Готовый перевод Kerstin Gier «Rubinrot. Liebe geht durch alle Zeiten» / Керстин Гир «Рубиново-красный. Любовь сквозь века»: 1

В первый раз я почувствовала это в понедельник днём в школьной столовой. На мгновение в животе возникло чувство, словно я летела вниз с самой высокой точки американских горок. Это длилось лишь две секунды, но этого хватило, чтобы опрокинуть картофельное пюре с соусом на школьную форму. Столовый прибор грохнулся на пол, тарелку я смогла ещё удержать.

"На вкус эта гадость как будто уже собрана с пола," - сказала моя подруга Лесли, пока я кое-как убирала за собой. Конечно, все смотрели на меня. "Если хочешь, можешь и мою порцию размазать по блузке."

"Нет, спасибо". Хоть цвет форменной блузки школы Сент-Леннокс и совпадал с цветом картофельного пюре, пятно все равно бросалось в глаза. Я доверху застегнула тёмно-синий жакет.

"Ну что, маленькая Гвенни снова играла с едой?" - сказала Синтия Дейл. "Не вздумай сесть рядом со мной, грязнуля".

"Как будто я села бы с тобой по доброй воле, Син." Мелкие происшествия со школьными обедами, к несчастью, случались со мной регулярно. Только на прошлой неделе зеленое желе выпрыгнуло из банки у меня в руках и приземлилось двумя метрами дальше, в тарелку спагетти какого-то пятиклассника. Неделей раньше я так удачно разбрызгала вишневый сок, что все за столом стали выглядеть, как больные корью. А сколько раз мой дурацкий галстук, часть школьной униформы, окунался в соусы, соки и молоко - и не сосчитать.

Только голова у меня при этом еще никогда так не кружилась.

Хотя, наверное, это я себе просто придумала. Дома у нас последнее время только и разговоров, что про головокружения.

Не про мои, разумеется, а про Шарлоттины - это моя кузина, которая, дивная и безупречная, как всегда, сейчас сидела рядом с Синтией и расправлялась ложечкой со своим пюре.

Вся семья только и ждала, когда у Шарлотты закружится голова. Бывали дни, когда леди Ариста, моя бабушка, каждые десять минут спрашивала, не чувствует ли она уже что-нибудь. Промежутки заполняла тетя Гленда, мать Шарлотты, спрашивая в точности то же самое.

И каждый раз, получив отрицательный ответ, леди Ариста поджимала губы, а тетя Гленда вздыхала. Иногда наоборот.

Мы, остальные члены семейства - мама, моя сестра Каролина, брат Ник и двоюродная бабушка Мэдди - только закатывали глаза. Конечно, иметь в семье ген путешествий во времени волнительно, но с годами это волнение порядком поизносилось. И весь этот театр вокруг Шарлотты иногда просто достаёт.

Сама Шарлотта скрывала свои чувства таинственной улыбкой в стиле Моны Лизы. На её месте я бы тоже не знала, радоваться или злиться по поводу отсутствия головокружительных ощущений. Ну ладно, если честно, я бы, наверное, радовалась. Я принадлежу скорее к тревожным особам. И дорожу своим покоем.

"Рано или поздно момент наступит", - говорила леди Ариста каждый день. - "И мы должны быть к нему готовы".

Момент наступил после обеда, на уроке истории у мистера Уитмана. Я вышла из столовой голодная. В довершение всего я нашла в десерте - компот из крыжовника с ванильным пудингом - чёрный волос, и не была уверена, мой ли он собственный или же с головы помощницы на кухне. Аппетит, так или иначе, пропал.

Мистер Уитман раздал нам тест по истории, который мы писали на прошлой неделе. "Ну что же, вы все неплохо подготовились. Особенно Шарлотта. Пять с плюсом тебе".

Шарлотта откинула с лица свои блестящие рыжие волосы и сказала "О", так, как будто результат был для неё большой неожиданностью. При том, что у неё по всем предметам круглые пятёрки.

Но и мы с Лесли на этот раз могли быть собой довольны. Мы обе получили пять с минусом, хотя вся наша "неплохая подготовка" состояла в просмотре фильмов про королеву Елизавету с Кейт Бланшетт на ДВД, под чипсы и мороженое. Тем не менее мы всегда внимательно слушали на уроке, что, к сожалению, не всегда удавалось в случае с другими предметами.

Мистер Уитман просто так интересно рассказывал, что не оставалось ничего другого, кроме как внимательно слушать. Он и сам был очень интересный. Большинство девочек были в него тайно или не так уж тайно влюблены. Как и миссис Каунтер, наша учительница географии. Она краснела как свёкла каждый раз, когда мистер Уитман проходил мимо. И он и правда был так красив, что просто нечестно, в этом все были согласны. То есть все, кроме Лесли. Она считала, что он похож на белку из мультфильма.

"Как взглянет своими карими глазищами, так и хочется дать ему орехов", - говорила она. Она дошла до того, что стала звать нахальных белок из парка не белками, а мистерами Уитманами. К сожалению, это оказалось заразно, и со временем я сама стала говорить: "Ой, ты только посмотри, какой хорошенький пушистый мистер Уитман, прелесть какая!", когда какая-нибудь белка подбиралась поближе.

Из-за этой истории с белками я и Лесли оказались единственными девочками в классе, кто не сходил с ума по мистеру Уитману. Я даже пробовала время от времени воскресить былое очарование (хотя бы потому, что все мальчики в нашем классе все как один были совершенно инфантильны), но ничего не выходило - сходство с белкой неизгладимо врезалось в мозг. А кто может питать романтические чувства к белке!

Синтия положила начало слуху, что мистер Уитман во время учебы подрабатывал моделью. В качестве доказательства она вырезала из глянцевого журнала страницу с рекламой, где мужчина, имеющий некоторое сходство с мистером Уитманом, намыливался гелем для душа.

Хотя, за исключением Синтии, никто, разумеется, не верил, что мистер Уитман - тот мужчина из душа. У того на подбородке была ямочка, а у мистера Уитмана ее нет.

Мальчики из нашего класса относились к мистеру Уитману без особого восторга. Гордон Гельдерман так вообще терпеть его не мог. Пока мистер Уитман не появился в нашей школе, все девочки из класса были влюблены в Гордона. Приходится признаться, и я тоже, но мне тогда было одиннадцать лет, а Гордон еще был довольно мил. Теперь, в шестнадцать, он был просто глуп. И к тому же голос у него ломается вот уже два года. К сожалению, производимые им звуки не мешают ему постоянно городить какую-то ерунду.

Он страшно возмущался по поводу своей единицы за тест по истории. "Это же дискриминация, мистер Уитман. Я написал как минимум на твёрдую четвёрку. Нельзя же ставить мне плохие оценки только за то, что я мальчик."

Мистер Уитман взял у Гордона тест и перевернул страницу.

"Елизавета Первая была так откровенно уродлива, что не смогла заполучить ни одного мужика. Потому все и называли ее уродливой девственницей", - прочел он вслух.

Класс захихикал.

"А что? Скажете, не так?" - защищался Гордон. - Глаза выпученные, рот как куриная гузка, а причесон вообще отстой."

Нам уже приходилось тщательно изучать картины с изображениями Тюдоров из Национальной портретной галереи, и, надо сказать, Елизавета Первая на портрете не особенно похожа на Кейт Бланшетт. Однако, во-первых, вполне допускаю, что тонкие губы и большие носы были в те времена большим шиком, а во-вторых, одежда была просто потрясающая. А в-третьих, ну не было у Елизаветы мужа, зато сколько романов - среди прочих, с этим, как его, сэром... Которого в фильме Клайв Оуэн играл.

"Она сама говорила о себе "королева-девственница", - сказал мистер Уитман Гордону, - "поскольку..." - Он остановился. -" Шарлотта, тебе нехорошо? Голова болит?"

Все посмотрели на Шарлотту, которая держалась за голову. "Нет, только... голова кружится", - сказала она и посмотрела на меня. - "Все кругом плывёт".

Я сделала вдох. Вон он и настал, момент. Бабушка была бы на седьмом небе. Не говоря уже о тете Гленде.

"Ух ты, круть," - прошептала рядом со мной Лесли. - "И что теперь? Прозрачной станет?" Хотя леди Ариста и вбивала нам с детства в голову, что ни в коем случае нельзя ни с кем обсуждать особенности нашей семьи, я для себя решила, что на Лесли эти правила не распространяются. В конце концов, она моя самая лучшая подруга, а у самых лучших подруг нет друг от друга секретов.

За все время, что я ее знаю (а это ни много ни мало вся моя жизнь), Шарлотта первый раз имела почти что беспомощный вид. Но я знала, что делать - тетя Гленда достаточно часто делала мне соответствующие внушения. "Я провожу Шарлотту домой", - сказала я мистеру Уитману и встала. - "Если можно".

Мистер Уитман все еще смотрел на Шарлотту. "Полагаю, это удачная мысль, Гвендолин", - сказал он. - "Поправляйся, Шарлотта".

"Спасибо", - сказала Шарлотта. На полпути к двери она слегка пошатнулась. "Гвенни, ты идешь?"

Я поспешила взять ее под руку. В первый раз в присутствии Шарлотты я тоже была важна. Было приятно для разнообразия побыть необходимой.

"Обязательно позвонишь и все расскажешь", - шепнула мне Лесли.

Беспомощность Шарлотты у двери как рукой сняло. Она хотела ещё забрать свои вещи из шкафчика.

Я крепко взялась за её рукав. "Оставь это, Шарлотта! Нам нужно скорее попасть домой. Леди Ариста говорила..."

"Уже всё прошло", - сказала Шарлотта.

"И что? Может в любой момент снова наступить". Шарлотта наконец позволила увести себя от шкафчика. "Да где же этот мел..." Я на ходу шарила в карманах куртки. "Ах вот он. И ещё мобильник. Может, позвонить домой? А ты боишься? Ой, глупый вопрос, извини. Я немного волнуюсь".

"Да всё нормально. Нет, не боюсь."

Я посмотрела на неё сбоку, чтобы убедиться, что она говорит правду. На её губах была эта её маленькая покровительственная монализина улыбочка, по которой невозможно узнать, какие чувства она скрывает.

"Так позвонить домой?"

"А какой смысл?" Шарлотта отвечала вопросом на вопрос. "Я просто думала..."

"Думала?.. Ты можешь спокойно предоставить это занятие мне", - сказала Шарлотта.

Мы спускались бок о бок по каменной лестнице, к нише, в которой всегда сидел Джеймс. Он поднялся, едва завидев нас, но я ему только улыбнулась. С Джеймсом сложность заключалась в том, что никто, кроме меня, его не видел и не слышал.

Джеймс был призрак. Поэтому я избегала разговоров с ним в присутствии посторонних. Только Лесли была исключением. Она ни секунды не сомневалась в его существовании. Лесли верила мне во всем и это было одной из причин, по которым она была моей самой лучшей подругой. Она глубоко сожалела, что не может видеть и слышать Джеймса.

На самом деле это было скорее к лучшему, так как первое, что Джеймс сказал, увидев Лесли, было "Боже праведный! Бедное дитя, на лице веснушек что звёзд на небе! Если она сейчас же не купит хороший отбеливающий лосьон, не найти ей мужа."

"Спроси его, не спрятал ли он где-нибудь клад", - было первое, что сказала Лесли, когда я их представила друг другу.

Джеймс, к сожалению, ничего такого не прятал. Он порядком обиделcя, что Лесли его в этом заподозрила. Ещё он всегда обижался, когда я притворялась, как будто не вижу его. Он вообще страшно обидчивый.

"Он прозрачный?", - спросила Лесли при их первой встрече. - "Или просто бесцветный?"

Нет, на самом деле Джеймс выглядел вполне нормально. Кроме одежды, конечно.

"А ты можешь пройти сквозь него?"

"Не знаю, никогда не пробовала."

"Тогда попробуй сейчас", - предложила Лесли.

Но Джеймс, разумеется, не собирался допускать ничего подобного.

"Что значит - призрак? Джеймс Август Перегрин Пимплботтом, наследник четырнадцатого графа хардсдейлского, не позволит так себя оскорблять, тем более малолетним девицам."

Как и многие другие призраки, он просто и мысли не допускает, что он больше не человек. При всем желании он не может вспомнить, что уже умер. Мы знакомы уже пять лет, с первого моего дня в школе Сент-Леннокс, но для Джеймса все выглядит так, будто всего пару дней назад он играл в клубе с друзьями в карты и со знанием дела обсуждал лошадей, парики и мушки. (Он носит и то и другое, и мушки, и парики, что выглядит не так плохо, как звучит.)

Он старательно игнорирует все перемены, происходящие со мной с начала нашего знакомства, а ведь я выросла за это время на двадцать сантиметров, у меня появились скобки на зубах и грудь, к тому же скобки потом сняли. Так же не желает он замечать и тот факт, что особняк его предков уже давно превратился в частную школу, с водопроводом, электричеством и центральным отоплением. Единственное, что он, по-видимому, иногда всё-таки замечает, - это длина школьных юбок. Похоже, в его времена женские лодыжки и коленки нечасто попадались на глаза.

"Не очень-то вежливо со стороны дамы не приветствовать благородного кавалера, мисс Гвендолин", - воскликнул он сейчас, снова разозлившись, что я прошла мимо него.

"Прошу прощения. Мы немного торопимся", - сказала я.
"Если я мог бы оказать посильную помощь, разумеется, я в вашем распоряжении".

Джеймс расправил кружево на рукаве.

"Нет, спасибо. Нам нужно поскорее вернуться домой." Как будто Джеймс мог чем-то помочь! Он и двери не мог сам открыть. "Шарлотта плохо себя чувствует."

"О, как жаль." - Джеймс питает слабость к Шарлотте. В отличие от "веснушчатой и неотесанной" Лесли, как он величает мою подругу, кузину он находит исключительно "очаровательной и исполненной грации". Даже в наше время он продолжает отвешивать эти льстивые комплименты.

"Прошу, передай ей мои наилучшие пожелания. И скажи ей, что сегодня она выглядит просто волшебно. Немного бледна, но пленительна, как фея." - "Непременно передам".

"Прекрати болтать со своим воображаемым другом", - сказала Шарлотта. - "Доведет он тебя до психушки".

Ладно, не передам. Она и без того уже достаточно воображает.

"Джеймс не воображаемый, а невидимый, это принципиальная разница!"

"Как скажешь". Шарлотта и тетя Гленда считали, что я придумываю Джеймса и других призраков, чтобы привлечь к себе внимание. Я уже сто раз пожалела, что вообще рассказала им об этом. В детстве, конечно, невозможно было молчать об оживающих на фасадах домов горгульях, которые кривлялись и строили мне рожи. Горгульи были еще ничего, смешные, но были и другие, зловещие темные фигуры, которых я до смерти боялась. Прошло, наверное, года два, пока я наконец поняла, что призраки ничего не могут мне сделать. Единственное, что они могут - наводить страх.

Только не Джеймс, разумеется. Он совершенно безобиден.

"Лесли считает, есть свои плюсы в том, что Джеймс умер молодым. С такой фамилией, как Пимплботтом, ни одна девушка не вышла бы за него замуж", - сказала я, убедившись предварительно, что Джеймс нас уже не слышит. "Кто бы добровольно согласился носить фамилию Прыщезад?"
Шарлотта закатила глаза.

"Хотя он, конечно, недурен собой," - продолжала я. - "И к тому же неприлично богат, если ему верить. Только эта его привычка к надушенным кружевным платочкам.. как-то немужественно".

"Какая жалость, что только ты можешь им любоваться," - сказала Шарлотта.

Разумеется, я тоже так считала.

"И как глупо обсуждать свои отклонения вне семейного круга", - добавила Шарлотта.

Еще одно язвительное замечание, как это в духе Шарлотты. Если ее целью было меня задеть, это ей, к несчастью, удалось.

"Нет у меня никаких отклонений!"

"Ну конечно, есть!"

"Кто бы говорил! Носительница гена!"

"Я-то, по крайней мере, не болтаю о нем на каждом углу", - сказала Шарлотта. - "А ты прямо как бабуля Мэдди. Она даже молочнику готова рассказывать свои видения."

"Вредина".

"Простофиля".

За этим обменом любезностями мы прошли через вестибюль, мимо стеклянной будки вахтера, и вышли на школьный двор. Было ветрено, и небо хмурилось так, будто вот-вот польет дождь. Я пожалела, что мы не забрали вещи из шкафчика. Пальто бы сейчас пригодилось.

"Извини за сравнение с бабулей Мэдди," - в голосе Шарлотты ощущались следы раскаяния. - "Я до сих пор немного взволнована".

Я была ошеломлена. Шарлотта никогда еще не извинялась.

"Конечно, можно понять", - быстро сказала я, чтобы показать, что извинения оценены по достоинству. По правде сказать, о понимании и речи не было - я бы на ее месте тряслась от страха.

Я, конечно, была тоже взволнована, но примерно так же, как перед походом к зубному. - "А бабуля Мэдди мне нравится." Вот это уже было правдой.

Бабуля Мэдди, пожалуй, была довольно словоохотливой и имела склонность повторять все по четыре раза, но это было в тысячу раз лучше, чем загадочный выпендреж некоторых.

И к тому же бабуля Мэдди всегда щедро оделяла нас лимонными леденцами.

Но, ясное дело, Шарлотту не купишь на леденцы. Мы перешли улицу и заторопились по тротуару дальше.

"Хватит уже на меня глазеть исподтишка," - сказала Шарлотта. "Когда я исчезну, ты и так заметишь. Нарисуешь мелом свой глупый круг и побежишь дальше домой. Но ничего этого не будет, не сегодня, по крайней мере."

"Но точно-то нельзя сказать. А тебе любопытно, куда тебя забросит? В смысле, _когда_? Это же страшно интересно!

"Ну конечно," - сказала Шарлотта.

"Хоть бы не посреди великого пожара 1664 года".

"Великий лондонский пожар был в 1666 году," - сказала Шарлотта. "Разве так сложно запомнить? А кроме того, эта часть города в то время была еще не застроена, следовательно, здесь ничего и не горело". Я уже говорила, что большей зануды и выскочки в школе еще поискать?

Но я не сдавалась. Наверное, это нехорошо, но я хотела хоть на пару секунд стереть с ее лица эту дурацкую улыбочку. "Думаю, наша школьная форма горит как порох", - предположила я.

"Ну, я бы не растерялась", - сказала Шарлотта без запинки, не переставая улыбаться.

Я не могла не восхититься ее хладнокровием. Одна мысль о внезапных скачках в прошлое наполняет меня ужасом.

Все, что было раньше, неважно, в каком году - сплошной мрак. Постоянные войны, ветрянка, оспа, и стоило что-нибудь ляпнуть - и тебя сжигали на костре.

К тому же туалеты были только типа "сортир", как у нас на даче, а еще у всех были блохи, а ночные горшки по утрам выплескивали из окон на улицу, неважно, шел там кто или нет.

Шарлотту всю жизнь готовили к тому, чтобы разбираться в прошлом. У нее не было времени на игры, на подружек, магазины, кино или мальчиков. Вместо этого у нее были уроки танцев, фехтования, верховой езды, языков и истории. Кроме того, весь последний год каждую среду после обеда она уезжала с леди Аристой и тетей Глендой и возвращалась только поздно вечером. Это называлось "таинственными уроками", и никто из них, конечно, не имел намерения раскрывать природу этой таинственности, а Шарлотта меньше всех.

"Это секрет". Наверное, это было первым, что она научилась говорить после "мама" и "папа". И сразу за этим - "Это вас не касается".

Лесли всегда говорила, что в нашей семейке секретов больше, чем у наших и американских спецслужб, вместе взятых. Вполне возможно, что и так.

Обычно мы ездим из школы домой на автобусе, номер шесть останавливается на Беркли-Сквер, а оттуда уже недалеко и до дома. Сегодня мы прошли все четыре остановки пешком, как и велела тетя Гленда. Я всю дорогу держала мелок наготове, но Шарлотта продолжала идти рядом со мной.

Поднимаясь по ступенькам на крыльцо, я чувствовала что-то вроде разочарования. Вот и все, на этом моя роль в истории кончалась. Дальше всем будет заправлять бабушка.

Я дернула Шарлотту за рукав. "Смотри! Чёрный человек опять здесь".

"И что?" - Шарлотта даже не посмотрела вокруг.

Человек стоял напротив двери дома номер 18. На нем был длинный чёрный плащ и шляпа, закрывавшая пол-лица. Раньше я долго считала его призраком, пока не заметила, что мои сестры, брат и Лесли тоже его видят.

Он чуть ли не круглосуточно наблюдал за нашим домом. Хотя, возможно, их было несколько, если они одинаково выглядели и дежурили по очереди. Мы спорили между собой, кто за этим стоит - преступники, готовящиеся ко взлому, частные детективы или злой колдун. В последнем была убеждена Каролина, моя сестра. Ей было девять, и она любила сказки про злых колдунов и добрых фей. Брату Нику было двенадцать, и он считал эти сказки дурацкими, поэтому он склонялся в пользу взломщиков. Мы с Лесли были за детективов.

Но стоило нам перейти дорогу, чтобы рассмотреть его поближе, чёрный человек либо скрывался в доме, либо садился в припаркованный рядом черный Бентли и уезжал.

"Машина тоже волшебная", - заявляла Каролина. - "Когда никто не смотрит, она превращается в черного ворона, а колдун - в крошечного человечка, садится ворону на спину и летает на нем по воздуху.

Ник на всякий случай записал номер машины. "Хотя после взлома его скорее всего перекрасят и поставят другой номер," - сказал он.

Взрослые как будто не видели ничего подозрительного в том, что одетый в чёрное человек в шляпе день и ночь за ними следит.

И Шарлотта тоже. "Дался он вам! Вышел покурить, вот и все."

"Да уж конечно!" Я скорее поверю в версию с вороном.

И в эту самую минуту пошёл дождь.

"Голова-то хотя бы кружится снова?" - спросила я, пока мы ждали, что нам откроют дверь. Ключа у нас не было.

"Перестань дергаться," - сказала Шарлотта. - "Когда надо, тогда и закружится."

Дверь открыл мистер Бернард. Лесли говорит, мистер Бернард наш дворецкий и живое доказательство того, что мы почти так же богаты, как королева или Мадонна. Я же не была уверена в том, кем или чем на самом деле является мистер Бернард. Для мамы он "доверенное лицо бабушки", а сама бабушка называет его "старым другом семьи". Для нас он был просто "зловещий лакей леди Аристы".

При виде нас его брови поползли вверх. "Здравствуйте, мистер Бернард", - сказала я.

"Ужасная погода, не так ли?"

"Кошмарная." Со своим крючковатым носом и карими глазами в золотых ободках круглых очков мистер Бернард всегда напоминал мне сову, или скорее филина. "В такой день не следует выходить из дому без пальто".

"Хм, да, пожалуй, не стоит", - сказала я. "Где леди Ариста?" - спросила Шарлотта. Она никогда не церемонилась с мистером Бернардом.

Может быть, потому, что, в отличие от нас всех, она уже в детстве не питала к нему почтения. У него была внушающая невольное уважение способность возникать из ниоткуда в любом месте дома и двигаться бесшумно, как кошка. Казалось, ничто не может от него ускользнуть. В любое время дня и ночи - мистер Бернард всегда присутствовал.

Он был в нашем доме ещё до моего рождения, и мама говорила, что он уже был, когда она была еще маленькой.

Так что мистер Бернард, вероятно, немногим моложе леди Аристы, даже если он так не выглядит. Он живет в квартире на третьем этаже, куда ведет отдельный коридор и лестница со второго этажа. Нам запрещено даже появляться в этом коридоре.

Брат уверял, что мистер Бернард ставит там ловушки и всякое такое, от нежелательных посетителей. Но проверить это было невозможно. Никто из нас не осмеливался туда пробраться.

"Мистер Бернард ценит свою частную жизнь," - часто говорила леди Ариста.

"Да-да," - отвечала на это мама. - "Она бы всем нам не помешала". Но она говорила это так тихо, что леди Ариста ничего не слышала. "Ваша бабушка в музыкальной комнате," - сообщил мистер Бернард Шарлотте.

"Спасибо". Шарлотта оставила нас стоять у входа, а сама побежала вверх по лестнице. Музыкальная комната была на втором этаже, и никто не знал, почему она так называлась. Там даже пианино не было.

Это была любимая комната леди Аристы и бабули Мэдди. В ней пахло фиалковыми духами и сигариллами леди Аристы. Проветривали там крайне редко. Если побыть там подольше, просто в глазах темнеет.

Мистер Бернард закрыл входную дверь. Я бросила ещё один быстрый взгляд мимо него через дорогу. Человек в шляпе был все ещё там. Мне показалось или он только что поднял руку.. и как будто помахал кому-то? Может, мистеру Бернарду или.. а даже если и мне?

Дверь закрылась, и не успела я додумать эту мысль до конца, как в желудке снова стремительно возникло ощущение американских горок. Перед глазами все поплыло, колени ослабли, и мне пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть.

В следующий миг все так же стремительно прошло.

Сердце бешено колотилось в груди. Со мной опредёленно что-то не так. Без аттракционов просто так голова не кружится... дважды в течение двух часов.

Прямо как будто... да нет, ерунда. Я, наверное, просто слишком быстро расту. А вдруг у меня... э-э.. опухоль в мозгу? Или просто давно не ела.

Да, должно быть, так. Я же хожу голодная с самого завтрака. Обед-то остался на блузке. Я выдохнула с облегчением.

Только сейчас я заметила, что меня в упор исследуют совиные глаза мистера Бернарда. "Вот так так",- сказал он, с приличным запозданием.

Я почувствовала, как краснею. "Я пойду... мне уроки надо учить," - промямлила я.

Мистер Вернард кивнул с безразличным выражением лица.

Но пока я поднималась по лестнице, я чувствовала на себе его взгляд.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/20838/73547

Переводчики: alpina, bark