Готовый перевод Mercy: Глава 2

- Кармен? Карррррмен!
Мои уши оглушаются этим именем, с оперно-раскатистым р.

Я резко наклоняю голову ниже и рассматриваю незнакомые упавшие темные вьющиеся волосы.

Мгновенное озарение и я понимаю, что они мои.

Рокот исходил от остролицей, полногрудой блондинки, свисающей с заднего сидения по диагонали через проход, от того места, где сидела я.

Я прижала колени и крепко стиснула руки, чтобы унять дрожь.

Итак сегодня, я полагаю, что должна быть тем , кем я на самом деле являюсь.

Кармен.

И мне подумалось, что я больше не Люси или Сюзанна, или кто-то еще, кем я была прежде, и чьё имя я не могла долго хранить в памяти, но чья жизнь мне нравилась и могла комфортно продолжать ей жить, заставляя свой мир вертеться. Моё дыхание опасно участилось.

Я почувствовала как краска отлила от лица Кармен, пока я боролась за контроль над её телом.

Всё вокруг вдруг стало слишком громко, слишком ярко, в тысячу раз.

Чувствуется, что сердце Кармен вот-вот выскочит из её груди - нашей груди - и если это случится, то это будет моя вина. А мне придется немедленно бросить её бездыханное тело и выбрать новое местожительства - как упырь, как мстительный ифрит - или кто-нибудь в этом роде.

Нет, правда, мне следовало бы знать что делать прямо сейчас.

Вы могли бы подумать, что я довольно много практиковалась.

Но от этого легче не стало.

Во всяком случае не в самые первые решающие дни или часы.

Я заставила замедлить свое дыхание и с трудом сфокусировалась.

Мышцы шеи Кармен, её лица, отказывались слушаться.

Я вся покрылась испариной, зная особенность Кармен к сильным, бешеным всплескам эмоций.

Как бы то ни было, блондинка могла заметить топорность, внезапную неправильность в выражении лица Кармен, в её поведении. Потому что взгляд блондинки становиться еще пристальнее, её и без того пронзительный голос, повышается на октаву и она орёт:
- Да, что с тобой сегодня такое, ты тупая сука? Господи, ты ведешь себя и впрямь как-то странно.

Привет что ли? Кто-нибудь мне ответит, спрашиваю уже, наверное, в пятнадцатый раз? Не хочешь узнать, чем сейчас занимается Джарро Дениелс?
И все присутствующие замолкают. Все головы повернуты в нашу сторону.

Тупая сука? Я почувствовала, как от этих двух слов, сердце Кармен подскочило еще выше, и почти начало ныть от прилива моей, внезапно нахлынувшей, ярости, раскаленной до белого каления.

Значит у меня вспыльчивый характер, что ж буду знать.

Необъяснимо откуда в моей левой руке возникает тупая боль, , и я обхватывая её правой рукой, перед собой. Как будто меня недавно ранили.

Кожа Кармен настолько раскалилась, что я понимаю, если позволю этому продолжаться, то убью её.

А она ни в чём не виновата и этого не должно произойти.

Происходящие было похоже на то, как, если бы мне был выдан указ, который в настоящие время вы просто не можете выполнить.

Странным образом, я иногда могу осознать слишком много, слишком быстро. За доли секунды я отметила, что присутствует еще девятнадцать девушек, два учителя - обе женщины, обе старше среднего возраста. У одной были короткие седые, сального цвета, волосы, позвякивающие серьги и жесткое лицо. У другой была девчачья стрижка боб и полные щеки. И водитель, которого гложил безнадежный страх, что его жена оставит его ради другого.

Он навис над ним, как легко уловимый, легко узнаваемый запах, который вгрызается в его плоть.

Только я его вижу?
В то время как мир сужается, складывается, становится плоским, он становится меньше, чем сумма его частей с другой стороны.

Сердцебиение Кармен замедлилось, дыхание выровнилось.

Моя левая рука перестала болеть и я отпустив её, выпрямилась.

Все глаза в автобусе всё еще таращатся на нас.

"Мы" друзья? Кто она мне?
Всё еще пытаясь взять лицо Кармен под контроль, я невнятно сказала, - Ужасная мигрень.

из моей последней жизни - Ну, когда я была Люси, - мигрени у меня были всё время.

Для таких как я, которые никогда не чувствуют холода и никогда не болеют, это мне не присуще, так или иначе, - я ощущала как в моей голове ведется с переменным успехом война.

Как будто тело и разум Люси искали способы вывести меня из равновесия, решив добить меня.

Я не скучаю по Люси, хотя и желаю ей всего наилучшего и надеюсь, что она оправилась от моих невольных посягательств на её жизнь.

Без сомнений, со временем я забуду и о ней тоже.

Моего слабого ответа вполне хватает, чтобы их всех удовлетворить. Все отводят глаза, теряя ко мне интерес. Уровень шума в автобусе вернулся к прежнему, в моих ушах стоит рёв реактивного двигателя, растет, а остролицая блондинка бросает, - Такая тормознутая, - прежде чем повернуться с заносчивым видом и заговорить с кем-то еще, и оставить меня в счастливом одиночестве.

Будучи подобием человека, я неловко поворачиваюсь к окну лицом и различаю пролетающие поля под свинцовым небом, вперемешку с мертвыми деревьями и хозяйственные постройками, жующих коров, обычные вещи, трава на обочине, которая становиться выше, чем дольше мы едим.

Краснозем сменяется песчаниками, обширными соляными плато.

Я представляю, что могу почувствовать запах моря и задаюсь вопросом, где мы находимся.

Не у Люси, в области вонючих высоток и недовольных, толкающихся скейтбордистов.

не фешенебельный особняк Сюзанны зботившиешься сутки на пролет о матери ипохондирике, которая никогда ей ничего не позволяет.

Здесь земля сухая как кожа Кармен, покрытая экземой.

Не слишком раздумывая, я расцарапываю её правое запястье пока оно не начинает кровоточить на манжет длинного белого рукава её рубашки.

Я обнаружила, что есть вещи, которые тело просто помнит.

Наконец, мы проехали знак, на котором было написано, Добро пожаловать в Рай, с населением.

1503.

За ней вдалеке, намекая на грязно серую воду, виднелись шапки белых волн.

От самого названия у меня немного перехватывает дыхание, хотя я не могу понять почему.

Не думаю что была здесь раньше, так как я могу иногда вспоминать вещи, места, впечатления, извлекая из контекста 16, 32, 48 жизнь.

Возможно город вводил заблуждение всеобщим оптимизмом, и это веселило Кармен.

Так как я время от времени я получаю сигналы от своих девочек, моих хозяев, моих сосудов.

Они со мной, но спокойные, послушные.

Может быть они уверены, что спят и очень скоро проснуться.

Некоторым иногда удается пробиться на поверхность - как дайверам, у которых закончился воздух и они всплыли на поверхность хватаясь руками за воздух и задыхаясь, - прежде, чем просто раствориться, из-за того, что приложенные усилия были слишком велики, чтобы удержаться.

Это все упрощает, правда незначительно, но все же, между нами отсутствует постоянный диалог и сближение.

Тем не менее, я хорошо понимаю, что так сказать, арендую площадь, и сообщаю обо всех своих действиях.

Я никогда не расслабляюсь, потому что мне никогда не бывает полностью комфортно внутри, под кожей, это всё не моё.

Этот маленький, пыльный городишка со своей нехитрой архитектурой и расположением на краю болотистого полуострова, был так далек от Рая. Здесь не было ничего радовавшего глаз, за исключением, пожалуй, океана.

Школа, у которой мы остановились, состояла из приземистых, квадратных зданий, огороженных по всему периметру, и расписанных граффити. Она находилась на пустынной окраине городка, даже не предпринимая никаких попыток вписаться в пейзаж.

Автобус, остановившись, вздрогнул, двери с шипением открылись. Вокруг меня прошла нетерпеливая волна двигающихся людей, будто поток животных.

Я не разговаривала в течение целого часа, не доверяя себе. У меня не было уверенности, что смогу сформулировать нужные слова.

Когда кто-то выкрикивает второй раз "Кармен Заппакоста", одна блондинка насмешливо громко фыркает в мою сторону. Я поднимаю сначала медленно свою голову, а затем руку.

Потом я позволяю руке упасть, она ударяется о моё колено с глухим стуком, как мертвое тело.

Я прищурилась.

Вещала учительница с седыми волосами и резкими чертами лица.

Она качает головой прежде чем кисло продолжить:
- Правила дома: не пить, не курить, не спать с любым членом принимающей семьи.

За все эти годы это небольшой программы "культурного обмена", у нас бывали кражи, люди выдавали себя за местных, срочные госпитализации, непорочные зачатия.

Нарушители будут караться беспощадно.

И постарайтесь помнить, зачем вы здесь - как представители Школы Святого Иосифа для девочек.

Вы здесь только для того, чтобы петь и больше ничего.

Я предельно доходчиво всё сказала или нет?
Толпа присутствующих, как по команде, закатила свои глаза разных цветов. Взволнованные люди вставали, чтобы получить свой багаж.

Я наблюдаю за тем, как разбирают вещи и беру то, что осталось, спотыкаясь, как будто бы автобус качающаяся на волнах шлюпка.

На выходе, я ловлю взгляд водителя - глаза, как горящие отверстия под тщательным зачесом - он видит что я откуда то знаю, потому что отводит взгляд в сторону, хотя я все смотрю и смотрю.

Никто кроме меня этого не видит? То страдание, которое обволокло его, как туман, но только для него.

- Звякни мне, когда твоя мигрень закончиться, - прошипела очень светлая блондинка через плечо, когда я спускалась за ней по лестнице, с тяжело нагруженной спортивной сумкой Кармен, чуть не врезавшись своего нового приемного отца.

Я отмечаю, что у него волевой подбородок, темные волосы, необычайно высок, одет в брюки цвета хаки, в спортивную рубашку и темный пиджак.

Он приятно выглядел.

Что за прилагательное я ищу?
А, точно.

Красивый.

Я знаю, что он ждет меня, потому, что я последняя девочка, которая вышла из автобуса.

Всё девочки уже стягивали свои свитера, распускали волосы, строили глазки своим новоприобретенным братьям, прощупывая ситуацию.

- Итак это Рай! Услышала я как кокетливо воскликнула блондинка.

Если я должна быть по-настоящему убедительной, то мне должно бы сделать то же самое, но я не очень в кокетстве, - нет во мне слащавости - и я это уже счастье просто стоять в вертикальном положение.

Я осознала, что немного накренилась и внесла небольшие корректировки в свою позу.

Человек, которому была поручена Кармен, ничего не заметил; он держался дружелюбно, уверенно и терпеливо.

Так же он будто не замечал, некоторой дисциплинированности между ним и остальными людьми, собравшимися на парковке.

Все кидают взгляд ему вслед, говорят, говорят, говорят, рты открываются и закрываются, ехидные смешки, осуждение, но он будто не видит.

Или предпочитает это не замечать.

Вместо этого он берет сумку Кармен из моей мертвой хватки и легко перекидывает себе на плечи.

Я тупо следую за ним, просто переставляя ноги, одну за другой, каждый шаг отмечается на поверхности, взятым взаймы, телом.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/20978/69297

Переводчики: vikaz, Gossip_Boy, Fallen_phantom