Готовый перевод Spectre / Spectre: endings

Снег всё идёт.

Да, идёт. Не думаю, что мы знакомы, юная леди. Я Джозеф Уилер.

Приятно познакомиться. Что ты видишь там, Джозеф?

Прошу прощения?

Что ты видишь, когда смотришь на снегопад?

Я вижу мгновения. Воспоминания всей моей жизни, плавающие в темноте.

Ты видишь историю, Джозеф?

Я ищу её.

Поделись воспоминаниями со мной, Джозеф. Мы могли бы найти историю вместе.

Хм.

Что случилось? Почему ты остановился?

Бывают ночи, когда снег создаёт узоры при падении. Но сегодня я не вижу никакой формы. Это просто одинокие воспоминания без явной связи между ними.

Там были истории, Джозеф, я уверена в этом.

Уверен, что ты права. Если завтра будет идти снег, мы вернёмся сюда, и, может быть, найдём их.

Джозеф, те стихи, о которых ты упомянул... Ты знаешь, где они сейчас?

Стихотворение? Ах, да… строки, которые Джеймс написал для моей мамы. Тот клочок бумаги давно потерян.

Как жаль. Ты столько всего помнишь, но эти слова не остались.

Не остались? Конечно, они остались. Они всегда со мной, что бы я ни делал. Если бы мой отец не написал эти слова, то ничего этого бы не произошло.

Но разве ты не задумывался, что на самом деле было в том стихотворении?

Ты молода и слишком веришь словам.

Но иногда мы складываем их в стихи. Может, стихотворение было о снегопаде, Джозеф. Или о ночи, подобной этой.

Да, это было бы хорошо. Действительно, очень хорошо.

Идём внутрь. Мы можем смотреть на снег через окно.

Хорошо, юная леди. Веди меня.

“Ты потеряешь всё”.

Это то, что сказала судьба.

Ответь мне честно, Джозеф. Ты считаешь, что это сбылось?

Конечно.

А ты никогда не задумывался, что сам навлёк это на себя? Вкладывая столько веры в дурацкий клочок бумаги, выпавший из проклятого печенья?

Подожди минутку. Ты не дала мне закончить. Я ошибался. Я считал так только потому, что судьба так решила, значит, это было единственно верно. Я верил, что это конец.

Это был не конец. Я потерял всё. А всё, что я приобрёл из-за этого... это невозможно измерить. Ты меня понимаешь?

Так ты говоришь, что повторил бы всё это снова?

«Снова» не бывает, юная леди. Это случается только однажды. Поэтому судьба была права.

Как скажешь, Джозеф. А теперь идём внутрь.

Конечно, юная леди. Веди меня.

Хм. Джозеф, кажется, я начинаю понимать.

Да, юная леди?

Как бы это сказать? В сегодняшней истории полно выпивки.

Ты права. По правде говоря, я был знатным выпивохой в свои дни.

Кажется, тебе удалось вырваться с другой стороны без особого ущерба.

Ты бы так не говорила, если бы знала, что эта чёртова ромашка сделала с моей печенью.

Что?

Ничего, ничего. Возможно, нам стоит поднять стаканы за жизнь, полную выборов... одинаково хороших и плохих.

Конечно. Мы можем поднять стаканы чая.

С капелькой виски для аромата?

Джозеф, что на тебя нашло? Думаю, нам пора внутрь.

Хорошо, хорошо. Веди меня.

Он был твоим первым другом?

Кто?

Светлячок.

Думаю, да. Он был моим постоянным спутником, пока я бродил по этому странному миру. Я больше не ношу его с собой, но у меня часто появляется странное чувство, что он здесь, рядом со мной.

А кто говорит, что это не так?

Ах, ты совершенно права. Он здесь. Он провёл меня через множество историй, этот маленький жёлтый жук... вёл меня к приключениям и освещал дорогу домой.

Кстати о доме, Джозеф... снегопад начинает усиливаться. Может, мы последуем за светлячком внутрь?

Хорошо, юная леди. Веди.

Сегодня я много слушала про кукол, Джозеф. Кукла обременяет твой разум?

Это так. Я столько вложил в создание той куклы, когда вышивал ту последнюю улыбку. И мне грустно, что дочь отказалась от неё.

Джозеф. Джозеф, ты понятия не имеешь, чего хотела или не хотела твоя дочь. По правде говоря, она хранила её годами. Она держалась за неё, несмотря ни на что. Её радовало это изогнутое лоскутное выражение.

И однажды она посетила своего дедушку. Он не был для неё великим или устрашающим. Он был одиноким стариком, скучающим по сыну. Она совершила самоотверженный поступок. Она отдала ему куклу, как напоминание о том, что Джозеф всё ещё там, и что когда-нибудь он может вернуться.

Ты ужасно много знаешь о моей дочери, юная леди.

Полагаю, что так. Пора идти внутрь, Джозеф. Той кукле становится одиноко совершенно одной стоять на камине.

Хорошо, юная леди. Веди.

Все эти разговоры о хлопьях, чае, стейках и сэндвичах открыли мне глаза, Джозеф.

Ты проголодался?

Боже мой, да. Я просто страстно желаю свинины му шу.

Так почему же ты молчал? Серьёзно, старик... есть время для воспоминаний, а есть время, когда нужно прерваться и поесть.

Хорошо сказано, юная леди. Не стоит отвергать пищу. Вся сущность наших тел и разума пришла от моментов поглощения этих драгоценных частиц. Без них мы...

Джозеф, внутри тебя ждёт тарелка с остатками китайской кухни.

Да, хватит болтать. Вернёмся к настоящему. Веди.

Ты много говорил о глазах. О своих глазах и о других людях, смотрящих на тебя.

Ну, говорят, что глаза - зеркало души.

Ну, так говорят. А что насчёт нас? Мы провели всю нашу жизнь, смотря на мир через эти толстые очки. Разве это не грустно?

Почему?

Ну, наши глаза сломаны. Приходится прикрывать их этими большими отражателями.

Что сломано? Что мы скрываем? Знаешь, когда я был ребёнком, я, как и ты, ненавидел очки. Но сейчас я рад протирать очки и откладывать их на тумбочку каждую ночь. И мне жаль тех людей, которые принимают свои глаза как должное.

Это звучит по-философски, доктор Уилер. А теперь давай занесём твои заляпанные очки обратно в дом.

Хорошо сказано, юная леди. Веди.

Ах, Джексон. Всегда всё тот же кусок камня, но при каждой нашей встрече я видел совершенно другого человека на линии его указующей руки.

Знаешь, я кое о чём сожалею. Мы с Джексоном разделили столько моментов. Но я никогда не оставлял на нём свою метку. Я так и не написал на его постаменте «Здесь был Джозеф».

Послушай меня, старик. Нет необходимости писать своё имя на куске гранита. Ты оставил свою метку. Пока стоит Джексон, я буду думать о тебе. "Джозеф здесь" для меня. Ты понимаешь?

Спасибо. Спасибо за эти слова. Знаешь, я так и не попрощался с Джексоном. Пожалуй, я навещу его ещё раз, прежде чем мы разойдёмся.

Ты хочешь увидеть его сегодня? Он недалеко. За тем холмом.

Нет, не сегодня. Я счастлив здесь.

Тогда давай зайдём внутрь, Джозеф.

Конечно. Веди.

Хм. Похоже, когда ты был моложе, ты боялся темноты.

Да, это так.

Теперь ты каждую ночь приходишь сюда, чтобы рассказывать истории. Тьма стала для тебя чем-то большим?

Это так. Со временем я научился любить полуночную синеву вечернего неба и чёрные клетки шахматной доски. Свет ослепляет, а темнота может принять любую форму. Иногда я верю, что оставил тьму позади. Но это не так. После всех этих лет, всех этих моментов я стал тенью.

Ты не просто тень, Джозеф. Посмотри, как свет отражается от твоих очков.

Да, это чудесно. И посмотри на ночное небо. Без тьмы мы бы не увидели снег.

Снег всё идёт.

Иногда я хочу, чтобы он шёл вечно.

Знаешь, Джозеф... большинство твоих историй объединяет цвет.

Правда?

Ты всегда говоришь о тёплом свете... золотисто-жёлтом. Похоже, он был на всех хороших вещах в твоей жизни.

Ты права. Цвет Светлячка, фарфора Сары, света фонаря, ведущего меня домой. Где бы я ни встречал этот цвет, он успокаивал меня.

А мне всегда нравился пурпурный.

Пурпурный?

Представь закат! Когда ты видишь золотой свет, сияющий в небе, там наверняка есть пурпурные облака.

Это звучит неплохо. Но я предпочитаю золотой.

Будь уверен, когда я буду рассказывать тебе свою историю, там будет много пурпурного. Везде пурпурный.

Жду не дождусь.

Ага, конечно. Давай зайдём внутрь, Джозеф. Назад к золотому свету.

Цвет ностальгии, юная леди. Веди.

Элли. Всегда, когда наши взгляды встречались, я чувствовал, словно она смотрит сквозь поверхность, через очки прямо мне в душу. Интересно, значил ли я для неё столько же, сколько она для меня.

Есть только один способ это выяснить, Джозеф. Иди и найди её.

Что ты имеешь в виду?

Она всё ещё живёт через улицу, как и все эти годы. Она знает, кто ты, я уверена в этом.

Я даже не знаю, что ей сказать.

Скажи ей, что тебя зовут Джозеф Уилер. Расскажи ей свою историю. Поделись с ней всем тем, чем поделился со мной. Худшее, что она может сказать - это ничего, так? А если тебе повезёт, то у неё будет удивительная история для тебя.

Она всегда была для меня призраком. Духом, проходящим через мою жизнь, не нарушая ни частицы сущности. Ты думаешь, что спустя все эти годы я могу это изменить?

Шанс есть всегда, Джозеф. А этот шанс стоит того.

Может быть, ты права. Завтра утром, когда перестанет идти снег, я пройду через старую игровую площадку. И, когда наши взгляды встретятся, я не отведу своих глаз.

С тех пор, как отец отвёл меня в библиотеку, книги были для меня волшебством. Я мечтал о написанных на страницах мирах.

Я знаю. Как ты думаешь, сколько историй ты прочитал за свою жизнь, Джозеф?

Ох, сотни. Тысячи.

Есть одна история, которую я не могу выбросить из головы. Она называется "Арабские ночи". В ней говорится о принцессе, которая каждую ночь рассказывала султану разные истории, день за днём, год за годом.

Зачем она это делала?

Это неважно. Джозеф, ты знаешь, сколько раз мы были здесь вместе? Сколько историй ты мне рассказал?

О чём ты говоришь?

Извини, мне не нужно было спрашивать. Уже поздно, Джозеф. Может быть, пойдём внутрь?

Хорошая идея, юная леди. Веди.

Твой отец... он много значил для тебя?

Джеймс Уилер был замечательным человеком. Я всегда хотел, чтобы он гордился мной... но чувствую, что я оказался совсем не таким, как он ожидал.

Да ты шутишь, Джозеф. Мама взяла меня увидеться с твоим отцом несколько лет назад, и ты даже не представляешь себе, как вы похожи.

Он работал в библиотеке. Сидел на месте восемь часов в день, проглядывая строку за строкой без отрыва. Я всегда скакал и прыгал в разных направлениях.

Но как ты думаешь, почему он так любил читать? Он тоже делал это, чтобы двигаться в новом направлении. А когда он говорил о тебе, твоих путешествиях... он гордился, Джозеф. Ты был его поэмой, приключением, которое он мог лишь вообразить. Он любил тебя.

Я хотел бы, чтобы у нас с ним было больше времени, чтобы поговорить. Ты хорошо знала своего отца?

Это сложный вопрос, Джозеф. Спроси меня завтра, и мы, может быть, поговорим об этом.

С удовольствием. С огромным удовольствием.

Ты знал свою маму так недолго... но мне кажется, что она очень много для тебя значила.

Конечно. Мне всегда становится грустно, когда я думаю, что она ушла, не зная, как много она для меня значила.

Знаешь, меня бросил отец, когда я была совсем маленькой.

Правда? Мне жаль это слышать. Но я уверен, что он не забывал о тебе. У меня тоже была дочь. И всё это время, где бы я ни был, я всегда думал о ней.

Ты в порядке, юная леди?

Со мной всё хорошо, папа. Давай пойдём внутрь.

Хорошо, юная леди, веди меня.

Ты знаешь, есть одна вещь, которую я храню в кармане на протяжении всех этих лет. Осколок разбитой чашки.

Правда?

Да. Сперва я взял его как грустное напоминание о Саре и обо всём том, что я оставил позади. Но со временем его значение изменилось. Теперь я думаю о хорошем. Я думаю, что Сара бросала чашку через своё плечо с улыбкой и усмехалась, собирая осколки.

Я помню, как мама делала это. Когда я была маленькой, это пугало меня... когда я слышала, что её кисть остановилась, я задерживала дыхание и надеялась, что не услышу этот звук. Я думала, что она выбрасывала эти чашки. Но, повзрослев, я начала всматриваться в жёлтые и синие узоры на осколках, и я поняла... это были её лучшие произведения. Она разбивала только свои любимые работы. Она не решилась бы их продать.

Лиза?

Да, папа.

Снег усиливается. Пора внутрь.

Конечно, папа. Веди.

Похоже на множество взлётов и падений.

Конечно. Это единственный способ куда-то попасть... карабкаться вверх или падать вниз.

Почему ты так думаешь, Джозеф? Что плохого во взгляде вперёд?

Некоторые люди созданы для этого. Полагаю, мне всегда не нравились прямые и узкие дороги. Конечно, я не любил падать. А кому это нравится? Но если бы я не нашёл путь на крышу, я бы никогда не увидел Сару. И никогда бы не дал родиться Лизе.

Это верно. Тогда ты продолжил идти. Ты продолжил езду по американским горкам и оставил их позади.

Ты права. И все те мили, что я падал в последующие годы... Я думал, что куда-то взбираюсь. Но теперь я точно знаю. Я убегал. Прости.

Ну, теперь мы здесь, Джозеф. Так что перестань хоть на миг смотреть вверх на снег. Хватит на сегодня воспоминаний. Проведи секунду на твёрдой земле со мной.

Хорошо, юная леди. Я здесь.

У тебя так много историй про полёт.

О, да. Когда я был молод, я мечтал парить в небе. Мысли о полёте всегда вселяли в меня радость. Это было похоже на свободу.

Знаешь, я была пилотом, прежде чем приехала сюда. Я водила пассажирские самолёты по всем штатам.

Пилотом? Уверен, отец тобой гордится.

Да, наверное.

Что случилось? Ты потеряла крылья?

Нет, я была чертовски хорошим пилотом и любила свою работу. Но я поняла, что половину времени, проведённого в воздухе, просто избегала проблем, оставленных на земле.

Поэтому ты снова вернулась на землю.

Наверное, да. Я ненадолго приземлилась обратно. Чтобы увидеть, как снег падает сверху, а не снизу.

Не волнуйся, юная леди. Ты очень скоро окажешься в небе.

Спасибо, Джозеф. Надеюсь, что ты прав.

Моя дочь, Лиза. Она - лучшее, что было в моей жизни... а я как дурак бросил её. Она никогда меня не простит.

Простить тебя? Нет. Но я вернулась, Джозеф.

Это нелегко. Ты постоянно забываешь, с кем говоришь. Но я здесь с тобой, ночь за ночью. Я слушаю твои воспоминания и узнаю об отце, которого едва знала.

Лиза?

Я долго на тебя злилась. Но ты заботился о маме последние десять лет. И из её писем я знаю, что это были самые счастливые годы в её жизни. Хотя я всё равно думаю, что мне было бы легче, если бы ты остался призраком. Если бы мы никогда не знали друг друга, мне бы не пришлось прощаться с тобой.

Прости, Лиза.

Я знаю, что ты пытался мне писать, папа. Мне понадобилось много времени на ответ.

Ну, теперь ты здесь. И слушаешь мою болтовню. Расскажи мне свои истории. Расскажи, что ты видишь, смотря в снегопад.

Я не знаю, с чего начать.

Начинай откуда хочешь, Лиза. Я слушаю.

Ты возвращался к играм снова и снова, не так ли, Джозеф?

Да, мне нравились игры... но важными были именно шахматы. Некоторые игры помогали просто потратить время, но шахматы придавали ему значение. Они помогали мне наладить контакт с кем-то ещё, и иногда к концу матча я видел некоторые вещи иначе.

И всё это из-за игры?

А почему бы и нет?

Не знаю. Когда я играю, то больше забочусь о таких вещах, как «победа» и «поражение».

Ха. Знаешь, не все игры основаны на победе и поражении.

Но это же чертовски весело говорить «шах и мат»? Признай это. Если я скажу «ты выиграл», разве это не сделает тебя хоть немного счастливее?

Хм.

О, вот и улыбка. Ты выиграл, Джозеф. А теперь идём внутрь.

Спасибо, юная леди. Веди.

Фабрика Эндерби. Каждый раз, когда я её вспоминаю...

Ты улыбаешься?

Нет. Я хотел сказать, что вспоминаю, каким несчастным я был.

Всё было так плохо?

О, это было ужасно! Каждый день у них я работал так усердно, что думал, что расплавлюсь.

Почему ты не работал в библиотеке?

Ну, ни один подросток не хочет работать по восемь часов в день вместе с отцом. Но я не сожалею. Как бы это ни было больно, фабрика изменила меня. Мне пришлось работать руками, проставлять улыбки на тех куклах. В той стальной комнате я перестал быть наблюдателем и стал частью мира.

И встретил лучшего друга.

Точно! В Эндерби, самом ненавистном мною месте. Я бы ни на что не променял своё время там.

Война. Она всегда звучит на фоне твоих историй. Стрельба, бомбы, призыв и шахматы. Ни одна из твоих историй о самой войне... но война всегда там, на расстоянии.

На это есть причина.

Какая?

В те потерянные годы, которые я провёл с Грэхемом, я был журналистом. Я прошёл несколько войн. Почти десять лет я переходил от поля боя к полю боя. Всё закончилось в Сайгоне. Одной ночью Грэхем решил, что хочет идти на север, к китайской границе, а я решил, что пора возвращаться домой.

Не могу поверить, что ты не рассказывал мне этого раньше. Это похоже на настоящую историю.

Да? Какое-то время я думал, что это так. Я думал, что конфликт настоящий. Я думал, что напишу великий роман о танце шахматных фигур, жизнях, сохранившихся и ушедших из-за стрельбы. Но теперь взгляд между незнакомцами, стоящими в снегу, значит гораздо больше.

Я рада, что ты нашёл покой, Джозеф. А теперь пойдём внутрь, здесь становится холодно.

Хорошо, юная леди. Веди.

Крыши. Сплошные крыши, Джозеф? Полагаю, тебе нравилось быть на вершине мира.

Наверное, да. Я никогда особо не заботился о крыше над головой. Но крыша под ногами - это гораздо веселее.

Мне жаль, что я тебе это говорю, Джозеф, но дни, когда ты мог прыгать по крышам, наверное, завершены.

Глупость! Я способен на ещё один подъём, юная леди. Эти старые ноги ещё сохранили топливо. Они готовы к покорению последнего небоскрёба.

Ладно, ладно. Давай договоримся. Завтра мы пойдём гулять и найдём тебе подходящую крышу. И посидим на вершине, и посмотрим на огни города внизу. Но сегодня мы оставим стропила в одиночестве. Этой ночью крыша будет у нас над головами.

Весьма умно, юная леди. Договорились.

Тогда забирайся со мной на ступеньки крыльца, Джозеф Уилер. Здесь становится холодно.

Хорошо, юная леди. Веди.

Какая интересная история... У тебя были духи рождества будущего, настоящего и прошлого. Те трое - как их звали?

Роб Лонг, Сет Мейси, Уиллис Аллери.

Они нечасто мелькают в твоих историях, Джозеф.

Да... они играли лишь малую роль в моей жизни после всего, через что мне пришлось пройти. Но на миг каждая из этих трёх теней сияла ярко. Каждый из этих людей изменил мою жизнь.

Для этого мы и делимся друг с другом мыслями и опытом, верно? Лёгкая шутка, фотография или капелька музыки. Уверена, где бы они ни были, эти трое помнят тебя так же хорошо. Даже если вы пересекались ненадолго, даже если ты был тенью, ты изменил течение их жизни.

Ну, с этим не поспоришь.

Нет, ты не можешь. Это чертовски умно. Теперь пойдем внутрь, пока ты не замёрз.

Ладно, юная леди. Веди.

Кажется, для тебя важно видеть чужую улыбку. Видеть счастье на их лицах.

Ну, улыбка лучше счастья. На кукле это может быть последнее прикосновение иголки. На Грэхеме улыбка была стеной, огораживающей его от мира. На Саре улыбка была подарком.

А что насчет тебя?

Ну, полагаю, что после шитья в Эндерби я считаю эмоции довольно нудными. Я нечасто улыбаюсь.

Не глупи. Я вижу сквозь твои очки, Джозеф... Я вижу морщины в углах твоих глаз. Сейчас ты улыбаешься.

Ну, это просто нелепо.

Я знаю, что для тебя значит улыбка, Джозеф. Улыбка - это секрет, крохотное рукопожатие между тобой и вселенной.

И сейчас ты улыбаешься. Потому что считаешь, что вывела меня на чистую воду.

Нет, для меня улыбка - это сюрприз. И ты все еще удивляешь меня, старик. А теперь пойдем внутрь, здесь холодно.

Ха. Ладно. Веди.

Для такого тощего парня ты любишь поговорить о весе, Джозеф.

Вся моя жизнь была борьбой. Если меня что-то волнует, это прочно покоится в моих руках. А когда все становится слишком тяжело, я хочу снова ощутить свободу и легкость.

Но почему это звучит так грустно?

Потому что это нелегко. Быть утянутым привязанностями или уплыть и забыть о них. Такой я, худой как щепка, и весь вес земли покоится на моей трости.

Слушай, Джозеф. Пусты или полны твои карманы, ты всегда несешь багаж жизни. Любовь, надежда, вина, грусть... у тебя в голове достаточно воспоминаний на десять жизней. Но тебе семьдесят три. Если ты их не отпустишь сейчас, то не сможешь никогда.

Знаешь что? Ты абсолютно права.

Хватит воспоминаний на сегодня, Джозеф. Хватит веса. Пойдем внутрь, включим старую музыку и будем танцевать всю ночь.

Это звучит чудесно. Ты поведешь?

С радостью.

Ты многое повидал в жизни, Джозеф? И ты так часто говоришь про увиденное.

Ну, это все, что у нас есть. Вещи перед нашими глазами. Я открываю глаза каждый день, и это так редко, что я вижу мир вокруг таким, какой он есть.

И что ты видишь сейчас?

Место нескончаемых связей. И в его центре ты.

Я?

Конечно. Ты всегда слушаешь, юная леди. Как насчет твоей истории?

А. Возможно, в другой раз я расскажу ее тебе, Джозеф. Но не сегодня... сегодня уже слишком поздно.

Разумно, юная леди. Веди.

Держи, юная леди. Снежинки, прикрепленные к моим очкам.

Это потрясающе, Джозеф. Все эти моменты, связанные снегопадом.

Конечно. Посмотри на эти чистые кристаллы, падающие и танцующие в ночи, плывущие к земле.

И в итоге они становятся одним одеялом.

Ха. Это довольно изношенная старая идея для такой юной леди.

Ну, это ведь правда, разве нет?

Нет, это чушь. Некоторые вещи не тают.

Ладно... Значит, мы больше не говорим о снеге?

Юная леди, конечно, мы говорим о снеге. Снег тает в сознании некоторых, но остается неподвижным в моих воспоминаниях.

Понятно. Шестьдесят семь лет с тех пор, как ты впервые вышел на это крыльцо, и все те же кристаллы падают с неба.

Да, те же кристаллы. Старые мечты, новые моменты, раскрывающие себя в узорах льда. Иногда я мечтаю, чтобы они падали вечно.

Размер. Вот что объединяет эти истории.

Разве?

Несомненно. Вещи, которые казались большими в юности, казались меньше позже. Небольшие вещи, которые казались незначительными, нависали над тобой позже. Как будто мир всегда меняет для тебя размер, Джозеф.

Наверное, ты права. Знаешь, когда я создавал историю, она казалась важной. Огромные поля снега, нависающие надо мной гиганты, возникающие под лупой детали. Но знаешь что?

Что?

Теперь эта тема кажется мне маленькой. Наверное, она исчезла из поля зрения.

Полагаю, все размеры связаны, Джозеф.

Это точно так, юная леди.

Я думал, что могу стать писателем. Вот же дурак.

Почему ты так говоришь, Джозеф?

Потому что я не умел красиво говорить. Я любил перебегать пальцами по машинке, но не мог связать свое приключение в историю. Иногда ночью я представлял, как дурак, что снова смогу найти старый дневник. Все несвязанные события на его страницах могут стать целым.

Джозеф. Я знаю, что все пошло не так, как ты ожидал. Ты хотел, чтобы Грэхем был твоим героем. Ты хотел стать знаменитым и увидеть свое имя на обложке. Ты хотел, чтобы отец прочел твою книгу. Но ты должен понять... твой конец жизни тоже ценен. Это твоя книга, Джозеф. Ты пишешь ее сейчас.

Ах, но без карандаша или печатной машинки история закончится здесь.

Я знаю, что у тебя толстые очки, Джозеф, но соберись. Посмотри перед собой. Ты передал свою историю мне. И, возможно, однажды я соберу то, чему ты меня научил, в свои слова и разделю их с кем-то другим.

Мне бы это понравилось.

Идем внутрь, Джозеф. Уже поздно, а нам нужно написать страницы, прежде чем мы заснем.

Ладно, юная леди. Ведите.

Твоя история полна призраков, Джозеф. И чаще всего призрак - это ты.

Все верно, юная леди. Я был призраком. Я видел и говорил с давно ушедшими людьми.

Ты это делаешь сейчас.

Значит, это правда? Ты лишь частица моего воображения?

Нет, Джозеф. Я настоящая. Но ты говоришь не со мной. Ты говоришь с призраками прошлого.

Большую часть времени мы живем в настоящем. Но иногда, когда падает снег или луна высоко в небе, ты выходишь сюда и навещаешь старых друзей.

Наверное, я провожу слишком много времени с призраками.

Пока не ты не остаешься с ними, Джозеф. Пока ты возвращаешься обратно, все будет в порядке.

Думаю, я готов, юная леди. Ведите.

Знаешь, я не ожидал, что так закончу, после того, как так начал.

Чего?

Что так много воспоминаний будет связано с дружбой. Я столько времени провел один.

Ну, мы все бываем одиноки, Джозеф.

Я был таким уединенным ребенком, маленьким призраком мальчика. Столько людей пришло в мою жизнь... они придали мне вес. Куда они все исчезли?

Что ты имеешь в виду? Они все еще с тобой. И я уверена, где бы они ни были, Джозеф Уилер танцует снежинкой в их истории. Ты называешь себя призраком, но как касаешься других людей... это бесспорно.

Это приятная мысль.

Это веский факт, мистер Уилер. На сегодня уже достаточно, давай отведем тебя в тепло.

Конечно, юная леди. Ведите.

Ты провел много времени, смакуя детали, Джозеф. Но как же итог? То, что свяжет их вместе? Ты его нашел?

По правде говоря, я перестал искать.

Это печально. Значит, морали нет? Ты ничего не понял?

Нет, я перестал верить, что ответ лежит в итоге. Да, кое-что можно получить. Но если сопоставить каждое пятнышко снега с темным небом, ты упустишь суть.

Значит, ты подводишь итог фразой «Нельзя подвести итог одной фразой».

Ну, да. Это такое же хорошее изречение, как и остальные, наверное. Но я не уверен, что оно полностью отражает суть.

Уверена, что это не так. Снежинки могут создать сотню других узоров. Пойдем внутрь, Джозеф. Завтра снежинки будут падать по-другому. Обещаю.

Ладно, юная леди. Ведите.

Знаешь, я кое-что понял, находясь тут. Все это время это было история Грэхема. Не моя.

Что ты имеешь в виду?

Грэхем был героем. Он был храбрым и безрассудным. Это он искал приключение. Я был сноской.

Без Грэхема я так бы и остался маленьким ребенком в очках, смотрящим в небо.

Джозеф, мне жаль тебе это говорить, но сейчас ты смотришь в небо. Вы с Грэхемом видели мир по-разному. Именно это сделало вашу дружбу особенной.

Что он видел во мне?

Он видел друга, Джозеф. Пару глаз, что могут принять приключения, и голос, который превратит их в слова.

Если бы я знал, где он.

Как я считаю? Он в тысяче миль отсюда в конце своего приключения, смотрит на солнце пустыни и гадает, что стало с очкариком.

И что стало с очкариком, юная леди?

Разве не очевидно? Он счастливо жил дальше.

Сара. Какая чудесная женщина. В конечном счете, я думаю, что она понимала меня лучше всех. Было честью знать ее.

Я тоже ее знала, Джозеф.

Она много для тебя значила?

Конечно. Невероятно много. Она часто говорила о тебе. Она разрисовывала чашки, улыбалась и говорила: «Думаю, мы увидим его снова». Это сводило меня с ума.

Почему?

Потому что она точно не знала. И когда я спросила, какой ты, она просто сказала: «Увидишь».

Сара никогда не любила вспоминать.

Если бы она могла сейчас нас увидеть.

Она бы разбила чашку. Сказала бы, что пора идти внутрь и вернуться к настоящему.

Она бы была неправа?

Наверное, нет, юная леди. Ведите.

Любовь. Каждый раз, как я чувствовал ее, она абсолютно отличалась от предыдущего раза.

О чем ты? Любовь это любовь.

Разве снег падает каждый раз одинаково? Нет, как и любовь. Я любил Элли. Я любил Сару. Я любил дочь.

А теперь эти чувства исчезли?

Исчезли? О нет. Это моменты, которые я забываю. Моменты, когда лучше наблюдать за чувствами, чем тосковать по прошлому. Но в подобные ночи откровение как никогда ясно. Я любил их всех.

Любовь - сложная штука, да?

Сложная? Нет, она простая. Слишком простая для нашего мира.

Хм. Снег продолжает падать, да?

Это так, юная леди. Это так.

Ого. У меня в ушах звенит.

Что ты имеешь в виду?

Сегодня в твоих историях все основано на звуке. Бомбы, крушения и нотки музыки.

Ну, видимо, не все основано на картинах. Я могу слышать прошлое так же хорошо, как вижу его.

Здесь так тихо.

Разве? Слушай лучше.

...

...

Я ничего не слышу.

Слушай лучше. Под этим есть музыка. Иногда она острая и пугающая, иногда ровно, протяжно стучит, но всегда одна и та же песня.

Я рада, что ты слышишь музыку, Джозеф. Ты готов пойти внутрь?

Да, юная леди. Веди.

Джозеф.

Да?

Джозеф, я не знаю, как это сказать вежливо... но все твои истории сегодня... нелепы.

Нелепо потрясающи.

Нелепо потрясающи? Так это всего лишь шутка?

Ты говоришь, как будто это плохо. Если мы можем принимать жизнь серьезно, это не значит, что это надо делать всегда.

И это говорит человек, который целый час рассказывал про значение снега.

Я не говорю, что не надо принимать жизнь серьезно. Но даже когда ты смертельно серьезен, не забывай подмигивать.

Я не совсем понимаю, что это значит.

Хм, если подумать, я тоже. Хи-хи.

Эх.

Ты знаешь, что я заметила в твоих историях?

Что?

Тишина значит гораздо больше, чем речь.

Полагаю, это так. Люди и предметы, использующие меньшее количество слов, имеют более крепкую позицию. По сравнению с бесконечно болтающими...

Хм.

Джозеф. Если бы я не хотела услышать твои истории, меня бы здесь не было.

Спасибо. Позволь рассказать еще одну. Слушай внимательно.

...

...

...

...

Руки. Руки - важная часть всех твоих историй.

Определенно. Руки и касание одной о другую может рассказать многое.

Иногда, глядя на свои руки, я думаю, достаточно ли сделала в своей жизни.

Меня тоже это интересует. Почему я так часто довольствовался наблюдением вместо прямого контакта?

Юная леди, могу я увидеть твои руки?

Они замерзли.

Просто подожди. Они так похожи на руки твоей матери. Но гораздо спокойнее. Даже на морозе они не трясутся.

Я всегда вижу тебя, Лиза. Иногда ты далеко, иногда ты в темноте. Но я вижу всегда. Посмотри на мои руки. Старые, сморщенные. Они провели слишком много времени на печатной машинке. Если бы я видел их, когда был моложе.

Это хорошие руки, Джозеф. Идем внутрь.

Да, Лиза. Веди.

Для тебя все - танец, да?

Что ты имеешь в виду?

Движение. Назад и вперед, вверх и вниз... гонка детства и медленный стук трости.

Я никогда так об этом не думал, но ты права. Раньше я думал, что важна скорость. Я хотел быть быстрее, прыгать выше, путешествовать дальше. Теперь все как будто движется быстрее. Если бы только все стояло на месте, чтобы я успел его увидеть.

Поэтому мы здесь, в метели. Где снег распадается на мелкие кусочки, появляясь и теряясь за одно моргание глаза.

А почему, как ты думаешь, я все еще прихожу сюда, ночь за ночью? Снег продолжает падать. Когда-нибудь, возможно, я его поймаю.

Нет, тебе меня не обмануть. Если бы хотел поймать снег, ты бы уже это сделал. Ты не преследуешь снег. Ты с ним танцуешь.

А в чем разница?

Если ты несчастен, ты преследуешь. Если ты счастлив, ты танцуешь.

Значит, я танцую.|Видимо, это так.

Сила продолжает возникать в твоих воспоминаниях, Джозеф. И кажется, что ты думал, что у тебя ее нет.

О, да. В этом отношении я не отличаюсь от остальных. Я хотел управлять своей судьбой. Я хотел соответствовать глупым стандартам силы и величия. И больше всего я хотел быть свободным.

Так ты просто хотел независимости. Но не хотел ответственности. О чем ты думал, когда у тебя был шанс сыграть важную роль в чужой жизни? Быть мужем или отцом? В твоей жизни были моменты, когда у тебя был шанс оставить след в мире, но ты предпочел быть призраком. Разве это не эгоистично?

Ты права. Я был эгоистом. Я вобрал столько мира в эти глаза, и ничего не отдал взамен. Но я стараюсь, юная леди, отдавать сейчас. Передать опыт, надеясь, что он поможет в твоем приключении. Это все, что у меня осталось - эти истории.

Тогда, наверное, ты все-таки не призрак. Пойдем внутрь, Джозеф. На сегодня хватит.

Я в твоих руках, юная леди. Веди.

Всегда смотришь вперед, Джозеф? Всегда гадаешь, думаешь и волнуешься, что за следующим углом?

И каждый раз, как я вижу перед собой мир, он захватывает меня и несет за рамки. Это была долгая дорога. Иногда я гадаю, куда она меня приведет.

Куда она приведет? Разве не туда, где всё началось?

Ты так думаешь? Конечно, это напоминает поля, в которых я стоял много лет назад. Но белые волосы перед моими глазами, сломанная рука статуи, юная леди рядом со мной? Нет, дорогая, я прошел тысячи миль с того места, на котором стоял юный мальчик.

Ты прав. Это было знатное путешествие.

Через огромный и странный мир.

Что скажешь, старик? Готов пройти еще пару шагов на ступеньки крыльца и зайти внутрь?

Я всегда готов к приключению, юная леди. Веди.

Все, что помним, и все, что мы забываем. Странно, что никак не узнать, что останется незыблемым, а что растает.

А как насчет этого?

Что ты имеешь в виду?

Ты будешь помнить это, Джозеф? Как ты стоишь со мной на морозе?

Я буду помнить это сегодня. Однако, я не могу обещать, что буду помнить. Возможно, завтра снова пойдет снег, и мои воспоминания будут отличаться.

И когда у тебя закончатся завтра?

Снег все равно будет падать, разве нет?

Конечно, снег будет падать.

Тогда, запомнишь ты меня или нет, зависит только от тебя.

Хм. Снег все продолжает идти?

Конечно. Иногда я мечтаю, чтобы он падал вечно.

Я столько раз терял свой путь. И есть места и моменты, которые я потерял навсегда.

О чем ты? Ты ненадолго терялся, но находил путь обратно.

Разве? И снова я здесь, брожу по снегу. Мои путешествия по чужим землям, аудиенции с убийцами и королями закончены. Столько моих приключений плавает в темноте, едва заметных, но не доступных глазу. Иногда мне кажется, что я достиг точки назначения. И иногда мне кажется, что я заблудился.

Джозеф, если ты видишь только потерянные фрагменты истории, то ты прав. Это история потерянного человека. Но снег продолжает идти, Джозеф. Завтра ты найдешь новые повороты в своей истории.

Полагаю, вы правы, юная леди. Снег продолжает идти. Иногда я представляю, что он может падать вечно.

А вот и они, юная леди. Мои самые сильные воспоминания, набор мгновений, которые не растаяли. Я могу смотреть на них вечно.

Значит, ты хорошо прожил жизнь. Ни о чем не сожалеешь?

Хорошо прожил? Определенно. Сожаления, это уже сложнее. Есть и другие моменты, что-то хорошее, что я забыл. Почему ты спрашиваешь, юная леди? Ты бы рассказала эту историю по-другому?

Нет, ты хорошо рассказал.

Конечно, есть и кое-что другое. Я был стариком, достаточно молод, чтобы стоять, но слишком стар, чтобы ходить. Мой разум уже не такой как раньше... мои воспоминания продолжают блуждать туда-сюда через годы. Но дочь будет стоять со мной в снегу, ночь за ночью, чтобы просто составить мне компанию. Она будет слушать мои истории, чтобы не дать им растаять. И я надеюсь, в свою очередь, что некоторые моменты останутся в ее памяти, когда меня не станет.

Становится холодно, папа. Пойдем внутрь.

Конечно, юная леди. Веди.

Приятно видеть жизнь, заполненную таким количеством счастливых моментов, Джозеф. Мне хочется, чтобы я была с тобой.

Но ты здесь, юная леди.

Во всех этих счастливых моментах мне казалось, будто меня поднимает в небо могучий ветер, выше и выше, пока я не достигаю звезд. Ну, я думал, что это звезды. Но теперь я вижу, что это на самом деле... поле снежинок, падающих в ночном небе.

Все эти моменты радости привели сюда, в эту ночь. Они привели меня к тебе. И нет места, в которое я бы хотел уйти.

Я тоже, папа. А сейчас пойдем внутрь, здесь холодно.

Хорошо, юная леди. Веди.

Ты всегда чего-то достигаешь, Джозеф?

Конечно! В этом суть жизни... сражение за цель. Это прыжки с крыши на крышу, преследуя солнце, пока оно сияет над головой.

Или изучение стропил в поисках давно потерянного светлячка.

Или это, конечно. Суть в том, что нам нужна цель.

И что ты преследуешь теперь?

Разве не очевидно? Я хочу увидеть все! Все, что было до этого момента, я хочу увидеть все в лучах теплого золотого света.

И ты увидишь. Но сегодня, Джозеф, пора идти внутрь.

Еще нет.

Теплый свет, о котором ты говорил? Он не здесь. Так давай снова зайдем на ступеньки? Там, на вершине, теплее.

Хорошо, юная леди. Веди.

Были моменты в моей жизни, когда казалось, что все сошлось. Моменты, которые, казалось, указывали на что-то большее в мире.

У тебя их было полно, разве нет? Эти тихие задумчивые моменты. Тебе не кажется, что ты видишь форму, которую они образовали, после всех этих лет?

Некоторые. И некоторые все еще вводят меня в ступор по сей день. Что они значили? Я могу годами на них глядеть и все еще гадать.

Это как снегопад, разве нет? Ты приходишь сюда со мной, ночь за ночью, пытаясь связать все вместе... но они никогда не уживаются в единой картине.

Правда, они никогда не держат форму долго. Но постой со мной еще немного, юная леди. Раскрой глаза и продолжай смотреть вверх. Великие загадки там, ждут, пока их найдут.

Ладно, Джозеф. Мы постоим еще немного.

Твои истории наполнены людьми, Джозеф! Они заполнены именами и лицами.

Ну, люди являются их сутью. Столько теней появилось в поле моего зрения за эти годы. Разве есть что-то более интересное на земле, чем форма другого человека, пересекающего твой путь? Друзья, враги, учителя, ученики, родители, дети.

Не пойми неправильно, Джозеф... но кажется, будто ты провел больше времени, избегая этих людей, чем идя навстречу им.

Ты права. Некоторые оставили памятные воспоминания, и остальной мир растворился в их присутствии. Я не вижу других, пока они не уйдут.

А что насчет меня? Ты хорошо меня видишь?

Ты словно кристалл, юная леди. Ты вместе со мной вступаешь в прошлое в поисках истории. Ты пытаешься снова привести в форму этого странного старика.

Интересно, Джозеф. Но сейчас становится холодно... и меня больше интересует привести этого странного старика внутрь.

Хорошая идея, юная леди. Веди.

Разве это было так трудно?

Что ты имеешь в виду?

Столько заданий, столько работы, столько влезания в гору. Столько всего тебе пришлось сделать снова и снова. Оно того стоило? Все это время в стараниях?

Ну, когда бы я не оглянулся на эти задания, эти скучные моменты, все сделанное мной, все это кажется мне сборочным конвейером фабрики Эндерби. Сначала ты ставишь цель. Но со временем даже она исчезает. И затем перед тобой лишь шестеренки и поршни. Я сам затянулся в танец.

Я бы такого не выдержала. Я бы не смогла стоять с девяти до пяти.

Я уверен, что когда-нибудь ты будешь делать одно и то же, потому что это долг. Сначала это будет казаться бессмысленным и монотонным. Но внезапно ты потеряешься в танце шестеренок, как и я. И затем ты поймешь, как и я, что работа сама может быть наградой.

Возможно, ты прав. Готов идти внутрь?

Разумеется, юная леди. Веди.

В итоге моменты страха скопились во мне. Они пробудили меня, и на миг я был полностью во внимании, свисая с кромки, опасаясь за каждый вздох и шаг.

Все возвращается к страху падения. Спуск по ступенькам подвала, постоянное гадание, подведут ли ступеньки и отправят ли меня в никуда. Это ужасно чувство... но в нем есть что-то чудесное?

Честно? Нет, это кажется просто ужасно.

Это потому, что ты забываешь лучшую часть. Когда ты наконец достигаешь пола. Когда ты ступаешь на твердую землю и понимаешь, что у тебя есть еще один шанс. Еще один шанс взглянуть вверх.

Ладно, Джозеф Уилер, ты пробрался через семьдесят три года падений. Теперь, по-моему, пора вернуться. Идем со мной, обещаю, что ступеньки крыльца останутся твердыми.

Я доверяю тебе, юная леди. Веди.

Кажется, ты много боролся в жизни.

Да. В моей жизни были моменты, когда я чувствовал себя потерянным, падающим в бездонную яму. Грэхем однажды сказал мне, что люди не запоминают хороших вещей. Они помнят только тяжёлые уроки, моменты страданий и боли. Те моменты, которые меняют их, делают их сильнее.

И ты веришь в это?

В чём-то он был прав. Да, эти сложные моменты важны для нас. Но как мы переживаем их? Как проходим через них?

Хорошие воспоминания.

Да. Воспоминания о счастье светят сквозь тьму. Мы цепляемся за них, держим их близко к себе, выживаем и растём сильнее под их светом.

Значит, ты нашёл надежду в этой тьме.

Конечно! У меня было две вещи, за которые можно держаться. В детстве это был светлячок. А когда я стал старше, я нашел источник света гораздо сильнее. Моя дочь. Я продолжаю идти ради нее.

Кто знает, Джозеф. Может быть, ты был светом для неё в сложное время.

Я надеюсь на это. Всем сердцем.

Как заканчивается твоя история, Джозеф?

О чём ты?

Мы были здесь ночь за ночью. Ты рассказывал мне об отцах, матерях, друзьях и статуях. Ты рассказывал мне истории, которые я не могла даже представить, и истории, которые я уже слышала от тебя десятки раз. Ты смотрел на меня как на незнакомку, и ты звал меня по имени. Но у каждой истории, рассказывают её одну ночь или тысячу и одну, есть свой конец, не так ли?

Отличный вопрос, Лиза. Но боюсь, я не знаю ответа. Даже если буду вспоминать до самого рассвета, я не смогу ответить, чем все закончится.

Я тоже, папа. Не знаю, зачем я спросила. Становится холодно... идём домой.

Хм. Нет, юная леди. Не сегодня.

Что?

Я не вернусь домой.

Джозеф Уилер. Каждый раз, когда ты волнуешься, ты приходишь сюда. И после нескольких историй я уговариваю тебя вернуться домой. Я знаю это, папа! Я делала это сотни раз!

Я знаю, Лиза. Но сегодня всё по-другому. Этой ночью я пойду туда, где ещё не бывал. Я хочу увидеть, что там, за светом фонаря.

Ты пойдёшь туда один?

Один? Чушь. Со мной мои воспоминания. Они составят мне компанию. И кто знает, кого я найду, если пройду достаточно далеко? Элли? Грэхема? Может быть, даже мою Сару.

Джозеф, вернись. Всего на секунду. Ты не закончил свою историю.

Ах, Лиза. Ты провела столько времени, вспоминая вместе со мной. Ты была очень хорошей дочерью. Но у тебя есть своя история, от которой я тебя удерживал. Ты должна вернуться к ней.

И что теперь? Я потратила два года своей жизни, заботясь о тебе, присматривая за тобой, и на этом всё закончится?

Нет, моя дорогая, на этом всё не закончится. С этого всё начнётся вновь. Двигайся вперёд, оставь призраков прошлого за спиной. Однажды ты посмотришь в окно и увидишь кристаллики льда, танцующие в ночном небе. Возможно, ты вспомнишь меня. Или найдёшь новый узор, ждущий тебя в снегу.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/20980/69103

Переводчики: parabashka, Skairkrow, Aevi, hagen112358

condom4ik