Готовый перевод Kerstin Gier «Rubinrot. Liebe geht durch alle Zeiten» / Керстин Гир «Рубиново-красный. Любовь сквозь века»: 2

Наш дом был набит комнатами, картинами, деревянными панелями и антиквариатом, и Лесли звала его не иначе как "феодальным гнездом". За каждой стеной она ожидала найти потайной ход, а в каждом шкафу - минимум один тайник. В детстве, каждый раз, когда она приходила ко мне в гости, мы отправлялись в исследовательские экспедиции по дому, еще более волнующие потому, что шнырять по дому нам было строго запрещено. Мы вечно разрабатывали сложные стратегии, как нам не попасться с поличным. Со временем мы действительно обнаружили несколько тайников и даже один секретный проход. Дверь в него была на лестничной площадке, за написанной маслом картиной, на которой мрачный толстый бородач сидел на коне с обнаженным мечом в руке.

Было доподлинно известно (бабуля Мэдди), что бородач на картине - мой двоюродный прапрапрапрапрадедушка Хью на своей каурой кобыле по имени Толстая Энни. Ход за картиной, правда, вел лишь на несколько ступенек вниз, в ванную комнату, но не мог же он только поэтому быть секретным?

"Тебе так повезло, что ты можешь здесь жить!" - повторяла Лесли.

Я-то считала, что это ей по-настоящему повезло.

Лесли жила с мамой, папой и мохнатой собакой по имени Берти в уютном домике в Норт-Кенсингтоне, где не было ни секретов, ни зловещих слуг, ни препирательств с родственниками.

Мы тоже раньше жили в таком домике, мама, папа, брат с сестрой и я, в маленьком домике в Дурхаме, на севере Англии. А потом папа умер. Сестре только-только исполнилось шесть месяцев, и мама переехала с нами в Лондон, вероятно, от одиночества. Хотя, наверное, и с деньгами было туговато.

Мама выросла в этом доме, вместе с тетей Глендой и дядей Харри. Дядя Харри один из них теперь жил не в Лондоне, а в Глостершире, со своей женой.

Сначала дом казался мне, как и Лесли, дворцом, но когда приходится делить кров с большой семьей, через какое-то время и дворец перестает казаться таким уж большим.

Тем более, что в нем полно ненужных помещений, например, бальная зала на первом этаже, которая простирается во всю ширину дома, от стены до стены.

Из нее вышел бы классный каток, но это было запрещено. Зала была великолепная, с высокими окнами, лепными потолками и канделябрами, но на моей памяти там не было ни одного бала, ни одного праздника, ни одного приема.

Единственное, что там происходило, - Шарлоттины уроки танцев и фехтования. Оркестровый балкон, куда вела лестница из холла, тоже никогда никем не использовался. Кроме разве что Каролины с ее подружками, которые экспроприировали темные углы под лестницей для игры в прятки.

На втором этаже была уже упоминавшаяся музыкальная комната, а также комнаты леди Аристы и бабули Мэдди, общая ванная (куда вела секретная дверь) и столовая, в которой вся семья каждый вечер в половине восьмого собиралась за ужином.

Между столовой и находившейся точно под ней кухней был старомодный кухонный лифт, на котором Ник и Каролина иногда для смеху катали друг друга вверх и вниз, крутя ручку, хотя это, разумеется, было строго воспрещено.

На третьем этаже обитал мистер Бернард, а еще там был кабинет моего покойного дедушки, лорда Монтроуза, и огромная библиотека. Здесь была и комната Шарлотты, угловая и с эркером, что она всегда подчеркивала. Ее мать занимала будуар и спальню с окнами на улицу.

С отцом Шарлотты тетя Гленда была в разводе, он жил с новой женой где-то в Кенте. Таким образом, кроме мистера Бернарда, в доме не было мужчин, если, конечно, не считать моего брата. Домашних животных тоже не было, сколько бы мы ни просили. Леди Ариста их не любила, а у тети Гленды была аллергия на все виды меха.

Мама, брат, сестра и я жили на четвертом этаже, прямо под крышей, стены там в основном наклонные, зато есть два маленьких балкончика. У каждого своя комната, и еще есть большая ванная, которой даже Шарлотта завидует, потому что в ванной на третьем этаже окон нет, а у нас есть, и даже два. Но я еще потому люблю наш этаж, потому что здесь только мы, мама, Ник, Каролина и я, сами по себе, а в нашем дурдоме это иногда настоящее счастье.

Единственный недостаток здесь - то, что от нас так ужасно далеко до кухни, что снова меня неприятно поразило, пока я поднималась наверх.

Надо было хотя бы яблоко захватить. Придется удовольствоваться сдобным печеньем, что мама хранит в шкафу про запас.

Из одного страха, что может снова закружиться голова, я слопала одиннадцать штук подряд. Потом стянула туфли и жакет, плюхнулась на диван и растянулась там надолго.

Сегодня все было как-то странно. В смысле, еще больше обычного.

Было еще только два часа. Еще как минимум два с половиной часа ждать, пока я смогу позвонить Лесли и обсудить с ней свои проблемы. Брат с сестрой тоже придут из школы не раньше четырех, и мама на работе до пяти. Вообще-то я люблю быть дома одна - можно спокойно принять ванну, и никто не будет стучать в дверь, потому что ему приспичило в туалет. Можно включить музыку погромче и петь во все горло, и никто не будет смеяться. И по телевизору можно смотреть что хочешь, без этих завываний типа "Прямо сейчас - Губка Боб Квадратные Штаны, оставайтесь с нами!"

Но сегодня что-то ничего этого не хотелось.

Даже поспав немного, я чувствовала себя не в своей тарелке. Наоборот, диван - обычно островок неколебимой безопасности - теперь представлялся мне зыбким плотом в бушующем потоке. Я боялась, что меня унесет вместе с ним, стоит закрыть глаза.

Чтобы переключиться, я встала и начала прибираться в швейной. Эта комната была вроде нашей неофициальной гостиной, так как ни тетя, ни бабушка, по счастью, не занимались шитьем, и поэтому крайне редко заглядывали на четвертый этаж. Швейной машинки здесь не было, зато была узкая лесенка на крышу. Предполагалось, что она только для трубочиста, но крыша стала одним из наших с Лесли излюбленных мест.

С нее открывался прекрасный вид, и не было в мире лучше места для девчачьих разговоров. (Например, о мальчиках и том, что ни в одного из тех, что мы знали, не стоило влюбляться.)

Конечно, там было не совсем безопасно, потому что на крыше не было настоящих перил, только невысокое, по колено, ограждение из оцинкованного железа.

Но никто же не собирался устраивать там прыжки в длину или танцы буквально до упаду. Ключ от двери, ведущей на крышу, был в шкафу, в сахарнице с розочками. В семье никто не знал, что мне известно, где его прячут, не то такое бы началось.

По этом у я всегда старалась, чтобы никто незаметил как я пробираюсь на крышу. Там можно было загорать, делать пикник или просто спрятаться, если хотелось побыть одной. А этого мне часто хотелось, но не сейчас.

Я сложила наши шерстянные одеяла, смела крошки с дивана, взбила подушки и собрала разбросанные шахматные фигуры назад в коробку. Я даже полила азалию в горшке, который стоял на секретаре в углу и протёрла влажной тряпкой журнальный столик. Затем нерешительно оглядела безупречно прибранную комнату. Прошло только десять минут а мне больше прежнего хотелось быть в обществе.

Кружится ли опять у Шарлоты голова, внизу в музыкальной комнате? Что случится, если совершить прыжок из второго этажа дома в Мэйфере 21. столетия в скажем 15. столетие, когда на этом месте ещё небыло домов или их было очень мало? Окажишся тогда в воздухе и пролетев семь метров грохнешся на землю? Может в муравейник?

Бедная Шарлота. Но может её научили летать на таинственных мистических уроках.

Кстати о мистике: Мне пришло в голову как я могу отвлечся.

Я прошла в мамину комнату и выглянула на улицу. У дома номер 18 всё ещё стоял чёрный человек. Я могла видеть его ноги и часть его плаща. Ещё никогда мне не казались так низко эти три этажа. Ради шутки я посчитала сколько здесь метров до земли.

Можно ли выжить падение с высоты четырнадцать метров? Возможно, если повезёт и приземлишся в болоте. Говорят ранше весь Лондон был болотистой менсностью, так по крайней мере говорит Мс. Коунтер, наша учительница по природовединию. Болото это хорошо, там можно мягко приземлится. Однако, только чтобы потом жалко утонуть в грязи.

Я сглотнула. Мне стало жутко от своих собственных мыслей.

Чтобы больше не оставться одной я решила нанести везит своим родственникам в музыкальной комнате, рискуя быть снова отосланной из-за их сверх секретных разговоров.

Когда я вошла, бабуля Мадди сидела у окна в своём любимом кресле а Шарлота стояла у другого окна прислонившись задом о антикварный писменный стол эпохи Людовика четырнадцатого, до позолоченной и ярко лакированной поверхности которого нам было строго запрещено прикасатья, любыми частями тела.(Непонятно что токого ценного может быть в этом столе, как утверждала леди Ариста. У него даже небыло подтайных ящиков, в этом мы с Лесли убедились уже много лет назад.) Шарлота переоделась сменив школьную форму на тёмносине платье, которое выглядело как смесь ночной рубашки, банного халата и монашеской рясы.

"Я ещё здесь,как видишь", сказала она

"Что же... отлично", - сказала я, стараясь не таращиться в ужасе на платье.

"Это невыносимо", сказала тётя Гленда прохаживаясь взад и вперёд между двумя окнами. Как и Шарлотта, она была высокая, худая, с кудрявыми волосами сияющего рыжего цвета.У моей мамы были теже самые кудри и моя бабушка тоже была рыжеволосой

Каролина и Ник тоже унаследовали этот цвет волос. Только я была тёмноволосой и без кудрей как и мой отец.

Раньше я тоже непременно хотела быть рыжей, но Лесли меня убедила, что мои черные волосы составляют чарующий контраст с голубыми глазами и светлой кожей. Еще Лесли уговорила меня, что родинка на моем виске в форме полумесяца - которую тетя Гленда всегда называла "смешным бананом" - выглядит таинственно и инопланетно.

Я между тем считала свою внешность вполне приятной, не в последнюю очередь благодаря скобкам, которые исправили мои выступающие передние зубы и избавили меня от сходства с кроликом. Даже если я была не так "очаровательна и исполнена грации", как Шарлотта, для разговоров с Джеймсом. Ха, видел бы он ее в этом жутком платье.

"Гвендолин, детка, хочешь лимонный леденец?" Бабуля Мэдди похлопала по стулу рядом с собой. "Посиди, поотвлекай меня немного. Гленда действует мне на нервы своей беготней взад-вперед."

"Ты понятия не имеешь о чувствах матери, тетя Мэдди," - сказала тетя Гленда.

"Да, пожалуй, не имею," - вздохнула бабуля Мэдди. Она приходилась сестрой моему деду и никогда не была замужем. Она была маленькой и кругленькой, с веселыми голубыми детскими глазами и с волосами, крашенными с золотой цвет, в которых нет-нет да попадались забытые бигуди.

"А где же леди Ариста?" - спросила я, беря у бабули леденец.

"В соседней комнате, говорит по телефону," - сказала бабуля Мэдди. - "Но так тихо, что ни разобрать ни слова. Кстати, это была последняя банка леденцов. У тебя случайно не будет минутки забежать в магазин за новой?"

"Конечно, - сказала я.

Шарлотта переступила с ноги на ногу, и тетя Гленда тут же метнулась к ней. - "Шарлотта?"

"Ничего," - сказала Шарлотта.

Тетя Гленда поджала губы.

"А не лучше тебе ждать на первом этаже?" - спросила я Шарлотту. - "Оттуда не так низко падать, в случае чего."

"А не лучше ли тебе заткнуться, когда понятия не имеешь, о чем ты говоришь?" - спросила Шарлотта в ответ.

"Действительно, меньше всего Шарлотте сейчас нужны глупые замечания", - сказала тетя Гленда.

Я начала жалеть, что вообще спустилась.

"В перый раз носитель гена никогда не перемещается больше чем на сто пятьдесят лет," - любезно пояснила бабуля Мэдди.

- "Дом закончили в 1781 году, так что здесь, в музыкальной комнате, Шарлотта в безопасности. Максимум, напугает пару музицирующих дам."

"В этом платье уж точно", - сказала я себе под нос, так, что только бабуля Мэдди могла меня услышать.

Она хихикнула.

Дверь распахнулась, и вошла леди Ариста.

Как обычно, она выглядела словно проглотила кочергу. Или несколько. По одной для рук и ног и еще одну в середине, которая держала все вместе. Белые волосы гладко зачесаны и уложены сзади в узел, как у учительницы балета, которая поела подгнившей вишни. "Водитель в пути. Де Вилье ждут нас в Храме. Шарлотта потом сможет с ними воспользоваться Хронографом."

Я поняла только что-то про вокзал.

"А если сегодня ничего не будет?" - спросила Шарлотта.
"Шарлотта, милая, у тебя уже три раза кружилась голова, - сказала тетя Гленда.

"Рано или поздно все будет," - сказала леди Ариста. - "Идем же, водитель вот-вот будет здесь."

Тетя Гленда взяла Шарлотту под руку, и они вышли вместе с леди Аристой. Когда дверь за ними захлопнулась, мы с бабулей Мэдди переглянулись.

"Иногда можно подумать, что тебя нет в комнате, правда?" - сказала бабуля Мэдди. - "Ну хоть "до свидания" или там "привет" когда-никогда не помешали бы.

Или, например, более умный вопрос: "Милая Мэдди, не было ли у тебя какого-нибудь полезного видЕния?"

"А оно у тебя было?"

"Нет," - сказала бабуля Мэдди. - "Слава богу, нет. После видений на меня всегда нападает зверский голод, а я и так слишком толстая."

"А кто такие де Вилье?" - спросила я.

"Кучка высокомерных выскочек, если хочешь знать мое мнение, - сказала бабуля Мэдди. - "Сплошь адвокаты да банкиры. Им принадлежит Частный банк де Вилье в Сити. Мы там держим счета."

Это прозвучало так немистично, что стало теплее.

"А что у них общего с Шарлоттой?"

"Ну, скажем, у них похожие с нашими проблемы."

"Какие проблемы?" Им что, тоже приходится жить под одной крышей с деспотичной бабкой, ужасной теткой и кузиной-воображалой?

"Ген путешествий во времени", - сказала бабуля Мэдди. - "В их семье он передается по мужской линии."

"Так у них есть своя Шарлотта?"

"В мужском варианте. Его зовут Гидеон, насколько я помню."

"И что, тоже ждет, пока закружится голова?" - "Нет, это у него позади. Он на два года старше Шарлотты."

"Значит, уже два года прыгает себе во времени?" - "Похоже, что так."

Я попыталась сложить новую информацию с тем немногим, что я уже знала. Пока бабуля Мэдди так охотно отвечала на вопросы, времени подумать у меня было немного. "А что такое хрони... хроно..?"

"Хронограф!" Бабуля закатила широко раскрытые до того глаза. "Такой прибор, с помощью которого носителя гена, и только его, можно послать в определенное время. Что-то там связано с кровью."

"Машина времени?" Которую заправляют кровью?

Господи боже ты мой!

Бабуля Мэдди пожала плечами.

"Понятия не имею, как эта штука работает. Ты забываешь, что я тоже знаю только то, что слышу случайно, пока сижу тихонько и делаю вид, что меня нет. Это все под страшным секретом."

"Да. И как это все сложно", - сказала я. - "А откуда вообще известно, что у Шарлотты есть этот ген? И почему у нее, а не у, скажем.. э-э.. тебя?"

"У меня его, слава богу, не может быть," - ответила она. - "Мы, Монтроузы, конечно, всегда были с приветом, но ген - ген в нашей семье появился от твоей бабушки. Раз уж мой братец должен был на ней жениться." Бабуля Мэдди усмехнулась. Она была сестрой покойного дедушки Лукаса.

Так как у нее самой не было мужа, она уже в молодые годы переехала к нему и вела у него домашнее хозяйство. "Впервые об этом гене я услышала после свадьбы Лукаса и леди Аристы. Последней носительницей в линии Шарлотты была дама по имени Маргрет Тилни, бабушка твоей бабушки Аристы."

"И Шарлотта первая после этой Маргрет?"

"Да нет, этот ген еще был у Люси. Бедная девочка."

"Что за Люси?"

"Твоя кузина Люси, старшая дочка Харри."

"Ах, эта Люси!" Дядя Харри, который в Глостершире, заметно старше Гленды и мамы. Трое его детей давно выросли. Младшему, Давиду, 28 лет, он пилот в Британских авиалиниях. Что, к сожалению, не означает, что мы летаем дешевле. Джанет, средняя дочка, сама уже растит детей, двоих маленьких спиногрызов, Поппи и Дэйзи.

Люси, старшую дочь, я никогда не встречала.

Знала о ней я тоже немного. Семья старалась не упоминать о ней. Она была чем-то вроде черной овцы рода Монтроузов. В семнадцать лет она убежала из дома, и с тех пор о ней ничего не было слышно.

"Так она тоже носительница гена?"

"А как же," - сказала бабуля Мэдди. - "Тут такое было, когда она исчезла. Твою бабушку чуть инфаркт не хватил.

Был ужасный скандал." - Она так энергично покачала головой, что ее золотые кудряшки попадали друг на друга.

"Да уж я думаю." Я представила, что произойдет, если Шарлотта просто упакует чемодан и исчезнет.

Нет-нет, ты не можешь себе этого представить. Ты же не знаешь, при каких драматических обстоятельствах она исчезла и каким образом это было связано с тем Юношей... Гвендолин! Вынь палец изо рта! Что за ужасная привычка!

"Извини." Я и не заметила, как начала кусать ногти. "Это я от волнения. Я столько тут не понимаю..."

"Со мной то же самое," - заверила бабуля Мэдди. "А я держу ушки на макушке с пятнадцати лет. У меня что-то вроде врожденной склонности к тайнам. Все Монтроузы любят загадки, это всегда так было.

Только из-з этого мой несчастный брат вообще и женился на твоей бабке, если хочешь знать. Уж явно не из-за ее чар, потому что у нее их не было." Она потянулась за леденцами и вздохнула, пошарив в пустой жестянке. "Боюсь, я пристрастилась к этим штукам."

"Я сбегаю в магазин и принесу тебе еще," - сказала я.

"Ты всегда была сущий ангел. Поцелуй-ка меня и надень пальто, там дождь. И никогда больше не грызи ногти, слышишь?"

Мое пальто осталось в школьной раздевалке, так что я одела мамин дождевик в цветочек и, выйдя на улицу, накинула капюшон. Человек у дома 18 как раз зажег сигарету. Повинуясь внезапному импульсу,я помахала ему рукой, сбегая с лестницы.

Он не помахал в ответ. Ну конечно нет.

"Тупица". Я побежала к Окфорд-стрит. Дождь так и хлестал. Надо было надеть не только плащ, но и резиновые сапоги. Цветы на моей любимой магнолии на углу печально поникли. Еще не дойдя до нее, я уже три раза наступила в лужу. Как раз когда я обходила четвертую, меня без предупреждения сбило с ног. Желудок снова ухнул в пропасть, улица перед глазами слилась в один серый поток.

Ex hoc momento pendet aeternitas.

(В этот момент вечность останавливается.)

Надпись на солнечных часах, Миддл Темпл, Лондон.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/20838/73779

Переводчики: alpina, bark, chredder