Готовый перевод Assassin's Creed: The Secret Crusade / Assassin's Creed: Тайный Крестовый Поход: 20 июня 1257 (4)

Этим утром я проснулся от того, что Маффео тряс меня за плечо - и отнюдь не слегка, хочу заметить.

Как бы то ни было, его настойчивость была вызвана заинтересованностью в моей истории. Хотя бы за это я должен быть благодарен.

"Ну и что? - спросил он.

"Что?" - если я казался сонным, то лишь потому, что я и был сонным.

"Что случилось с Ахмадом?"

"Это я хотел поведать позже, брат."

"Ну расскажи мне."

Я принял сидячее положение в своей кровати и задумался.
"Думаю, лучше рассказывать истории тебе так, как их рассказывали мне," - наконец сказал я, - "Альтаир, хоть и стареющий, но все же достаточно хороший рассказчик, и мне следует придерживаться его повествования. То, что я рассказывал тебе вчера, сформировало основу для нашей первой встречи друг с другом. Случай, произошедший, когда ему было всего 11 лет."

"Травматично для любого ребенка," - отозвался Маффео, - "А что насчет его матери?"

"Умерла при родах."

"Альтаир остался сиротой в 11 лет?"

"Совершенно верно."

"И что с ним случилось?"

"Да ведь ты знаешь, что было. Он сидел наверху, в своей башне и..."

"Нет, я имел в виду, что случилось после этого?"

"Всему свое время, брат. В следующий раз, когда я встретился с Альтаиром, он перевел внимание своего рассказа вперед на 15 лет, в день, когда он крался сквозь темные, сырые катакомбы под Иерусалимом..."

Стоял 1191 год, спустя более 3 лет после захвата Иерусалима Салах ад-Дином и его сарацинами. В ответ на это христиане скрежетали зубами, топали ногами и облагали налогами своих людей, чтобы обеспечить средствами третий крестовый поход - и снова воины в кольчугах маршировали по Святой Земле и осаждали ее города.

Английский король Ричард, которого прозвали Львиное Сердце - он был столь же жесток, сколь и отважен - незадолго до этого отбил Акр, но его величайшим желанием было вернуть Иерусалим, святое место. И ничто в Иерусалиме не было более свято, нежели Храмовая гора и руины Храма Соломона - к которым крались Альтаир, Малик и Кадар.

Они двигались быстро, но незаметно, придерживаясь стен туннелей, их мягкие сапоги едва касались песка. Альтаир шел впереди, Малик и Кадар в нескольких шагах позади - все их восприятие было настроено на окружающее пространство, их пульсы учащались по мере приближения к Горе. Катакомбам было под тысячу лет, и все вокруг говорило об этом: Альтаир видел как песок и пыль сыпались с неустойчивых деревянных опор, а земля под ногами была мягкой - влажный песок и вода, что постоянно капала сверху - видимо, поблизости пролегал канал. Воздух был вязким, смешанный с запахом серы от пропитанных смолой фонарей, что выстроились вдоль стен туннеля.

Альтаир был первым, кто услышал священника. Конечно, ведь он был лидером, мастером-ассасином - его умения были отточены, а чувства остры. Он остановился, коснулся уха, а затем поднял руку - все трое замерли, словно тени, наполняющие проход. Когда он оглянулся, они ожидали его следующей команды. Глаза Кадара светились от предвкушения, Малик был бдителен и суров.

Все трое задержали дыхание. Вокруг них капала вода, и Альтаир внимательно слушал бормотание священника.

Лживый христианский пиетет перед тамплиерами.

Теперь Альтаир убрал руки за спину и щелкнул запястьем, высвобождая свой клинок - он почувствовал знакомую тягу на кольцевом механизме, что носил на мизинце. Ассасин содержал свой клинок в чистоте и порядке, и лезвие выскользнуло почти бесшумно - он расчитал время, чтобы попасть в такт с водяными каплями, на всякий случай.

Кап... кап... щелк.

Он выставил руки вперед, и лезвие на левой руке сверкнуло в мерцающем свете факела - жаждущее крови.

Затем Альтаир распластался по стене туннеля и бесшумно двинулся вперед, огибая небольшой выступ, пока не увидел коленопреклоненного священника. На нем было тамплиерское одеяние, и это означало, что были и другие, возможно внутри руин Храма. Ищущие свои сокровища, как же иначе.

Его сердце забилось быстрее. Все было так, как он и предполагал. Тот факт, что город был под контролем Салах ад-Дина, не остановил людей с красным крестом. У них тоже было дело на этой Горе. Какое дело? Это Альтаиру предстояло выяснить, но сперва...

Сперва было необходимо позаботиться о священнике...

Низко согнувшись, Альтаир подкрался со спины к человеку, который молился, стоя на коленях, и не подозревал о близкой смерти. Перенеся вес тела на опорную ногу и едва согнув колено, Альтаир занес клинок - его рука была отведена назад, готовая к удару.

"Постой!" - зашипел Малик позади него, - "Должен быть другой путь... В этой смерти нет необходимости."

Альтаир не обратил на него внимания. Одним слаженным движением он правой рукой схватил священника за плечо, а левой всадил острие лезвия в его шею, проникнув между черепом и первым позвонком и рассекая позвоночник.

Священник не успел закричать: его смерть была почти мгновенной. Почти... Его тело дернулось и напряглось, но Альтаир крепко сжимал священника, чувствуя, как жизнь его покидает пока он держит палец на сонной артерии. Медленно, тело обмякло, и Альтаир позволил ему тихо повалиться на землю, по которой стало растекаться пятно крови, пропитывая песок.

Это было быстро, бесшумно... Но, убирая клинок, Альтаир заметил, как Малик смотрит на него - осуждение читалось в его глазах. Это было все, что он мог поделать, дабы сдержать насмешку над слабостью Малика. Брат же его, Кадар, даже сейчас смотрел на тело священника со смесью изумления и благоговейного трепета.

"Превосходное убийство," - задыхаясь, сказал он, - "Удача благоволит твоему клинку."

"Не удача," - кичился Альтаир, - "А навык. Смотри и может научишься чему-нибудь."

Говоря это, он украдкой наблюдал за Маликом и видел, как гневно и ревностно полыхают глаза ассасина, без сомнения из-за того, что Кадар относится к Альтаиру с таким почтением.

Как и следовало ожидать, Малик обратился к брату: "Воистину. Он научит тебя, как следует пренебрегать наставлениями Учителя."

Альтаир насмешливо улыбнулся: "И как бы поступил ты?"

"Я бы не стал привлекать внимание к нам. Я бы не забрал невинную жизнь."

Альтаир вздохнул: "Не имеет значения, как мы завершим наше задание. Важно только то, что мы его выполним."

"Но это не тот способ..." - начал Малик.

Альтаир впился в него взглядом: "Мой способ лучше."

Мгновение двое мужчин буравили друг друга взглядом. Даже в этом сыром и холодном туннеле Альтаир смог различить в глазах Малика надменность и негодование. Ему следует быть осторожным. Кажется, юный Малик был врагом, готовым напасть.

Но если Малик и планировал посягнуть на авторитет Альтаира, сейчас он решил, что это не самый подходящий момент для его действий. "Я разведую, что впереди," - сказал он, - "Постарайся больше не позорить нас."

Альтаир решил, что наказание за отдельно взятое неподчинение подождет, пока Малик удалялся, двигаясь по туннелю в направлении Храма.

Кадар наблюдал, как он уходит, а затем обернулся к Альтаиру: "В чем наше задание? Мой брат ничего не сказал мне, лишь то, что я должен гордиться, что меня вовлекли."

Альтаир отдал должное увлеченности мальчишки: "Учитель считает, что тамплиеры обнаружили нечто под Храмовой Горой."

"Сокровище?" - Кадар разразился восторгом.

"Я не знаю. Все, что имеет значение, Учитель считает важным, иначе бы он не попросил меня добыть это."

Кадар кивнул, а затем, по мановению руки Альтаира, помчался вслед за братом, оставляя Альтаира одного в туннеле. Погрузившись в размышления, он пустил глаза на тело священника - вокруг его головы на песке образовался ореол из крови. Малик, возможно, был прав. Были и другие способы заставить священника умолкнуть - и ему не обязательно было умирать. Но Альтаир убил его, потому что...

Потому что он мог.

Потому что он - Альтаир ибн Ла-Ахад, сын ассасина. Самый опытный из всего Ордена. Мастер-ассасин.

Покончив с размышлениями, он отправился дальше и вскоре достиг серии карьеров, в глубине которых плавал туман. Легко перескочив через балку, он грациозно приземлился и по-кошачьи припал к земле, размеренно дыша и упиваясь свой собственной мощью и атлетизмом.

Он перепрыгивал от одной балки, к другой, пока не настиг Малика и Кадара, ожидающих его. Но вместо того, чтобы обратить на них внимание, он пробежал мимо. Звук его подошв был подобен шепоту, стелющемуся по земле, и ноги его едва касались песка. Впереди виднелась высокая лестница, и он взбежал на нее, быстро и тихо, замедлившись лишь у вершины, где он остановился, прислушавшись и потянув носом воздух.

Затем, очень медленно, Альтаир вытянул шею, чтобы осмотреть верхнюю камеру, и там, как он и ожидал, находился стражник. Он стоял спиной к ассасину, одетый по-тамплиерски: набивной стеганный гамбезон, на ногах обмотки, сверху кольчуга, а на бедре меч. Сохраняя тишину, Альтаир осмотрел его, отмечая про себя его позу и опущенные плечи. Хорошо. Стражник был уставшим и рассеянным. Утихомирить его не составит труда.

Медленно, Альтаир поднялся с лестницы на землю и на мгновение притаился, выравнивая дыхание и осторожно наблюдая за тамплиером прежде, чем подойти к нему сзади, расправив и подняв свои руки: левую - с клинком и правую, готовую схватить и усмирить охранника.

Затем он ударил, высвободив лезвие, которое появилось в тот самый момент, когда ассасин всадил его в позвоночник стражника, правой рукой задушив вскрик человека.

Мгновение они стояли в жутких объятиях, и Альтаир чувствовал, как последний заглушенный крик жертвы щекочет его ладонь. Затем страж согнулся, и Альтаир аккуратно опустил его на землю и склонился, чтобы легким прикосновением опустить его веки. Суровая кара настигла его за отсутствие бдительности, безжалостно подумал Альтаир, выпрямляясь над трупом. Затем, отойдя от тела, он присоединился к Малику и Кадару, которые пробирались под сводом камеры, что так плохо охранялась.

Пробравшись под сводом, они оказались на верхнем уровне грандиозного зала, и мгновение Альтаир стоял в благоговейном страхе, озирая его. Здесь находились руины легендарного Храма Соломона, который, согласно преданиям, был построен в 960 г. до н.э. королем Соломоном. Если Альтаир не ошибался, они наблюдали главный павильон Храма, его Святилище. Ранние писания рассказывали, что стены Святилища были обшиты кедром, оно было украшено резными херувимами, пальмовыми деревьями и распустившимися цветами, рифлеными золотом. Но сейчас Храм являл собой лишь отголосок прошлого. Богато украшенное дерево, херувимы, золотая отделка - все исчезло. Куда - Альтаир мог лишь догадываться, хотя он почти не сомневался, что тамплиеры и к этому приложили руку. Но даже лишенный своей позолоты, Храм по-прежнему оставался благоговейным местом, и Альтаир, вопреки самому себе, наполнился восхищением к нему.

Двое его товарищей, позади него, были поражены еще больше.

"Там - это должно быть Ковчег," - сказал Малик, указывая на другую сторону зала.

"Ковчег Завета," - выдохнул Кадар, глядя туда же.

Альтаир очнулся от увиденного и окинул этих двоих, похожих на парочку слабоумных лавочников, что ослепил вид сверкающих побрякушек. Ковчег Завета?

"Не будьте глупцами," - упрекнул он их, - "Его не существует. Это лишь легенда." Однако сейчас, взирая сверху, он был не столь уверен. Сундук, безусловно, походил по своим размерам на Ковчег Завета. Он был точно таким, каким его описывали волхвы: полностью покрытый золотом, золотая крышка украшена херувимами, а по бокам кольца для шестов, предназначенных для переноски. И нечто такое в нем было...

Альтаир понял. Он обладал аурой...

Ассасин оторвал взгляд от сундука. Его внимания заслуживали куда более важные вещи, а именно люди, которые в тот момент ступили на нижний уровень зала. Их сапоги скрипели на голом камне, что раньше был полом из кедровых досок. Тамплиеры. Их командир уже гаркал, отдавая приказания.

"Он должен быть вынесен из ворот уже к восходу," - без сомнений, командир говорил о Ковчеге, - "Чем раньше мы завладеем им, тем скорее наше внимание обратится на тех шакалов из Масиафа."

Он говорил с заметным французским акцентом, и когда вышел на свет, ассасины увидели на нем характерный плащ - такие носили великие магистры тамплиеров.

"Робер де Сабле," - произнес Альтаир, - "Его жизнь принадлежит мне."

Малик сердито уставился на него: "Нет, нам поручили доставить сокровище и не связываться с Робером если того не потребует крайняя необходимость."

Утомленный постоянным неповиновением Малика, Альтаир повернулся к нему и гневно зашипел: "Он стоит между нами и Ковчегом. Я бы сказал, что это и есть необходимость."

"Благоразумие, Альтаир!" - призвал Малик.

"Ты хотел сказать трусость. Этот человек - наш величайший враг, и нам выпал шанс покончить с ним."

Малик продолжал спорить: "Ты уже нарушил два правила Кредо. А теперь собираешься нарушить третье. Не срами Братство."

"Я старший - по званию и по способностям," - в конце концов отрезал Альтаир, - "Тебе следовало бы получше знать это, а не сомневаться во мне." На этом он развернулся и стал быстро спускаться по лестнице, ведущей на нижнюю площадку, а затем к полу, где он уверенно выступил навстречу группе рыцарей.

Они увидели, как он приближается, и обернулись лицом к нему, положив руки на рукоятки мечей и плотно сжав челюсти. Альтаир знал, что они буду наблюдать за ним, ассасином, в то время как он крадучись двигался через зал к ним. Его лицо было скрыто капюшоном, его одежда и красный пояс плавно ниспадали, на бедре висел меч и рукоятки коротких мечей показывались из-за его правого плеча. Он знал тот страх, что они ощутят.

В свою очередь Альтаир тоже наблюдал за ними, мысленно оценивая каждого: кто из праворукий мечник, а кто дерется левой, кто сложен для скорости, а кто для силы. Особое внимание он уделил командиру.

Робер де Сабле был самым крупным и наиболее могущественным из них. Его голова была выбрита, а на лице оставили следы годы жизненного опыта, каждый из которых внес вклад в его историю: рыцаря, столь же прославленного за умение обращаться с мечом, сколь и за присущую ему жестокость и беспощадность. Альтаир прекрасно это знал. Из присутствующих мужчин Робер был наиболее опасным, и его следовало устранить первым.

Альтаир слышал, как Малик и Кадар спрыгнули с лестниц, и оглянулся - они следовали его примеру. Кадар при этом нервно сглатывал, а глаза Малика светились неодобрением. Тамплиеры насторожились сильнее, увидев еще двоих ассасинов. Четверо рыцарей окружили де Сабле, и каждый был готов к бою. Воздух сгустился, наполнившись чувством страха и тревожного ожидания.

"Задержитесь, тамплиеры," - позвал Альтаир, находясь достаточно близко к рыцарям. Он обращался к де Сабле, на губах которого застыла тонкая улыбка, а руки свисали по бокам. Не так как у его товарищей, готовых к драке, а расслабленно, как будто присутствие трех ассасинов для него было незначительным фактом. Альтаир заставит его заплатить за самоуверенность. "Не только у вас есть дело здесь," - добавил он.

Двое мужчин оценивающе взирали друг на друга. Альтаир отвел правую руку, словно готовый схватить рукоять меча, висящего на его ремне, и желая сохранить внимание де Сабле на ней, хотя на самом деле смерть плавным скользящим ударом придет слева. Да, он так решил: ложный выпад - правой, удар - левой. Клинком отправить Робера де Сабле на тот свет, и его люди разбегутся и оставят ассасинов разбираться с сокровищем. Все будут говорить о великой победе Альтаира над магистром тамплиеров. Малик - этот трус - наконец замолчит, а его брат снова будет восхищаться. По их возвращению в Масиаф члены ордена будут поклоняться Альтаиру. Аль Муалим выразит ему личное почтение, и путь Альтаира к званию магистра будет обеспечен.

см. выше

Альтаир взглянул в глаза противника. Незаметно согнув левую руку, он проверил натяжение механизма клинка - тот был готов.

"И чего же вы хотите?" - с равнодушной улыбкой спросил де Сабле.

"Крови," - только и ответил Альтаир и ударил.

С нечеловеческой скоростью бросившись к де Сабле, он в тот же момент щелкнул клинком, отвлекая внимание правой рукой и нанося удар левой, быстро и смертоносно, словно кобра.

Но великий магистр тамплиеров оказался быстрее и куда хитрее, чем он ожидал. Он перехватил атаку ассасина, казалось бы непринужденно, так что Альтаир остановился, не в силах двинуться и внезапно - ужасающе - беспомощный.

И в тот момент Альтаир осознал, что совершил серьезную ошибку. Роковую ошибку. Он понял, что самонадеянным был не де Сабле, а он сам. Внезапно он больше не чувствовал себя Альтаиром магистром-ассасином. Он чувствовал себя слабым и бессильным ребенком. И что еще хуже, хвастливым ребенком.

Он боролся и понимал, что едва может двигаться - де Сабле легко его удерживал. Он почувствовал острый укол стыда, думая о Малике и Кадаре, которые видели, как его подавили. Рука де Сабле сжала горло Альтаира, и он хватал ртом воздух, когда тамплиер приблизил его лицо к своему. На его лбу пульсировала жилка.

"Ты понятия не имеешь о том, во что ввязался, ассасин. Я пощажу тебя, лишь чтобы ты смог вернуться к своему повелителю и передать ему сообщение: Святая земля потеряна для него. Он должен бежать сейчас, пока у него есть шанс. Останется - и все вы погибнете."

Альтаир начал задыхаться и что-то бессвязно говорить, взор его затуманивался. Он превозмогал беспамятсво когда де Сабле, обращаясь с ним, словно с новорожденным, отбросил его к дальней стене зала. Альтаир проломил собой древний камень и упал в передней камере на другой стороне. Там он лежал какое-то время, оглушенный, слыша как рушатся балки и огромные колонны камеры. Он поднял голову и увидел, что вход в Храм заблокировало.

С другой стороны до него донеслись крики и возглас де Сабле: "Солдаты, к оружию! Убить ассасинов!." Альтаир поднялся на ноги и бросился к руинам, пытаясь найти проход. Его сжигали стыд и беспомощность, он слышал как кричали Малик и Кадар. Слышал их крики, когда они умирали. Но, в конечном итоге, он, склонив голову, развернулся и стал выбираться из Храма. Впереди был путь в Масиаф - и он должен был принести повелителю печальные известия.

Весть о том, что он провалился. Что он, великий Альтаир, обесчестил себя и Орден.

Когда он наконец выбрался из недр Храмовой Горы, ему в глаза ударил солнечный свет и предстал Иерусалим, наполненный жизнью. Но еще никогда Альтаир не чувствовал себя таким одиноким.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/20695/68257

Переводчики: a_dv, BaLeFullPlayEr24