Готовый перевод A DANCE WITH DRAGONS / ТАНЕЦ С ДРАКОНАМИ: JON

ДЖОН

Этой ночью ему снились одичалые, их вой в лесу, переходящий в рев боевых рогов и грохот барабанов. Бум-ДУМ-бум-ДУМ-бум-ДУМ доносился звук, и тысяча сердец бились в одном ритме. Одни из них были с копьями, другие - с луками, третьи - с топорами. Некоторые ехали на костяных колесницах, запряженных в собачьи упряжки; каждая собака была размером с пони. Тяжело ступали великаны, сорока футов ростом, с палицами, размером с дуб.

- Держать строй!, - кричал Джон Сноу.
- Отбросьте их назад!
Он стоял на Стене, в полном одиночестве.
- Огонь, - кричал он, - накормите их огнем!,- но не было никого, кто мог бы услышать его.

Они все ушли. Они отказались от меня.

Огненные стрелы взвились в воздух, оставляя за собой яркий след. Манекены братьев повалились с загоревшимися плащами. - Сноу, вскричал орел и манекены повалились на лед, расползаясь прочь словно пауки. Доспехи Джона были из черного льда, но меч в его руке полыхал красным заревом. Когда мертвецы добрались до вершины Стены он отправил их вниз умереть снова. Он поразил старика и безбородого мальчишку, великана, тощего человека c гнилыми зубами, девчонку с густыми рыжими волосами. Игритт, но было слишком поздно когда он это понял. Она пропала так же быстро как и появилась.

Мир растворился в красном тумане. Джон рубил и колол. Он зарубил Донала Нойе и распотрошил Глухого Дика Фолларда. Куорен Полурукий упал на колени, тщетно пытаясь остановить поток крови из шеи. “Я - Лорд Винтерфелла,” кричал Джон . Теперь перед ним оказался Робб, у него были мокрые волосы, покрытые тающим снегом. Длинный Коготь смахнул его голову. Тогда скрюченная рука схватила Джона за плечо. Он выкрутился...

... и проснулся от того, что ворон клюнул его в грудь. -Сноу,-крикнула птица. Джон спихнул ее. Ворон выразил свое неудовольствие и перепорхнул на столбик кровати, чтобы злобно взглянуть на него сквозь предрассветный мрак.

Начался новый день . Пришел час волка. Скоро начнет светать и четыре тысячи одичалых пройдут через стену. Безумие. Джон Сноу обожженной рукой пробежался

по волосам и который раз задался вопросом, что он делает? Когда откроются ворота обратного пути не будет. Как бы на его месте поступил Старый Медведь с Тормундом? Или Джереми Риккер, или Куорен Полурукий , или Денис Маллистер или другие более закаленные люди? Как поступил бы его дядя? Каждый выбор подвергается риску, каждый выбор имеет последствия.Он будет вести эту игру до конца.

Он встал и оделся в темноте, ворон Мармонта проборматал на всю комнату.
- Зерно, - сказала птица, - Король,- и- Сноу, Джон Сноу, Джон Сноу.
Это было странно. Птица никогда не произносила его полное имя раньше, насколько Джон помнил.

Он разделил свой завтрак в подвале с офицерами. Тосты, жаренные яйца, кровяная колбаса и ячменная каша были на столе, запивали желтым пивом. Пока ели они еще раз прошлись по своим планам.
-Все готово, - заверил Боуэн Марш. - Если одичалые будут придерживаться договоренностей, все пройдет как ты приказал.

А если нет, то будут реки крови и резня. - Запомни, сказал Джон, - Люди Тормунда оголодали, замерзли и напуганны. Кое кто из них питает ненависть к нам на столько же, насколько некоторые из нас ненавидят их. Мы ходим по тонкому льду, и мы и они. Одна ошибка и все пойдем на дно. Если крови и суждено сегодня пролиться, то не по нашнй вине. Иначе, клянусь старыми и новыми богами, голова зачинщика слетит с плечь.

В ответ ему кивали, бормотали "Как прикажете", "Все будет сделано" и "Да, милорд". Один за другим они вставали, пристегивали мечи, одевали черные теплые плащи и выходили наружу, на холод.

Последним из-за стола встал Скорбный Эдд Толлет. Ночью он вернулся с шестью повозками из Лонг Барроу (Длинный Курган?), который черные братья стали называть Курган Шлюх. Его посылали собрать столько копьеносиц, сколько могло вместится в фургоны и отвезти их обратно.

Джон смотрел, как он вымакивает жидкий желток куском хлеба. Странно, но ему было приятно видеть суровое лицо Эдда снова.
-Как идут восстановительные работы?- спросил он своего бывшего стюарда.

- Лет через десять должны закончить, - ответил Скорбный Эдд в своем обычном мрачном тоне. - Когда мы въехали, все место кишело крысами. Копьеносицы перебили противных гадов. Теперь вот только оно кишит копьеносицами. По мне так лучше б крысы вернулись обратно.

– И каково тебе ходить под Железным Эмметом? – спросил Джон.
– Так под ним главным образом Вороной Марис ходит, м’лорд. А у меня мулы есть. Правда, Крапива утверждает, что мы с ними - одна семейка. И верно, у нас похожие вытянутые морды, но я вовсе не так упрям. И уж точно никогда не позволял себе ничего лишнего с их матерями, сказать по чести.
Он закончил c последним яйцом и вздохнул.
– Люблю я хорошую глазунью. Пожалуйста, м'лорд, не дайте одичалым подъесть всех наших кур.

Снаружи, во дворе, стало видно, что небо на востоке посветлело. Нигде не было видно и облачного клочка.
- Кажется, нас ждет хороший для этого дела день, - сказал Джон. - Погожий денек, теплый и солнечный.

- Стена будет плакать.А зима почти у нас на носу.Плохая примета если хотите знать.
Джон улыбнулся.
-А если бы был снег?

- Еще более плохая примета.

- Какую-же погоду ты любишь?

- Ту, при которой стоит остаться дома, ответил Скорбный Эдд. - Если позволит м'лорд, я должен вернутся к мулам. Они скучают по мне, когда я отсутствую. Уж точно больше чем копьеносицы.

Они расстались, Толлет, отправился по восточной дороге, к своим мулам и повозкам, Джон Сноу к конюшням. Атлас приготовил его коня, одев седло и уздечку. Норовистый жеребец с гривой черной и блестящей как и чернила мейстера. Он был не из тех, кого бы Джон выбрал, но сегодняшним утром он должен произвести впечатление и жеребец был отличным выбором для этой цели.

Его свита тоже ждала. Джону никогда не нравилось окружать себя охраной, но сегодня казалось благоразумным держать рядом несколько хороших бойцов. В кольчугах, железных полушлемах и черных плащах они представляли мрачное зрелище. В руках длинные копья, у поясов мечи и кинжалы. Ради такого случая Джон отказался от всех новичков и пожилых и отобрал восемь лучших: Тая и Малли, Левшу Лью, Большого Лиддла, Рори, Фалька Блоху, Гаррета Зеленое Копье. И Кожаного, нового мастера над оружием Черного Замка. Надо показать вольному народу, что даже тот, кто сражался за Манса в битве у Стены, может обрести достойное место в Ночном Дозоре.

Темно-красный румянец появился на востоке к тому времени, когда все они собрались у ворот. Звезды гаснут, подумал Джон. Когда они вновь появятся, они будут смотреть на мир, навсегда измененный. Несколько людей королевы наблюдали около тлеющих угольков ночного костра Леди Мелисандры. Когда Джон поглядел на Башню Короля , он заметил за окном красную вспышку. Королевы Селисы видно не было.

Время пришло.

- Откройте ворота, - тихо сказал Джон.

-ОТКРЫТЬ ВОРОТА!, - прорычал Большой Лиддл. Его голос был подобен грому. Услышав это, семистами футами выше, часовые поднесли свои боевые горны к губам. Звук прозвучал эхом от стен и разнесся по всему миру.Ахоооооооооооооооооо. Один продолжительный звук. В течение тысячи лет или больше этот звук означал что разведчики возвращаются домой. Сегодня он означал нечто другое. Сегодня это означало что вольный народ пришел в и свои новые дома .

На обоих концах длинного туннеля ворота распахнулись, и железные прутья были разблокированы. Рассветный свет мерцал высоко на льду, розовый, золотой и фиолетовый. Скорбный Эдд не ошибся. Стена скоро заплачет.Если боги будут милосердны, кроме нее плакать никому не придется .

Атлас вел их подо льдом, освещая дорогу сквозь мрачный туннель железным фонарем. Джон следовал, ведя коня, впереди своей стражи. Вслед за ними прошли Боуэн Марш и

его стюарды, двадцать человек, каждый со своим заданием. Выше, на Стене, располагался Улмер из Королевского Леса с четырьмя десятками лучших лучников Черного Замка, готовыми ответить на любое затруднение внизу дождем стрел.

К северу от Стены Тормунд Великанья Смерть ждал, возвышаясь на своей маленькой лошадке, которая выглядела слишком слабой, чтобы выдержать его вес. Два оставшихся сына были с ним, высокий Торегг и молодой Дрин, вместе с еще шестьюдесятью воинами.

- Ха-р! - отозвался Тормунд. - Стража, серьезно? И где же твое хваленое доверие, ворона?!

- Твоих людей больше, чем моих.

- Да, больше. Иди сюда, парень, я хочу, чтобы мой народ видел тебя. У меня тут тысячи тех, кто никогда не видел лорда командующего, тысячи взрослых мужчин, которым сказали, что если они не будут паиньками, твои разведчики их сожрут заживо. Надо, чтобы они увидели тебя, такого простого паренька с вытянутым лицом, в твоем старом черном плаще. Они должны понять, что им нечего бояться Ночного Дозора.

Я бы предпочел, чтобы они не усвоили этот урок. Джон стянул перчатку с обожженной руки, положил в рот два пальца и свистнул. Призрак тут же примчался от ворот. Лошадь Тормунда испугалась так сильно, что одичалый чуть не выпал из седла.

- "Нечего бояться", говоришь? - переспросил Джон. - Призрак, стоять.

- Ты бессердечный ублюдок, Лорд Ворона.
Тормунд поднес к губам боевой рог. Его звук отразился эхом ото льда подобно громовому раскату, и первые из свободного народа устремились к воротам.

От рассвета до наступления темноты Джон наблюдал за проходом одичалых.

Заложники шли первыми - сотня мальчишек от восьми до шестнадцати лет.

- Твоя кровавая цена, Лорд Ворона, - объявил Тормунд. - Надеюсь, вопли их несчастных матерей не будут преследовать тебя по ночам.

Некоторых мальчиков вели к воротам матери или отцы, других - старшие братья и сестры. Большинство шли одни. Подростки четырнадцати и пятнадцати лет были почти взрослыми мужчинами и не хотели, чтобы их видели цепляющимися за юбки.

Два стюарда считали мальчиков по мере их прохождения, записывая каждое имя на длинных свитках из овчины. Третий собирал драгоценности плату и также все записывал. Мальчики шли в место где никто из них ни разу не был, для того чтобы служить приказам тех кто был врагом их родным и близких на протяжении тысяч лет, но Джон не видел слез и не слышал плач матерей. Это люди зимы, напомнил он себе. Там откуда они слезы замерзают на щеках. Ни один заложник не пытался отказаться или сбежать когда приходила их очередь войти в тоннель.

Большинство мальков были худые, некоторые тоще некуда - с тоненькими тельцами и реками как ветки. Но Джон ожидал этого.Они были разного телосложения, роста и цвета. Он видел высоких и коротких, мальчиков с коричневыми, черными волосами, медово-светлыми, клубнично светлыми и красными, поцелованными огнем волосами, как Игритт. Он видел мальчико со шрамами, хромых и рябых. У многих мальчиков постарше были пушистые щеки или маленькие усы, но не было

ни одного с бородой, толстой как у Тормунда. Некоторые были одеты в красивые мягкие меха, некоторые в вареную кожу и остатки брони, большинство в шкуры и шерсть тюленей, меньшинство в лохмотья. Один был голый. У многих было оружие: заостренные копья, каменные кувалды, ножи из кости, камня или драконьего стекла, шипастые дубины, сети, то здесь то там попадался поеденный ржавчиной старый меч. Мальчики Хорнфута весело ходили босиком по сугробам. Некоторые ребята одели на сапоги медвежьи лапы, которые позволяли им ходить по сугробам не проваливаясь. Шестеро были на лошадях, двое на мулах. Пара братьев прошла с козой. Самый большой заложник оказался шести с половиной футов высотой, но с детским лицом, самый маленький был низкорослый мальчик, говоривший, что ему девять, хотя выглядел не более шести.

Следовало особо отметить сыновей известных людей. Тормунд позаботился об этом, указывая на них, когда они проходили мимо.
- Тот мальчишка - сын Сорена Щитолома,- сказал он про высокого паренька. - Этот рыжий - родня Геррика Королевской Крови. Происходит от Раймуна Рыжебородого, ежели верить ему. От младшего брата Рыжебородого, если хочешь знать правду.
Два мальчика были похожи как близнецы, но Тормунд настаивал, что это племянники, родившиеся с разницей в год.
- Один от Харли Охотника, другой от Харли Красавца, оба от одной женщины. Отцы друг друга ненавидят. На твоем месте, я б отправил одного в Восточный Дозор, а другого в Сумеречную Башню.

Другие заложники были сыновьями Хоуда Странника, Брогга, Девина Тюленьей Шкуры, Калега из Деревянного Уха, Морны Белой Маски, Большого Моржа...

- Большой Морж? Серьезно?

- У них на Стылом берегу странные имена.

Трое заложников были сыновьями Альфина Убийцы Ворон, бесславно убитого Куореном Полуруким. Так, по крайней мере, утверждал Тормунд.

- Они не похожи на братьев, - заметил Джон.

- Сводные, от разных матерей. У Альфина крошечный член, даже меньше твоего, но он никогда не стеснялся пользоваться им. В каждой деревне у него по сыну.

Показав на малорослого паренька с крысиным лицом, Тормунд сказал:

- Этот - щенок Варамира Шестишкурого. Ты помнишь Варамира, Лорд Ворона?

Он помнил.

- Оборотень.

- Он самый. Злобный мелкий карлик, к тому же. Уже мертв, а может и нет. Никто не видел его с той битвы.

Двое из мальчиков были переодетыми девочками. Когда Джон увидел их, он отправил Рори и Большого Лиддла привести их к нему. Одна пришла достаточно смирно, другая пиналась и кусалась. Это могло плохо кончиться.
- Отцы этих двух известны?

- Ха-р! Этих худышек? Вряд ли. Выбраны по жребию.
- Они - девочки.

- Правда? - Тормунд покосился на девочек со своего седла. - Мы с Лордом Вороной поспорили, у кого из вас член больше. Снимайте штаны, а мы посмотрим.

Одна из девочек покраснела. Другая глядела вызывающе.
- Оставь нас в покое. Тормунд Великанья Вонь. Позволь нам уйти.

- Ха-р! Ты выиграл, ворона. Нет члена ни у одной. Хотя у той, что поменьше, есть яйца. Из нее выйдет копьеносица, - он позвал своих людей. - Найдите этим двоим девчачью одежду, пока Лорд Сноу не обмочил штаны.

- Мне нужно, чтобы их заменили двое мальчиков.

- С чего бы это? - Тормунд почесал бороду. - Заложник есть заложник, как по мне. Этот твой большой острый меч отрубит девочке голову так же легко, как и мальчику. Отцы дочерей тоже любят. Ну, большинство.

Меня беспокоят не их отцы.
- Манс когда-нибудь пел о храбром Дэнни Флинте?

- Не припоминаю. И кем же он был?

- Девушкой, переодевшейся мужчиной, чтобы надеть черное. Грустная и красивая песня. А вот то, что с ней случилось - не очень.

В некоторых вариантах песни ее призрак все еще гуляет по Твердыне ночи.

- Я отправлю девочек в Длинный Пригорок.

Единственными мужчинами там были Железный Эммет и Скорбный Эдд, обоим из которых он доверял. Не о всех его братьях он мог сказать то же.

Одичалый понял.
- Противные птицы, вы вороны,- он плюнул, - Тогда еще два мальчика, ты их получишь.

Когда мимо них прошли девяносто девять заложников, Тормунд Великанья Смерть представил последнего.

- Мой сын Дрин. Лучше присматривай за ним, не то я зажарю твою печень и сожру.

Джон внимательно посмотрел на мальчика. Возраста Брана, или, точнее, возраста, каким был бы Бран, если бы Теон не убил его. Хотя Дрин не был милым, каким был Бран. Он был маленького роста, с короткими ногами, толстыми руками и широким красным лицом - маленькой копией своего отца с копной темно-каштановых волос.

- Он будет моим личным оруженосцем, - пообещал Джон.

- Слышал, Дрин? Смотри не задирай нос. - Он обратился к Джону. - Ему не помешает хорошая выволочка время от времени. И осторожнее с зубами, он кусается. - Он потянулся за своим рогом, поднял его и протрубил еще раз.

И в этот раз вперед двинулись воины. Больше чем просто сотня. Джон насчитал не меньше пяти сотен воинов, выступивших из леса, а может и целую тысячу. Верхом ехал только каждый десятый, но все были вооружены. За спинами у них висели круглые сплетенные из прутьев щиты, обтянутые шкурами и вареной кожей. На щитах были изображены змеи, пауки, отрубленные головы, кровавые молоты, разбитые черепа и демоны. Некоторые были одеты в помятые стальные доспехи,

в те, что были украдены у погибших разведчиков. Другие нацепили броню из костей, как Гремучая Рубашка. Все были в мехах и коже.

С ними были и копьеносицы длинными струящимися по плечам волосами. Смотря на них, Джон не мог не вспомнить Игритт: поцелуй солнца в ее волосах, ее взгляд, когда она раздевала его в гроте, звук ее голоса. "Ты ничего не знаешь, Джон Сноу", говорила она ему тысячу раз.

И правда, что тогда, что сейчас.

- Ты мог бы сначала послать женщин, - сказал он Тормунду. - Матерей и девушек.

Одичалый пристально на него посмотрел.

- Мог бы. А вы, вороны, могли бы взять и закрыть ворота. А так, с мужчинами по ту сторону, ворота останутся открытыми, не так ли? - он ухмыльнулся. - То, что я купил твоего чертова коня, Джон Сноу, не значит, что я не могу пересчитать его зубы. И только не думай теперь, что я не доверяю тебе. Мы доверяем вам настолько, насколько вы доверяете нам, - он фыркнул. - Ты хотел бойцов, не так ли? Что ж, вот они. Каждый из них стоит шестерых твоих ворон.

Джон не мог не улыбнуться.

- Пока они берегут свое оружие для нашего общего врага, я удовлетворен.

- Я дал тебе слово, так? Слово Тормунда Великаньей Смерти. Твердое как железо, - он отвернулся и сплюнул.

Среди вереницы воинов были отцы многих из заложников Джона. Некоторые вглядывались холодными мертвыми глазами, когда проходили мимо, прикасаясь к рукояткам мечей. Другие улыбались ему как давно пропавшему родственнику, хотя некоторые такие улыбки приводили Джона Сноу в замешательство больше любого недоброго взгляда. Никто не становился на колени, но многие дали ему свои клятвы.
- Раз Тормунд поклялся, и я поклянусь,- объявил черноволосый Брогг, человек немногословный. Сорен Щитолом склонил свою голову на дюйм и прорычал, - топор Сорена ваш, Джон Сноу, если такой когда-нибудь вам понадобится. Рыжебородый Геррик Королевская Кровь привел трех дочерей. - Из них выйдут прекрасные жены, и они дадут своим мужьям сильных сыновей королевской крови, - похвастался он. - Как и их отец, они происходят от Раймуна Рыжебородого, который был Королем-За-Стеной.

Джону было известно, как мало значит кровное родство среди вольного народа. Игритт рассказала ему об этом. У дочерей Джеррика были такие же огненно-рыжие волосы, только волосы у Игритт вились непослушными кудрями, а у этих - свисали длинными прямыми прядями. Поцелованные огнем.
- Три принцессы, одна прекраснее другой, - сказал он отцу девушек. - Я прослежу, чтоб их представили королеве.
Он подозревал, что Селис Баратеон будет проще с этими тремя девицами, чем с Вель. Они моложе и их легче подчинить, очень милы с виду, хоть и отец у них, кажется, полный болван.

Хоуд Странник дал клятву на своем мече, таком изъеденном и покрытом зарубками куске железа, какого Джон еще никогда не видел. Девин Тюленья Шкура представился ему в шляпе из тюленьей шкуры, Харл Охотник в ожерелье из медвежьих когтей. Воин-ведьма Морна убрала свою маску из чардрева ровно на то время, чтобы поцеловать его руку в перчатке, и поклялась быть его человеком, или его женщиной, смотря что он предпочитает. И еще, и еще, и еще.

По мере того как они проходили, каждый воин снимал с себя драгоценности и бросал их в одну из повозок, которые стюарды поместили перед воротами. Янтарные кулоны, золотые ожерелья, кинжалы с отделкой из камней, серебряные броши, усыпанные самоцветами, браслеты, кольца, чаши из черненого серебра и золотые кубки, боевые рога и рога для питья,

зеленый нефритовый гребень, ожерелье из пресноводного жемчуга... все сдавалось и описывалось Боуэном Маршем. Один человек отдал рубашку из серебряных чешуек, сделанную, несомненно, для какого-то знатного лорда. Другой принес сломанный меч с тремя сапфирами в рукоятке.

Были и более странные вещи: игрушечный мамонт, сделанный из натуральной мамонтовой шерсти, фаллос из слоновой кости, шлем из головы единорога, целой, вместе с рогом. Сколько еды дадут за такие вещи в Свободных Городах, Джон Сноу не мог сказать.

После всадников прошли люди со Стылого Берега. Джон наблюдал как дюжина их больших костяных повозок проехали мимо него одна за другой, громыхая как Гремучая Рубашка. Половина все еще катились, как раньше, на колесах, у остальных колеса заменили полозьями. Они гладко скользили через сугробы, там где колесные повозки проваливались и тонули.

Их собаки, тянущие повозки, были жуткими тварями, большими как лютоволки. Их женщины были одеты в тюленью кожу, некоторые были с младенцами у груди. Дети постарше тащились позади матерей и смотрели на Джона глазами, темными и твердыми, как камни, которые они сжимали. Некоторые из мужчин носили оленьи рога на шлемах, а некоторые - моржовые клыки. Эти две группы не любили друг друга, вскоре сообразил он. Замыкали шествие несколько тощих оленей и сопровождающие их огромные собаки, хватающие за пятки отстающих.

- Остерегайся этих, Джон Сноу, - предупредил Тормунд. - Дикий народ. Мужчины плохие, женщины еще хуже. - Он снял с седла винный мех и предложил Джону. - Держи. Так они покажутся не такими страшными. Заодно и подготовишься в вечеру. Нет, это тебе. Пей большими глотками.

Это была медовуха такой крепости, что у Джона, едва он сделал большой глоток, заслезились глаза и в груди разлилось тепло.
-Ты хороший человек, Тормунд Великанья Смерть. Для одичалого.

- Получше многих, но не такой хороший, как некоторые.

Одичалые шли и шли, а солнце ползло по ярко-синему небу. Прямо перед полуднем движение застопорилось. Воловью повозку зажало в повороте туннеля. Джон Сноу сам пошел посмотреть. Повозку напрочь заклинило. Напиравшие сзади грозились разрубить её, а вола зарезать на месте. Возница и его родич клялись убить их, если попробуют. При помощи Тормунда и его сына Торегга Джон сумел удержать одичалых от кровопролития, но потребовался почти час, чтобы освободить дорогу.

- Вам бы ворота побольше,- пожаловался Тормунд, кисло глядя на почти безоблачное небо. - Так получается чертовски долго. Все равно что выпить Молочную реку через тростник. Ха-р. Был бы у меня Рог Джорамуна. Я бы дунул хорошенько - и мы бы уже перебрались через горку щебня.

- Мелисандра сожгла Рог Джорамуна.

- Правда? - Тормунд хлопнул себя по бедру и захохотал. - Она сожгла этот большой рог, ха. Большая ошибка, вот что я тебе скажу. Ему тысяча лет. Мы нашли его в могиле великана, и ни один из нас ни разу не видел такого большой рога. Вот, наверное, зачем Манс сказал тебе, что он принадлежал Джорамуну. Он

хотел, чтобы вы, вороны, поверили, что он может сровнять вашу чертову Стену с землей. Но мы так и не нашли настоящий рог, сколько ни искали. Если бы он был у нас, льда бы хватило на всех поклонщиков из ваших Семи Королевств, чтобы охлаждать летом вино.

Джон нахмурился и поерзал в седле. И Джорамун подул в Рог Зимы и разбудил великанов ото сна. Этот огромный рог, окованный старым золотом, густо исписанным древними рунами... или Манс обманул его, или Тормунд сейчас лжет. И если рог Манса был всего лишь приманкой, то где же тогда настоящий рог?

К полудню солнце скрылось за облаками, стало пасмурно и подул резкий ветер.

- Снег пойдет, - мрачно объявил Тормунд.

Остальные разглядели ту же примету в этих тонких белых облаках. Казалось, это их подстегнуло. Страсти начали накаляться. Одного человека пырнули ножом, когда он попытался пролезть вперед других, тех, что стояли в колонне часами. Торегг вырвал нож из рук пырнувшего, выдернул обоих мужчин из толчеи и послал их в лагерь одичалых, стоять заново.

-Тормунд,- Сказал Джон, когда четыре старухи тащили воз с детьми к воротам, - расскажи мне о наших врагах. Я хотел бы знать все что нужно о Других.

Одичалый потер рот.

- Не здесь, - пробормотал он, - не по эту сторону вашей Стены. - Старик тревожно вглядывался в очертания деревьев, покрытых снегом. - Понимаешь, они всегда близко. Они не показываются днем, когда на небе светит солнце, но не думай, что они ушли. Тени никогда не уходят. Ты, быть может, их не видишь, но они всегда следуют за тобой.

- Они нападали на вас по пути на юг?

- Они никогда не нападают, как ты себе это представляешь, но они осторожно следовали за нами по пятам. Мы потеряли больше эскорта, чем мне бы хотелось, отстававшим и заблудившимся этот переход стоил жизни. С приходом сумерек мы разжигали костры в лагерях. Они определенно не любят огонь. Когда пошел снег, хотя... скорее снег с дождем, было чертовски трудно находить сухое дерево, чтобы разжечь костер. И холод... в некоторые ночи огонь как будто съеживался и умирал. На утро после такой ночи всегда найдешь кого-нибудь мертвым. Если они не найдут тебя первыми. В ночь, когда Торвунд... мой мальчик, он... - Тормунд отвернулся.

- Я знаю, - сказал Джон Сноу.

Тормунд повернулся к нему.

- Ты ничего не знаешь. Да, ты убил мертвеца, я слышал. Манс убил сотню. Человек может сражаться с мертвецами, но когда приходят их создатели, когда все окутывает белый туман... как бороться с туманом, ворона? Тени с зубами... воздух такой холодный, что больно дышать, как будто нож в груди... ты не знаешь, ты не можешь знать... может ли твой меч резать холод?

Посмотрим, подумал Джон, вспомнив, что сказал ему Сэм, то, что он нашел в старых книгах. Длинный Коготь выковали в огне Старой Валирии, закалили в пламени дракона и укрепили заклинаниями. Драконья сталь, как называл ее Сэм. Прочнее любой обычной стали, легче, крепче, острее... Но одно дело слова в книге. Совсем другое - настоящая битва.

- Ты прав, - сказал Джон, - я не знаю. И если боги будут добры, я никогда не узнаю.

- Боги редко бывают добры, Джон Сноу, - Тормунд кивнул на небо. - Тучи сгущаются. Потемнело и стало холоднее. Ваша стена больше не плачет. Смотри, - он повернулся и крикнул сыну Тореггу. - Езжай в лагерь и скажи, чтобы поторапливались. Больные и слабые, лентяи и трусы, пусть пошевеливаются. Подожги их чертовы палатки, если понадобится. На ночь ворота закроют. Любой, кто не пройдет за Стену, пусть начинает молиться, чтобы Иные добрались до него раньше меня. Понял?

- Понял. - Торрег пришпорил коня и галопом помчался в конец колонны.

А одичалые все шли и шли. Как и сказал Тормунд, стало темнее. Облака затянули все небо, и последнее тепло пропало. В воротах стало больше суеты, люди, козлы и волы отпихивали друг друга с дороги. Это не нетерпение, понял Джон. Они боятся. Воины, копьеносицы, налетчики, они боятся этого леса с тенями, движущимися от дерева к дереву. Они хотят оказаться за Стеной до того, как наступит ночь.

В воздухе закружилась снежинка. Потом другая. Кружись со мной, Джон Сноу, подумал он. Скоро ты будешь кружиться со мной.

Одичалые все шли, шли и шли. Некоторые двигались быстрее, ускоряясь на поле битвы. Другие - старые, молодые, слабые - едва могли двигаться. Этим утром поле было покрыто толстым одеялом старого снега, белая корка которого сияла на солнце. Теперь это поле было коричневым, черным и склизким. Прохождение свободного народа превратило землю в грязь и гадость: деревянные колеса, лошадиные копыта, полозья из рогов, костей и железа, свиньи ноги, тяжелые сапоги, раздвоенные копыта коров и волов, голые ноги народа Хорнфут - все оставляло следы. Ходьба по грязи замедляла колонну еще больше.
- Нужны ворота побольше, - жаловался снова Тормонд.

Позднее днем снег пошел не переставая, но поток одичалых уменьшился. Столбы дыма поднимались из-за деревьев, где располагался лагерь.

- Торегг, - объяснил Тормунд. - Сжигают мертвых. Всегда есть те, кто ложатся спать и уже не просыпаются. Их находят в палатках, завернутых и замерзших. Торегг знает, что делать.

Одичалых стало еще меньше. Из леса появился Торегг. С ним ехала дюжина конных воинов, вооруженных копьями и мечами.

- Мой арьегард, - сказал Тормунд с беззубой улыбкой. - У вас есть разведчики, у нас тоже. Я оставил их в лагере на случай, если уйдут еще не все и нас атакуют.

- Ваши лучшие люди.

- Или худшие. Каждый из них убил ворону.

Среди всадников был один пеший, какой-то большой зверь трусил за ним по пятам. Кабан, увидел Джон. Чудовищный кабан. В два раза больше Призрака, тварь была покрыта грубой черной щетиной, с клыками, размером с ладонь. Джон никогда не видел столь огромного и безобразного кабана. Человек рядом также

не был красавцем; громадный, чернобровый, с плоским носом, тяжелой челюстью, покрытой темной щетиной и маленькими черными близко посаженными глазами.

- Боррок." - Тормунд отвернулся и сплюнул.
- Оборотень.
Это не было вопросом. Каким-то образом он знал.

Призрак повернул голову. Падающий снег маскировал запах кабана, но сейчас белый волк почуял его. Он вытянулся перед Джоном, оскалив зубы в тихом рычании.

"Нет!", рявкнул Джон. "Призрак, прекрати. Стоять. Стоять!"

"Кабаны и волки", сказал Тормунд. "Держи под замком свою зверюгу этой ночью. Я прослежу, чтобы Боррок поступил так же со своей хрюшкой". Он взглянул на темнеющее небо. "Они последние, не шибко то торопились. Чую, снегопад зарядит на всю ночь. Как я погляжу, самое время взглянуть, что по ту сторону этой ледышки".

- Иди вперед, - сказал ему Джон. - Я должен быть последним, кто пройдет под Стеной. Я присоединюсь к тебе на пиру.

"Пир? Ха! Вот то слово, которое я хотел услышать". Одичалый развернул свою лошадку к Стене и шлепнул ее по заду. Торегг и всадники за ним спешились у ворот, чтобы провести лошадей. Боуэн Марш задержался надолго, присматривая за своими стюардами, пока те не затащили последние повозки в тоннель. Остался только Джон Сноу с охраной.

Оборотень остановился в десяти ярдах. Его монстр сопя рылся в грязи. Снежная пыль серебрила горбатую черную спину кабана. Он фыркнул и опустил голову, на мгновение Джону показалось, что тот собирается атаковать. По обе стороны от него его люди опустили копья.

-Брат,- сказал Боррок.
-Ты лучше иди. Мы сейчас ворота закроем.

- Уж постарайтесь, - сказал Боррок. - Закройте и покрепче. Они идут, ворона.

Он улыбнулся так мерзко, как Джон еще никогда не видел, и пошел в сторону ворот. Кабан последовал за ним. Падающий снег скрывал их следы.

- Мы закончили, - сказал Рори, когда они прошли.

Нет, подумал Джон Сноу, все только начинается.

Боуэн Марш Ждал его на южной стороне стены с дощечкой, полной цифр.
- Три тысячи сто девятнадцать одичалых прошли через ворота сегодня, - сказал ему лорд Стюард. - Шестьдесят ваших заложников были отправлены в восточный дозор и башню теней после того как их накормили. Эдд Толлет забрал шесть повозок с женщинами обратно в Лонг-Барроу. Оставшиеся здесь.

- Не надолго, - пообещал Джон. - Тормунд собирается повести своих собственных людей в Дубовый Щит через день или два. Остальные тоже уйдут, как только мы придумаем, где их разместить.

- Как прикажете, Лорд Сноу.

Слова прозвучали чопорно. Тон Боуэна Марша ясно давал понять, где бы <i>он</i> их разместил.

Замок, в который вернулся Джон, был не похож на тот, который он покинул этим утром. За все время, что Джон жил здесь, Черный Замок был местом тишины и теней, где горстка людей в черном сновали словно приведения среди руин крепости, которая когда-то вмещала в десять раз больше. Теперь все изменилось. Из окон, в которых Джон Сноу никогда не видел огня, лился свет. Незнакомые голоса раздавались во дворе, свободный народ сновал взад и вперед там, где раньше годами ступали только ноги ворон. Снаружи за Кремниевыми казармами, он наткнулся на дюжину людей, забрасывающих друг друга снежками. Играют, в изумлении подумал Джон, взрослые мужчины играют как дети, кидаются снежками как Бран и Арья когда-то, как Робб и я до них.

Однако старая оружейная Донала Нойе все еще была темной и безлюдной, как и комнаты Джона позади нее. Но не успел он снять плащ, как Даннел просунул голову внутрь и доложил, что Клидас получил сообщение.

- Пусть войдет.

Джон зажег свечку от тлеющих в очаге углей, а от нее - еще три.

Клидас вошел, раскрасневшийся и часто моргающий, в одной руке он слабо сжимал пергамент.

- Прошу прощения, Лорд Командующий. Я знаю, вы, должно быть, утомились, но я подумал, вы захотите это увидеть.

- Вы правильно подумали.

Джон прочитал:

В Суровом Доме, с шестью кораблями. Море бушует. "Дрозд" затонул со всем экипажем, два линессийских судна сели на мель возле Скане, у "Талона" пробоина. Здесь очень плохо. Одичалые едят своих мертвых. Мертвые твари в лесу. Браавосские капитаны возьмут только женщин и детей на свои корабли. Ведьма называет нас работорговцами. Попытались взять Штормового Ворона, шестеро из команды мертвы, много одичалых. Осталось восемь воронов. Мертвые твари в воде. Пришлите подмогу по суше, на море шторм. С "Талона", рукой мейстера Хармуна.

Ниже - сердитый росчерк Коттера Пайка.

- Плохие вести, милорд? - спросил Клидас. - Довольно неприятные.

Мертвые твари в лесу. Мертвые твари в воде. Осталось шесть кораблей из отплывших одиннадцати. Нахмурившись, Джон Сноу свернул пергамент. Грядет ночь, подумал он, и начинается моя война.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19980/67168

Переводчики: chakiandchaki, Ixion, andrejAVT, jdoblom

Searano, Netrendity, Selasij, MrTheboOfly

shee, dobroza, korob_kov, Serashina

po6epm, LiaFlower, Andru, VIRTON и ещё 1 человек