Готовый перевод A DANCE WITH DRAGONS / ТАНЕЦ С ДРАКОНАМИ: TYRION

ТИРИОН

Корабль был уже в семи днях пути от Волантиса, когда Пенни наконец появилась из своей каюты, возникла на палубе как какое-то лесное создание, разбуженное после долгой зимней спячки.

Стемнело, и красный жрец зажег свой ночной огонь в большой железной жаровне посреди палубы; и команда собралась вокруг на молитву. Голос Мокорро был низким, как барабан, который, казалось, грохотал откуда-то из глубин его массивного туловища. “- Мы благодарим Тебя за Твое Солнце, которое согревает нас,” - молился он. “ - Мы благодарим Тебя за Твои Звезды, которые указывают нам путь, пока мы пересекаем под парусом это холодное темное море.” Огромный человек, гораздо выше сира Джораха и достаточно объемный, чтобы сделать двух таких из него, священник носил алые одежды, с манжетами, воротником и каймой, расшитыми огненно-оранжевым атласом. Его кожа была черной как смоль, волосы - белыми, как снег, щеки и лоб покрывала татуировка - желтые и оранжевые языки пламени . Его железный посох, увенчаный головой дракона, был столь же высок, как и он сам; когда он ударял им о палубу, из пасти дракона извергалось потрескивающее зеленое пламя.

Его телохранители, пять воинов-рабов Огненной Руки, вторили ему. Они пели на языке Старого Волантиса, но Тирион слышал достаточно молитв, чтобы ухватить суть. Зажги наш огонь и защити нас от тьмы, и от всякого там еще, освети наш путь и согрей нас как следует, ночь темна и полна ужасов, спаси нас от разных страшных вещей, и прочий подобный бред.

Он знал, что лучше держать свои мысли при себе. Тирион Ланнистер не верил ни в каких богов, но на этом корабле определенно мудрее было выказать уважение красному Рглору. Джорах Мормонт снял с Тириона оковы, как только они достаточно далеко отошли от берега, и карлик не хотел дать ему повод одеть их вновь.

"Селаэсори Кхоран" была валким корытом, вмещающим до пятисот тонн груза, с глубоким трюмом, высокими надстройками на носу и корме, и единственной мачтой между ними. На баке стояла гротескная деревянная фигура - какой-то изъеденный червями правитель, со взглядом страдающего запором и свитком наготове в одной из рук . Тирион никогда еще не видел столь уродливого корабля. Его команда была не более симпатичной. Капитан, суровый человек с сердито поджатыми губами, выпяченным бочонком-животом, близко расположенными, жадными глазами был плохим игроком в кавассу и, проигрывая, отвратительно себя вел. Под его командой состояли четверо его помощников-вольноотпущенников и пятьдесят прикованных рабов; каждый из них носил на щеке татуировку, грубо повторяющую силуэт носовой фигуры. Тириона моряки называли Безносым, независимо от того, сколько раз он повторил им, что его имя Хугор Хилл.

Трое из помощников капитана, и более чем три четверти команды были ярыми поклонниками Владыки Света. Тирион был меньше уверен насчет капитана, который всегда выходил на вечерние молитвы, но

не принимал никакого участия в них. Но Мокорро был истинным хозяином Селаэсори Кхоран, по крайней мере на этом рейсе.

- Владыка Света, благослови своего раба Мокорро, и освети его путь по тёмным углам мира, - прогудел красный жрец. - И защити своего праведного раба Бенерро. Даруй ему смелость. Даруй ему мудрость. Наполни его сердце огнём.

В этот момент Тирион заметил Пенни, наблюдавшую за зрелищем с крутой деревянной листницы, которая вела вниз под палубу. Она стояла на одной из нижних ступеней, поэтому была видна лишь верхняя часть головы. Под капюшоном сияли её глаза, большие и блестящие в свете ночных огней. С ней была собака, большая серая гончая, на которой она ездила в памятной Тириону пародии.

- Миледи, - тихо позвал Тирион. По правде говоря, она была не леди, но он не мог заставить себя выговорить это ее дурацкое имя, и он не собирался называть её девушкой или карликом.

Она отпрянула назад.
- Я... Я не видела вас.

- Ну, я небольшой.

- Я... Я была нездорова.
Ее собака гавкнула.

Больна от горя, ты имеешь ввиду.
- Если я могу вам чем-то помочь...

- Нет - и так же быстро она ушла снова, удаляясь вниз, в каюту, которую она делила со своими собакой и свиньей. Тирион не мог винить её за это.
Экипаж "Селаэсори Кхоран" был весьма рад, когда он впервые поднялся на борт; карлик приносит удачу, в конце концов. Его голову терли столь часто и так энергично, что было чудом, что он не стал лысым. Но Пенни встретили не столь радушно. Она могла быть карликом, но она была также женщиной, а женщины были плохой приметой на борту корабля. На каждого человека, пытавшегося потереть её голову, приходилось трое, бормотавших под нос проклятия, когда она проходила мимо.

И один мой вид только бередит ее рану. Они отсекли голову ее брата, в надежде что это моя. Но вот я сижу здесь словно проклятая гаргулья со своими пустыми словами утешения. На ее месте я бы хотел одного - столкнуть меня в море.

Он не чувствовал к девушке ничего кроме жалости. Она не заслужила того ужаса, что ей пришлось испытать в Волантисе. Не больше чем ее брат. В прошлый раз, когда он видел ее, как раз перед тем, как они покинули порт, ее глаза были мокры от слез - два красных провала на изможденном, бледном лице. К тому времени, как они подняли парус, она уже заперлась в собственной каюте вместе со своими собакой и свиньей, но ночью он слышал как она плачет. А вчера он услышал как один из помощников капитана предложил выбросить ее за борт, чтобы она своими слезами не превратила корабль в болото. Тирион был не вполне уверен, что это была шутка.

Когда вечерние молитвы подошли к концу, и команда корабля вновь разошлась по своим делам: кто-то на наблюдательный пост, остальные - есть, пить ром или спать, Мокорро остался у ночного костра, как

и каждую ночь. Красный священник отдыхал днем, но в темное время бодрствовал, оберегая священное пламя, чтобы солнце могло возвратиться к ним на заре.

Тирион присел на корточки напротив него, отогревая руки от ночного холода. Некоторое время Мокорро не замечал его. Он глядел на мерцающие языки пламени, во власти какого-то видения. Действительно ли он видит грядущее, как утверждает? Если да, то это страшный дар. Наконец, священник поднял глаза и встретился взглядом с карликом. "Хьюгор Хилл," - произнес он, наклонив голову в торжественном приветствии. "Ты пришел, чтобы помолиться вместе со мной?"

Кто-то говорил мне, что ночь темна и полна ужасов. Что вы видите в этом пламени?

"Драконов," - Мокорро сказал это на Общем языке Вестероса. Он очень хорошо им владел, акцент был почти неразличим. Несомненно, это была одна из причин, по которой верховный священник Бенерро избрал его, чтобы донести веру Р'глора до Дейенерис Таргариен. "Драконов старых и юных, истинных и ложных, светлых и темных. И тебя. Маленького человека с большой тенью, оскалившегося среди них всех."

"Скалиться? Такому славному парню как я?" Тирион был почти польщен. И, конечно, именно этого добивается священник. Любому дураку приятно слышать, что он значимая фигура. "Может быть ты видел Пенни? Мы с ней почти одного размера."

- Нет, друг мой.

Друг? Интересно, когда это случилось?
- Вы видели, когда мы достигнем Миэрина?

"Тебе не терпится увидеть освободительницу мира?"

- И да и нет. Освободительница мира может избавить меня от головы или отдать своим драконам в качестве угощения.

- Меня это не касается, - сказал Тирион. Я еду за оливками. Хотя я уже беспокоюсь, что состарюсь и умру прежде, чем мне доведется их попробовать. Я мог бы быстрее доплыть туда по-собачьи, чем на этом корабле. Скажи, Сэлаэсори Кхоран был правителем или черепахой?

Красный священник усмехнулся.
- Ни тем, ни тем. Кхоран ... не правитель, но один из тех, кто служит и советует последним, и помогает вести их дела. У вас в Вестеросе это называется стюард или магистр.

Десница короля? Это его позабавило.
- А сэлаэсори?

Мокорро дотронулся до своего носа. "Наделенный приятным ароматом. У вас говорят благоухающий? Пахнущий цветами?"
- Значит Сэлаэсори Кхоран приблизительно означает Вонючий стюард?

"Благоухающий стюард, скорее"

Тирион криво ухмыльнулся. "Я предпочитаю говорить Вонючий. Но благодарю за разъяснение."

"Я рад просветить вас. Возможно, когда-нибудь вы позволите мне научить вас также истине Р'глора. "

- Когда-нибудь.
"Когда мою голову насадят на пику".

Каморка, которую он делил с Сиром Джорахом, именовалась каютой только из вежливости; в этом сыром, тёмном и плохо пахнущем чулане едва хватило места для двух гамаков, висящих один над другим.
На нижнем растянулся Мормонт, мерно покачиваясь в такт движению судна.
- Девчонка наконец высунула нос на палубу, - сказал ему Тирион.
- Лишь один раз взглянула на меня и ускакала обратно вниз.

- На вас не очень-то приятно смотреть.

- Не все так хороши собой как вы. Девушка потеряна. Не удивлюсь, если бедное создание выжидает момент, чтобы броситься за борт и утопиться.

- Бедное дитя зовут Пенни.

- Я знаю её имя. - Он ненавидел её имя. "Её брата называли Грош, хотя его настоящее имя было Oппo. Грош и Пенни. Наименьшие монеты, самые дешёвые, и что ещё хуже, они сами их выбрали." Эти мысли оставили неприятный привкус у Тириона во рту. - Каким бы ни было её имя, ей нужен друг.

Сир Джорах сел в гамаке. "Подружитесь с ней. Женитесь на ней, мне все равно ".

Это так же оставило неприятный привкус во рту. "Подобное с подобным, вы так считаете? Вы имеете в виду найти медведицу для себя, сир? "

- Это ты настоял, чтобы мы ее взяли.

- Я сказал, что мы не можем бросить её в Волантисе. Это не значит, что я хочу её трахнуть. Она хочет, чтобы я умер, разве ты забыл? Я последний человек, с которым она хотела бы подружиться.

Вы оба карлики.

- Да, как и ее брат, убитый пьяными дураками, принявшими его за меня.
- Чувствуешь вину, не так ли?

- Нет. - ощетинился Тирион, - у меня достаточно грехов, за которые придётся отвечать, но это не один из них. Я мог бы питать некоторую злость к ней и её брату за роль, которую они сыграли в ночь свадьбы Джоффри, но я никогда не желал им зла.

- Ты безобидное существо, уверен. Невинен, как ягненок, - сир Джорах поднялся на ноги. - Карлица - твоя забота. Целуй ее, убей ее или избегай ее, как тебе больше нравится. Мне все равно. - Он прошел, оттолкнув Тириона, и вышел из каюты.

Дважды изгнанник, и неудивительно, подумал Тирион. Я бы тоже его изгнал, если бы мог. Он холоден, погружен в раздумья, угрюм и глух к юмору. И это его хорошие качества. Сир Джорах проводил большую часть бодрствования, вышагивая по полубаку или облокотившись на бортик и пристально вглядываясь в море. В ожидании своей серебряной королевы. В ожидании Дейенерис, желая, чтобы корабль плыл быстрее. Что ж, наверное, я бы делал то же самое, если бы Тиша ждала в Миэрине.

Может ли Залив Работорговцев быть тем самым местом, куда отправляются шлюхи? Это казалось маловероятным. Судя по тому, что он читал, города работорговцев были местом, порождающим шлюх. Мормонту надо бы приобрести одну себе. Милую рабыню, могущую изменить его нрав в лучшую сторону... она должна быть с серебристыми волосами, как у шлюхи, сидевшей на его члене в Селхорисе.

На реке Тириону приходилось терпеть Гриффа, но там, по крайней мере, была загадка насчет настоящей личности капитана, которая занимала Триона, и более приятное общение с остальными членами команды. На этой лодке, увы, каждый был тем кем являлся на самом деле, никто не был достаточно приятным и только красный жрец был интересен. Он и, возможно, Пенни. Однако девушка ненавидит меня, и будет ненавидеть.

Тирион обнаружил, что жизнь на "Селаэсори Кхоран" текла размеренно, если не утомительно. Самой увлекательной частью его дня было прокалывание ножом своих пальцев на ногах и руках. На реке было чему удивляться: гигантские черепахи, разрушенные города, каменные люди, обнаженные септы. Никогда не знаешь, что скрыто за следующим поворотом. Дни и ночи в море все были одинаковыми. Покинув Волантис, судно сначала шло вдоль побережья, поэтому Тирион мог рассматривать проплывающие мысы, наблюдать за тучами морских птиц, взлетающих с каменных скал, и за разрушенными сторожевыми башнями или пересчитывать голые коричневые островки, которые они проходили. Он видел множество других кораблей: рыболовные суда, громоздкие торговые корабли, величавые галеры, которые вздымали пену своими веслами. Но когда они углубились в открытое море, вокруг была только вода и небо, воздух и вода. Вода выглядела как вода. Небо выглядело как небо. Иногда попадалось облако. Слишком много синевы.

А ночи были еще хуже. Тирион плохо спал даже в лучшие свои времена, а сейчас были явно не они. Сон мог не принести сновидения, но мог и принести - а в сновидениях его дожидались Печали и каменный король с лицом его отца. У него оставался небогатый выбор - залезть в гамак и слушать раздающийся снизу храп Джораха Мормонта или оставаться на верхних палубах и созерцать море. В безлунные ночи вода от горизонта до горизонта была темной, как чернила. Темной, глубокой и неприступной, но прохладно прекрасной... Если Тирион слишком долго глядел в воду, он невольно начинал задумываться, как легко было бы перебраться через фальшборт и оказаться в этой темноте. Всего-то один маленький всплеск, и жалкая короткая история его жизни могла бы завершиться. Но что, если ад все-таки существует, и там меня ждет отец?

Лучшей частью вечера был ужин. Кормили не особенно хорошо, но обильно, так что карлик проводил на камбузе немало времени. Камбуз был тесным и неудобным, потолок был настолько низок, что люди повыше постоянно рисковали расшибить себе голову, особенно подвержены этой угрозе были рослые рабы-солдаты из Огненной Руки. Хотя Тириону и нравилось хихикать над происходящим, со временем он стал предпочитать есть в одиночестве. Сидеть за переполненным столом с людьми, не говорящими на одном с тобой языке, слушать разговоры и шутки, не понимая их, было довольно утомительно. Особенно, если задумываться, не к тебе ли относятся эти шутки и смех.

На камбузе также хранились корабельные книги. У капитана были своеобразные литературные пристрастия, и книг здесь было три: собрание морской поэзии, от плохой до ужасной, замусоленный

томик об эротических приключениях юной рабыни в Лиссенийском перинном доме, а также четвёртый, он же последний, том "Жизни триарха Беликхо", знаменитого патриота из Волантена, непрерывная череда завоеваний и триумфов которого оборвалась довольно неожиданно, когда его съели гиганты.
На третий день плавания Тирион прикончил их все, и, за неимением других книг, начал перечитывать с начала. История рабыни была написана хуже всех, но захватывала, и её-то он и взял с собой этим вечером вниз на камбуз, дабы скрасить ужин из свёклы в масле, холодного рыбного рагу и бисквитов, вполне пригодных для забивания гвоздей.

Он читал рассказ девушки о том дне, когда их с сестрой схватили работорговцы, когда Пенни вошла в камбуз.
- Ой, - сказала она, я думала... я не хотела тревожить м'лорда, я...

Ты меня не беспокоишь. Не попытаешься же ты снова убить меня, я надеюсь.

- Нет. - Она посмотрела в сторону, краснея.
- В таком случае, я буду рад, если ты составишь мне компанию. На этом корабле почти не с кем пообщаться, - Тирион закрыл книгу. - Иди сюда. Садись. Поешь.
Обычно девушка почти не притрагивалась к еде и оставляла ее за дверью своей каюты. Сейчас она должно быть умирала от голода.
- Рагу почти съедобно. А рыба, по крайней мере, свежая.

"Нет, я ... я подавилась рыбьей костью однажды , я не могу есть рыбу"

- Тогда выпей вина. - Он наполнил чашу и протянул ей.
- Подарок нашего капитана. Ближе к моче, чем к золотому борскому, если честно, но даже моча лучше, чем черный смоляной ром, который пьют моряки. Это поможет тебе уснуть.

Девушка не прикоснулась к чаше. - Нет, спасибо, милорд. - Она попятилась к выходу. - Мне не надо было вас беспокоить.

- Ты всю свою жизнь собираешься провести, убегая? - Спросил ее Тирион, прежде чем она успела выскользнуть в дверь.

Вопрос остановил ее. Ее щеки покраснели и он решил, что она сейчас снова заплачет. Но она решительно поджала губы и сказала - Ты ведь сам бежишь.

- Бегу, - сознался он, - но я бегу к чему-то, а ты от чего-то. Это совсем разные вещи.

- Нам бы вообще не пришлось убегать, если бы не ты.

"Чтобы сказать такое мне в лицо, нужно мужество." - Ты о том, что произошло в Королевской Гавани или в Волантисе?

- Обо всем. - Слезы блеснули в ее глазах. - Почему ты тогда не присоединился к нашему турниру, как хотел король? Это не было бы больно. Чего тебе стоило, милорд, сесть на собаку и проехаться на забаву королю? Это же просто потеха. Они просто посмеялись бы над тобой, и все.

- Они бы посмеялись надо мной, - повторил Тирион. "А я заставил их посмеяться над Джоффри. Разве не умно придумано?"

- Мой брат говорит, что смешить людей - хорошее дело. Благородное и почетное ремесло. Брат говорит... он... - Тут она расплакалась, слезы побежали по ее лицу.

- Я сожалею о смерти твоего брата. - Тирион уже говорил ей это, в Волантисе, но тогда она была так поглощена горем, что едва ли слышала его слова.

Теперь она услышала. - Жаль. Тебе жаль. - Ее губы дрожали, щеки были мокрыми, а глаза - красными от слез. - Мы покинули Королевскую Гавань в ту же ночь. Брат сказал, что так надо сделать, пока кто-нибудь не заподозрит, что мы причастны к смерти короля и не решит выпытать из нас правду. Сперва мы отправились в Тирош. Брат думал, что это достаточно далеко, но оказалось, что недостаточно. Мы знали там одного жонглера. Он долгие годы каждый день давал представление у фонтана Пьяного Бога. Он был уже стар, руки стали не такими ловкими, иногда он ронял шарики и гонялся за ними по всей площади, но тирошийцы все равно смеялись и бросали монетки. Однажды утром мы услышали, что его труп нашли у храма Триоса. У Триоса три головы, если верить огромной статуе у врат храма. Старика разрубили на три части и положили в три пасти статуи. Но когда части тела сложили вместе, головы не оказалось.

- Подарок для моей милой сестрички. Он ведь тоже был карликом?

- Да, он был маленьким. Как ты и как Оппо. Как Грош. Этого жонглера тебе тоже жаль?

- Я даже не знал о его существовании до этого момента... Но да, мне жаль, что он умер.
- Он умер из-за тебя. Его кровь на твоих руках.

Обвинение ударило по больному месту, туда, где еще чувствовались слова Джораха Мормонта.
- Его кровь на руках моей сестры и на руках тех зверей, которые убили его! Мои руки, - Тирион перевернул их, осмотрел и сжал в кулаки, - мои руки по локоть в крови, согласен. Меня называют убийцей родичей, и это правда. Цареубийцей - я и за это готов ответить. Я убивал матерей, отцов, племянников, любовниц, мужчин и женщин, королей и шлюх. Один певец разозлил меня и окончил жизнь в котле с похлебкой. Но мне не доводилось убивать ни жонглеров, ни карликов, и не нужно винить меня в том, что случилось с твоим чертовым братом.

Пенни взяла чашу с вином, которую он ей налил, и плеснула ему в лицо. "В точности, как моя милая сестра". Он услышал, как дверь камбуза закрылась, но не видел, как она ушла. Его глаза щипало и мир был словно в тумане. "Ну что ж, ты её поддержал".

У Тириона Ланнистера был весьма скудный опыт общения с карликами. Его лорд-отец не любил напоминаний об уродстве сына, и те труппы актеров, которые использовали в представлениях карликов, быстро сообразили держаться подальше от Линниспорта и Кастерли Рок, не рискуя вызывать его недовольство. Пока Тирион взрослел, ему доводилось слышать о карлике-шуте дорнийского лорда Фоулера, о карлике-мейстере на службе

Перстов и о женщине-карлике среди Молчаливых Сестер, но желания встретиться с ними он не чувстовал. До его ушей доходили и менее достоверные слухи - о ведьме-карлике, живущей на холме в Речных Землях, и о шлюхе-карлике в Королевской Гавани, умело трахавшейся с собаками. Про последнюю ему рассказала сестра, и даже предложила найти ему суку в течке, на случай, если он захочет попробовать. Когда он осведомился, не себя ли она предлагает, Серсея бросила ему в лицо чашу с вином. Красным, как ему помнилось, а это было золотым. Тирион промокнул лицо рукавом. Глаза до сих пор щипало.

Больше он не видел Пенни до дня шторма.

Тем утром соленый воздух был тяжел и неподвижен, но западное небо было огненно-красным , с прожилками мрачных грозовых облаков, ярко пылавших темно-красным цветом Ланнистеров. Моряки бросились задраивать люки, крепить такелаж, очищать палубы, привязывать все, что еще не было привязано. “Плохой ветер идет,” предупредил его каждый. “ Безносый должен быть внизу.”

Тирион помнил шторм, который он перенес, пересекая узкое море, палубу, выпрыгивающую из-под ног, жуткий скрип корабля, вкус вина и рвоты. “Безносый останется здесь.” Если боги хотели его, он предпочел бы утонуть, чем задохнуться в собственной рвоте. И верхушка корабельного паруса медленно вздыбилась, как мех какого-то большого животного, потягивающегося после длинного сна, а затем раздался внезапный треск, который был услышан каждым на корабле.

Ветры гнали их ког перед собой, далеко от выбранного ими курса. За ними в кроваво красном
небе черные тучи громоздились одна на другую. В полдень они увидели молнию, сверкавшую на
западе, а затем последовал далекий раскат грома. Море забурлило, темные волны поднялись,
чтобы обрушиться на корпус Вонючки Стюарда. Это случилось вскоре после того, как команда
начала сворачивать паруса. Тирион путался под ногами экипажа, поэтому он забрался на бак, и
опустился на корточки, ощущая удары холодного дождя по щекам. Ког бросало вверх и вниз, он вставал на дыбы почище любой лошади, на какой он когда либо скакал, поднимаясь на каждой
волне, прежде чем скользнуть во впадину между ними, сотрясая его до самых костей. Тем не
менее, лучше было здесь, где он мог видеть (все это), чем внизу, запертый в какой нибудь
душной каюте.

Ко времени когда шторм утих, настал вечер. Тирион Ланнистер промок вплоть до подштаников, однако почему-то был в приподнятом настроении....и даже больше, когда позднее обнаружил пьяного Джораха Мормонта в луже блевотины в их каюте.

Карлик задержался на камбузе после ужина, празднуя свое избавление, разделив несколько глотков черного выдержанного рома с корабельным коком, огромным жирным и неотесанным воллантийцем, который знал только одно слово на общем языке - "трахаться", но который рьяно играл в кайвассу, особенно когда напивался. Они сыграли три партии в тем вечером. Тирион выиграл первую, затем проиграл две последующие. После этого он решил, что этого достаточно и поковылял назад на палубу, очистить свою голову от рома и от проигранных слонов.

Он нашел Пенни на носу, где он так часто наталкивался на сира Джораха, стоящую у бортика рядом с отвратительной полусгнившей фигурой на носу корабля и вглядывающуюся в темное море. Сзади она выглядела как маленький и беззащитный ребенок.

Тирион подумал, что лучше оставить её в покое, но было слишком поздно. Она его услышала:
- Хьюгор Хилл.

- Если угодно. - Мы оба знаем мое настоящее имя. - Я сожалею о своем вторжении и удаляюсь.

- Нет, - ее лицо было бледным и грустным, но не было похоже, что она собирается плакать. - Я тоже сожалею. Из-за

вина. Это не ты убил моего брата или того бедного старика в Тироше.

- Я сыграл в этом свою роль, хотя всё произошло и не по моей воле.

- Я так скучаю по нему. По моему брату. Я...

Я понимаю. Он осознал, что думает о Джейме. Тебе повезло. твой брат умер, не успев предать тебя.

- Я считала, что хочу умереть, - сказала она. - Но сегодня, когда случился шторм, и я думала, что корабль утонет, я... я...

- Ты поняла, что все-таки хочешь жить.
Я это тоже проходил. Еще что-то, что объединяет нас.

Ее зубы были кривыми, и она стеснялась улыбаться. Но сейчас на ее лице была улыбка.
-Ты действительно приготовил из певца жаркое?

- Кто, я? Да я и готовить-то не умею.

Смех Пенни звучал как смех молодой девушки, которой она была... семнадцати, восемнадцати, не больше чем девятнадцати лет.
- Что он сделал, этот певец?

Он написал обо мне песню.Там жила она, его тайный клад,
Наслажденье его и позор, И он отдал бы замок и цепь свою
За улыбку и нежный взор. Странно, как быстро эти слова вспомнились ему. Золотые руки всегда холодны, а женские горячи.

- Должно быть, это была очень плохая песня.

На сомом деле нет. Конечно не Рейны из Кастамере, знаешь ли, но некоторые отрывки были хороши.

- Как она звучала?

Он рассмеялся:
- Нет. Ты не хочешь услышать, как я пою.

Моя мать обычно пела нам, когда мы были детьми. Моему брату и мне. Она всегда говорила, что не важно на что похож твой голос, пока ты любишь песню

- Она была?..

- ... маленькой? Нет, наш отец был. Когда ему было три, его собственный отец продал его в рабство, но он стал таким знаменитым фокусником, что выкупил свою свободу. Он путешествовал по всем Вольным городам, и по Вестеросу тоже. В Староместе его называли Прыгающей Монеткой (Скачущим Золотым?).

Конечно же, называли. Тирион постарался не вздрогнуть. - Его больше нет, - продолжала Пенни, - и мамы тоже. Оппо...был последним, кто остался из моей семьи, а теперь и он тоже мертв.
Она отвернулась и посмотрела вдаль, на море.
- Как мне быть теперь? Куда идти? У меня нет своего дела, только моя пародия на рыцарский поединок, но для этого нужны двое.

Ну нет, подумал Тирион. Деваха, это не то место, куда бы я хотел попасть. Не проси меня об этом. Даже не думай об этом
- Найди себе како-то мальчика-сироту, - посоветовал Тирион.

Пенни пропустила это мимо ушей.
- Это Отец придумал проводить поединки. Он даже сам выдрессировал первую свинью, но на тот момент он был уже слишком слаб, чтобы быть наездником, и Оппо занял его место. Я всегда ездила на собаке. Однажды мы выступали перед Морским Лордом Браавоса, и он так смеялся, что потом преподнес каждому из нас...большой подарок.

- Это там моя сестра нашла вас? В Браавосе?

- Ваша сестра? - девушка выглядела растерянной.
- Королева Серсея.

Пенни покачала головой. - Она никогда... Это был мужчина, тот кто пришел к нам, Осмунд. Нет, Освальд. Что-то вроде этого. Оппо встречался с ним, без меня. Оппо занимался всеми нашими соглашениями. Мой брат всегда знал, что делать и куда нам следует идти дальше.

- Миерин, вот куда мы пойдем.

Она бросила на него озадаченный взгляд. - Кварт, вы имеете в виду. Мы следуем в Кварт, через Новый Гис.

- Миерин. Ты проскачешь на своей собаке для Королевы драконов и уйдешь с мешком золота, равным твоему весу. Лучше начать больше есть, чтобы быть милой и пухлой, когда предстанешь перед Ее Милостью

Пенни не улыбнулась в ответ. - Когда я одна, мне только и остается, что бесцельно ездить по округе. Пусть даже королева засмеется, куда я пойду потом? Мы никогда долго не задерживаемся на одном месте. Увидев нас впервые, зрители смеются до слез, но на четвертый или пятый раз они уже знают, все что мы хотим показать прежде, чем мы это сделаем. Потом они перестают смеяться, и нам приходится ехать в какое-то другое место. Лучшая выручка в крупных городах, но мне всегда больше были по душе маленькие городки. Пусть у людей нет серебра, чтобы заплатить, зато они угощают нас за своим столом, а их детишки бегают за нами повсюду.

"Это потому что они никогда раньше не видели карликов в своих жалких нечистотных городах,- подумал Тирион.- Кровожадные отродья будут таскаться за двухголовым козлом, если он им подвернется. До тех пор, пока им не наскучит его блеянье, и его не прирежут на ужин". Но он не хотел заставлять её снова плакать и вместо этого сказал:
-У Дейенерис доброе сердце и великодушная натура.
Именно это ей было необходимо услышать.
- Она несомненно найдет для тебя место при дворе. Безопасное место вне досягаемости моей сестры.

Пенни повернулась к нему. -И ты тоже будешь там.

Если только Дейенерис не решит, что нуждается в крови Ланнистера, чтобы отплатить за пролитую моим братом кровь Таргариенов.
- Буду.

После этого карлица показывалась на палубе более часто. На следующий день Тирион встретился с ней и ее пятнистой свиньей посередине корабля в полдень, когда воздух был теплым и море спокойно.
- Ее зовут Претти, - сказала ему девушка застенчиво.

Свинка Претти и девушка Пенни, подумал он. Кому-то придется расплачиваться. Пенни дала Тириону несколько желудей, и он позволил Претти съесть их у него из рук. Не думай, что я не понимаю, к чему ты ведешь, девочка, - размышлял он, в то время как крупная свиноматка сопела и повизгивала.

Вскоре они стали ужинать вместе. Иногда они были только вдвоем. Иной раз за ужином они толпились со стражниками Мокорро. Пальцы, как Тирион называл их, ведь это были люди Огненной Руки, и их было пятеро. Это вызывало у Пенни смех, приятный звук, хотя он и не часто слышал его. Ее рана была слишком свежей, ее горе было слишком глубоким.

Она скоро вслед за ним стала называть корабль Вонючим Стюардом, хотя весьма разозлилась, когда он назвал Претти Беконом. В порядке искупления Тирион сделал попытку научить ее кайвассе, но вскоре понял, что это лишь потеря времени.
- Нет, - говорил он дюжину раз, - драконы летают, а слоны нет.

Той же ночью она смело подошла к нему и предложила поваляться с ней. - Нет, - ответил он. Только позже он понял, что возможно она имела в виду потешный бой. Он все так же ответил бы нет, но возможно не столь резко.

Вернувшись в каюту, которую он разделял с Джорахом Мормонтом, Тирион ворочался в своем гамаке несколько часов, ненадолго проваливаясь в сон время от времени. Его сны заполняли холодные серые руки, тянущиеся к нему из тумана, и лестница, ведущая к его отцу.

В конце концов он сдался и поднялся наверх подышать ночным воздухом. Селаэсори Кхоран спустила свой большой полосатый парус на ночь, и ее палубы были почти безлюдны. Один из помощников капитана был на мостике, а посреди корабля сидел Мокворро рядом со своей жаровней, где несколько маленьких огоньков все еще танцевали среди углей.

Видны были лишь самые яркие звезды, и все на западе. Тусклое красное зарево окрасило небо на северо-востоке цветом кровоподтека. Тирион никогда не видел такой большой луны. Чудовищная, опухшая, она выглядела так, как будто проглотила солнце и пробудилась в горячке. Ее двойник, плывущий по морю за судном, мерцал красным на каждой волне. "Который час?" спросил он Мокорро. "Это не может быть восход, разве что восток переехал. Почему небо красное?"

- Небо над Валирией всегда красное, Хьюгор Хилл.
По его спине пробежала холодная дрожь.
- Мы близко?

- Ближе, чем хотелось бы команде, - глубоким голосом сказал Мокорро. - Ты слышал истории о ней в своих Закатных Королевствах?

- Некоторые моряки говорят, что любой человек, чей взор падал на это побережье, обречен.
Он верил в эти россказни не больше своего дяди. Герион Ланнистер отправился в Валирию когда Тириону было восемнадцать, намереваясь вернуть утерянный родовой меч Дома Ланнистеров и другие сокровища, которые могли пережить Рок Валирии. Тирион страстно желал отправиться вместе с ним, но его лорд-отец назвал это путешествие "приключением дурака" и запретил ему принимать в них участие.

Возможно он был не так уж и неправ. Прошло почти десятилетие с тех пор, как Смеющийся Лев покинул Ланниспорт, и Герион так и не вернулся. Люди, которых Лорд Тайвин послал на его поиски, смогли отследить его путь до Волантиса, где половина команды покинула его, и ему пришлось купить рабов на замену. Ни один свободный человек не остался бы добровольно на корабле, чей капитан открыто говорил о намерении плыть в Дымящееся море.
- Так мы видим пламя Четырнадцати Огней, отраженных в облаках?

-Четырнадцати или четырнадцати тысяч. Кто же осмелится их сосчитать? Не разумно смертным так пристально смотреть на эти огни, друг мой. Это огни Божьей ярости и никакое человеческое пламя не сравнится с ними. Мы, люди - маленькие создания.

- Некоторые еще меньше других.
Валирия. Было сказано, что в день Рока каждый холм на пятьсот миль раскололся, наполнив воздух пеплом, дымом и пламенем столь жарким и неутолимым, что даже драконы в небе были им охвачены и уничтожены. Земля разверзлась огромными расщелинами, поглотившими дворцы, храмы, целые города. Озёра кипели или становились кислотными, горы разрывались, огненные фонтаны изрыгали расплавленные камни на сотни футов в воздух, красные тучи рассыпали драконово стекло и черную кровь демонов, а на севере земля раскололась и разрушилась, провалившись , а на её место ворвалось яростное море.
Самый гордый город мира исчез мгновенно , легендарная империя была стёрта за день, Страны Долгого Лета были выжжены, утоплены и погублены.

Империя, построенная на крови и огне. Валирийцы пожали плоды, которые сами посеяли.
-Наш капитан решил проверить проклятье?

- Наш капитан предпочел бы быть на пятьдесят лиг в море, подальше от этого проклятого берега, но я приказал ему плыть кратчайшим курсом. Другие тоже ищут Дейенерис.

Грифф, со своим молодым принцем. Неужели все эти разговоры о парусах Золотой Компании на западе были уловкой? Тирион хотел сказать что-то, но передумал. Ему казалось, что в пророчестве красных священников нашлось место лишь одному герою. Второй Таргариен может только сбить их с толку.
- Вы видели этих других в ваших огнях? - осторожно спросил он.

- Только их тени, - ответил Мокорро. - Одна больше всех. Высокая и извращённая, с одним черным глазом и десятью длинными руками, плавающая под парусами по морю крови.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19980/66460

Переводчики: Melnar, Sanza, LiaFlower, NTFS

Dark_Paladin, panita, andrejAVT, Robusta

reaman, Jerzy, airina, Ze0ne

Stellarwind, qwerty645, Slonik7, Ann_S и ещё 6 человек