Готовый перевод A DANCE WITH DRAGONS / ТАНЕЦ С ДРАКОНАМИ: DAENERYS

Дейенерис

Свеча почти догорела. Она превратилась в крошечный, менее дюйма, выступ посреди озерца теплого расплавленного воска, освещавший постель королевы.

Еще чуть-чуть, поняла Дени, и еще одна ночь подойдет к концу.

Рассвет всегда приходит слишком рано

Она не спала, не могла спать, и не уснула бы. Она не осмеливалась даже прикрыть глаза, из страха, что уже будет утро, когда она их снова откроет. Если бы она могла, она заставила бы их ночи длиться вечно, но все, что она могла делать – пытаться бодрствовать, пробуя и смакуя каждый сладкий миг, пока с рассветом он не превращался в исчезающее воспоминание.

Даарио Нахарис спал подле нее, спокойно, как новорожденный. У него был настоящий талант ко сну, как он хвастался ей в своей обычной самоуверенной манере. В походах, по его словам, он нередко засыпал прямо в седле, и прибывал на битву хорошенько отдохнувшим. Ни буря, ни солнце ему не мешали. "Воин, который не умеет спать, скоро будет не в силах биться", - говорил он. Кошмары его никогда не мучали. Когда Дени рассказала ему о Сервине Зеркальном Щите, которого преследовали призраки всех убитых им рыцарей, Даарио только посмеялся. "Если кто-то, кого я убил, явится, чтобы мне досаждать, я просто убью его еще раз". Он наемник всей душой, поняла она тогда. И больше тут ничего не скажешь.

Даарио лежал на животе, завернувшись длинными ногами в легкое льняное покрывало и зарывшись лицом в подушки.

Дени провела рукой по его спине, очерчивая линию позвоночника. Кожа его под ее прикосновением была гладкой и почти безволосой. Шелк и атлас, а не кожа. Она любила ощущать его под своими пальцами, запутываться руками в его волосах, растирать его мышцы, чтобы прогнать боль и усталость после долгого дня в седле, ласкать его член и чувствовать, как он твердеет в ее ладони.

Будь она обычной женщиной, то с радостью провела бы всю свою жизнь, прикасаясь к Даарио, разглядывая его шрамы и допытываясь, как ему достался каждый из них. Если бы он попросил, я отреклась бы от своей короны, думала Дени... но он не просил, и никогда не попросит. Когда они оставались наедине, Даарио шептал ей слова любви, но та, кого он любит - Королева Драконов, и она знала это. Если бы у меня не было короны, он не пожелал бы меня. А кроме того, лишаясь короны, короли часто теряют и голову, и, как она полагала, с королевами дело обстоит точно так же.

Свеча вспыхнула в последний раз и потухла, утонув в собственном воске. Темнота накрыла мягкую постель вместе с двумя ее обитателями, затопила каждый уголок комнаты. Дени заключила своего капитана в объятья и прижалась к его спине. Она упивалась его запахом, наслаждалась теплом его плоти, его кожей, прижатой к своей. Запомни это, сказала она себе. Запомни, каково это, ощущать его. Она поцеловала его плечо.

Даарио повернулся к ней, раскрыв глаза. "Дейенерис", - на его лице проступила ленивая улыбка. Это был еще один из его талантов: он просыпался мгновенно, словно кошка. "Что, уже рассвело?".

"Еще нет. У нас есть еще немного времени".

– Лгунья. Я вижу твои глаза. Смог бы я увидеть их в темноте ночи?
Даарио отбросил покрывала и сел. – Полумрак. Скоро наступит утро.

"Не хочу, чтобы эта ночь кончалась".

"Не хочешь? И отчего же, моя королева?".

"Ты сам знаешь".

- Свадьба? - он рассмеялся. - Выходи лучше за меня.
- Ты знаешь, я не могу.

"Ты королева. Можешь делать, что пожелаешь", - его рука скользнула по ее ноге, - "Сколько ночей нам осталось?"

Две. Всего лишь две. "Ты знаешь об этом не хуже меня. Эта ночь, следующая, и нам придется положить этому конец".

- Выходи за меня, и все ночи станут нашими, навсегда.

Если бы я только могла. Кхал Дрого был её солнцем и звездами, но он умер так давно, что Дейенерис почти уж забыла, каково это, любить и быть любимой. Даарио помог ей вспомнить. Я была словно мертвая, а он вернул меня к жизни. Мой отважный капитан. И все же в последнее время он стал слишком наглым. В день своего возвращения из последней вылазки, он бросил к ее ногам голову юнкайского лорда и поцеловал ее прямо в зале, на глазах у всего мира, пока Барристан Селми не оттащил его. Сир Дедушка был в такой ярости, что Дени испугалась, как бы не пролилась кровь. "Мы не можем пожениться, любовь моя, и тебе известны причины".

Он выбрался из постели. "Ну что ж, тогда выходи за Хиздара. А я преподнесу ему ко дню свадьбы прекрасные рога. Гискарцы ведь любят хвастаться своими рогами. Они делают их из собственных волос, с помощью воска, шпилек и гребней". Даарио отыскал свои штаны и натянул их. Исподним он себя не утруждал.

"Когда я выйду замуж, желать меня будет самой настоящей изменой". Дени обернула покрывало вокруг грудей.

"Значит, стану изменником". Он просунул голову в голубую шелковую тунику, и расчесал пальцами свою зубчатую голову. Он перекрасил ее из пурпурного обратно в синий, чтобы порадовать Дени, ведь именно такого цвета бороду он носил, когда они впервые встретились. "Я пахну тобой", - сказал он, обнюхивая свои пальцы и усмехаясь.

Дени нравилось, как сверкают его золотые зубы, когда он усмехается. Она любила тонкие волосы на его груди. Любила мощь его рук, звучание его смеха, и то, как он смотрел в ее глаза, и то, как произносил ее имя, и то, как он входил в неё. "Ты прекрасен", - выпалила она, глядя, как он обувает и зашнуровывает сапоги для верховой езды. Иногда он позволял ей помочь себе в этом, но, как видно, не сегодня. Теперь и с этим покончено.

– Не настолько прекрасен, чтобы выйти за меня. – Даарио снял свою перевязь с вешалки, где он ее оставил.

– Куда ты собрался?

– На улицы твоего города, – ответил он, – выпить кувшин-другой и устроить заварушку. Я слишком давно уже никого не убивал. Может, я поищу твоего нареченного.

Дени швырнула в него подушкой. "Ты не тронешь Хиздара!"

-Как прикажет моя королева. Ты будешь вершить суд сегодня?

- Нет. Завтра я буду замужней женщиной , а Хиздар будет королем. Пусть он и вершит суд. Это его люди.

– Некоторые его, некоторые твои. Те, которых ты освободила.

- Ты упрекаешь меня?

"Ты зовешь этих людей своими детьми. Им нужна их мать". "Да ты сам как мать. Ворчишь на меня".

"Лишь самую малость, сердце моё. Так ты пойдешь вершить суд?". "Может, после свадьбы. Когда настанет мир".

- Если будешь делать так как ты говорила, он никогда не настанет. Ты должна пойти на суд. Мои новые люди даже не верят, что ты существуешь. Те, кто перешел ко мне от Гонимых Ветром. Большая часть из них родились и выросли в Вестеросе

и наслушались историй о Таргариенах. Они хотят увидеть одну из них собственными глазами. А Лягушка даже припас для тебя подарок".

– Лягушка? – хихикнула она. – Кто он такой?

Он пожал плечами: – Какой-то дорнийский парень. Он оруженосец большого рыцаря, которого они зовут Зеленой Кишкой. Я предложил ему отдать подарок мне, чтобы я передал его, но он не стал этого делать.

– О-о, умная лягушка. "Отдай подарок мне". – Она швырнула в него еще одной подушкой. – Получу ли я его когда-нибудь?

Даарио погладил позолоченный ус. – Стал бы я красть у своей милой королевы? Если бы этот подарок был достоин тебя, я бы сам вложил его в твои нежные ручки.

– Как символ твоей любви?

"Не скажу, что как символ, но я обещал ему что он сможет отдать его тебе. Ты же не выставишь Даарио Нахариса лжецом?" Дени не могла отказать. "Как хочешь. Приводи свою лягушку завтра на суд. И остальных вестеросцев тоже. "Будет приятно услышать всеобщий от кого-то, кроме Сира Барристана.

"Как прикажет моя королева". Даарио отвесил глубокий поклон, ухмыльнулся и ушел, взмахнув плащом.

Дени осталась сидеть на разобранной постели, обхватив колени руками; ее охватило такое одиночество, что она даже не услышала, как пришла Миссандея, принеся хлеб, молоко и фиги. "Ваша Светлость? Вам нехорошо? Ваша слуга слышала, как вы кричите во мраке ночи".

Дени взяла фигу, темную и зрелую, все еще влажную от росы. Захочется ли мне когда-нибудь кричать с Хиздаром? "Ты приняла за крики шум ветра". Она надкусила фигу, но с уходом Даарио фрукт утратил свою сладость. Вздохнув, она встала и позвала Ирри, чтобы та подала ей одежду, а затем побрела на террасу.

Она была окружена врагами. Не менее дюжины судов постоянно находились у берега. В отдельные дни бывало и больше сотни - когда прибывало подкрепление. Юнкайцы даже подвозили по морю лес. За своими укреплениями они строили катапульты, скорпионы, высокие требюше. Иногда по ночам она слышала стук молотков, разносящийся в горячем сухом воздухе. <i>Никаких осадных башен, надо заметить. Никаких таранов.</i> Они не собираются брать Миирин штурмом. Они будут бросать в нее камни из-за своих укреплений, дожидаясь, пока голод и болезнь не заставят ее людей преклонить перед ними колени.

Хиздар принесет мне мир. Он должен.

Этим вечером повара зажарили для нее козленка с морковкой и финиками, но Дени смогла съесть только небольшой кусочек. Ожидание новой битвы за Миэрином изнуряло ее. Она не могла уснуть, даже когда вернулся Даарио, такой пьяный, что едва мог держаться на ногах. Она крутилась и ворочалась под своими покрывалами, представляя как Хиздар целует ее... но губы его были синими и разбитыми, а когда он вошел

в нее, его мужское достоинство оказалось холодным, как лёд. Она села, ее волосы были растрепаны, а простыни разбросаны по постели. Ее капитам спал рядом, но она все равно чуствовала себя однокой. Ей хотелось растолкать его, разбудить, заставить его обнять ее и трахнуть, помочь ей забыться, но она знала, что он только зевнет, улыбнется и скажет ей: "Это всего только сон, моя королева. Засыпай".

Вместо этого она накинула халат с капюшоном и вышла на свою террасу. Подошла к парапету и стоя смотрела вниз на город, как она делала сотни раз до этого. Он никогда не будет моим городом. Он никогда не будет моим домом.

Бледно-розовый луч рассвета нашел ее еще на террасе, спящей на траве под тонким одеялом росы. “Я обещала Даарио, что я буду держать суд сегодня,” сказала Дейнерис служанкам, когда те разбудили ее. “Помогите найти мою корону. О, и какую-нибудь представительную одежду, что- нибудь светлое и легкое.”

Она совершила свой выход час спустя. “Все на колени перед Дейнерис Бурерожденной, Неопалимой, Королевой Меерина, Королевой Андалов, Ройнаров и ПервыхЛюдей, Кхалиси Большого Травяного Моря, Разрушительницей Оков и Матерью Драконов,” провозгласила Миссандея.

Резнак мо Резнак поклонился и воссиял. “Великолепная, каждый день вы становитесь все более красивой. Я думаю, что перспектива вашей свадьбы придает вам румянец. О, моя яркая королева!”

Дени вздохнула. “Вызовите первого просителя.”

В последний раз она собирала суд так давно, что количество случаев, которые нужно было разрешить, было неисчислимым. Дальний конец зала был плотно заполнен людьми, и уже вспыхивали драки за места. Неизменно первой была Галацца Галаре, она вышла вперед с гордо поднятой головой, с лицом, скрытым за мерцающим зеленым покрывалом. “Ваше Великолепие, было бы лучше, если бы мы могли говорить наедине.”

"Было бы, если бы только у меня было время", - методочиво ответила Дени, - "Но завтра я выхожу замуж". Ее последняя встреча с Зеленой Милостью прошла не совсем гладко. "Что за дело у вас ко мне?"

"Я хочу поговорить с вами о нахальстве некоего капитана наемников".

Как она смеет говорить об этом на открытом суде? Дени почувствовала вспышку ярости. Надо отдать ей должное, это смело, но если она полагает, что я стерплю, чтобы мне выговаривали, она жестоко ошибается. "Предательство Бурого Бена Пламма поразило нас всех", - отвечала она, - "Но ваше предостережение запоздало. А теперь, полагаю, вы захотите вернуться в храм и помолиться о наступлении мира".

Зеленая Милость поклонилась. "Я заодно помолюсь и о вас".

Еще одна пощечина, подумала Дени, и ее лицо раскраснелось.

Дальше все пошло в хорошо знакомой королеве скуке. Она сидела на подушках и слушала, покачивая ногой от нетерпения. В полдень Чхику принесла блюдо с фигами и ветчиной. Казалось, потоку просителей нет конца. На каждых двоих, которые уходили, улыбаясь, приходился один, уходящий в слезах или с ворчанием.

Уже после захода солнца Дарио Нахарис появился со своими новыми Воронами-Буревестниками, вестеросцами, отколовшимися от Унесенных Ветром. Дэни разглядывала их, пока предыдущий проситель все бубнил и бубнил что-то. <i>Они - мои люди. Я - их законная королева.</i> Они выглядели неряшливой компанией, но чего еще ожидать от наемников. Самый молодой, пожалуй, был не старше нее; самый старый встретил, наверное, шестьдесят именин. Некоторые носили дорогие вещи: золотые браслеты, шелковые туники, отделанные серебром перевязи. <i>Трофеи.</i> По большей части их одежда была простой и сильно изношенной.

Когда Даарио вывел их вперед, она заметила среди них женщину, крупную, светловолосую, одетую в кольчугу. "Хорошенькая Мерис", назвал ее капитан, но "хорошенькая" было бы последним словом, которым Дени бы пришло в голову ее назвать. В ней было шесть футов роста, ушей у нее не было, зато был глубокий шрам на носу и еще шрамы на обеих щеках, а вдобавок - самый холодный взгляд, который королеве доводилось когда-либо видеть. Что же до остальных...

Хью Хангерфорд был худым и мрачным, длинноногим, с вытянутым лицом, одетым в полинявший наряд. Уэббер - коротким и мускулистым, с пауками, вытатуированными через его голову, грудь и руки. Краснолицый Орсон Стоун утверждал, что был рыцарем, также, как и долговязый Люцифер Длинный. Уилл из Вудсов искоса смотрел на нее, когда преклонял колено. У Дика Строу были васильково-голубые глаза, волосы, белые как лен, и тревожная улыбка. Лицо Рыжего Джека было скрыто за щетинистой оранжевой бородой, и его речь была неразборчивой.
- Он откусил половину языка в своем первом сражении,- объяснил Хангерфорд ей.

Дорнийцы выглядели иначе. "Если изволит Ваша Светлость", сказал Даарио. "имена этих троих Грингутс, Геррольд и Лягушка"

Грингутс был огромен и лыс, словно камень, с руками, столь толстыми, что он смог бы побороться даже с Силачом Бельвасом. Геррольд - тощий и высокий юноша с солнечными волосами и смеющимися сине-зелеными глазами. Его улыбка сразила немало девичьих сердец, могу держать пари. Плащ его был сшит из мягкой коричневой шерсти, подбитой песочного цвета шелком - неплохое одеяние.

Лягушка, сквайр, был самым молодым из них троих, и наименее интересным - серьезный, коренастный парень, кареглазый и с коричневыми волосами. Лицо его было квадратным, лоб высоким, челюсть - тяжелой, а нос - широким. Поросль на щеках и подбородке делала его похожим на мальчишку, который пытается отрастить свою первую бороду. У Дени не было ни малейших догадок, почему его прозвали Лягушкой. Может, он прыгает дальше, чем остальные?

"Можете встать", сказала она. "Дарио говорит мне, что вы прибыли к нам из Дорна. Дорнийцам будут всегда рады в моем дворце. Солнечное копье осталось предано моему отцу, когда Узурпатор украл его трон. Вы, должно быть, столкнулись со многими опасностями, чтобы добраться до меня.

"Слишком многими", сказал Герольд - красавец с солнечными волосами. "Нас было шестеро, когда мы покинули Дорн, Ваша Светлость."

"Я сожалею о ваших потерях." Королева повернулась к его гигантскому спутнику. "Грингутс - странное имя."

"Зеленая кишка... Это шутка, Ваша Светлость. Пошла еще с корабля. Всю дорогу от Волантиса я был зелен, как трава. Задыхался и... стыдно сказать..."

Дени хихикнула.
- Я думаю, что догадываюсь, сир. Сир, не так ли? Даарио говорил мне, что вы рыцарь.

- Мы все трое рыцари, если это угодно Вашей Светлости.

Дени взглянула на Даарио и увидела вспышку гнева на его лице. Он не знал.
- Мне нужны рыцари, - сказала она.

У Сира Барристана проснулись подозрения.
"Легко притязать на рыцарский титул здесь, вдали от Вестероса. Вы готовы отстоять этот предмет гордости с копьем или мечом?"

"Если понадобиться", сказал Геррольд, хоть и не буду утверждать, что кто-либо из нас сравнится с Барристаном Храбрым. Ваша Светлость, прошу вашего прощения, но мы предстали перед вами под ненастоящими именами."

"Я знаю кое-кого, кто поступил так же", - сказала Дени, - "Человек, назвавшийся Арстаном Белобородым. Что ж, назовите свои настоящие имена".

"С радостью... но, если мы можем просить королеву о снисхождении, не найдется ли здесь места, где поменьше глаз и ушей?"

Игры и снова игры внутри игр. "Как пожелаете. Скахаз, освободи зал суда".

Бритоголовый прорычал приказ. Его Медные Бестии довершили остальное, уведя из зала других вестероссцев

и всех прочих сегодняшних просителей. Остались только ее советники.

"Итак", - сказала Дени, - "Ваши имена".

Миловидный юный Геррольд поклонился. "Сир Геррис Дринквотер. Мой меч к вашим услугам."

Зеленая Кишка скрестил руки на груди. "И мой (боевой) молот. Я сир Арчибальд Шелезное Дерево".

- А ваше, сир? - спросила королева парня, прозванного Лягушкой.

"Если Ваша Светлость изволит, могу я сначала преподнести свой подарок?"

"Если хочешь", Дейнерис стало любопытно, но когда Лягушка двинулся вперед, перед ним вырос Даарио Нахарис, и протянул руку в перчатке. "Дай этот подарок мне".

Коренастый парень с каменным лицом расшнуровал ботинок, и вытащил из-под стельки пожелтевший пергамент.

"Это и есть твой подарок? Исписанный клочок? Даарио вырвал пергамент из рук дорнийца, и развернул, прищурившись на печати и подписи. " Миленький, весь такой в позолоте и ленточках, но я не могу прочесть ваши Вестеросские каракули".

"Подай его королеве", скомандовал сир Барристан. "Немедленно".

Дени почувствовала нарастающий гнев в зале. "Я всего лишь девочка, а девочкам должны дарить подарки", сказала она шутя. "Даарио, пожалуйста, не дразни меня. Давай его сюда."

Пергамент был написан на всеобщем наречии. Королева медленно развернула его, изучая печати и подписи. Когда она увидела имя сира Виллема Дарри, ее сердце забилось чуть быстрей. Она прочла (свиток) раз, затем еще.

"Можем ли мы узнать, что там, ваша светлость?", спросил сир Барристан. "Это секретный договор", ответила Дени, "составлен в Браавосе, когда я еще была маленькой. Сир Виллем Дарри подписал его от нашего имени, человек, который тайно вывез нас с Драконьего Камня (?), чтобы нас не схватили люди Узурпатора. Принц Оберин Мартелл подписал от Дорна, а морской владыка (?) Браавоса засвидетельствовал." Она протянула пергамент сиру Барристану, чтобы тот сам смог прочесть. "Там говорится, что союз должен быть скреплен браком. В обмен на помощь Дорна в свержении Узурпатора, мой брат Визерис берет дочь принца Дорана Арианну в королевы."

Старый рыцарь медленно читал договор. "Если бы Роберт узнал об этом, то разорил Солнечное Копье, как когда-то разорил Пайк, и потребовал головы принца Дорана и Красного Змея...и, почему бы и нет, голову дорнийской принцессы.

"Нет сомнений, почему принц Доран решил сохранить договор в тайне," сказала Дейнерис. "Если бы мой брат Визерис узнал, что у него в Дорне есть ожидающая его принцесса, то приплыл бы в Солнечное Копье сразу же, как только был готов к женитьбе."

И, тем самым, подставил бы и себя, и Дорн под боевой молот Роберта. Мой отец довольствовался ожиданием дня, когда принц Визерис найдет себе армию.

Твой отец?

"Принц Доран." Он преклонил колено. "Ваша светлость, имею честь быть Квентином Мартеллом, принцем Дорна и самым верным вашим подданным.

Дени рассмеялась.

Дорнийский принц покраснел, а ее советники и приближенные глядели на нее озадаченно. "Ваше Великолепие?", - спросил Бритоголовый Скахаз по-гискарски, - "Почему вы смеетесь?"

- Они называют его лягушкой, - сказала она, - и мы только что узнали, почему. В Семи Королевствах детям рассказывают сказки о лягушках, которые превращаются в заколдованных принцев, когда их поцелует их истинная любовь. - Улыбаясь дорнийским рыцарям, она опять перешла на Общий Язык. - Скажите мне, принц Квентин, вы заколдованы?

– Нет, Ваша Милость.

- Так я и думала. - Ни заколдованный, ни околдовывающий, увы. Жаль, что принц - он, а не тот с широкими плечами и песочными волосами. - Однако, вы прибыли за поцелуем. Вы хотите жениться

на мне. Так все обстоит? Подарок, который вы принесли мне, это вы сами, милый. Вместо Визериса и вашей сестры вы и я должны закрепить этот пакт, если я хочу получить Дорн.

– Мой отец надеялся, что вы сочтете меня достойным вас.

Даарио презрительно засмеялся: – Ты щенок. А королеве нужен рядом настоящий мужчина, а не хныкающий мальчишка. Ты не подходишь на роль мужа для такой женщины как она. Когда ты облизываешь губы, ты еще чувствуешь вкус материнского молока?

Сир Геррис Дринкуотер потемнел при этих словах: – Следи за языком, наемник. Ты говоришь с принцем Дорна.

–&nbsp;И с его кормилицей, я думаю. – Даарио прикоснулся к рукоятке меча и опасно улыбнулся.

Скахаз нахмурился так, как он один умел: – Этот парень подошел бы для Дорна, но Меерину нужен король гхискарийской крови.

–&nbsp;Я слыхал об этом Дорне, – добавил Резнак мо Резнак. – Дорн - это пески и скорпионы, и унылые красные горы под палящим солнцем.

Принц Квентин ответил ему:
– Дорн – это пятьдесят тысяч копей и мечей, поклявшиеся служить нашей королеве.

– Пятьдесят тысяч? – насмешливо сказал Даарио. – Я насчитал троих.

– Довольно. – произнесла Дейенерис. – Принц Квентин пересек полмира, чтобы предложить мне свой дар, и я не позволю обращаться с ним неучтиво.
Она повернулась к дорнийцам: – Вам стоило приехать год назад. Я связана обещанием выйти замуж за благородного Хиздара зо Лорака.

Сир Геррис сказал: – Еще не слишком поздно...

– Это я буду об этом судить, – ответила Дейенерис. – Резнак, убедись, чтобы принцу и его компаньонам предоставили покои, соответствующие их высокому положению и чтобы все их желания были удовлетворены.

– Как пожелаете, Ваша Светлость.

Королева встала. – Тогда на сегодня хватит.

Даарио и сир Барристан пошли за ней по лестнице к ее покоям.
– Это все меняет, – произнес старый рыцарь.

– Это ничего не меняет, – сказала Дени, когда Ирри сняла с нее корону. – Что толку от трех людей?
– Трех рыцарей. – возразил Селми.
– Трех лжецов, – мрачно ответил Даарио. – Они обманули меня.

– И подкупили тебя, я не сомневаюсь.
Он не стал отрицать этого. Дени раскрыла свиток и снова внимательно прочитала его. <i>Браавос. Это было решено в Браавосе, когда мы жили в доме с красной дверью.</i> Почему из-за этого она чувствует себя так странно?

Она поняла, что вспоминает свой кошмар. Иногда в снах есть доля истины. Может ли Хиздахр зо Лорак работать на колдунов, которые подразумевались в снах? Могут ли сны быть ниспосланы? Боги говорят ей отодвинуть Хиздахра в сторону и вместо этого сочетаться браком с дорнийским принцем? Что-то щекотало в ее памяти. - Сир Барристан, что за герб у Дома Мартеллов?

– Сверкающее солнце, пронзенное копьем.

<i>Сын солнца.</i> Она вздрогнула. "Тени и шепот". <i>Что еще сказала Куэйта? Бледная кобыла и сын солнца. Там было еще что-то про льва и дракона. Или дракон это я?</i>
"Остерегайся надушенного сенешаля". Это она запомнила.
– Сны и пророчества. Почему в них всегда говорят загадками? Я ненавижу это. О-о, оставьте меня, сир. Завтра у меня свадьба.

Этой ночью Даарио обладал ею всеми способами, какими только мужчина может обладать женщиной, и она радостно отдавалась ему. Когда солнце всходило, она в последний раз привела его в готовность - ртом, как когда-то научила ее Дореа, а потом скакала на нем так бешено, что у него вскрылась рана, и на протяжении одного сладкого удара сердца она чувствовала, что не может отличить - то ли он был внутри нее, то ли она внутри него.

Но когда занялся рассвет свадебного дня, поднялся и Даарио Нахарис, надел свои вещи и пристегнул к поясу меч, с обычной своей сияюще-золотой наглостью. "Куда это ты?", - спросила Дени, - "Сегодня я запрещаю тебе отправляться на вылазку".

"Моя королева жестока," сказал её капитан. "Если я не могу убить ваших врагов, чем я должен развлечь себя, пока вы выходите замуж?

– С наступлением ночи у меня не останется врагов.

– Сейчас только рассвет, милая королева. А день такой долгий. Вполне хватит времени еще для одной вылазки. Я принесу вам голову Коричневого Бена Пламма, в качестве свадебного подарка.

"Не нужно голов," настояла Дени. "Однажды вы принесли мне цветы."

– Пусть вам Хиздар носит цветы. Правда, он не из тех, кто наклонится, чтобы сорвать одуванчик, но у него полно слуг, которые с удовольствием сделают это за него. Вы позволите мне уйти?

– Нет. – Она хотела, чтобы он остался и обнимал ее. <i>Однажды он уйдет и не вернется</i>, подумала она. <i>Однажды како-нибудь лучник проткнет стрелой его грудь, или десять человек нападут на него с копьями, мечами и топорами, десяток якобы героев.</i> Пятеро из них умрут, но это не поможет ей легче перенести горе. <i>Однажды я потеряю его, как потеряла мое солнце-и-звезды. Но, пожалуйста, о боги, не сегодня.</i>
– Вернись в постель и поцелуй меня. – Никто никогда не целовал ее так, как Даарио Нахарис. – Я твоя королева, и я приказываю тебе трахнуть меня.

Она произнесла это игривым тоном, но взгляд Даарио стал жестким:
– Трахать королев – дело короля. Твой благородный Хиздар позаботится об этом, когда вы поженитесь. И если он окажется слишком высокорожденным для такого утомительного дела, то его слуги с радостью выполнят за него эту работу. Или ты можешь пригласить своего дорнийского принца в свою постель, или его милых друзей, почему бы и нет? – И он твердым шагом вышел из спальни.

Он собирается сделать вылазку, размышляла Дени, и если он добудет голову Бена Пламма, то прийдет на свадебный пир и бросит ее к моим ногам. Семеро, спасите меня. Ну почему он не смог родиться более знатным?

Когда он ушел, Миссандея принесла королеве простой завтрак из козьего сыра, оливок и изюма на сладкое. "Вашей Светлости нужно подкрепиться не только вином. Вы такая хрупкая, и сегодня вам уж точно понадобятся силы".

Услышав такие слова от столь маленькой девочки, Дейенерис рассмеялась. Она так полагалась на своего маленького писца, что почти забыла, что Миссандее едва исполнилось одинадцать. Они вместе поели на террасе. Дени откусила кусочек от оливки, когда девочка посмотрела ей прямо в лицо своими глазами цвета расплавленного золота, и сказала: "Еще не поздно сказать им, что вы передумали выходить замуж".

И все же поздно, с грустью подумала королева. "Хиздар благородной и древней крови. Наш союз объединит моих освобожденных с его народом. Когда мы станем единым целым, то же произойдет и с городом".

"Ваша Светлость не любит благородного Хиздара. Ваша слуга думает, что вы бы предпочли себе другого мужа".

Я не должна сегодня думать о Даарио. "Королева любит того, кого должна, а не того, кого хочет." Она потеряла аппетит. "Унеси эту еду", сказала она Миссандеи. "Пришло время принять ванну."

Позже, пока Чхику насухо вытирала Дейенерис, пришла Ирри, принеся токар. Дени завидовала дотракийским девушкам, которые могли носить просторные шелковые штаны и расписные безрукавки. Им было куда прохладнее, чем ей, в этом токаре с тяжелой жемчужной бахромой. "Помогите мне в него завернуться, пожалуйста. Я сама не справлюсь со всем этим жемчугом".

Ей бы, она знала, полагалось сгорать от нетерпения в ожидании свадьбы и брачной ночи. Она помнила вечер своей первой свадьбы, когда кхал Дрого забрал ее девственность под незнакомыми звездами. Она помнила, какой испуганной и взволнованной была тогда. Будет ли с Хиздаром так же? Нет. Я уже не та девочка, а он - не моё солнце и звезды.

Миссандеи вернулась из пирамиды. "Резнак и Скахаз просят чести сопровождать Вашу Светлость до Храма Милости. Резнак приказал приготовить ваш паланкин.

Мееринцы редко ездили верхом в стенах города. Они предпочитали паланкины, носилки и портшезы, которые рабы носили на плечах. "Лошади пачкают улицы", - объяснил ей один из жителей города, - "А рабы нет". Дени освободила рабов, но паланкинов, носилок и портшезов на улицах не стало меньше - и в воздухе по волшебству они не парили.

– Сегодня слишком жарко, чтобы упрятывать себя в паланкин, – сказала Дени. – Оседлайте мою Серебрянку. Я не отправлюсь к моему лорду-мужу на спинах носильщиков.

– Ваша Милость, – сказала Миссандея, – недостойная сожалеет, но в токаре вы не сможете поехать верхом.

Маленькая переводчица была права, как случалось нередко. Токар был неподходящим одеянием для верховой езды. Дени скорчила гримасу.
– Как скажешь. Но не паланкин. Я задохнусь за этими занавесками. Пусть тогда приготовят портшез. – Если она должна надеть свои мягкие уши, пусть все кролики увидят ее.

Когда Дени спустилась, Резнак и Скахаз упали на колени.
– Ваша Светлость сияет так ярко, вы ослепите любого, кто посмеет посмотреть на вас, – сказал Резнак. На сенешале был токар из темно-бордовой парчи с золотой бахромой. – Хиздахру зо Лораку повезло с вами… а вам – с ним, осмелюсь сказать. Вот увидите, этот союз спасет наш город.

– Мы молимся об этом. Я хочу посадить свои оливы и увидеть, как они приносят плоды.
«Какое значение имеет то, что поцелуи Хиздахра не радуют меня? Мир порадует меня. Я королева или всего лишь женщина?»

– Толпа сегодня будет как мушиный рой, – на Бритоголовом была надета черная юбка в складку и мускульный нагрудник, подмышкой он держал медный шлем в виде змеиной головы.

– Должна ли я бояться мух? Твои Медные Бестии уберегут меня от любой беды.

В основании Великой Пирамиды всегда был полумрак. Стены, толщиной в тридцать футов, приглушали уличный шум и защищали от жары, так что внутри было сумеречно и прохладно. Ее эскорт построился в воротах. Лошади, мулы и ослы стояли у западных стен, слоны – у восточных. Со своей пирамидой Дени получила трех слонов – огромных, странных животных. Они напоминали ей безволосых серых мамонтов, хотя их бивни были подпилены и позолочены, а глаза печальны.

Силач Бельвас ел виноград, когда она нашла его, а сир Барристан Селми наблюдал за помощником конюха, подтягивающим подпругу его серой в яблоках лошади. Рядом с ним болтали три дорнийца, но они умолкли, стоило королеве появиться. Их принц опустился на одно колено.
– Ваша Милость, умоляю вас. Силы моего отца слабеют, но его преданность вашему делу сильна как всегда. Если мои манеры или мой облик не угодили вам – горе мне, но…

– Вы угодите мне, сир, если порадуетесь за меня, – сказала Дени. – Сегодня моя свадьба. В Желтом Городе будут танцевать, не сомневаюсь. – Она вздохнула. – Встаньте, мой принц, и улыбнитесь. Однажды я вернусь в Вестерос, чтобы заявить о своих правах на трон моего отца и буду рассчитывать на помощь Дорна. Но сейчас юнкайцы окружили мой город со сталью в руках. Я могу умереть прежде чем увижу мои Семь Королевств. Хиздахр может умереть. Вестерос может поглотить море. – Она поцеловала его в щеку. – Идем. Время мне выйти замуж.

Сир Барристан помог ей подняться в портшез. Квентин вернулся к своим друзьям дорнийцам. Силач Бельвас проревел, чтобы открыли ворота, и Дейенерис Таргариен вынесли на солнце. Селми следовал рядом с ней на своей серой в яблоках лошади.

“ - Скажите мне,” - сказала Дэни, когда процессия повернула к Храму Граций, “- если бы мой отец и моя мать были свободны следовать своим сердцам, кого бы они избрали?”

“ - Это было давно. Ваше Величество не знает их.”

- Но вы знаете. Расскажите мне.

Пожилой рыцарь склонил голову.
- Королева, ваша мать всегда была преданна своему долгу.
Он прелестно выглядел в своей серебристо-золотой броне с его белым плащом, спадающим с плеч, но в его голосе была слышна боль, каждое слово было словно камнем, о который он спотыкался.
- И в то же время девчонкой... она была однажды сражена юным рыцарем из штормовых земель, который стал её фаворитом на турнире и провозгласил её королевой любви и красоты. Так мимолетно."

"Что случилось с этим рыцарем?"

"Он отложил своё копье в сторону в день, когда ваша леди-мать вышла за вашего отца. После он стал более набожным, поговаривали, что лишь сама Дева могла заменить королеву Раэллу в его сердце. Разумеется, он страдал. Рыцарь с земельным наделом - не пара принцессе, в чьих жилах течет королевская кровь"

<i>И Даарио Нахарис всего лишь наемник, недостойный быть даже пряжкой на шпорах межевого рыцаря</i>. “- А мой отец? Была ли такая женщина, которую он любил больше, чем свою королеву?”

Сир Барристан поерзал в седле.
- Нет... не любил. Возможно, слово "желал" лучше подошло бы, но... это были лишь перешептывания на кухне, сплетни посудомоек и конюхов...

"Я хочу знать. Я никогда не знала моего отца. Я хочу знать о нем всё. Хорошее и ...остальное."

"Как прикажете," - белый рыцарь выбирал слова осторожно, - "Принц Эйерис ...был такой же молодой, как и вы, и его застали с некоей леди из Кастерли Рок, с кузиной Тайвина Ланнистера. Когда она вышла за Тайвина, ваш отец выпил слишком много вина на пиру в честь свадьбы и многие слышали, как он сказал, 'Как жаль, что право первой ночи отменено'. Пьяная болтовня, не более, но Тайвин Ланнистер не из тех людей, кто забывает подобные слова или... вольности, которые ваш отец позволил себе во время проводов невесты," - его лицо покраснело, - "Я уже сказал слишком много, Ваша Светлость, Я..."

“ - Прекрасная королева, добро пожаловать!” Приблизилась другая процессия, и Хиздахр зо Лорак улыбался ей из своего собственного паланкина. <i>Мой король</i>. Дани задавалась вопросом, где сейчас Даарио Нахарис, что он делает. <i>Если бы это было сказкой, то он прискакал бы, пока мы не достигли храма, и бросил бы вызов Хиздахру - за мою руку.</i>

Бок о бок эскорт королевы и Хиздахр зо Лорак медленно прошли по Миирину - пока, наконец, Храм Граций не предстал перед ними; его золотые купола полыхали на солнце. <i>Как красиво</i>, попыталась убедить себя королева, но в ней сидела глупая наивная девчонка, которая не могла не высматривать Дарио. <i>Если бы он любил тебя, то появился бы и отбил тебя силой, как Рейегар похитил свою северную деву</i>, кричала в ней девчонка, но королева знала, что это безумие. Даже если бы

ее капитан был достаточно сумасшедшим, чтобы попытаться, то Медные Звери изрубили бы его прежде, чем он оказался в ста ярдах от нее.

Галазза Галар ождала их перед дверями храма, окруженная своими сестрами в белом, розовом и красном, синем, золотом и фиолетовом. <i>Их меньше, чем было</i>. Дани высматривала Эззар и не нашла ее. <i>Кровавый понос забрал даже ее?</i>. Хотя королева позволила астапорцам умирать от голода за ее стенами, чтобы помешать заразе распространяться, та, тем не менее, перекинулась на город. Многие были поражены ею: вольноотпущенники, наемники, Медные Звери, даже дотракийцы, хотя она пока еще не коснулась ни одного Безупречного. Она молилась, чтобы болезнь прошла.

Грации вынесли кресло из слоновой кости и золотую чашу. Аккуратно придерживая токар, чтобы не наступить на подол, Дайенерис Таргариен присела на роскошное бархатное сиденье, и Хиздарх зо Лорак преклонил колени, расшнуровал ее сандалии, и вымыл ее ноги, пока пятьдесят евнухов пели, и десять тысяч глаз наблюдали. <i>У него нежные руки</i>, подумала она, пока теплые пахучие масла текли между пальцами ее ног. <i>Если у него такое же нежное сердце, я смогу полюбить его - в свое время</i>.

Когда ее ноги были чисты, Хиздахр осушил их мягким полотенцем, вновь зашнуровал ее сандалии, и помог ей встать. Рука об руку, они проследовали за Зеленой Грацией в храм, где воздух был наполнен благовониями, и боги Гиса стояли, укрытые тенями в своих альковах.

Четыре часа спустя, они появились снова как муж и жена, связавшие друг с другом запястье и лодыжку цепями из желтого золота.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19980/66776

Переводчики: ellgue, HarlyQueen, domar, jdoblom

qwerty645, resija, AlexDRE, Stellarwind

DarkTingol, Mantykora, Robusta, Argetlam

Netrendity, andrejAVT, hagen73, PhoNo и ещё 1 человек