Готовый перевод Happy birthday / С днем рождения: Chapter 2

Эйприл Вайатт встала с постели, даже толком не осознав, какой сегодня день. Раздался будильник, и она поднялась, и пошла в ванную. Было четыре часа утра. Она хотела попасть на рыбный рынок в Южном Бронксе к пяти, и на зеленом рынке к шести. Ей нужно было кучу всего купить для ресторана.

Она уже почти почистила зубы, когда вспомнила, что сегодня ее день рождения. Обычно, ее это не волновало, но в этом году она была расстроена. Ей исполнилось 30 и эта цифра страшила ее. Она ненавидела такие круглые даты.

Они заставляют мерить себя меркой других людей, и по традиционным стандартам, она не дотягивала. К традцати годам считается, что ты должна быть замужем, иметь детей и/или успешную работу и даже владеть своим домом.

У Эйприл был ресторан, не было ни мужа, ни друга, и рождение детей вообще не стояло на повестке, она даже не думала об этом. Она была должна кучу денег матери, которая вложилась в помещение, чтобы Эйприл смогла открыть ресторан, который был ее мечтой и радостью ее жизни.

Все шло отлично, но она все еще выплачивала долг матери. Вэлери никогда не торопила ее, но Эйприл хотела выплатить все до цента. Она поссчитала, что если все будет, как сейчас через пять лет ей это удасться.

Здание ресторана находилось в районе Meatpacking, а наверху был офис и ее квартира. Годами там был бардак, и требовался серьезный ремонт, что Эйприл и сделала, экономя на всем. Все, что у нее было, она вложила в ресторан. А ее квартира была свалкой.

Так что к тридцати годам у нее был бизнес и карьера, но не более того. Ни мужчины, ни детей, ни собственного дома, и куча долгов. У нее было мечта, и она жила ее. Она назвала свой ресторан Апрель в Нью-Йорке.

Почти каждую ночь у них было полно народу, и за три года, что они открылись, они получили несколько отличных рецензий. Ресторан был ее ребенком, на сто процентов. Он был именно таким, как она хотела, и у них было куча поклонников.

Они были открыты семь дней в неделю, и Эйприл проводила там дни и ночи. Она покупала все продукты, была шеф-поваром, приветствовала гостей за их столиками, хотя на кухне ей было лучше всего. Она должна была периодически приветствовать самых верных поклонников. Она сама выбирала вина, и у них была приличная винная карта с умеренными ценами. Те, кто знал в этом толк, утверждали, что это был лучший ресторан в Нью-Йорке.

После первого года обучения в колледже Эйприл взяла год отпуска, да так больше туда и не вернулась, несмотря на все чаяния родителей. Ее отец был профессором по истории средневековья в Колумбийском университете, она проучилась там год, и это было ужасно.

Она хотела быть поваром. Ее никогда не привлекала страсть матери к красивой жизни - все, что ее интересовало, происходило на кухне. Затейливые свадьбы, сервировка столов и интерьер гостинных не значили ничего для нее. Ей любила готовить отменную еду, которая бы всем нравилась.

Она провела шесть лет во Франции и Италии, учась в кулинарных школах и работая помощником повора, и даже поработав в лучших ресторанах Европы. Она ыбла помощником Алена Дюкасса в Париже и отвечала за дессерты в Tour d’Argent.

Она успела поработать в Риме и Флоренции, и вернувшись в Штаты в 25 лет имела за плечами большой опыт. Она проработала год в одном из лучших ресторанов Нью-Йорка, а затем, благодаря матери, целый год посвятила открытию ресторана своей мечты.

Она мечтала подавать все лучшее, как изысканные деликатесы, так и простую еду, не гоняясь за изысканными соусами или сложными блюдами, которые люди желают лишь время от времени.

Она подавала отменную пасту, которую делала сама по рецептам, которым научилась в Италии, и стейк тартар точь-в-точь как его готовят во Франции. Желающим она предлагала улиток, фуа-гра и кровяную колбасу.

У нее подавался вкуснейший лосось, потрясающие чизбургеры с домашними булочками, мак-и-чиз, мясной батон и рубленная говядина в точности как готовила ваша бабушка, пицца, жаркое, жареный цыплёнок, ножка ягненка по-французки и пюре, которое просто таяло во рту.

Были и икра, и блины, роллы и димсамы, Мэнские лобстеры и крабы, великолепные устрицы, которых выбирала она лично.

Ее меню содержало все, что люди любят покушать, а она любила готовить, плюс домашняя еда, от супа с кнедлями до поленты, блинчиков, французских тостов и вафель в любое время дня в любой день, не только на бранч в воскресенье.

Для приготовления изысканной выпечки, дессертов и суфле она пригласила кондитера из парижского Ритца. В ее ресторане было отличное вино со всех концов света по умеренным светам, и прекрасный сомелье, чтобы помочь с выбором.

Ресторан сразу же стал хитом, причем пользовался успехом не только у зврослых клиентов, но и у их детей. Детское меню включало в себя сэндвичи с жареным сыром, которые обожали и взрослые и дети, хот-доги и гамбургеры, мини-пиццы, пасту, мак-энд-чизы, жареных цыплят и картошку фри, приготовленную по рецепту, которому она научилась во Франции, и которую все обожали.

Детям на дессерт подавали морожное, банановые сплиты, молочные шейки. Когда родители говорили детям, что они собираются к Эйприл, дети безумно радовались. И если взрослый хотел заказать что-либо из детского меню, то и это позволялось. Это был ресторан, который понравился бы Эйприл, будь она ребенком, и который нравился ей взрослой. Всем нравилось ходить в ее ресторан.

В ресторане постоянно резервировали места на ланч, ужин, воскресный бранч. В это время года, в Ноябре, она подавала белые трюфели с пастой и яичницей. Они стоили ей целое состояние, потому что их росли только в одной области Италии, и достовлялись самолетом с острова Эльба каждый ноябрь в течении короткого трехнедельного сезона

Трюфели прибыли их Италии два дня назад, и только самые утонченные гурманы понимали и любили ароматные нежные грибы с их тонким вкусом, вкупе с пастой или ризотто. Сегодня вечером она будет их подавать. Ей нравилось, что ее день рождения открывал сезон белых трюфелей, которые она обожала. Белые трюфеля стоили бешеных денег, а потому были для важным капиталовложением.

"Апрель в Нью-Йорке" стал настоящим хитом, и она вложила в него всю душу. Ни на что другое у нее не было ни сил, ни желания. И только в такой день она позволяла себе задуматься о том, чего в ее жизни не было.

По сути, у нее не было больше ничего, но кроме ресторана ей ничего не нужно было. У нее не было серьезных отношений уже пять лет, да и времени у нее тоже не было. В Париже она встречалась с одним поваром, который изменял ей с каждой встречной, и даже как-то угрожал ей ножом.

Ей потребовалось два года, психиатр и восемнадцать месяцев на Прозаке, чтобы забыть его, и с тех пор она была крайне осторожной. После этого все ее отношения были поверхностными, короткими, и очень нерегулярными. Казалось, что ресторан удовлетворяет все ее нужды.

Поэтому тридцатилетие явилось для нее шоком и своего рода тревожным звоночком. Тридцать казалось таким взрослым возрастом, или попросту старым. Внезапно она задумалась выйдет ли она когда-нибудь замуж и будут ли у нее дети, и что будет, если не выйдет.

Что если у нее будут только рестораны? Она хотела открыть второй когда-нибудь, но не сейчас. Сначала она хотела усовершенствовать этот. Даже после трех лет, было кое-что, что она хотела улучшить, изменить или придать блеск.

Она только что наняла второго сомелье, потому что первый заявил, что он перерабатывает, и в отличие от нее, не хочет работать семь дней в неделю. А Эйприл совсем не возражала работать круглые сутки. В этом была суть ее бизнеса. Она даже не представляла, чем займется в свой выходной, потому и никогда не брала их.

По дороге на рыбный рынок в Бронксе она снова задумалась о своем дне рождении. Ее матери нравилось, что они родились в один день, а Эйприл этого всегда бесило.

Ей не нравилось, что приходилось делить "ее" день с кем-то еще, но став старше, она не возражала. Она знала, что в этом году ее матери тоже не до праздника. Она страшилась своего 60-летия.

И уж если она немного нервничала из-за своего тридцатилетия, то она могла представить, что ее матери намного хуже, чей успех во многом полагался на ее молодом имидже. Эйприл сочувствовала ей, и она знала, что мать переживает из-за отсутствия в ее жизни серьезных отношений, или просто хоть каких-нибудь отношений уже в течение нескольких лет. Она также беспокоилась и насчет Эйприл, чем переодически доставала ее.

У Эйприл не было времени переживать, только в такие дни как этот она задумывалась об этом. Но как только она вылезла из грузовика и присоединилась к другим поварам, спорящим из-за рыбы, она тут же забыла от этом. Она выбирала почти до 6, а затем поехала на зеленый рынок и провозилась там еще полтора часа.

Она вернулась на 12-ую улицу незадолго до 8, и сделала себе горячую чашку кофе. Это было то, что нужно после холодного утра на рыбном рынке. Она включила радио и была поражена, услышав как ведущий утреннего радиошоу объявил возраст ее матери.

Она знала, как расстроится ее мать, если услышит. По крайней мере, никто не заявил, что дочери Вэлери Эйприл Вайатт исполняется 30. Эприл решила, что и без объявления на весь мир здесь есть над чем поразмыслить.

Она не завидовала матери, но самой Вэлери нравилось все, что сопуствовало ее карьере - слава, успех, деньги, признание, и раз ей нравилось это, ей приходилось терпеть и остальное. Эйприл не хотела быть знаменитой, становиться вторым Аленом Дюкасом или Джоелем Робучоном.

Ей просто хотелось управлять рестораном, в котором бы все нравилось кушать, и пока у нее все получалось.

Эйприл отличалась врожденной скрытностью и простой, унаследованными от отца, и трудолюбием своей матери. Никто не работал больше ее матери. У ее отца был иной взгляд на вещи, более мягкий, не такой амбициозный. Академическая жизнь полностью его устраивала. И оба ее родители с готовностью признали, что с самого начала не подходили друг другу. Их брак продлился всего восемь лет и они развелись когда Эйприл было семь.

К тому времени ее мать уже строила свою карьеру, а ее отец сказал, что с него хватит. Они остались хорошими друзьями и их развод никогда не был горьким.

Просто они совершенно не подходили друг другу и Вэлери всегда говорила Эйприл, что ее отец отличный человек. Он женился вторым браком два года спустя после развода. Мэдди была логопедом, работавшим с детьми в общественных школах, совсем не то, что Вэлери с ее ТВ шоу, громкой карьерой, бесконечными сделками, успешными книгами, и гламурным публичным имиджем.

Когда ее родители поженились Вэлери еще не была большой звездой, хотя уже прокладывала свои путь, но с годами она стала суперзвездой. Мэдди родила ее отцу еще вдух дочерей, Энни и Хизер, которым было девятнадцать и семнадцать соответственно, и обе они были хорошими девочками.

Хизер помогала Эйприл с рестораном летом и хотела учиться. Энни была математическим гением и училась на втором курсе в Массачуссетском технологическом. Они были милыми, воспитанными, нормальными девушками, и обоим ее родителям нравилось обедать в ее ресторане.

Ее отец частенько приводил Мэдди и Хизер поужинать в воскресенье, или на бранчи, а также Энни, когда она приежала на каникулы. Он ужасно гордился Эйприр, как и Вэлери. И Эйприл нравилось, что между ними нет вражды, и все отлично ладят друг с другом. Это делало жизнь куда легче.

Она не могла представить жизнь с родителями, которые возненавидели друг друга после развода, хотя это случалось с ее друзьями когда она росла. Единственная плохая вещь приключилась с ней во Франции, эти мучительные отношения с поваром, может быть поэтому она была так потрясена и это ранена. До этого никто не обижал ее, все были добры к ней. Она всегда твердила, что больше никогда не будет встречаться с поваром и всегда утверждала, что большинство ее знакомых поваров - сумасшедшие.

Попивая кофе в безупречно чистой, тихой кухне ресторана, она делала заметки к меню на этот день. На ужин они подадут пасту с белыми труфелями, у тому же у нее было два специальных рыбных блюда, и еще она добавила потрясающее суфле. Ее сотрудники начнут подтягиваться к девяти, чтобы начать подготовительные работы. Официанты подойдут к одиннадцати, и ресторан откроется в полдень.

Эйприл ушла, как только подошли повора. У нее на девять был назначен сеанс аккупунктуры, она ходила два раза в неделю, чтобы снять напряжение с рук.

Ее мастер жила на Чарльз стрит, в трех блоках от ресторана. Она ходила туда уже много лет, и они стали друзьями. В отличие от Эйприл Эллен Пучинелли была замужем и имела троих детей. Она обучалась в Англии у учителя-китайца, и утверждала, что продалжала работать, чтобы не сойти с ума и побыть подальше от них.

Эйприл всегда нравилось проводить с ней время, частично это была релаксация, частично сплетни с подружкой и частично сеанс у психотерапевта. Эллен частенько приводила своего мужа, Ларри, и детей на воскресный ужин в ресторан Эйприл. Она была на четыре года старше Эйприл, и ее трое мальчишек были просто прелесть. Она была замужем уже 10 лет, ее муж работал подрядчиком, и жизнь в Нью-Йорке представлялась им чем-то вроде ....

Как только вошла Эйприл, облаченная в джинсы, теплый свитер и сабо, в которых она ходила на работу, Элле широко улыбнулась. Обеим женщинам нравилась их работа.

Эйприл сняла обувь, часы, и свитер, и легла на чистый стол. Офис Эллен всегда был теплым и уютным. Длинные темные волосы Эйприл, собранные в косу, свисали со стола. Эллен была невысокой женщиной с короткими светлыми волосами и большими голубыми глазами. Она выглядела как эльф, и также выглядели ее детки. На ее столе стояли их фотографии.

"Сегодня твой день рождения, не так ли?" спросила Эллен, проверяя пульс Эйприл. По пульсу она всегда определяла, что именно подверглось стрессу, долгим часам на работе.

"Да", неохотно признала Эйприл. "Я вспомнила о нем утром, и тут же стала впадать в депрессию. А потом подумала - какого черта! Я должна быть счастлива, что у меня есть ресторан, и я могу не переживать из-за того, чего у меня нет". Эллен нахмурилась, проверяя пульс Эйприл, и ничего не ответила. "Ну, что не так? Печень, легкие, или сердце? Я простыла на прошлой неделе, но за два дня выздоровела", сказала она гордо, и Эллен улыбнулась.

"Нет, все как обычно", Эллен с улыбкой посмотрела на подругу. "Просто защитные механизмы ослабели, но это нормально в это время года. А теперь займемся прижиганием"

Эйприл нравился теплый, пикантный запах моксы, которой Эллен зажгла на ее животе и ловко убрала, чтобы не обжечь кожу. Эйприл нравилось ее тепло и оздоровляющий эффект, но против игл она тоже ничего не имела. Эллен была таким хорошим мастером своего дела, что ни разу не поранила ее, и Эйприл всегда чувствовала себя расслабленной, когда сеанс заканчивался. Она ходила на сеансы акупунктуры с тех пор, как вернулась из Европы, и Эллен была отличным специалистом. "Есть какой-нибудь парень на примете?", спросила она с интересом и Эйприл засмеялась.

"Целых четыре, три новых официанта и сомелье, которого я сманила от Даниэла Булуда", хихикнула Эйприл и Эллен покачала головой. "Я имею ввиду настоящих парней, жизнь - это не только кухня".

"Так и есть", сказала Эйприл, закрыв глаза, пока Эллен делала прижигания на ее животе. Это было классно. "Я думала об этом сегодня утром. Я всегда думала, что к тридцати годам у меня будет муж и дети. Сейчас я и представить не могу всего этого даже через несколько лет. Может, когда мне исполнится тридцать пять. Мне кажется, тридцать это так много. Я все еще ребенок в душе".

Примерно так она и выглядела. Как и ее мать Эйприл не выглядела на свой возраст, она вообще была на нее похожа, за исключением темных волос. У них были одинаковые карие глаза и чудесная гладкая кожа. Они были счастливицами. Эйприл не красилась, не видела в этом смысла. В кухонном жаре все равно макияж растаял бы. Она красилась только если наряжалась на ужин или свидание, чего с ней неслучалось уже несколько лет.

"Тебе есть чем гордиться", напомнила ей Эллен. "Большинство людей не могут похвастаться собственным рестораном в 30 лет. Я бы сказала, что ты неплохо приуспела".
"Спасибо", тихо ответила Эйприл, пока Эллен убирала моксу доставала иглы. Через минуту она остановилась и пощупала пульс Эйприл. У Эллен было поразительный нюх на все, что находилось не в гармонии, и она редко ошибалась.

"У тебя снова месячные сбились?" спросила она, воткнув еще две иглы, и Эйприл улыбнулась. Годами у нее была неразбериха с циклом. Так давал о себе знать стресс, которому она подвергалась на работе. Порой, у нее несколько месяцев не было менструации. Она принимала противозачаточные, чтобы все шло по графику и чтобы предотвратить последствия незапланированного секса, хотя такое случалось не часто. Но она все равно не хотела рисковать. К тому же у нее уже давненько не случалось секса.

"У меня уже два месяца нет месячных", беззаботно ответила Эйприл. "Когда я много работаю, у меня их месяцами не бывает. Пришлось потрудится, в том месяце мы добавили в меню два блюда".
"Может, тебе стоит провериться", сказала Эллен, вставляя иглы в предплечье.

"Думаешь, со мной что-то не так?" озабоченно спросила Эйприл.
"Нет-нет, заверила ее Эллен, просто твой пульс какой-то не такой. Мне кое-что не дает покоя"
"Что именно?"
"Когда у тебя в последний раз был секс?"
"Не помню, а что?"

"Наверное, это прозвучит глупо, и я знаю, что ты предохраняешься, но по-моему тебе стоит сделать тест на беременность. Может, ты была не так аккуратна с таблетками когда у тебя случился секс?
"Ты думаешь я беременна?" Эйприл села, пораженная.

"Это нелепо. Я спала с парнем, который мне даже не нравится. Кулинарный критик. Он был милашкой и умным. Я целый вечер поила его нашими лучшими винами, чтобы произвести на него впечатление, и сама выпила лишку, чтобы быть дружелюбней. Следующее, что я помню, я проснулась утром, а он лежит у меня в кровати. Я годами не делала ничего подобного. А этот негодяй написал убийственную рецензию. Он сказал, что меню для малышни, и чересчур простое, и что я совсем не использую свое мастерство и навыки. Он настоящий придурок".

"Знаешь, когда парень не нравится, это не значит, что ты предохраняешься", сказала Эллен спокойно, а Эйприл легла в расстроенных чувствах.

"Я только раз пропустила. У меня так болела голова с похмелья, что я забыла, к тому же у меня болело горло. Надеюсь, я его заразила". Сейчас она все вспомнила, хотя делала все возможное, чтобы забыть об этом. У нее почти получилось, но теперь все всплыло в памяти из-за расспросов Эллен.

"Ты принимала антибиотики?"
"Да, пенициллин"
"Это могло остановить действие противозачаточных. Я думаю, тебе стоит провериться."
"Я не беременна", твердо сказала Эйприл.
"Я тоже так думаю, но никогда не помешает проверить".

"Не пугай меня, у меня сегодня день рождения", напомнила ей Эйприл, и они обе засмеялись.
"Я уверена, ничего страшного, заверила ее Эллен, но было поздно. Эйприл запаниковала.
"Я тоже так думаю", сказала Эйприл, пытаясь убедить их обеих.

Они поболтали о других вещах, но когда она собиралась уходить Эллен снова напомнила ей об этом. Эйприл даже думать об этом не хотелось, к тому же она была уверенна, что не беременна. У нее не было никаких симптомомв, кроме того, что месячные все не наступали.

Она до сих пор злилась, что переспала с ним. Майк Штайнман. Глупо было спать с ним. Ей уже было достаточно лет, чтобы знать об этом, но он был таким симпатичным и неглупым. Это случилось в начале сентября, два месяца назад. С тех пор она не позволяла себе думать об этом.

Она пошла на работу через аптеку, и несмотря на то, что она чувствовала себя ужасно глупо, она зашла и купила тест на беременность. Она уже много лет не переживала об этом. Однажды, еще в Париже, она заподозрила кое-что, но к счастью ее страхи не подтвердились. Она была уверена, что и сейчас не о чем беспокоиться, но все равно купила тест, просто чтобы успокоить себя и заявить Эллен, что та ошиблась. Эта головная боль ей совсем была не нужна.

Перед тем как зайти на кухню Эйприл остановилась. Все было в порядке, и почти готово к ланчу. Было еще два часа до открытия, она поднялась наверх чтобы переодеться к ланчу с матерью.

Комнаты, расположенные над рестораном, которые служили ей домом, почти не были мебелированы. Там стояли деревяные ящики и картонные каробки, и несколько уродливых ламп. А та мебель, что у нее имелась - стол, диван, комод, и двойная кровать - были куплены в супермаркете.

Она не хотела тратить деньги на декор. Лучше она купит оборудование для кухни. Ее мать предлагала ей обустроить ее жилище, но Эйприл отказалась. Единственное, что она делала в этой квартире, так это спала, или работала за столом. Она не развлекалась. В этом смысле, она не была дочерью своей матери. И выглядела она так, словно собирается в поход.

Она проверила документы, а затем собралась принять душ. Она полностью забыла про тест, и вспомнила только когда почти оделась. Она решила вообще не делать его, но потом решила - какого черта?!

Теперь когда Эллен озвучила вопрос, лучшим вариантом было получить подтверждение, что она не беременна, чем позволить подозрениям замучить себя. Она сделала все по инструкции, отложила тест и оделась.

На ней были черные брюки и черный свитер, и балетки, а волосы она заплела в косу. Ее длинные темные волосы были шелковистыми. Она накрасила губы и посмотрела на себя в зеркало. А потом посмотрела на тест. Затем она взяла его в руки, и снова посмотрела, а затем отложида.

Она вышла из комнаты, вернулась и снова уставилась на него. Не может быть, просто не может быть. Она же на таблетках. Она только раз забыла, ну может, два..Господи, в ту ночь она была так пьяна, что толком не помнит!

Этого не может произойти с ней. Просто не может. По крайней мере, не с этим едва знакомым человеком, которого она терпеть не может, которому не понравился ее ресторан, и который вообще не понял, что она делает. Ведь сегодня ее день рождения, в конце концов! Это вообще не должно было случиться! Но как-то случилось. Она была беременна, от абсолютного незнакомца. И что теперь ей делать? В ее жизни не было места всему этому. Как она могла допустить такую страшную ошибку? Как жизнь может быть настолько жестокой?!

Она уселась на кровать, и слезы текли по ее лицу. На этой самой кровати она и спала с ним. Сейчас она жутко жалела об этом. Это было чертовски высокая плата за одну глупую ошибку

Она была в панике, когда одевала черное пальто, подаренное матерью, и потуже затянула пояс, словно доказывая, что все еще может сделать это. Она взяла сумку и спустилась вниз.

Она не зашла на кухню, что было не похоже на нее. Она вышла прямо на улицу, подозвала такми и дала водителю адрес La Grenouille. Последнее, чего ей сейчас хотелось, так это обедать с кем-то, или праздновать с матерью.

Она не собиралась ничего говорить матери, и пока они ехали по городу, Эйприл думала, что это худший день рождения в ее жизни.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/20835/68466

Переводчики: littledipper