаты, поглотивший все ее незваные сны. Тьма вновь отступила… ненадолго. Но за Стеной враг становился все сильнее, и если ему удастся победить, рассвет уже не вернется. Ей было интересно, его ли лицо она видела, взирающим на нее из пламени. Нет. Определенно нет. Его лик был бы более пугающим, холодный, черный и слишком ужасный, чтобы человек мог узреть его и выжить. Тем не менее, древесный человек, что привиделся ей, и мальчик с волчьим лицом… несомненно были его слугами… его чемпионами, как и Станис – ее.

Мелисандра подошла к окну, отворила ставни. Край востока еще только начал светиться , и утренние звезды все еще висели в черном как смоль небе. Черный Замок уже начинал просыпаться, мужчины в черных плащах проходили через двор, чтобы разговеться мисками овсянки прежде, чем сменить своих братьев на Стене. Несколько снежинок медленно проплывали пред открытым окном.

"Миледи желает отведать завтрака?" спросил Деван.

Еда. Я должна есть,да. Иногда она об этом забывала. Рглор давал ей все необходимое для насыщения плоти, но об этом лучше не знать простым смертным.

Ей нужен Джон Сноу, а не поджаренный хлеб с беконом, но бесполезно посылать Девана за лордом-командующим. Он не ответит на ее призывы. Сноу все еще предпочитал жить за оружейной, в паре скромных комнат, ранее занимаемых последним кузнецом Дозора. Возможно, он не считал себя достойным Королевской башни, а может, ему вообще не было до этого дела. В этом была его ошибка, ложная скромность юности, которая сама по себе была одним из видов гордыни. Не стоит правителю отвергать атрибуты власти, поскольку сама власть в немалой степени проистекает из этих самых атрибутов.

Как бы то ни было, мальчик был не так уж наивен. Он понимал что лучше принять ее как просительницу, если она захочет поговорить с ним, чем просить самому. Довольно часто, впрочем, когда она приходила, он заставлял ее ждать или вовсе отказывался с ней увидеться. Умно с его стороны, надо отдать ему должное.

- Я буду горячий чай, вареное яйцо и хлеб с маслом. Мягкий хлеб, пожалуйста, без корки. Можешь найти одичалого заодно. Скажи ему, что я должна поговорить с ним.

- Гремучую Рубашку, миледи?

"и побыстрее".

Когда мальчик ушел, Мелисандра умылась и переоделась. Ее рукава были полны потайных карманов, и она тщательно их проверила, как делала каждое утро, чтобы убедиться, что все ее порошки на месте. Порошки, чтобы сделать пламя зеленым, синим или серебристым, порошки, заставляющие огонь реветь, шипеть и подниматься выше человеческого роста. Порошки, вызывающие дым. Дым правды, дым похоти, дым страха, и плотный черный дым, что мог убить человека в мгновение ока. Красная жрица вооружилась щепоткой каждого из них.

Резной сундук, привезённый ею из-за Узкого моря, был уже на три четверти пуст. И хотя Мелисандра знала, как приготовить ещё порошков, ей не хватало многих редких ингридиентов. Мне хватит и заклинаний. Она стала сильнее у Стены, сильнее даже, чем была в Асшае. Каждое слово её и жест стали мощнее, и она могла делать такое, чего никогда не делала раньше. Тени, которые я смогу породить здесь будут ужасны, ни одно создание тьмы не выстоит против них. Если она может распоряжаться такой колдовской силой, скоро ей больше не понадобятся слабые трюки алхимиков и пиромантов.

Она захлопнула сундук, закрыла замок, и спрятала ключ в другой потайной карман среди своих юбок. Затем раздался стук в дверь. Ее однорукий охранник, поняла она по трепетному стуку." Леди Мелисандра, пришел Костяной Лорд".

"Пусть войдет." Мелисандра расположилась на стуле напротив священного огня.

На одичалом была безрукавка из вареной кожи с бронзовыми заклепками, плечи покрывал поношенный плащ в зеленых и коричневых пятнах. Костей не было. Тени тоже покрывали его, почти незаметные обрывки серого тумана, скользящие по его лицу и телу при каждом шаге. Мерзкие. Такие же мерзкие, как его кости. «Вдовий мыс», близко посаженые темные глаза, узкие щеки, усы, извивающиеся словно червяк над ртом, полным гнилых сломанных зубов.

Мелисандра почувствовала тепло в горле, когда ее рубин разгорелся от близости своего раба.
- Ты снял свою костяную броню, - отметила она.

- Ее треск сводил меня с ума.

- Кости оберегают тебя, - напомнила она ему. - Черные братья тебя не любят. Деван рассказал мне, что только вчера за ужином у тебя была стычка с несколькими из них.

"Небольшая. Я ел бобовый суп с ветчиной, а тут как раз Боуэн Марш распинался. Старый Гранат (?) подумал, что я за ним шпионю, и заявил, что не потерпит убийц на своем совете. Я сказал ему, что раз так, то может он не будет держать советы у очага. Боуэн задохнулся и покраснел, но не так, чтоб очень". Одичалый сел на край окна и вытащил кинжал из ножен. "Если какая-нибудь ворона захочет сунуть нож мне меж ребер, пока я супчик хлебаю, то пусть попробует. Хоббова болтанка только вкуснее будет, если её капелькой крови приравить".

Мелисандра не обратила никакого внимания на обнаженную сталь. Если бы одичалый хотел причинить ей вред, она увидела бы это в огне. Опасность для самой себя было первое, что она научилась видеть, ещё когда была ребенком, рабыней, на всю жизнь связанной с великим красным храмом. Это до сих пор было первым, что она искала каждый раз, как смотрела в огонь. "Тебя должны заботить их глаза, а не их ножи," - предупредила она.

"Колдовство, да". Охваченный черным железом рубин на его запястье, казалось, пульсировал. Он похлопал по нему острием ножа. На стали осталась слабая отметина, но не на камне. "Я чувствую его во сне. Он греет мне кожу даже сквозь железо. Мягко, как поцелуй женщины. Твой поцелуй. Иногда во сне он начинает гореть, и губы оборачиваются зубами. Каждый день я думаю, как легко было сорвать его, и каждый день я этого не делаю. И я должен носить ещё и чёртовы кости?"

"Чары сотканы из теней и внушения. Люди видят то, что хотят увидеть. Кости - часть этого". Не ошиблась ли я, сохранив его? "Если чары спадут, они убьют тебя".

Одичалый принялся чистить ногти лезвием кинжала.
- Я пел песни, в сражениях бился, пил летнее вино, познал жену дорнийца. Мужчина должен умереть, как жил я. Для меня это означает - с оружием в руках.

Мечтает ли он о смерти? Мог ли враг коснуться его? Смерть - его вотчина, мертвецы - его солдаты.
- Скоро у твоей стали будет много работы. Враг приближается, настоящий враг. Разведчики лорда Сноу вернутся до конца дня, со слепыми окровавленными глазами.

Собственные глаза одичалого прищурились. Серые глаза, карие глаза; Мелисандра видела, как менялся их цвет с каждой вспышкой рубина.
- Вырезать глаза - это работа Плакальщика. Лучшая ворона - слепая ворона, любит он повторять. Иногда мне кажется, он хотел бы вырезать глаза себе, всё равно они вечно зудят и слезятся. Сноу расчитывает, что свободный народ пойдёт за Тормундом, потому что он бы справился. Ему нравился Тормунд, да и Сноу был по душе старому плуту. Но если это будет Плакальщик... ничего хорошего не выйдет. Ни для него, ни для нас.

Мелисандра кивнула, как если бы приняла его слова близко к сердцу. Но этот Плакальщик не имел значения. И никто из его свободного народа не имел значения. Все они - пропащие люди, обречённые люди, которым суждено исчезнуть с лица земли, как исчезли Дети Леса. Это не те слова, которые он хотел бы услышать, но и она не могла потерять его сейчас.
- Хорошо ли ты знаешь Север?

Он убрал свой клинок:
- Как и любой налетчик. Что-то лучше, что-то хуже. Север большой. А что?

- Девочка, - сказала она. - Девочка в сером на умирающей лошади. Сестра Джона Сноу.
Кто еще это мог быть? Она скакала к нему за защитой, уж это Мелисандра видела ясно.
- Я видела ее в пламени, но лишь однажды. Мы должны завоевать доверие лорда-командующего, и единственный путь к этому - спасти ее.

- Мне спасти ее, вы имеете в виду? Костяному Лорду? - Он рассмеялся. - Никто кроме дураков никогда не доверял Гремучей Рубашке. А Сноу не дурак. Если его сестру нужно спасти, он пошлет ворон. Я бы послал.

- Он не ты. Он дал свой обет и следует ему по жизни. Ночной Дозор не встает на чью-либо сторону. Но ты не брат Ночного Дозора. Ты можешь делать то, что он не может.

- Только если ваш упрямый лорд-командующий позволит. Ваши огни показали вам, где мне искать эту девочку?

- Я видела воду. Глубокую, синюю и неподвижную, с с тонкой коркой льда, которая только-только образовалась. Казалось, она будет продолжаться вечно.

- Длинное Озеро. Что еще вы видели возле той девочки?

- Холмы. Поля. Деревья. Оленей один раз. Камни. Она держится вдали от поселений. Когда возможно, она едет вдоль русел маленьких ручейков, чтобы сбить преследователей со следа.

Он нахмурился.
- Это будет трудно. Вы говорили, она двигалась на север. Озеро было от нее на востоке или на западе?

Мелисандра закрыла свои глаза, припоминая.
- Запад.

- Что ж, она не двигается по Королевскому Тракту. Умная девочка. Меньше наблюдателей и больше укрытий. А несколько укрытий я использовал сам во время...
Он умолк от звука боевого рога и поспешно поднялся на ноги. Во всем Черном Замке, Мелисандра знала, резко наступило молчание и каждый мужчина и мальчик повернулись к Стене, вслушиваясь, ожидая. Один длинный сигнал рога означает, что вернулись разведчики, но два...

Этот день настал, подумала красная жрица. На этот раз Джону Сноу придется меня выслушать.

Когда долгий унылый вопль рога затих в дали, тишина, казалось, тянулась

часами. Одичалый наконец сбросил чары тишины.
- Ну, только один. Разведчики.

- Мертвые разведчики, - Мелисандра тоже поднялась на ноги. - Иди надень свои кости и жди. Я вернусь.

- Я пойду с тобой.

- Не глупи. Как только они обнаружат то, что обнаружат, один лишь вид одичалого разъярит их. Оставайся здесь, пока они не остынут.

Деван поднимался по ступеням Королевской башни, когда Мелисандра начала спускаться, сопровождаемая двумя оставленными Станисом охранниками. Мальчик нес поднос с ее полузабытым завтраком.
- Я попросил Хобба достать свежие караваи из печи, миледи. Хлеб все еще горячий.

- Оставь его в моих комнатах, - одичалый съест его. - Я нужна лорду Сноу, там, за Стеной.
Он пока не знает об этом, но скоро...

На улице пошел легкий снежок. К тому времени, когда Мелисандра и ее сопровождающие подошли, толпа ворон уже сгрудилась вокруг ворот, однако, перед красной жрицей они расступились. Лорд-командующий

опередил ее и уже был по другую сторону льда в компании Боуэна Марша и двадцати копейщиков. Сноу также отправил дюжину лучников на Стену на случай, если неприятель затаился неподалеку в лесу. Охранники у ворот не были людьми королевы, но все равно пропустили ее.

Подо льдом было темно и холодно, в узком тоннеле, что тянулся и изгибался сквозь Стену. Морган шел впереди с факелом, а Меррел позади с топором. Оба были безнадежными пьяницами, но пока еще трезвыми в этот утренний час. Люди королевы, по крайней мере, на словах, оба испытывали здоровый страх перед ней, а Меррел имел устрашающий вид, когда не был пьян. Они не были нужны ей сегодня, но Мелисандра взяла в привычку брать двух охранников, куда бы она не отправилась. Это было своего рода напоминанием. Атрибутом власти.

К тому времени, когда они выбрались к северу от Стены, снег повалил непрерывно. Рваное белое одеяло укрыло изрытую и израненную землю, протянувшуюся от Стены до границы зачарованного леса. Джон Сноу и его черные братья столпились вокруг трех копий в двадцати ярдах от них.

Копья были восьми футов в длину и сделаны из ясеня. То, что слева, было слегка искривлено, но два других были гладкими и ровными. На каждое из них была насажена отрубленная голова. Бороды покойников заледенели, и снег одел их в белые шапки. На месте глаз остались только пустые глазницы, черные кровавые дыры, взирающие сверху в молчаливом осуждении.

– Кто они? – Спросила Мелисандра ворон.
– Черный Джек Бульвер, Волосатый Хэл, Гарт Серое Перо, – мрачно сказал Боуэн Марш. – Земля почти совсем промерзла. Должно быть, одичалые полночи потратили на то, что бы закопать эти копья так глубоко. Они все еще могут быть поблизости. Наблюдают за нами. – Лорд-стюард с подозрением скользил взглядом по деревьям.

– Их там может быть сотня, – сказал черный брат с угрюмым лицом. – А может и тысяча.

– Нет, – сказал Джон Сноу. – Они оставили свои дары под покровом ночи и сбежали.
Его огромный белый лютоволк покружил вокруг копей, принюхиваясь, затем поднял лапу и помочился на копье с головой Черного Джека Бульвера.
– Призрак почувствовал бы их запах, если бы они до сих пор были здесь.

– Надеюсь, Плакальщик сжег их тела, – сказал угрюмый человек, которого прозвали Скорбным Эддом. – Иначе они могут придти сюда в поисках своих голов.

Джон Сноу схватился за копье с головой Гарта Серое Перо и с силой выдернул его из земли.
– Снимите оставшиеся две, – приказал он и четверо из ворон поспешно подчинились.

Щеки Боуэна Марша покраснели от холода.
- Не стоило нам посылать разведчиков за Стену.

– Не время и не место ковыряться в этой ране. Не здесь, милорд. Не сейчас.
– Снимите головы и сожгите их, – сказал Сноу людям, борющимся с копьями. – Чтобы не осталось ничего, кроме костей.
Лишь затем он, казалось, заметил Мелисандру.
– Миледи. Пройдитесь со мной, если вы не против.

Наконец-то.
- Если это понравится лорду командующему.

Пока они прогуливались под Стеной, она взяла его под руку. Морган и Меррел шли перед ними, Призрак крутился у их следов. Жрица ничего не говорила, однако она нарочно замедляла шаг, и там, где она проходила, лед начинал таять. Он не снизошел до того, чтобы заметить это.

Под железной решеткой бойницы Сноу, как она и ожидала, нарушил молчание:
- Что с остальными шестью?

- Я не видела их, - сказала Мелисандра.
- Вы посмотрите?

“Конечно, милорд.”

– Прилетел ворон от сира Дениса Маллистера из Сумеречной башни, - сказал ей Джон Сноу. – Его люди видели огни в горах на противоположной стороне Ущелья. Сир Денис полагает, что одичалые сосредотачиваются. Он думает, что они будут снова пытаться преодолеть Мост Черепов.

-Возможно.
Может быть, черепа в ее видении означали этот мост? Почему-то Мелисандра так не думала.
-Если они попробуют, то атака будет не более, чем отвлекающий маневр. Я видела башни на берегу моря, погруженные под черный кровавый поток. Вот где последует основной удар.

"Восточный дозор?"

Будет ли так? Мелисандра видела Восточный дозор у моря вместе с Королем Станнисом. Там Его Милость оставил Королеву Селису и их дочь Ширен, когда собрал своих рыцарей для похода на Черный Замок. Башни в ее огне отличались, но это часто происходило с видениями. “Да. Восточный Дозор мой лорд.”

"Когда?"

Она развела руками:
- Завтра. Или через оборот луны. Или через год. А, может, если примите меры,

вы сможете полностью предотвратить то, что я видела, - иначе, в чем был бы смысл видений?
- Хорошо, - сказал Сноу.

К тому времени, как они выбрались из-под Стены, толпа ворон у ворот увеличилась вдвое. Люди … Мелисандра знала некоторых по именам: повар Трехпалый Хобб, Малли с сальными рыжими волосами, туповатый мальчик, прозванный Оуэн-Олух, пьяница септон Селладар.

"Это правда, милорд?" Спросил Трехпалый Хобб. "Кто это?" Спросил Оуэн Недоросль. "Это ведь не Дайвен?"

- И не Гарт, – сказал один из людей королевы, она знала его как Альфа из Риннимудда, он один из первых сменил семерых ложных богов на истину Р'глора. – Гарт слишком умен для этих одичалых.

- Сколько? - спросил Малли.

- Трое, - сказал им Джон. - Черный Джек, Волосатый Хал и Гарт.

Альф из Риннимудда застонал так громко, что мог разбудить спящих в Башне Теней.
- Уложите его в постель и дайте подогретого вина, - сказал Джон Трехпалому Хоббу.

- Лорд Сноу, - тихо сказала Мелисандра, - вы пойдете со мной в Королевскую башню? Мне есть чем поделиться с вами.

Он долго глядел на нее своими серыми холодными глазами. Его правая рука сжималась и разжималась вновь.
- Как вам угодно. Эдд, отведи Призрака в мои покои.

Решив что это знак, Мелисандра отпустила и свою охрану. Они вдвоем прошли через двор. Вокруг шел снег. Она шла рядом с Джоном Сноу, стараясь держаться так близко от него, насколько возможно. Достаточно близко, чтобы почувствовать недоверие, окутывающее его словно туман. Я ему не нравлюсь, и никогда не понравлюсь, но от моей помощи он не откажется. Ну что ж, хорошо. Этот танец ей приходилось танцевать и прежде, со Станнисом Баратеоном, еще в самом начале. В действительности у юного лорда командующего и ее короля гораздо больше общего, чем они когда-нибудь согласяться признать. Станнис - младший брат, вечно живший в тени старшего, как и Джон Сноу - бастард, затмеваемый законорожденным братом, геройски погибшим Молодым Волком. Они оба недоверчивы и подозрительны от природы. Единственными истиными богами для них остаются долг и честь.

- Ты не спросил о сестре, - сказала Мелисандра, когда они поднимались по спиральной лестнице Королевской Башни.

- Я говорил тебе. У меня нет сестры. Мы отрекаемся от родства, когда произносим клятвы. Я не могу помочь Арье, я...

Он прервался как только они вошли в ее покои. Одичалый был внутри, сидел за ее столом и размазывал своим кинжалом масло на оторванном куске теплого подрумяненного хлеба. Он был облачен в костяные доспехи, которые она была рада видеть. Сломанный череп гиганта, который был его шлемом, лежал на подоконнике за его спиной.

Джон Сноу напрягся.
- Ты.

- Лорд Сноу.
Одичалый ухмыльнулся им ртом, полным потемневших и сломанных зубов. Рубин на его запястье мерцал в утреннем свете, как тусклая красная звезда.

- Что ты здесь делаешь?

- Ем. Милости просим к столу.
- Я не стану делить хлеб с тобой.

- Вам же хуже. Буханка еще теплая. Уж с этим Хобб справляется по крайней мере. - Одичалый оторвал зубами кусок. - Я бы с легкостью мог наведаться к вам, милорд. Охрана у ваших дверей - какая-то плохая шутка. Для человека, который взбирался

на Стену не меньше сотни раз, забраться в окно не представляет труда. Но какой прок вас убивать? Вороны просто выберут еще кого похуже. - Он прожевал и сглотнул. - Слышал про ваших разведчиков. Надо было меня с ними послать.

- Чтобы ты предал их Плакальщику?

- Мы заговорили о предательстве? Как звали ту девушку из одичалых, что была твоей женой, Сноу? Игритт, верно? - Одичалый повернулся к Мелисандре. - Мне понадобятся лошади, с полдюжины добрых коней. И один я не справлюсь. Какие-нибудь из копьеносиц, из тех, что застряли в Кротовой деревне, сгодятся. Тут больше подойдут женщины. Девчонке будет проще поверить женщинам, а они помогут мне провернуть мой замысел.

- О чем он говорит? - спросил ее лорд Сноу.
- Твоя сестра, - Мелисандра накрыла его руку своей. - Ты не можешь помочь ей, но он может.

Сноу выхватил свою руку.
-Я не думаю. Вы не знаете этого создания. Гремучая Рубашка мог бы мыть свои руки раз сто в день и у него все еще оставалась бы кровь под ногтями. Он скорее изнасилует и убьет Арью, чем спасет ее. Нет. Если это было тем, что вы видели в огне, миледи, пепел должно быть застлал вам глаза. Если он попытается покинуть Черный Замок без моего разрешения, я сам отрублю ему голову.

Он не оставляет мне выбора. Да будет так.
- Деван, оставь нас, - сказала она.
Сквайр выскользнул из комнаты и закрыл за собой дверь.

Мелисандра коснулась рубина на шее и промолвила слово.

Звук странно отразился от углов комнаты и прополз в их уши как червь. Одичалый слышал одно слово, ворона - другое. Но ни единого слова не сорвалось с ее уст. Рубин на запястье одичалого потемнел, ореол света и тени вокруг него возник и растаял.

Кости остались - дребезжащие ребра, когти и зубы вдоль его рук и плечей, огромная пожелтевшая ключица поперек его надплечья. Сломанный череп гиганта остался сломанным черепом гиганта, пожелтевшим и треснувшим, скалившимся своими темным и диким оскалом.

Но "вдовий пик" исчез. Коричневые усы, выпуклый подбородок, болезненная пожелтевшая плоть и маленькие темные глаза - всё растаяло. Серые пальцы поглаживали длинные каштановые волосы. Складки смеха появились в уголках его рта. Внезапно он стал больше, чем прежде, шире в груди и плечах, длинноногим и тощим, с чисто выбритым и обветренным лицом.

Серые глаза Джона Сноу стали шире. - Манс?

- Лорд Сноу, - Манс не улыбался.
- Она сожгла тебя.
- Она сожгла Костяного Лорда.

Джон Сноу повернулся к Мелисандре.
- Что это за колдовство?

- Называй, как хочешь. Чары, притворство, иллюзия. Р'Глор - Владыка Света, Джон Сноу, и его слугам дано ткать из света так, как другие ткут из нитей.

Манс Налетчик усмехнулся.
- У меня тоже были сомнения, Сноу, но почему бы не дать ей попробовать? Выбор был - либо это, либо позволить Станнису поджарить меня.

- Кости помогают, - сказала Мелисандра. - Кости помнят. Сильнейшие чары строятся на таких вещах. Ботинки мертвого человека, прядь волос, мешочек с костяшками пальцев. С помощью шепота и молитвы из них можно вызвать тень человека и надеть ее на другого, как плащ. Сущность носящего не меняется, только то, каким его видят.

Она говорила об этом как о простой и легкой вещи. Им не нужно знать, как трудно это было или сколько это стоило для нее. Этот урок Мелисандра выучила задолго до Асшая; чем меньше сил казалось затрачено на колдовство, тем больше люди боялись мага. Когда пламя лизало Гремучую Рубашку, рубин на ее шее стал таким горячим, что она испугалась как бы ее собственная плоть не начала дымиться и чернеть. К счастью, лорд Сноу избавил ее от страдания своими стрелами. Пока Станнис кипел от неповиновения, она содрогнулась от облегчения.

- У нашего поддельного короля непростой характер, - сказала Мелисандра Джону Сноу, - но он вас не предаст. У нас его сын, не забывайте. И к тому же он обязан вам жизнью.

- Мне? - Сноу выглядел изумленным.
- Кому же еще, милорд? По вашим законам за все совершенные преступления ему грозила смерть, а Станнис Баратеон не из тех людей, что пойдут против закона.. но как вы сами мудро заметили, людские законы на Стене не действуют. Я обещала, что Повелитель Света услышит ваши молитвы. Вам нужен был способ спасти сестру и при этом не уронить чести, которая так много для вас значит, и сдержать клятву, данную вашему деревянному богу. - Она подняла свой бледный палец. - И вот он стоит перед вами, Лорд Сноу. Тот, кто спасет Арью. Дар Повелителя Света... и мой.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19980/66341

Переводчики: Epecb, Robusta, reaman, Dark_Paladin

LiaFlower, jojo97, shee, resija

fallenqueen, Prittha, tcapb1, Feen

redeyed, Ze0ne, AlexDRE, Amana и ещё 5 человек