Готовый перевод A DANCE WITH DRAGONS / ТАНЕЦ С ДРАКОНАМИ: DAENERYS

ДЕЙЕНЕРИС

Зловоние в лагере было настолько ужасным, что Дени чуть не стошнило.

Сир Барристан, сморщил нос и сказал:
- Ваша Милость не должна быть здесь, вдыхая эти отратительные экстракты.

“Я - от крови дракона,” напомнила ему Дэни. “Вы когда-нибудь видели дракона с поносом?” Визерис часто утверждал, что Таргариены не были подвержены болезням, косившим простых людей, и ее опыт подтверждал это. Она помнила холод, голод и страх, но она никогда не болела.

«Пусть так», - ответил старый рыцарь, - «Но мне будет спокойнее, если Ваша Милость вернется в город». Разноцветные кирпичные стены Мерина остались в полумиле позади. «Кровавый понос был бичом каждой армии еще с Века Рассвета. Позвольте нам распределить еду, Ваша Милость.

– Завтра. Я уже здесь. И я хочу это увидеть.
Она вонзила каблуки в бока своей Серебрянки. Остальные последовали за ней, пустив лошадей рысью. Чхого поехал перед ней, Агго и Ракхаро немного позади, сжимая в руках длинные дотракийские кнуты, чтобы отгонять больных и умирающих. Сир Барристан, верхом на пятнистой серой лошади, держался справа. Слева скакал Симон Полосатая Спина из Свободных Братьев и Марселен из Слуг Матери. Шестьдесят солдат следовали за командирами, охраняя повозки с едой. Всех этих всадников: дотракийцев, Медных Зверей, освобожденных, объединяло только одно – отвращение к этой обязанности.

Астапорцы плелись за ними пугающей процессией, росшей с каждым метром, что они преодолевали. Некоторые из них говорили на неизвестных ей наречиях. Другим было не до разговоров. Многие протягивали руки к Дэни или падали на колени, когда Серебрянка проходила рядом с ними. "Матерь," - звали они на языках Астапора, Лиса и Старого Волантиса, на гортанном дотракийском и на мелодичном языке Кварта, даже на общем языке Вестероса. "Матерь, пожалуйста...", "Матерь, помоги моей сестре, она больна...", "дай мне еды для моих малышей...", "пожалуйста, мой старый отец...", "помоги ему...", "помоги ей...", "помоги мне..."

"Я больше ничем не могу им помочь", в отчаянии подумала Дени. Астапорцам некуда было идти. Тысячи их оставались за пределами толстых стен Меерина: мужчины и женщины, дети и старики, маленькие девочки и новорожденные младенцы. Многие из них были больны, еще больше умирало от голода, и все они были обречены умереть.
Дейенерис не осмеливалась открыть городские ворота и впустить их. Она старалась сделать все возможное – посылала им лекарей, Голубых Граций, знахарей и цирюльников-хирургов, но некоторые из них тоже заболели, и ни одно из их знаний не замедлило стремительное распространение кровавого поноса, пришедшего с бледной кобылой. Разделение больных и здоровых тоже оказалось бесполезным. Ее Несгибаемые Щиты пытались это сделать, оттаскивая мужей от жен, а детей от матерей даже когда астапорцы рыдали, дрались и забрасывали их камнями. Через несколько дней больные умирали, а здоровые все равно заболевали. Их разделение не приносило никаких результатов.

Даже просто кормить их становилось все сложнее. Ежедневно она посылала им все, что могла, но с каждым днем их становилось все больше, а еды все меньше. И делалось все труднее находить желающих доставлять им еду. Слишком многие из тех, кого они отправляли в лагерь, тоже заразились поносом. На других нападали на обратном пути в город.
Вчера перевернули одну повозку и убили двух солдат, поэтому сегодня королева приняла решение привезти еду самой. Каждый из ее советников яростно высказался против этой идеи, от Резнака и Бритоголового до

сира Барристана, но Дейенерис не отступила. "Я не отвернусь от них," – упрямо сказала она. – "Королева должна знать о страданиях своего народа".

Страдание - единственное, что они имеют в достатке.
- У них не осталось ни лошадей ни мулов, хотя многие приехали верхом из Астапора, - доложил ей Марселен. - Они съели всех, ваше Высочество, вместе с крысами и дикими собаками, которых им удалось поймать. Теперь они принялись за своих мертвецов.

- Человек не должен есть плоть человека, - сказал Агго.

- Это все знают, - подтвердил Ракхаро. - Они будут прокляты.
- Им это уже не страшно, - сказал Саймон Полосатая Спина.

Маленькие дети с раздутыми животами плелись за ними, слишком больные или напуганные чтобы просить. Костлявые люди с запавшими глазами сидели на корточках посреди песка и камней, испражняясь собственными жизнями, извергая вонючие потоки коричневого и красного цвета. Многие опорожнялись там же, где и спали, слишком ослабевшие чтобы подползти к канавам, которые она приказала им вырыть. Две женщины дрались за обугленную кость. Рядом мальчик лет десяти пожирал крысу. Он держал ее одной рукой, схватив другой заостренную палку, чтобы не дать никому вырвать у него добычу. Всюду лежали непогребенные мертвецы. Дени увидела мужчину в черном плаще, растянувшегося в грязи, но когда она проехала мимо него – плащ растворился в воздухе, оказавшись роем из тысячи мух. Похожая на скелет женщина сидела на земле, сжимая умирающих младенцев. Ее глаза не отрывались от Дени. Те, у кого оставались силы, выкрикивали: "Мать... пожалуйста, Мать...будь благословенна, Мать..."

"Будь благословенна", горько подумала Дени. "Ваш город обратился в пепел и прах, ваши люди умирают вокруг. А у меня нет для вас ни пристанища, ни медицины, ни надежды. Только черствый хлеб и червивое мясо, жесткий сыр и немного молока. Будь благословенна, будь благословенна..."

Что это за мать, у которой нет молока для собственных детей?

- Слишком много мертвых, - сказал Агго. - Они должны быть сожжены.

- Кто будет сжигать их? - спросил сир Барристан. - Кровавый понос повсюду. Сотня умирает каждую ночь.

- Нехорошо трогать мертвых, - сказал Чхого.

- Это все знают, - сказали хором Агго и Ракхаро.

- Может быть и так, - сказала Дени, - но тем не менее, это дело должно быть сделано. - Она задумалась на миг. - Безупречные не боятся трупов. Я поговорю с Серым Червем.

- Ваша Милость, - сказал сир Барристан, - Безупречные - ваши лучшие воины. Мы не можем пренебрегать опасностью распустить этот мор среди них. Пусть астопорцы предают земле своих мертвецов.

- Они слишком слабы, - сообщил Симон Полосатая Спина.

Дени предположила, - Больше еды может сделать их сильнее.

Саймон покачал головой. - Нельзя тратить пищу на умирающих, Ваше Высочество. У нас не хватает еды, чтобы накормить живых.

Она знала, что он был прав, но от этого не становилось легче слышать эти слова.
- Достаточно, - решила королева, - мы накормим их тут.
Она подняла руку. Телеги позади неё остановились, и её всадники рассредоточились вокруг них, чтобы удержать жителей Астапора от соблазна налететь толпой на повозки с едой и разграбить их. Как только они остановились, толпа окружила их, живые стены надвигались на повозки с едой, становясь все толще и толще. Прибывало все больше больных, еле волочивших ноги. Всадники сдерживали толпу.
- Дождитесь своей очереди, - кричали они, - Не толкаться! Назад! Отойдите назад! Каждый получит хлеб! Ждите своей очереди!

Дени могда только сидеть и наблюдать.
- Сир, - сказала она Барристану Селми, - ничего больше мы не можем сделать? У вас есть провизия.

- Провизия для солдат Вашей Милости. Возможно, мы должны выдержать длительную осаду. Вороны-Буревестники и Вторые Сыновья могут совершать набеги на юнкайцев, но они не могут надеяться заставить их отступить. Если Ваша Милость позволит мне собрать армию...

- Если должен быть бой, я охотнее буду сражаться за стенами Миэрина. Пусть юнкайцы попытаются штурмовать мои амбразуры. - Королева обвела взглядом зрелище вокруг нее. - Если мы разделим нашу еду поровну...

- ... астапорцы полностью съедят свою часть за дни, и у нас будет гораздо меньше для осады.

Дени пристально посмотрела через лагерь на разноцветные кирпичные стены Миэрина. Воздух был наполнен мухами и рыданиями. - Боги послали этот мор смирить меня. Так много мертвых... Они у меня не будут поедать трупы. - Она подозвала Агго ближе. - Скачи к воротам и приведи мне Серого Червя и его пятьдесят Безупречных.

- Кхалиси. Кровь твоей крови подчиняется. - Агго легко ударил лошадь пятками и поскакал.

Сир Барристан смотрел с плохо скрываемой тревогой.
- Вы не должны задерживаться здесь слишком долго, Ваша Милость. Астапорцев кормят, как вы приказали. Мы не можем ничего больше сделать для этих бедняг. Мы должны отправляться обратно в город.

- Идите, если хотите сир. Я не буду вас задерживать. Я не буду задерживать любого из вас. - Дени спрыгнула с лошади. - Я не могу исцелить их, но я могу показать им, что Мать заботится о них.

Чхого с шумом втянул в себя воздух. – Кхалиси, нет! – Колокольчик в его косе тихо звякнул, когда он спешился. – Вы не должны подходить ближе. Не позволяйте им прикоснуться к вам! Не делайте этого!

Дени обошла его. В нескольких шагах от них на земле лежал старик, он стонал, уставившись в серое чрево неба. Она встала рядом с ним на колени, сморщив нос от вони, и прикоснулась к его лбу, откинув грязные седые волосы. – Он весь горит. Мне нужна вода выкупать его. Морская подойдет.

Марселен, принеси мне немного. Еще мне нужно масло для погребального костра. Кто поможет мне сжечь мертвецов?

Когда Агго вернулся с Серым Червем и пятьюдесятью Безупречными, быстро идущими за его лошадью, Дени пристыдила и заставила всех помогать ей. Симон Полосатая Спина и его люди оттаскивали мертвых от живых и складывали тела в кучу, пока Чхого и Ракхаро и их дотракийцы помогали тем, кто еще мог ходить, дойти до берега, чтобы выкупаться и постирать одежду. Агго уставился на них, как на безумцев, но Серый Червь встал на колени перед королевой и сказал: – Я буду помогать.

Перед полуднем запылало множество костров. Столбы жирного черного дыма выросли, пачкая беспощадное синее небо. Верховая одежда Дени запятналась, закоптилась, когда она вернулась от костров."Повелительница", сказал Серый Червь, "Твой слуга и его братья просят отпуска искупаться в соленом море, когда наша работа будет закончена, так мы очистимся согласно законам нашей великой богини."

Королева не знала, что у евнухов есть своя собственная богиня. – Кто она, эта богиня? Одна из богов Гиса?

Серый Червь выглядел обеспокоенным вопросом. “Богиню называют множеством имен. Она - Леди Копий, Невеста Сражения, Мать Хозяев, но ее истинное название принадлежит только тем несчастным, кто сжег свою мужественность на ее алтаре. Мы не можем говорить о ней с другими. Ваш слуга просит Вашего прощения.”

"Как пожелаешь. Да, вы можете искупаться, если хотите. Спасибо за вашу помощь."

– Безупречные живут, чтобы служить вам.

Когда Дайнерис вернулась в свою пирамиду, раненая телом и скорбящая сердцем, она увидела Миссандею читающую старый свиток, пока Ирри и Чхику спорили о Ракхаро. "Ты слишком худа для него", - говорила Ирри. "Ты - почти мальчик. Ракхаро не спит с мальчиками, это известно." Ирри ощетинилась в ответ: "Известно, что ты - почти корова. Ракхаро не спит с коровами".

«Ракхаро – кровь моей крови. Его жизнь принадлежит мне, а не вам», - сказала Дени обеим. Ракхаро вырос почти на полфута, пока был вдали от Мерина, и вернулся с плотными мускулами на руках и ногах и четырьмя колокольчиками в волосах. Теперь он был выше Агго и Чхого, как отметили ее служанки. «Теперь успокойтесь. Мне нужно принять ванну». Она еще никогда не чувствовала себя более грязной. «Чхику, помоги мне снять эти одежды, потом унеси и сожги их. Ирри, скажи Кеззе подыскать мне из одежды что-нибудь легкое и прохладное. День был очень жарким».

Прохладный ветер дул на ее террасе. Дени с удовольствием скользнула в воду бассейна. С ее разрешения Миссандея сбросила одежды и забралась в воду после нее. «Кто-то слышал, как астапорцы скреблись у стен прошлой ночью», - сказала маленькая переводчица, пока терла Дени спину.

Ирри и Чхику обменялись взглядами. «Никто не скребется», - сказала Чхику. «Скрестись… как они могут скрестись?»

«Руками», - ответила Миссандея. «Кирпичи старые и крошащиеся. Они пытаются прорыть путь в город».

«Это займет у них много лет», - сказала Ирри. «Стены очень толстые. Это известно».

"Это известно", согласилась Чхику.

«Я тоже думала о них», - Дени взяла Миссандею за руку. – «Лагерь находится в доброй полумиле от города, милая. Никто не скребется у стен».

«Вашей милости лучше знать», - ответила Миссандея. – «Мне помыть ваши волосы? Уже пора. Резнак мо Резнак и Зеленая Милость пришли поговорить о…

…приготовлениях к свадьбе». Дени с плеском села. «Я совсем забыла». Возможно, я хотела забыть. «А после них я обедаю с Хиздаром». Она распорядилась: «Ирри, принеси зеленый токар, шелковый с мирийским кружевом».

"Его чинят, кхалиси. Кружево оторвалось. Голубой токар почистили".

"Тогда голубой. Им понравится".

Она ошиблась наполовину. Жрица и сенешаль были рады увидеть ее одетой в токар, как истинную мееринскую госпожу, но на самом деле они хотели, чтобы она разделась. Дейенерис выслушала их с недоверием. Когда они высказались, она ответила: «У меня нет желания отказываться, но я не появлюсь голой перед матерью и сестрами Хиздара».

«Но», - возразил Резнак мо Резнак, щурясь, - «но вы должны, ваша честь. Перед свадьбой женщины из дома жениха традиционно осматривают лоно невесты и э… ее женские органы. Чтобы убедиться, что они хорошо сформированы и э…»

«…способны к деторождению», - закончила Галацца Галаре. «Древний ритуал, ваше сиятельство. Три Грации будут присутствовать как свидетели при осмотре и вознесут должные молитвы».

- Да, - сказал Резнак. - А затем печется особый пирог. Женский пирог, специально для обручения. Мужчинам не позволяется попробовать его. Мне говорили, что вкус его чудесен. Невообразимо чудесен.

"А если мое лоно иссохло, а женские органы отвратительны, то есть пирог и на этот случай?"
- Хиздар зо Лорак сможет внимательно изучить мои женские органы после того, как мы поженимся.
Кхал Дрого не нашел в них изъянов, так почему бы их отыщет кто-то другой?
- Пусть его мать вместе с его сестрами изучают друг друга и наслаждаются особым пирогом. Я не стану его есть. Как не стану и омывать благородные ступни благородного Хиздара.

- Чудеснейшая, вы не понимаете, - возразит Резнак. - Омывание ступ - священная традиция. Она символизирует вашу будущее служение супругу. Свадебный наряд также исполнен этого значения. Невеста надевает темно-красную вуаль поверх токара из белого шелка, окаймленного крошечными жемчужинами.

Королева кроликов должна быть на свадьбе вислоухой.
- При ходьбе эти жемчужины будут звенеть.

- Жемчужины символизируют плодовитость. Чем больше жемчуга наденет Ваше Величество, тем больше она выносит здоровых детей.

- Зачем мне желать сотни детей? - повернулась Дени к Зеленой Грации. - Если бы мы женились по вестеросскому обычаю...

- То боги Гиса не сочли бы этот союз истинным.
Лицо Зеленой Милости скрывала вуаль зеленого шелка. Видны были лишь ее глаза - зеленые, мудрые и печальные.
- В глазах горожан вы станете царственной наложницей Хиздара, но не законной его женой. Ваши дети стали бы бастардами. Ваше Величество, Вы должны выйти замуж на Хиздара в Храме Добродетелей, где вся знать Меерина станет свидетелями вашего союза.

«Вытащи главу каждой знатной семьи из их пирамид под каким-нибудь предлогом», – говорил Даарио. Девиз дракона – пламя и кровь. Дени отбросила эту мысль. Это не достойно ее.
– Как пожелаете, – вздохнула она. – Я выйду замуж за Хиздарха в Храме Милостей, завернутая в белый токар, окаймленный крошечными жемчужинами. Что-нибудь еще?

- Лишь один маленький вопрос, Ваше Величество, сказал Резнак. - Чтобы отпраздновать вашу свадьбу, было бы наиболее подобающе, если бы вы позволили открыть бойцовские ямы еще раз. Это будет ваш свадебный подарок Хиздару и любящему вас народу, знак того, что вы приняли древние пути и обычаи Меерина.

- И что самое приятное богов также, добавила Зелёная Грация своим мягким и ласковым голосом.

Цена невесты платится кровью. Дени устала от этой битвы. Даже сир Барристан не думал, что она сможет ее выиграть. «Ни один правитель не может сделать людей хорошими», – говорил ей Селми. – «Бейелор Благословенный молился, постился и построил Семерым самый роскошный храм, какой только могут пожелать боги, но не смог положить конец войне и нищете». «Королева должна слушать свой народ», – напомнила себе Дени.
– После свадьбы Хиздарх станет королем. Пусть открывает бойцовые ямы, если пожелает. Я не хочу иметь к этому отношения. – «Пусть кровь будет на его руках, не на моих». Она встала.
– Если мой муж желает, чтобы я омыла ему ноги, пусть сначала омоет мои. Я скажу ему об этом вечером. – Ей стало интересно, как ее суженный воспримет это.

Ей не стоило беспокоиться. Хиздар зо Лорак прибыл через час после захода солнца. Его собственный токар был бордовым, с золотистой полосой и каймой из золотых бусин. Наливая ему вино, Дени рассказала о своей встрече с Резнаком и Зелёной Грацией.
- В этих ритуалах ничего нет, - заявил Хиздар, - это всего лишь одна из вещей, на которые мы не должны обращать внимание.

Миэрин слишком долго был погружен в эти глупые старые традиции.
Он поцеловал её руку и продолжил.
- Дэйенерис, моя королева, я с радостью омою вас с головы до пят, если должен это сделать, чтобы стать вашим королём и супругом.

- Чтобы стать моим королём и супругом, тебе нужно всего лишь обеспечить мир. Скахаз сказал мне, что у тебя есть свежие новости.

- Есть. - Хиздар скрестил свои длинные ноги. Он выглядел весьма довольным собой.
- Юнкай даст нам мир, но у него есть цена. Разрушение рынка работорговли причинило огромные убытки всему цивилизованному миру. Юнкай и его союзники потребуют от нас их возмещения золотом и драгоценными камнями.

Золото и драгоценности - это не сложно.
- Что ещё?

- Юнкайцы восстановят рабство, как прежде. Астапор будет возрождён как город рабов. Вы не будете вмешиваться.

- Юнкайцы восстановили у себя рабство, не успела я отойти от их города и на пару лиг. Разве я повернула обратно? Король Клеон умолял меня примкнуть к нему в войне против них, но я осталась глуха к его просьбам. Я не хочу воевать с Юнкаем. Сколько ещё раз я должна это повторить? Каких ещё обещаний они требуют?

- Ах, есть ещё одна колючка в перине, моя королева. Печально об этом говорить, но у Юнкая нет веры в ваши обещания. Они продолжают петь старую песню о неком посланнике, которого ваши драконы опалили своим огнём.

- Обгорел только его токар, - с насмешкой сказала Дени.
- Как бы то ни было, они вам не верят. И люди из Нового Гиса тоже. Слова - это ветер, вы сами часто так говорите. Никакие ваши слова не обеспечат Миэрину мир. Вашим противникам нужны дела. Они хотели бы видеть нас супругами, а меня - увенчанным короной королём, правящим рядом с вами.

Дени снова наполнила вином его чашу, ничего так не желая, как вылить весь кувшин ему на голову и смыть с лица его самодовольную ухмылку.
- Брак или бойня. Свадьба или война. Это и есть мой выбор?

- Я вижу только один выбор. Давайте произнесём наши клятвы перед богами Гиса и создадим новый Миэрин вместе.

Королева обдумывала свой ответ, когда услышала шаги за спиной. «Еда», – подумала она. Ее повара обещали подать любимое блюдо Хиздарха, собаку в меду, фаршированную черносливом и перцами. Но когда она обернулась, чтобы посмотреть, там стоял сир Барристан, свежевымытый и облаченный в белое, со своим длинным мечом на боку.
– Ваша Милость, – сказал он, поклонившись, – простите, что беспокою вас, но я подумал, что вы захотите это узнать. Штормовые Вороны вернулись в город, с известиями о неприятеле. Люди Юнкая направляются к городу, как мы и опасались.

Досада промелькнула на благородном лице Хиздахра зо Лорака.
– Королева ужинает. Эти наемники могут подождать.

Сир Барристан проигнорировал его.
– Я просил лорда Даарио дать отчет мне, как приказала Ваша Милость. Он рассмеялся и сказал, что напишет его собственной кровью, если Ваша Милость пришлет к нему свою маленькую переписчицу, чтобы показать ему, как писать письма.

– Кровью? – Ужаснулась Дени. – Это шутка? Нет. Нет, не говорите мне, я должна увидеть его сама. – Она была одинокой юной девушкой, а юные девушки могут и передумать. – Созовите моих капитанов и командующих. Хиздахр, я знаю, ты простишь меня.

– Меерин важнее всего. – Хиздахр сердечно улыбнулся. – У нас будут другие ночи. Тысяча ночей.

– Сир Барристан проводит тебя. – Выставив его, Дени позвала служанок. Она не станет приветствовать своего капитана в токаре. В конце концов, она примерила дюжину нарядов, прежде чем найти тот, что ей понравился, но от короны, предложенной Чхику, отказалась.

Когда Даарио Нахарис преклонил перед ней колени, сердце Дени пропустило удар. Его волосы свалились в колтун от засохшей крови, а на виске краснел глубокий кровоточащий порез. Его правый рукав был испачкан кровью почти до самого локтя.
– Ты ранен, – выдохнула она.

– Это? – Даарио дотронулся до виска. – Арбалетчик пытался пустить стрелу мне в глаз, но я увернулся. Я торопился домой к моей королеве, чтобы согреться теплом ее улыбки. – Он встряхнул рукавом, забрызганным красными каплями. – Это не моя кровь. Один из моих сержантов сказал, что мы должны перейти на сторону юнкайцев, так что я взял его за горло и вырвал его сердце. Я собирался принести его тебе, как подарок для моей серебряной королевы, но четверо Котов отрезали меня от остальных и погнались за мной, рыча и шипя. Один из них почти поймал меня, так что я бросил сердце ему в лицо.

– Как галантно, – сказал сир Барристан тоном, подразумевающим обратное, – но у тебя есть вести для Ее Милости?

– Тяжелые вести, Сир Дедушка. Астапор пала, и крупные силы работорговцев направляются на север.

– Старые новости и протухшие, – прорычал Бритоголовый.
– Твоя мать говорила то же самое о поцелуях твоего отца, – ответил Даарио. – Милая королева, я бы был здесь гораздо раньше, но холмы кишат юнкайскими наемниками. Четыре свободных отряда. Твоим Штормовым Вороном пришлось прорубать себе дорогу сквозь их ряды. Есть еще кое-что похуже. Войско юнкайцев идет по прибрежной дороге, объединившись с четырьмя легионами из Нового Гиса. У них сотня слонов в доспехах и с башнями. А так же толошийские пращники и квартские верблюжьи отряды. Еще два гисарийских легиона плывут к Астапор. Если наши пленные говорят правду, они высадятся за Скахазадханом, чтобы отрезать нас от Дотракийского моря.

Время от времени, пока он вел свой рассказ, капля ярко-красной крови падала на мраморный пол и Дени вздрагивала.
– Сколько людей было убито? – Спросила она, когда он закончил.

– Наших? Я не задержался, чтобы посчитать. Но мы приобрели больше, чем потеряли.

– Перебежчики?

– Много храбрых мужчин присоединились к твоему благородному делу. Моей королеве они понравятся. Один воин с боевым топором с Островов Василиска, просто бестия, больше Бельваса. Ты должна увидеть его. Несколько вестеросцев, десятка два или больше. Дезертиры из Гонимых Ветром, недовольные юнкайцами. Из них выйдут отличные Штормовые Вороны.

– Как скажешь. – Дени не хотелось придираться. Возможно, Меерину скоро понадобится каждый меч.

Сир Барристан, нахмурившись, смотрел на Даарио.
– Капитан, вы упомянули о четырех свободных отрядах. Мы знаем лишь о трех. Гонимых Ветром, Длинных Копьях и Отряде Кота.

– Сир Дедушка умеет считать. Вторые Сыновья примкнули к юнкайцам. – Даарио повернул голову и сплюнул. – Это для Бурого Бена Пламма. Увидев его уродливое лицо в следующий раз, я раскрою его от горла до чресел и вырву его черное сердце.

Дени попыталась что-нибудь сказать, но не нашла слов. Она помнила лицо Бена с того раза, когда видела его в последний раз. «Это было теплое лицо, лицо человека, которому я доверяла». Темная кожа и белые волосы, сломанный нос, морщины в уголках глаз. Даже драконы любили старого Бурого Бена, который любил прихвастнуть тем, что в нем есть капля драконьей крови. «Три измены познаешь ты. Одну из-за крови, одну из-за золота и одну из-за любви». Был ли Пламм третьей изменой или второй? И какой тогда изменой был сир Джорах, ее грубый старый медведь. Неужели у нее никогда не будет друга, которому она сможет доверять? Какая польза от пророчества, если ты не понимаешь, что оно значит? «Если я выйду замуж за Хиздарха до того как взойдет солнце, растают ли все эти армии как утренняя роса и я смогу править в мире и спокойствии?»

От слов Даарио поднялся гвалт – Резнак причитал, Бритоголовый что-то мрачно бормотал, кровные всадники клялись отомстить. Силач Бельвас ударил себя по покрытому шрамами животу и поклялся съесть сердце Бурого Бена со сливами и луком.
– Пожалуйста, – сказала Дени, но, казалось, лишь Миссандея услышала ее. Королева встала.
– Замолчите! Я услышала достаточно.

– Ваша Милость, – сир Барристан встал на одно колено. – Приказывайте нам. Что мы должны сделать?

– Продолжайте то, что мы планировали. Соберите еды, столько, сколько сможете. – «Если я оглянусь, я пропала». – Мы должны закрыть ворота и поставить на стены всех мужчин, способных сражаться. Никто не должен входить, никто не должен выходить.

На мгновение в зале воцарилась тишина. Мужчины переглянулись. Затем Резнак сказал:
– А что с астапорцами?

Ей хотелось вопить, скрежетать зубами, рвать на себе одежду и биться об пол. Вместо этого она сказала:
– Закройте ворота. Мне нужно повторить трижды?
Они были ее детьми, но она не могла помочь им сейчас.
– Вы можете идти. Даарио, останься. Этот порез нужно промыть, и у меня еще остались к тебе вопросы.

Остальные поклонились и ушли. Дени повела Даарио Нахарис наверх в свою спальню, где Ирри промыла уксусом его порез, а Чхику забинтовала его белым льном. Когда с этим было покончено, она отослала и служанок.
– Твоя одежда испачкана кровью, – сказала она Дарио. – Сними ее.

– Только если ты сделаешь то же самое. – Он поцеловал ее.

Его волосы пахли кровью, дымом и лошадьми, а рот был твердым и горячим. Дени затрепетала в его руках. Когда их губы разъединились, она сказала:
– Я думала, ты будешь тем, кто предаст меня. Одна из-за крови, одна из-за золота и одна из-за любви, так сказали колдуны. Я думала… я никогда не думала, что это Бурый Бен. Казалось, даже мои драконы доверяют ему. – Она схватила своего капитана за плечи. – Обещай мне, что никогда не обратишься против меня. Я не вынесу этого. Обещай мне.

- Никогда, любовь моя.

Она поверила ему.
– Я поклялась, что выйду замуж за Хиздахра зо Лорака, если он подарит мне девяносто дней мира, но сейчас… я хотела тебя с того первого раза как увидела, но ты был наемником, непостоянным, ненадежным. Ты хвастался тем, что у тебя была сотня женщин.

– Сотня? – Даарио тихо засмеялся сквозь свою пурпурную бороду. – Я лгал, милая королева. Их была тысяча. Но ни одна из них не была драконом.

Она приблизила губы к его губам.
– Так чего же ты ждешь?

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19980/66608

Переводчики: resija, Mantykora, Renardie, HarlyQueen

VIRTON, AmataHellowise, Sanza, PhoNo

DarkTingol, FosterBSG, Lestard, AlexDRE