Готовый перевод Jennifer Rardin (Jaz Parks 04) Bitten to Death / Дженнифер Рардин (Жас Паркс 04): Глава 6

Я стояла возле закрытого ставнями окна в комнате, куда нас привел Дисин игрушечный мальчик, Таразиус, наблюдая, как Вайль сшивает края раны на голове Дэйва. Но мои мысли крутились вокруг оборотней.

Которые не были галлюцинациями, спасибо хоть на этом. Стойте, я не была рада этому также. Но, по крайней мере, они были реальны. Оборотни были заперты в защищенном месте, где они могли излечиться перед возвращением к обычной жизни. Так сказал Таразиус, чье IQ в моем представлении падало все сильнее, чем дольше я его знала. Так что я расспросила его поподробней обо всех деталях, когда он увел нас из обеденной комнаты, прочь от луж крови и искалеченного тела охранника Ниалла.

— Где они будут содержаться? — спросила я, смотря через плечо на волка, которого, предварительно заткнув ему пасть, Ниалл и Эдмес несли на карнизе, проходящим между связанных лап животного.

— Волк будет в гараже, — ответил Таразиус. — Мне пришлось вывести оттуда все машины, чтобы он их не поцарапал. А медведь в фургонном домике. Я не знаю, почему он так называется, ведь у нас нет никаких фургонов. Но это его имя, и медведь будет там.

Я поглядела на его совершенное лицо, возвысилась над всем этим великолепием и подумала: <i>"Да уж, Бог тот еще шутник."</i>
— Фургонный домик — это такое большое здание в конце дороги от переднего входа?

Он кивнул.
— Кажется, сейчас он стал домиком для гостей, — сказал он, хихикая, как воспитатель в детском саду над своей собственной шуткой.

Чтобы привести нас в наше временное жилище, Таразиусу пришлось пройти через передний вход виллы. Даже если бы мое Духовное Око практически не закатилось в глазницу от силы, что ощущалась в этом месте, я бы все равно остановилась. Мы стояли в передней на втором этаже, рядом с массивным сводчатым дверным проемом в металлическом ограждении, ручки двери были вырезаны в виде скелетов в натуральную величину, и создавалось впечатление, словно это вход в другое измерение, откуда они только что пришли. Я могла себе вообразить, что, запуская своего гостя внутрь, ты впускаешь и скелеты.

Прямо возле ворога стояла грубо высеченная статуя бога. Хотя у нее не было лица, я предположила, что оно было божественным. Ничто человеческое не смогло бы ходить вертикально с гениталиями такого размера. Тот факт, что статуя также имела грудь, как у Памелы Андерсен, только усиливал впечатление, <i>хах.</i>

С потолка свисала люстра размером с экран кинотеатра, ее медное основание было искусно сплетено так, чтобы напоминать лицо. Я вгляделась внимательнее, по спине прошел холодок, когда я поняла на что смотрю... нет. Это не было то же самое, что мое сегодняшнее видение. Но в этом определенно угадывался вампир — его глаза, уши и клыки были выполнены из сотен свисающих кристаллов рубинового цвета, а волосы образованы массой крошечных белых лампочек.

На бургундском укрытом плиткой полу лежал ковер, на вид сделанный из человеческих волос. Зонтик у подножия лестницы мог также использоваться, как деревянный протез. Но это были далеко не самые интересные предметы в комнате — вся честь отошла маскам.

Они располагались на стене вдоль всей лестницы, сделанные из металла, слоновой кости, стекла и дерева. Вырезанные лазерами и карманными ножами. Размерами, начиная от "это-должно-быть-в-пору-твоему-хомяку" до "а-давай-ка-посмотрим-сколько-студентов-сюда-влезет". Именно здесь был источник силы,от которого мои зубы пытались залезть обратно в десны.

— Да здесь целая коллекция, — сказала я, указывая рукой на стену и пряча ее в карман прежде, чем Таразиус заметил, как меня трясет. Что, черт возьми, Трест <i>делает</i> со всей этой Абракадаброй?

— Это предполагалось, как препятствие, — проговорил Таразиус с энтузиазмом. — Диса говорит, что кое-где... — Он остановился и прикрыл рот ладонью, как ребенок, едва не выдавший местоположение рождественского подарка своей мамы.

— Что? — спросила я.

— Ничего. Нам лучше двигаться дальше.
Таразиус поспешил вперед, оставив нас с Вайлем обмениваться заинтересованными взглядами поверх головы Дэйва.

Чем больше поворотов и витков мы проходили по этому особняку-лабиринту, тем жутче становились декорации. Нет, покрытый черными коврами зал и золотые обои меня не впечатлили. Что действительно меня пробрало, так это короткий бабах силы, когда мы шли мимо стеклянной витрины, заполненной черепами, чьи зубы были полностью извлечены и аккуратненько выстроились в линию перед ними. Или полка, полная глиняных чаш — что-то сомневаюсь, что то, что выкрасило их внутри, было краской. Меня застала врасплох пластина, которая казалось пустой, если смотреть на нее под углом — но когда ты оказываешься прямо перед ней, в черноте вспыхивает пара голографических глаз.

Дэйв тоже их увидел и от неожиданности споткнулся, отчего мне ужасно захотелось подсунуть ему руку под локоть для поддержки. Его кожа стала цвета нездорового сельдерея вместо обычного золотистого. Но если я сейчас предложу ему помощь — не факт, что после этого он снова заговорит со мной. К тому же, с другой стороны от него шел Вайль, который со своей вампирской скоростью мог запросто поймать моего брата, прежде чем тот упадет. Так что я отложила эту идею и постучала Таразиуса по плечу.

— Мы почти пришли, — отозвался он, прибавляя еще шагу.

<i>Значит, о масках он говорить не хочет. Или о чем-то еще, что взбесило мой внутренний детектор. Ладно, попробуем зайти с другой стороны.</i>
— Разве вы не беспокоитесь, что полиция может обнаружить оборотней? — спросила я Таразиуса. — Я в курсе, что они не защищены лучше, чем вампы, но нужна хорошая причина, чтобы держать их в своем гараже. Конечно, если один такой не покалечил твою семью, и вы дожидаетесь местного палача.

— Хэймон, он... — Таразиус покраснел и начал оглядываться через плечо, словно из страха, что Диса выскочит из-за ближайшей статуи. Мы как раз проходили ужасное изображение Афины, появляющейся из головы Зевса; изваяние, достаточно пугающее само по по себе — я даже бы, возможно, завизжала, если Диса выпрыгнула бы из-за него и заорала: "<i>Дейрар — это я !"</i>

— Продолжай, — сказала я мягко. — Мы не скажем Дисе, что ты нам рассказал об Хэймоне. Правда, Вайль?

— Мы бы промолчали, будь у Дисы все волосы в огне, — пробормотал Вайль.

Таразиус оскорбленно взглянул на него, и я широко махнула рукой, чтобы отвлечь внимание на себя.
— Он такой остряк. Говори дальше.

Таразиус немного смущенно пожал плечами и склонил голову набок.
— Я хотел сказать, что в апартаментах Хэймона должно было быть пусто. Но нам помешали, и мы не успели вынести его вещи, так что мы не смогли найти для оборотней другое место. — Он развернулся к Вайлю в восхищении. — Ты это слышал?! Пусто—место. Я сделал рифму!

— Ты даже сам не представляешь, какой ты поэт, — устало пробормотал Дэйв. — А теперь где мы, черт возьми, остаемся?

Пока Таразиос вел нас к двери, мы с Вайлем обменялись парочкой заинтригованных взглядов. Что может удержать кучку не страдающих нерешительностью вампиров от выбрасывания старых панталон своего бывшего лидера? <i>Учитывая трагический конец Хэймона, чую я заклятье. Придуманное, чтобы удержать "доброжелателей" от твоих вещичек, если тебе доведется умереть удивительно скоро.</i>

Хотела бы я взглянуть на апартаменты Хэймона. Но сначала мне предстояло увидеть наши.

Номер состоял из двух комнат. Первая, окрашенная в травянисто-зеленый цвет, видимо так и не смогла решить, чем она хочет быть. Стол, слева от главного входа, по всей видимости, был вызволен из охваченной пламенем библиотеки. Два стула с прямыми спинками были задвинуты под него так сильно, что стояли под небольшим наклоном. По длине всей стены, стоящей напротив двери, проходила книжная полка, сделанная из какого-то темного дерева — возможно, черного грецкого ореха; она была полностью заставлена различными безделушками. Типа отколовшихся кусков от глиняной посуды, которые можно ожидать найти на археологических раскопках, но никак не на книжной полке. Или статуэтки голых женщин и мужчин с гигантскими гениталиями, что стояли вразброс то тут, то там — на полке было всего несколько книг, причем все были написаны на Вамперском.

В центре комнаты стоял фонтан, из которого, держа над головой вазу, возвышалась статуя обнаженной женщины. Вкруг фонтана располагались шесть коричневых плетеных стульев, их подушки были украшены цветочным узором. Учитывая все это окружение, я не могла определиться, следовало ли мне готовиться к итоговым экзаменам или к посещению чаепития. Причем, вряд ли какой-то из вариантов был более безопасным для здоровья. Возможно, потому что от стен исходил смутный запах плесени. А, возможно, потому что по телу каменной леди стекала ржавая вода. И, подбери я правильные химреагенты, пятна, въевшиеся в деревянный пол на пороге примыкающей комнаты, запросто могли оказаться кровью.

Открытая дверь в комнату прямо-таки взывала исследовать ее. Но, думаю, Дэйв бы оценил некоторую моральную поддержку, учитывая, что он выглядел, словно его только что отмутузил какой-то гангстер в железных перчатках. Так что я заняла место рядом с прикрытым окном, Дэйв опустился на один из стульев, его ноздри раздулись, когда Вайль случайно протолкнул иголку слишком далеко. Надо отдать ему должное, мой <i>сверхамин</i> работал с удивительной осторожностью для того, кто видел — и совершал — так много насилия. Не знаю, чего мне следовало ожидать. Может быть, что-то более близкое по стилю к старому западному ковбою. <i>Вот, погрызи эту палку, пока я покопаюсь внутри и погляжу, можно ли заглушить близлежащие нервы моим негабаритным устаревшим и тупоконечным инструментом для пыток— гм, в смысле, современной медицины.</i> Но выглядело так, словно Вайль имел изрядное количество опыта по части зашивания колотых ран.

Если хорошенько подумать, собирание заново членов моей семьи входило у него в привычку. Мне вспомнилась первая ночь, когда мы вернулись с миссии в Иране. Когда я следовала за ним до самого порога его дома.

Я стояла перед викторианским особняком из красного кирпича с полукруглым передним подъездом, башенкой, типа "эй, Рапунцель, бросай сюда свои волосы!" и пыталась сопоставить увиденное с моими представлениями о Вайле. Который никогда не казался привязанным к дому. Я ожидала найти его жилище подобным моему. Маленькое. Не особо привлекательное. По-больничному холодное. Но у Вайля перед парадным крыльцом лежал синий бейсбольный мячик. И цветы — что ни на каплю меня не успокаивало. Поскольку я уже была несколько не в себе. Не паникуя, но близко к этому, наверное, поэтому я не смогла остановить себя, как только начала колотить руками по его крепкой дубовой двери.

— Жасмин? — Он раскрыл ее так быстро, что мои кулаки оказались у него на груди прежде, чем я могла остановить себя. Он обхватил мои руки своими и крепко сжал. — Что-то не так?

— Я... — Я стиснула зубы, пытаясь сформировать слова в голове, чтобы можно было четко их произнести. — Я н-не могу перестать т-трястись.

Я почувствовала, как он поднял меня, услышала звук захлопнувшейся двери. Я завернулась в его лихорадочную теплоту, означавшую, что недавно он опорожнил пакетик крови из своего холодильника. Я не замерзла, но зубы у меня стучали, как длинные ногти по клавиатуре, когда спрятала свое лицо в его белой шелковой рубашке. Я вдохнула его запах. И меня все еще трясло так, словно последние десять часов я провела в кузове молочного фургона.

Он усадил меня у себя на коленях, как ребенка. У меня создалось впечатление комнаты, обшитой панелями из роскошного темного дерева, парочки высоких светильников цвета слоновой кости и кофейного столика, загроможденного книгами.
— Расскажи мне, — потребовал он.

— Я не знаю...

— Когда это началось?

— Я распаковывала вещи, отбирала вещи, которые нужно отмыть. Все было в порядке. Но потом я открыла кейс с оружием и достала ножи... нож. Тот, что надо отмыть, с кровью Дэйва, когда мне пришлось порезать его, чтобы вынуть ом Колдуна из его горла. Эту... эту вещь, которая контролировала его, пока он был зомби. — Вайль и так знал все это. Я просто бессвязно лепетала и не могла остановиться. — Ты помнишь? — спросила я. — В нем была часть мизинца Колдуна...

— Я помню.

— И т-тогда я н-начала трястись. — И дрожь становилась все сильнее и сильнее. Просто при попытке говорить об этом, у меня начались такие судороги, что Вайлю пришлось обхватить меня руками и крепко прижать к себе, чтобы я не съехала с длинной отделанной кожей кушетки, на которой мы сидели.

Спустя минуту я смогла достаточно успокоиться, чтобы произнести:
— Что за фигня со мной творится?

Придерживая меня одной рукой за талию, Вайль провел второй рукой по моим волосам. Он снова и снова пропускал пальцы сквозь мои локоны, потом наклонился вперед так, что мы соприкоснулись лбами. Каждое его движение казалось расслабляющим, и я почувствовала, как напряжение понемногу покидает меня.

— Жасмин, поправь меня, если я ошибаюсь, но за последние три месяца тебя сначала убила Кирон, а потом оживил Рауль. Ты провела несколько недель в больнице. Стала тетей. Терпела ночные кошмары. Смирилась с потерей своего жениха. Как минимум дважды спасла мир от катастрофы. Освободила своего брата от проклятья только чтобы увидеть, как он умирает. Вырвала племянницу из рук потустороннего похитителя душ. Вздохнула с облегчением, когда Дэвид вернулся к жизни, а через минуту обнаружила, что твой папа стал мишенью убийцы.

Вряд ли я была способна кивать в моем нынешнем состоянии, так что я просто дернула головой пару раз.
— И это стало последней каплей, — проговорила я. Потом на всякий случай закрыла рот, чтобы случайно не прикусить себе язык.

— Дорогая, твое тело пытается сообщить тебе, что если ты не устроишь себе передышку, это приведет тебя прямо в сумасшедший дом.

Я не могла определиться, то ли мне нужно радоваться, что он назвал меня дорогой, то ли ужасаться, что он поднял вопрос о том, чтобы закинуть меня в психушку. Мои ноги, свисающие рядом с боком софы, начали нервно отбивать чечетку. Не очень хороший знак.

Я попыталась встать.
— Со мной все хорошо. Со мной все будет хорошо. Мне не следовало приходить и б-беспокоить т-тебя.

— Жасмин, посмотри на меня.
Моя Чувствительность в первый раз дала сбой. Гипнотические нотки в его в голосе потребовали, и мои глаза приклеились к его. Они были янтарные. Пылающие. Он наклонился и поцеловал меня в каждую щеку
— С тобой все будет замечательно. Тебе просто нужно время и отдых. Иди спать. Выспишься — и все пройдет.

Как всегда Вайль оказался прав. Мне просто хотелось, чтобы Дэйв мог отправиться домой с нами. Отведать Вайлева благоразумия. Может, сейчас он не валялся бы здесь, разодранный и снаружи и снутри.

В заднем кармане завибрировал мой сотовый, извещая о прибытии еще одного сообщения. <i>Ну да, как будто мне не нужно волноваться о других парнях. Я даже знаю, от кого оно.</i>

Я вытащила сотовый и посмотрела на экран. Конечно, это от Коула. Сейчас он был на своей первой миссии в одиночку и превратился в настоящую занозу у меня в заднице. И не потому, что каждый раз, когда телефон начинал вибрировать у меня в заднем кармане, я уже знала, что его милое и забавное сообщение отправит меня в вихрь смятения и беспокойства о том, насколько я разобью ему сердце, когда, наконец, скажу: "Коул, извини, но я не могу выйти за тебя замуж".

С тех пор, как я помогла ему выучиться, меня не очень-то радовало чувство страха, когда я воображала себе все, что может пойти не так. Вот почему я терпела его смехотворные сообщения вместо того, чтобы поставить его на место. По крайней мере так я могла быть уверена, что ему есть, зачем бороться.

Я быстро прочитала смс, радуясь, что Коул не зашифровывает большинство вещей, и я не должна расшифровывать их обратно.

Скучно, как гею в борделе. И холодно. Марк опаздывает. Невежливо с его стороны, не правда ли? Мечтаю о тебе в лыжных сапогах и меховой шапке — и больше ничего! Передай Вайлю, что он отстой. С любовью, Коул.

Ой-ой, Коул сидел и ждал своей цели чтобы показать, заставляя меня задуматься, кто собирается получить банан до глушителя в первую очередь. Я сразу же написала ему обратно, чтобы вел себя убрал телефон для последующего исследования. Если бы я могла понять в какую часть мира назначили Коула я могла бы дать более лучшее, более определенные советы о том, как избежать неприятностей.

— Жас, я извиняюсь, — сказал Дэйв.

— Да?

— Я знаю, что ты сейчас злая, как черт.

— Да? И как ты это определил?

— Ты смотришь на мою рубашку. Что означает, что ты избегаешь моего взгляда. Следовательно, ты с трудом пытаешься не врезать мне.

<i>Ох. Ха, ха. Ну не совсем. Я просто надеюсь, что это ненормальное окровавленное лицо не явится снова, пока мы не сожгли рванье, что на тебе сейчас надето. И тогда я могу подумать о том, что мне, возможно, придется выбить из тебя все дерьмо.</i>

Вайль вступил в разговор до того, как я успела что-нибудь сказать.
— Такт не присущ твоей семье, да?

Мы с Дэйвом обменялись кривыми улыбками.
— Нет, — одновременно ответили мы.

Поскольку это казалось последним словом, Вайль наклонился, чтобы сделать финальные стежки, а я прошла в спальню. Сразу слева от двери стояла кровать с балдахином и спинкой, украшенной завитушками. Белого кружева на ней хватило бы на трех невест, отчего сундук с изогнутой крышкой у подножия кровати смотрелся так, словно пережил кораблекрушение. Рядом с кроватью стоял стол с такой облупившейся полировкой, что она выглядела, как кора орешника. На нем стояли лампа и деревянная ваза, достаточно большая, чтобы внутри поместился целый именинный пирог. На другой стороне стола находилось кресло, отчаянно нуждающееся в замене обивки, хотя некогда оно служило королевской семье, если синий и зеленый бархат что-то означал.

Стену, граничащую с кроватью, заполняли два белых гардероба, явно нуждающихся в перекраске. Бьюсь об заклад, они еще и блокировали окно. Справа располагалась ванная, в покрытом плесенью туалете я бы смогла чувствовать себя уютно только после штурма с упаковкой хлорки. Как и в гостиной, пол не стали менять, оставив настил из первоначальных широких деревянных досок.

Я собиралась забрать себе кровать, оставив парней бороться за место на полу, когда внимательнее вгляделась в картину, висящую напротив двери. Владелец кровати будет обозревать ее каждую ночь перед тем, как закрыть глаза. Если, конечно, ему удастся после этого заснуть. Картина изображала вампирский банкет — на котором отсутствовала фактическая еда. Кричащие жертвы, их кровь, плещущаяся, как красная смола, на фоне охваченного пламенем города. Чикаго, возможно, в те времена, когда огнеопасным было все, включая даже тротуары.

Я секунду обдумала это. Не будет ли лучше вздремнуть в гостиной рядом со ржавой водой и грибком, покрывающим стены? Нет, я все еще хотела кровать. Так что картине придется переехать.

Стук в дверь вернул меня обратно в гостиную.
— Мы кого-то ждем? — спросила я Вайля.

— В любое время, — ответил он серьезно.

Я достала Скорбь, нажала волшебную кнопку и опустилась на ближайший к Дэйву стул, расположив арбалет на коленях. Все, что сообщила мне моя Чувствительность — что существо за дверью пахнет вампиром. По крайней мере, я знала хотя бы это. Перед тем, как умереть в первый раз, я была заперта в коробке с пятью чувствами, как и любой, кого я знаю. Я еще не решила для себя, стоили ли эти суперспособности своей цены, но в тот момент любое преимущество, что они мне дали, получило определенное <i>да, черт возьми!</i> Дождавшись моего утвердительного кивка, Вайль сказал:
— Войдите.

Маркон зашел в комнату и застыл, его глаза нервно перебегали с Вайля на Скорбь у меня на коленях, и обратно. Он подмигнул, что показалось мне странным, пока он не повторил движение, и до меня дошло, что глаз у него дергается в нервном тике. Что означало, что-то изменилось. Он нервничал и до этого. Сейчас же он был на взводе.
— Диса и Сибли пожелали обсудить с Вами контракт Хэймона, — проговорил он.

— Сейчас уже немного поздно, — отозвалась я.

— Ах, мои извинения. — Его изысканный поклон словно доставил меня в другую эпоху. Я внезапно почувствовала себя одетой не по случаю и некультурной. — Наше чувство времени никогда не совпадает с внешним миром.

Несмотря на мою родословную Реднеки, Я сдержалась.
— Что тут обсуждать? Вы люди нарушаете. Вы позволили ранить моего парня здесь. Плюс, вы кажется не в состоянии сказать вашим ослам из дыры в земле. Какие нас будут гарантии что вы не выкинете идиотские трюки во время переговоров, которые упустят нашу возможность устранить Самоса, или хуже того, убить нас?

Веко Маркона трепетало так дико, он приложил палец к нему и потер.
— Сибли просил чтобы я, выразил глубочайшие извинения и просим вас рассмотреть возможность возобновления членства в договоре. Если это так, мы хотели бы, чтобы вы подтвердили детали, Хамон согласен, а также любые новые предложения которые вы хотели бы сделать.

— Что сказала Диса, она сделает с тобой, если ты вернешься с отрицательным ответом, а, Маркон? — спросил Вайль спокойным тоном.

Маркон вздрогнул.
— Н-ничего.

— Но если бы я снова вошел в Трест, ты бы рассказал мне...

Он глянул на него с презрением, затем покачал головой.
— Тебе вообще не следовало уходить.

— Я был лишь немногим больше, чем убийца.

— Да, но ты принадлежал <i>нам.</i>

Вайль пожал плечами.
— А сейчас принадлежу ЦРУ. И, — его взгляд встретился с моим, — я стал б<i>о</i>льшим.

Вздох Маркона мог показаться рыданием.
— И что я должен сказать <i>Витему?</i>

Вайль сделал последний стежок и обрезал нить ножницами, что передал ему Дэйв.
— Я скажу им сам.

— Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? — спросила я.

— Не в этот раз, — ответил он и присел передо мной прежде, чем я начала спорить, кончики его пальцев опустились на мое лицо.

— Я должна защищать твою спину, — прошептала я, когда его глаза вспыхнули тем изумрудным цветом, что я ассоциировала с долгими задыхающимися поцелуями.

— Это работа Дэвида.

<i>Но он ранен! К тому же, воздух так наэлектризовался от повисшей над нами опасности, что того и гляди, шибанет. Если мы разделимся здесь и сейчас, где каждый настроен против нас, окажемся ли мы вместе снова?</i>

Голова Вайля качнулась в кивке.
— Возможно, ты могла бы принести наш багаж и распаковать чемоданы. Мне кажется, что тот автомобиль, что ты хотела убрать с дороги, стоит в гараже. Во всяком случае, — он приподнял бровь, — Таразиус так сказал.

Смысл его слов доходил до меня гораздо больше, чем следовало бы. Моей первой реакцией было "я не твоя чертова служанка", перед тем, как я смогла увидеть его настоящее сообщение. Таразиус убрал все машины из гаража, но наша не была даже на территории Треста. Значит, Вайль пытается дать мне повод выйти наружу. Почему?

Потому что Диса никогда не оставит оборотней в живых.

Их достаточно трудно убить в звериной форме, так что ей просто нужно подождать, пока они обернутся в людей, и отправить одного из своих лакеев убить их с расстояния. Вряд ли Тресту было на руку, чтобы волк вернулся обратно в свою стаю и рассказал, что случилось. И медведь — у него есть своя лига, которая пришла бы в ярость в ответ на его историю. Война неизбежна.

В мою работу не входит предотвращение конфликтов. Эта проблема для людей, стоящих выше, чем я, по политической цепи. От меня только требовалось сохранить пару жизней. Что означало... <i>еще один раунд с двумя раненными обозленными оборотнями. Вот уж спасибо, босс.</i>

Но внутри я улыбнулась. Мне так нравится это в нем — не каждый человек уделил хотя бы секунду, чтобы подумать о благосостоянии этих раненых, меняющихся под луной. Но Вайль сделал обеспечение их безопасности частью нашей миссии.

— С тобой будет все в порядке? — спросила я Дэйва, заранее зная, что вопрос разозлит его.
Как и ожидалось, он подскочил со стула и схватил свой арбалет.
— Ради всего святого, это просто царапина! Со мной все прекрасно!

Я ухмыльнулась. Это вряд ли был хороший поступок, но я не могла смотреть, как он хандрит. Лучше уж видеть его больным и вопящим, что у него прекрасное самочувствие, чем чувствующим себя дерьмово и молчащим в тряпочку.

Когда Дэйв отправился в ванную, Вайль отвел меня в сторону.
— Когда я вернусь, нам нужно будет поговорить.

Хотя он говорил очень тихо, Маркон вполне мог подслушать нас. Было довольно странно, что он решил обсудить со мной личные вопросы на глазах у вражеского вампа.
— Да? И о чем же?

— Я понятия не имел, что Диса до сих пор жива и что она будет здесь. Иначе я бы рассказал тебе о нашей истории гораздо раньше.

— Оу. — Слово "история" вдруг начало означать нечто большее, чем скучные рассказы о надутых носящих парики юристах.

— Я уверен, беспокоиться не о чем, раз теперь у меня есть ты, мой <i>авхар.</i> — Глаза Вайля тщательно сканировали мое лицо, словно пытаясь закрепить его в памяти.

Но я не могла избавиться от противного чувства страха, охватившего меня, стоило нам только разделиться. Маркон дал мне направления, в которых я не нуждалась, и куда-то повел парней. Я следила поверх плеча, пока они не пропали из поля зрения. И затем, осознав, что фокус с нашим разделением может стать для меня смертельным, я запихнула все опасения куда-то на задворки своей головы и направила все усилия на работу под рукой.

Я вернулась обратно во внутренний двор. Но я решила не пытаться выйти через передний вход, опасаясь, что кто-то мог увидеть меня изнутри, несмотря на то, что все окна были закрыты. Вместо этого я вышла через открытые ворота. Поднявшись на пригорок, где мы оставили наш джип, я проехала вдоль забора, окружающего виллу, к задней стороне дома. Забор заканчивался у гаража, которого здесь не было, когда Вайль еще состоял в Тресте. Когда он по памяти рисовал план местности, то вместо этого указал однокомнатное каменное здание, которое называлось Хижина Садовника. Он рассказал нам, что в его времена оно использовалось чем-то вроде дома "на полпути", чтобы держать там недавно вступивших в Трест вампиров.

— Обязательно держать их на таком расстоянии? — спросил Дэйв недоверчиво. — Ну, разве ты только боишься, что они проснутся на полчаса раньше, чем все остальные, украдут все серебро и удерут при содействии кухонной прислуги.

Звук Вайлева хихиканья, которое обычно звучало, словно кто-то вдруг подавился своим гамбургером, слетело с его приподнятых губ.
— Ты забываешь, какой Хэймон подозрительный старый параноик. Пока он убежден, что выживание Треста зависит от того, насколько он силен, он будет верить, что все остальные Тресты пытаются подбросить ему своих шпионов и прознать все его секреты, таким образом выведав все, над чем он трудился.

— Так почему бы просто самому не обращать людей? — спросил Дэйв и поднял руки, когда я уставилась на него с отвисшей челюстью. — Не то, чтобы я защищаю такие методы, Господь свидетель... — Он потряс головой. — Нет, я никогда не смогу смириться с этим.

Мое сердце, болезненно сжавшееся после его вопроса, расслабилось. Его жена была обращена перед тем, как показаться на моем пороге, умоляя, чтобы я впустила ее внутрь. Я оборвала бессмертие Джесси, потому что обещала ей сделать так еще задолго до того, как мы вообще могли представить, что наши жизни так сильно изменятся. Я кивнула Дэйву, благодарная, что его прощение все еще в силе.

Он продолжмл:
— Я говорю, посмотрите на это с точки зрения Эрикса. Ему кажется, что таким образом у него будут более верные подданные.

— Имеет смысл, — отозвался Вайль. — Но в Тресте запрещено обращать других. Это считается преступлением, наказание за которое — казнь.

Это разговор приобрел для меня особую важность, когда я стояла на задворках гаража, оглядываясь вокруг.
— Они убивают своих собственных вампиров за обращение смертных, — прошептала я себе. — Интересно, что они сделают смертной за освобождение оборотней? — Я достала Скорбь. — Почему бы не выяснить это?

На бетонной площадке, что простиралась от здания до подъездной дорожки, стояли выведенные Таразиусом автомобили наружу. От одного вида BMW 523i у меня потекли слюнки, а двухместный Porsche Boxster заставлял меня думать о таких вещах, которые мой Корветт счел бы изменой. И синий микроавтобус Фиат Скуда, единственное, для чего я могла предположить, его использует Трест — выездные уроки на природе. В нем вмещалось девять сидений, и он выглядел из тех, которые имеют специальный сигнал, предупреждающий пассажиров не забывать одноразовые камеры и пристегнуть туфли застежками на липучках.

В гараже совсем не было окон, и единственным входом были запертые на ключ гаражные двери. Пока что единственное чужое присутствие исходило от вервольфа внутри. Взламывание этих замков казалось требующим довольно много времени и, вероятно, шумным занятием, так что я решила сначала проверить фургонный домик. Будет лучше для всех, если я смогу освободить хотя бы вермедведя.

Вагонный домик, с трех сторон окруженный запутанной массой зарослей, среди которых были и каштановые деревья, и дикие примулы. К моему большому облегчению, внутри не было вампиров. Все, что я ощутила, — покалывание у основания моего черепа — значало, что что бы ни скрывалось за этой мегаширокой амбарной дверью, имело две формы, одной из которых было животное.

<i>Это просто глупо,</i> говорила я себе, вытаскивая Скорбь и вынимая коралловое ожерелье из-под майки. <i>Этот проклятый медведь, скорее всего, поджидает внутри и облизывается при мысли о маленькой американке на полночную закуску.</i>

Кончик зубца в центре ожерелья идеально подошел к висячему замку на раздвижной двери. Я почти видела, как зубец меняет форму, превращаясь в ключ, который мог бы открыть замок. <i>А знаете, Бергман, возможно, слишком хорошо делает свое дело. Было бы неплохо, если бы иногда я</i> не могла <i>беспрепятственно проникать в некоторые места. Например, такие, как это.</i>

Замок с щелчком раскрылся. Голос, звучащий, как у Картмана из <i>Южного Парка,</i> эхом отдался внутри моей дрожащей головы. <i>Черт возьми!</i>

Скорбь оказалась у меня в руках, словно сама прыжком перелетела в них. Я переключила ее в режим арбалета. Прижавшись плечом к внешней стене, я отвела ногу назад и толкнула дверь. Она покачнулась на пару футов влево, открывая двадцатифутовую трещину, напоминавшую черную дыру во Вселенной.

Ничего не происходило.

<i>Он поджидает меня внутри? Или он без сознания? Ну, почему Вайль никогда не дает мне легкие задания? Клянусь, если одному из нас нужно срочно получить массаж или, во имя Америки*, немедленно пересмотреть весь первый сезон Футурамы — то он поручает это себе!</i>

— Да выйди ты уже наконец! — рявкнула я. — У меня нет целой ночи в распоряжении!

— Окей, окей, прости, я просто подумал, что ты пришла убить меня.
Я не была точно уверена, кто из нас удивился сильнее, когда вермедведь, окончательно превратившийся в громадину, что он представлял из себя в человеческой форме, вышел из-за двери с поднятыми руками. Ну, хорошо. Одной рукой. Вторая прикрывала мужественные части, так как вампиры не снизошли до того, чтобы отдать ему одежду.

Видневшиеся сквозь заросли волос на груди розовые царапины в местах, где мы с Дэйвом ранили его, чуть ли не пылали. И он был так сильно покусан, что казалось, будто он носит красную цепь на шее.

— Ты помнишь хоть что-нибудь до того момента, как ты оказался здесь? — задала я вопрос.

Он потряс головой, длинные каштановые локоны начали подпрыгивать, как поплавки.
— Не много. Я флиртовал с девушкой в баре отеля Патрас. А потом... ничего не помню.

— Как выглядела эта девушка?

— Привлекательная, чистая кожа и глаза, как мед. Изящная, сладкая. Только мне не пришлись по вкусу ее волосы. Но, — он пожал плечами, — оно того стоило.

— А что с ними было не так?

— У нее были... как же они называются? — Он схватил свои собственные завитки свободной рукой, пока одна прядка не оказалась намотана на кулак.

— Дреды? — догадалась я.

— Точно!

Ага! Значит, Мерил у нас ключевой игрок в схеме "поймай оборотня".
— Ладно, — сказала я. — Давай уматывать отсюда. Я не знаю, сколько еще они будут заняты, но кто-нибудь вот-вот сюда нагрянет и вряд ли чтобы вручить тебе пару джинсов.

— Но я должен поблагодарить тебя. И узнать твое имя для молитвы на благословение.

— Пожалуйста. Меня зовут Жасмин Паркс. — В смысле, я хотела сказать, Люсиль Робинсон. Но ее уже изрядно благословляли.

— Спасибо тебе, Жасмин Паркс. Меня зовут Козьма. И да благословит тебя Рхиак.

Громкий бум из окрестностей гаража заставил подпрыгнуть нас обоих.

— Блин! Волк!

— Мы должны спасти его!

Я остановила Козьму, поставив руку ему на грудь, когда он чуть не сбил меня с ног, стремясь к выходу. Я и так уже все знала.
— Он мертв. И вамп, застреливший его, скоро придет за тобой. Ты можешь бежать?

— Не слишком далеко. Я еще не полностью излечился.

— Ну ладно. Тогда следуй за мной.
Прогулка от фургонного домика до дорожки занимала от силы полминуты. Но путь вел в гору, и Козьма начал хватать воздух ртом ровно после пяти шагов.

Я прошептала ему:
— Я чувствую, как он идет. Слишком далеко, чтобы услышать нас, но слишком близко, чтобы убегать. Спрячься пока за деревьями. — Я отдала Козьме ключи от Рэндж Ровера и описала, где он припаркован. — Он не заперт, а на заднем сиденье есть запасная одежда. Когда убедишься, что рядом никого нет, рви когти в город.

— Чем я могу отплатить тебе? — спросил он, забирая у меня связку и надевая кольцо на палец.

— Убедись, что агентство завтра вернет автомобиль. И, слушай, я знаю, что твоя лига взбесится, когда узнает, что случилось. Не мог бы ты подержать их подальше от Треста хотя бы недельку? Тогда мы закончим здесь все наши дела, и ты сможешь делать с ними, все что пожелаешь.

По недоброму огоньку у него в глазах я догадалась, что бы он ни планировал, это вряд ли будет приятно. Но учитывая выстрел, что мы только что слышали, и внезапное отсутствие каких-либо сигналов от волка, меня это не особо заботило.
— Сделаю, — сказал он.

Наши с Растусом пути пересеклись на полпути вниз по холму. То, что он даже не побеспокоился спрятать Макаров, что нес в руках, сообщило мне две вещи. Во-первых, сукин сын разбирается в оружии. А, во-вторых, я оказалась на тонком льду. Было ли плохо, что моя внутренняя девчонка-подросток, трясущая головой в такт музыке на танцплощадке перед сценой, хотела немедленно устроить выяснение отношений? Скорее всего. Подумаешь, что твое единственное оружие — пилочка для ногтей, а лучший навык — умение подбирать аксессуары. Но, дайте мне время и немного удачи, и я смогу захватить небольшую деревню, если дам свободу своей внутренней оторве. Я даже могла чувствовать, как она царапается, пытаясь пробиться на поверхность. Не очень хороший знак.

За спиной я несла большую черную сумку с моим оружием и Дэйвов ранец. Левой рукой я сжимала ручку своего старого потертого чемодана, а в правой был Вайлев кейс минус одежда для Козьмы. Я сжала кулаки, пока не затрещали кости. Может, боль поможет мне собраться с мыслями.

— Что это? — спросил Растус, махнув автоматом в мою сторону, словно он думал, я могу скрывать еще парочку парней из Спецсил у Вайля в кейсе. Его голос стал ниже после встечи с мечом моего <i>сверхамина</i>. И по блеску в его глазах я знала, что он был бы не против использовать меня в качестве отомщения. Я только надеялась не дать ему повод.

Я пихнула ему в руки свой чемодан, и ему пришлось схватить его, пока тот не отдавил ему все ноги.
— А на что это похоже? — проговорила я сквозь стиснутые зубы. — Диса сказала, ты должен был прийти двадцать минут назад. Где тебя черти носили?

— Я... — Он указал в сторону гаража, потом понял, что вряд ли ему следовало распространяться об этой истории. Взгляд его метнулся к фургонному домику. — У меня...

— Вот. — Я сняла с плеча Дэйвов ранец и взгромоздила на руку, размахивающую Макаровым, она осела под весом ранца. Если автомат вдруг выстрелит, то отхватит кусок моего бедра. — Ты ведь знаешь, где наши комнаты?

— Я немного занят...

Я вывалила Вайлев кейс ему на ноги. Затем приблизилась к его лицу и начала тыкать пальцем ему в грудь.
— Вы, вампиры, думаете, вы такие особенные. Думаете, вы лучше всех на этой планете! Слишком хороши. чтобы приготовить обед или вынести мусор, или понести багаж за обычного человека! — Мой толчок чуть не сбил его с ног. — Знаешь, если бы я принимала решения, ты и твой Трест пенял бы на себя!

Я потопала во внутренний двор, плюхнулась на стул и игнорировала его следующие тридцать секунд, пока он пытался придумать, куда деть автомат. Затем он решил, что Макарову неплохо полежится в кармане, и провел еще минуту в тягостных размышлениях о том, что делать со всеми вещами, что я вывалила на него.

Я подождала, пока он не скроется внутри виллы, потом принялась рассматривать ключи, вытащенные из кармана его куртки. Не в моем характере оставаться без колес.

С облегчением прислушиваясь к звуку мотора Рэндж Ровера, увозящего Козьму от неминуемой гибели, я отметила, что один комплект ключей принадлежит микроавтобусу, припаркованному около гаража. Другая пара была, вероятнее всего, от дома. Еще один ключ на вид был от сейфа или ячейки в банке. И свисающий на длинной цепи пульт дистанционного управления открывал гаражную дверь.

Оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что Растус полностью посвятил себя работе доставщика, я приподняла дверь вверх ровно настолько, чтобы хорошенько рассмотреть пол.

Как и Козьма, волк успел сменить форму и лежал, неуклюже растянувшись, в луже собственной крови. Его губы все еще были растянуты в оскале, глаза бойца, сердитые и негодующие, были широко раскрыты.

<i>Постойте, разве они не должны быть пустыми? Неужели он все еще жив? Быть не может. Я ведь не ощущаю его присутствия... Или ощущаю?</i>

Проскользнув под дверью, я задвинула ее вниз и осторожно приблизилась к вервольфу. Ощупывая запястье в поисках пульса, я уловила ощущение, которому Вайль пытался научить меня с первого дня нашей совместной работы. Это был запах вервольфа, такой слабый, что едва чувствовался под нестихающим вампирским грохотом, надвигающимся с особняка. И пульс был, едва заметный, но был.

— Вот блин, — прошептала я. — И что мне с тобой теперь делать?

Я знала достаточно о том, как убить оборотня, и на этом мои познания заканчивались. Пуля, которую использовал Растус, скорее всего, была серебряной. Даже если она прошла его тело насквозь, внутри наверняка осталось достаточно серебра, чтобы началось заражение. Но Растус поленился, выстрелив всего один раз. Если хочешь быть уверен, что вервольф мертв, нужно отрезать ему голову – вервольфы способны вводить себя в состояние медитации, пока их тело излечивается. Что этот парень, похоже, уже начал делать – а значит, у него был шанс. Если бы только у нас было место, где он может полежать какое-то время. И если бы мы могли найти кого-то, способного вывести серебро и ввести противоядие.

Я огляделась вокруг в поисках вдохновения.

Вдоль дальней стены расположилось рабочее место. Полки и этажерки по обеим сторонам от него были уставлены банками с краской, маслом и всякими удобрениями. Старая посудина, забитая лопатами и граблями, заняла угол. И больше ничего — только кровь.

— Он, должно быть, потерял больше половины крови, — прошептала я беспомощно. Я была так расстроена, что верфольф собирается умереть, что даже не удивилась, когда лицо, — <i>то самое лицо</i>, — вновь появилось, выплывая из крови. — Прекрасно. Стоило мне только подумать, что впервые после гибели у меня прекратились кошмары и отключки, и что происходит? Я, кажется, начинаю сходить с ума.

— А мне нравятся сумасшедшие, — заявила физиономия. — Они намного интереснее остальных.

— Боже ты мой! Ты не мог хотя бы не говорить, пока я теряю рассудок?

Лицо исказилось.
— Это имя проклятье для меня. Я и так уже довольно много страдал. Не могла бы ты воздержаться от святых выражений, пока мы будем спасать оборотня, и я буду воспринимать тебя так, словно ты в полном порядке.

— Только, если ты скажешь мне свое имя.

— Но я не знаю этого. С каждым днем мне кажется, что я теряю себя все больше. Скоро от меня совсем ничего не останется.

Я могла бы отметить, что уже сейчас от него осталось немногим больше, чем суженные глаза, покрытые шрамами щеки и длинные истекающие кровью клыки, торчащие из кровавой массы. Но у нас не было столько времени. К тому же, мне хотелось, чтобы разговор стал нормальнее, а не еще страннее.

— Ладно, у нас около пяти минут, пока Растус не вернется избавиться от оборотня. Он, можно сказать, почти уже труп, у тебя есть идеи, как это исправить?

— Свежая кровь.

— Я не собираюсь давать ему ни капли.

Раздраженный вздох.
— Женщина, включай логику! Я ощущаю твою силу даже отсюда. Даже несколько капель, опущенных в рану, запустят процесс. А что делать дальше, я думаю, ты знаешь.

Понимая, что время на исходе, я все равно колебалась.
— И как моя кровь поможет ему? Уже слишком поздно.

— Она будет работать, как стимулятор. Как доктор, вводящий адрениалин пациентам с аллергией на пчел.

Пока мое видение продолжала говорить, я решила заняться делом и вытащила нож-боло из своего правого кармана. Приставив нож к запястью, я быстро провела горизонтальный разрез длинной примерно четыре дюйма. Один из моих ножей для бросания был бы удобнее. Но я не носила их со своего возвращения из Ирана.

Подняв свой порез прямо над пулевым ранением оборотня, я сжала руку, пытаясь выдавить так много крови, как только могла за один раз.

Ничего не произошло.

"Сейчас это не будут долго", сказала я себе." Я уйду". После миссии Я свяжусь с его стаей и пусть они знают, что произошло. Может быть, помогу найти тело. Мои глаза наткнулись на лопаты в углу. Мы, вероятно, никогда не нашли бы их.

Я не сомневалась, что оборотень собирается умереть, так что, когда он вцепился в мое запястье пальцами обеих рук, я подлетела вверх на несколько дюймов.
— Что за черт?!

Он пробормотал что-то, что я не понимала. Это походило на греческий. Он приподнялся вверх на пол роста используя мою руку как скобки. Мы замерзли в том положении, наши глаза, встретились и через мгновение прекрасно понимали. Я чувствовал, что мое видение расширилось, как будто мои контактные линзы внезапно стали телескопическими. Больше этого. Мои духовные глаза, которые позволяли мне чувствовать других, отслеживать их, отмечать их слабые места и снимать их, обращены во внутрь. И я увидела, что могу обернуть свое видение вокруг него. То, что я смогла использовать его для достижения внутри него, взрыва крови я пожертвовала для его внутренней пустоши, и заставить его работать, как дождь в пустыне.

Так я и сделала.

Что я не ожидала стало возвращение. Это, должно быть, было то, что имел в виду Вайль, когда он сначала взял мою кровь. Это, несмотря на внешний вид, это было не пожертвование. Это был обмен. На мгновение, которое я чувствовала каким-то вечным, мы существовал внутри друг друга. Не ложь. Не фигня. Я знала его. Не детали, такие как адрес или имя. Большая картина. Намерения, верования, надежды, сожаления. Они все кружились среди моих, перемешивая, искрясь, но никогда не осуждая. И вот так, я любила его. Не так, как Мэтта. Не так, как я могла любить Вайля. Больше нравится, как бы я заботилась о моей команде, вампах убийцах в том, что однажды когда я думала,что они будут жить вечно.

Как только я чувствовала, что его живучесть повысилась, я закрыл Глаз Духа. Я поняла, что была покрыта потом, страдающей от головной боли обстрела, сокрушительного желания шоколадных печений и судороги в моей правой ноге от сидения под неправильным углом.

— Холи дерьмо, не делай так больше, хорошо?— Пробормотала я. —Это просто слишком. . . экстремально. Плюс ты заставляет говорить с собой позже. Я поставила его на ноги. Он сказал что-то ещё по-гречески.
—Извини, приятель. Мой универсальный переводчик находится ещё в

“Where are we going?” he asked in perfect English.

“To hide you. What’s your name?”

“Trayton.”

<i>Come on, pal, please stop looking at me like your mind’s blown too. Let’s pretend we’re normal for a little while longer.</i>

“You can call me Lucille. Listen, I happen to know there’s a secret tunnel leading from the wagon house into the mansion. You’re going to have to walk about two hundred yards, naked, in sixty-degree weather. Can you handle that?”

“I can do anything you ask.” Trayton gazed at me with copper-colored eyes that seared themselves into my heart. The other reason I never wanted to repeat what I’d just done. Because, at least in this moment, with no one in my head but me, I could admit it hurt too much to care. In fact, it scared the shit out of me. As a result, every act of kindness or (gulp) outright affection required a response from me that simulated a charge up a heavily fortified enemy hill. I didn’t need more friends, dammit.

I hid my wince in my sleeve as I wiped it across my mouth. “Okay. Let’s get the hell out of here before Rastus shows up and spoils all our fun.”

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/20377/83044

Переводчики: Sour_Cherry, missilinova