Готовый перевод Robin Hobb .The Dragon keeper. The Rain Wild Chronicles / Робин Хобб. Хранитель дракона . Хроники Дождевых Чащоб: Глава первая. Речник

Первая глава

Речник

Это время года называется весной.Чертовски холодно для весны. Особенно, если спать на палубе, вместо рубки. Вечером, когда ром подогревал ему кровь и пояс далеких звезд мерцал в просветах между деревьями, сон на свежем воздухе казался хорошей идеей. Пронизывающий холод ночи не чувствовался, насекомые стрекотали в верхушках деревьев, ночные птицы пересвистывались друг с другом, летучие мыши сновали туда-сюда на открытом пространстве над рекой. Ночь казалась прекрасной для того, что бы лежать на палубе и наслаждаться великолепным миром вокруг, видом реки и Дождевых Чащоб, ощущать, что ты нашел правильное место в жизни. "Просмоленный" мягко покачивался и все было прекрасно.

Наступил серо-стальной рассвет, капли росы осели на его кожу и одежду и каждая клетка его тела словно одеревенела. Вчерашняя дурацкая выходка гораздо больше подходила двенадцатилетнему пареньку, чем речному человеку под тридцать лет. Он медленно сел и выдохнул. Воздух из его легких мгновенно превратился в пар. Его дыхание пахло перегаром - последствие вчерашнего рома. Затем, бурча себе под нос, он поднялся на ноги и огляделся. Утро. Да. Он подошел к периллам. Высоко над его головой в верхушках деревьев пели дненые птицы. Но под деревьями, у самой границы с водой дневной свет был скудным. Свет просачивался вниз через тысячи листьев, лишаясь своего тепла задолго до того, как лучи могли его достигнуть. Как только солнце поднимется выше, лучи будут свободно проникать через пространство над рекой. Но не сейчас. Не в течение ближайших часов.

Лефрен потянулся, разминая свои плечи. Его рубашка неприятно пристала к коже. Что ж, он заслужил этот кошмар. Именно это сказал бы он, если бы любой из его команды додумался уснуть на палубе. Но все одиннадцать мужчин дремали на узких, многоуровневых нарах вдоль стены рубки. Его же собственные более просторные нары пустовали. Нелепо.

Еще слишком рано для того, чтобы бодрствовать. Огонь в печи камбуза не горел; ни тебе кипящей воды для чая, ни лепешек, жарящихся на решетке.
И вот он здесь, полнотью проснувшийся и решивший прогляться обратно под деревья. Это был странный импульс, ведь он не имел рациональных причин поступить так, тем не менее он точно знал, что за этим стоит. Это желание появилось из забытых вчерашних снов. Он было ухватился за воспоминания, но рваные клочья сначала стали тонкой паутиной в его голове, а затем и вовсе растаяли. Все же он последовал указанию в своей голове. Он никогда не терял ничего, следуя им. Наоборот, те несколько раз, когда он указания игнорировал, закончились для него плачевно.

Он вошел в рубку, миновал спящую команду и камбуз на пути в каюту. Переобул рабочую обувь на обычную. Сапоги из бычьей кожи были почти сношены; кислотные воды Реки Чащоб не щадили ни обуви, ни одежды, ни дерева, ни даже кожи. Но сапоги переживут еще несколько вылазок на берег, и как следствие, его кожа тоже. Он снял куртку с крючка, перекинул его через плечо и пошел обратно на корму через нары с спящей командой. Он пнул ногой койку рулевого. Голова Сварга подскочила, и он уставился невидящим взором.

- Я схожу на берег, разомну ноги. Скорее всего буду к завтраку.

- Ага - единственное что можно улышать Сварга. Иногда казалось, что на этом его словарный запас заканчивается. Лефрен хмыкнул и покинул рубку.

Вечером накануне они причалили к илистой отмели и принайтовали баржу к огромному склоненному дереву. Лефрен мерным шагом сошел с тупоносой кормы баржи в покрытые грязью камыши. Нарисованные глаза баржи были устремлены в полумрак промеж деревьев. Десять дней назад теплые ветра и обильные ливневые дожди раздули реку Дождевых Чащоб, подняв уровень воды мчащейся над затопленными отмелями реки и низкими берегами. За последние два дня вода спала, но растительная жизнь по берегам реки все еще оправлялась от пребывания в течении нескольких дней в мутной от ила воде. Тростник был покрыт илом, да и повсюду трава была скрыта под слоем грязи. Мелкие лужицы воды усеивали низкую отмель и четкие отпечатки шагающего Лефтрина заполнялись просачивающейся водой.

Он и сам не задумывался куда он шагал или зачем, а просто позволял своей прихоти вести себя, пока он прокладывал свой небезопасный путь от речной отмели к глубоким теням оплетенных лозами деревьев. Там признаки недавнего наводнения были еще более очевидны. Сметенные рекой стволы застряли промеж деревьев, на которых висели порванные паутины лоз и копны листьев. Свежие полосы речного ила покрывали глубокий мох и невысокие растения. Гигантские стволы огромных деревьев , поддерживающие покров Дождевых Чащоб, были неподвластны большинству наводнений, но подлесок, буйно разросшийся под их сенью, сильно пострадал: в одних местах поток просто проломил путь сквозь него; в других грязь и слизь, оставшиеся от наводнения, настолько сильно облепили листву, что кустарники превратились под их тяжестью в бурые холмики.

Где было возможно Лефрин пробирался путями, проломленными речным потоком сквозь кустарник. Когда же грязь стала слишком мягкой, он отошел от грязного подлеска. Скоро он вспотел и покрылся грязью. Ветка, которую он отклонил, спружинила назад ударив его на уровне бровей и забрызгав лицо грязью. Он торопливо стер едкое вещество с кожи. Как и у большинства речников его руки и лицо огрубели от едких вод реки Дождевых Чащоб. Это придало коже лица обветренный, продубленный вид, который резко контрастировал с серыми глазами. Сам он полагал, что именно поэтому у него практически не было наростов и шероховатостей, которые поразили большинство из братьев Дождевых Чащоб. Не то чтобы он считал себя красавчиком или просто симпатичным. Эта пришедшая мысль заставила его усмехнуться с сожалением. Он отбросил эту мысль также, как и нависшую на его пути ветку и продолжил прокладывать свой путь дальше.

Но наконец настал момент, когда он внезапно остановился. Толи чувства, которые он не мог игнорировать, что-то ему показали; толи какой-то особый запах в воздухе или некий проблеск, который он неосознанно отметил, подсказали ему что его цель близка. Он замер на месте и начал очень медленно осматривать лес вокруг себя. Его взгляд скользнул дальше, но стоило вернуть взгляд и пристально всмотреться как волоски на его шее вздыбились. Там. Безжалостно сорванная растительность покрыла его как и ил речного потока, но мимолетный проблеск серого все расставил по местам. Ствол диводрева.

Он не был огромным, не настолько большим, насколько, как он слышал, они могут быть. Диаметр ствола составлял 2/3 его собственного роста, а он не был высоким. Но Лефтрин подумал, что ствол древа достаточно велик.

Достаточно, чтобы сделать его очень богатым. Он оглянулся через плечо, но подлесок, заслоняющий реку и пришвартованную баржу от его взгляда, также ограждал его от слишком внимательных взглядов. Он сомневался, что кто-либо из его команды будет достаточно любопытен, чтобы следить за ним. Все они еще спали, когда он ушел с баржи, и ,без всяких сомнений, все еще находились в койках. Таинственная находка принадлежала лишь ему одному.

Он продолжил свой путь через заросли пока не смог прикоснуться к стволу. Оно было мертво. Он знал об этом даже до того, как протянул руку. Когда он был ребенком, то спускался до Палат Коронованного Петуха; видел бревно Тинтальи прежде, чем она из него вылупилась, и был знаком с ощущением мурашек по телу, которое оно пробуждало в нем. Дракон в бревне погиб и уже никогда не вылупится. Его не волновало, погиб ли он пока бревно лежало на отмелях полей закукливания, или же его привели к гибели все те головоломные кульбиты, что он испытал во время наводнения. Дракон внутри был мертв, диводрево было в сохранности, и лишь он один знал где именно. И лишь благодаря невероятной удаче он был одним из тех, кто знал как лучше всего использовать древо.

Задолго до того времени, когда семья Кипрусов сделала часть своего обширного состояния на работе с диводревром; и намного раньше чем кто-либо узнал или подтвердил, чем именно является диводрево , братья его матери работали с диводревом. Он был пацаненком, блуждающим по полузасыпанным зданиям, где пилы его дядьей медленно вгрызались в твердую как железо древесину. Ему было девять когда его отец решил, что он уже достаточно подрос, чтобы выбраться из города и начать работать на барже с ним. Он начал свою законную торговлю как член команды баржи и учился торговле прямо с палубы. А когда ему исполнилось двадцать два его отец умер и баржа перешла к нему. Он был речником большую часть своей жизни. Но со стороны матери у него были инструменты для торговли диводревом и знания о том, как их следует использовать.

Он обошел бревно. Это было непросто. Потоки воды втиснули его между двух деревьев. Один конец бревна был зажат глубоко в грязи, в то время как другой конец, приподнятый под углом, врезался в остатки леса от паводка. Он было подумал, что стоит расчистить мусор вокруг, чтобы можно было его рассмотреть как следует, но по зрелому размышлению решил, что лучше его оставить скрытым. Он быстро сходил на баржу и , двигаясь украдкой, взял моток линей из шкафчика и торопливо возвратился, чтобы обезопасить свою находку. Это была работа в грязи, но когда он ее закончил, то был уверен, что даже при следующем наводнении потоку не удастся сдвинуть с места его сокровище.

Он почувствовал пока пробирался назад к барже как плотный носок в ботинке начал намокать и ногу начало печь. Проклиная себя он увеличил темп движения. На следующей остановке придется покупать новые ботинки. Бессмысленное подражание Калсиде было внове на реке Дождевых Чащоб и за привозной товар ломили заоблачные цены, к тому же калсидские ботинки из буйволиной кожи будет непросто найти. И он будет зависеть от милости продавца, у которого найдется пара на продажу. Мгновение спустя он едко улыбнулся: он обнаружил бревно, стоящее столько, сколько он не заработает за десять лет на барже и корил сам себя из-за необходимости платить за новую пару ботинок. Как только ствол будет распилен и продан с надлежащей осторожностью, ему больше никогда не придется беспокоиться о деньгах.

В уме он прикидывал: кому рано или поздно он доверит разделить свою тайну. Ему нужен был помощник, чтобы распилить бревно и перенести тяжелые доски на баржу. Двоюродные братья? Возможно. Кровь гуще воды, даже такой илистой как воды реки Дождевых Чащоб.

Следовало ли им быть осмотрительными? Наверняка. Им нужно быть очень осторожными. Это безошибочно было свежесрубленное диводрево: у него был серебристый блеск и ни с чем несравнимый запах. Когда Торговцы Дождевых Чащоб впервые его обнаружили, то оценили исключительные способности к сопротивляемости кислотной воде реки. Его собственное судно, «Просмоленный», было одним из первых, построенных с использованием диводрева , с корпусом обшитым досками из диводрева. Немногие из строителей Дождевых Чащоб подозревали о чудесных свойствах, которыми обладало диводрево. Они просто использовали то, что выглядело как хорошо выдержанная древесина из погребенного города, который они обнаружили.

И лишь когда были построены большие и тщательно спланированные суда, которые могли ходить не только по реке, но и в соленых прибрежных водах, то были обнаружены подлинные свойства материала. Носовые фигуры тех суден удивили всех когда через несколько поколений, прошедших после постройки, начали оживать. Говорящие и движущиеся носовые фигуры поразили всех. Было построено несколько живых кораблей, и все они были ревностно охраняемой собственностью. Ни один из них никогда не продавался за пределы Союза Торговцев. Только торговцы Удачного могли купить живой корабль, и лишь живой корабль был в состоянии безопасно бороздить воды реки Дождевых Чащоб. Корпуса обычных суден слишком быстро изнашивались под натиском кислотных вод реки. И разве мог быть лучший путь защитить таинственные города Дождевых Чащоб и их обитателей?

Тогда наконец было открыто чем именно является диводрево. Огромные бревна в палатах Коронованного Петуха не были лесом; скорее они являлись защитными коконами драконов, которые были перенесены в городские укрытия, чтобы сохранить их от извержения вулкана в древности. Никому не нравилось говорить о том, что именно это значило. Драконица Тинталья вылупилась живой из кокона. И сколько из всех тех других бревен, распиленных для постройки живых кораблей, содержали жизнеспособных драконов? Никто не говорил об этом. Живые корабли отказывались говорить о драконах, которыми они могли стать. И даже драконица Тинталья обходила молчанием эту тему. Тем не менее Лефрин подозревал, что если кто-нибудь узнает об обнаруженном бревне, то его просто конфискуют. Он не мог позволить стать известным об этом ни в Трехоге, ни в Удачном; и Са спаси его , если об этом услышит дракон. Так что ему придется сделать все, что в его силах, чтобы сохранить находку в тайне.

Его раздражало, что сокровище, которое он мог продать однажды с аукциона за самое высокое предложение, теперь будет продано тихо и конфиденциально. Но для него найдется рынок сбыта. Хороший рынок. В месте столь же конкурентоспособном, как и Удачный, всегда найдутся торговцы, желающие спокойно приобрести товары, не сильно интересуясь их происхождением, -осмотрительные торговцы, готовые заняться незаконными товаром ради возможности заслужить расположение сатрапа Джамелии.

Но настоящую цену, наилучшие предложения были бы от калсидийских торговцев. Непростой мир между Удачным и Калсидой был заключен совсем недавно. Были подписаны первые небольшие соглашения, но основные вопросы касающиеся границ, торговли, тарифов и правил пересечения территории все еще обсуждались. Здоровье правителя Калсиды по слухам было подорвано. Калсидийские послы уже предпринимали попытки получить разрешение на торговлю на реке Дождевых Чащоб. Они были отклонены, но все знали, какую цель они преследовали-: им были нужны части драконов кровь драконов для эликсиров, плоть драконов для омоложения, зубы драконов для кинжалов, драконья чешуя для легких и гибких доспехов, драконьи органы размножения для мужской силы. Казалось что все старушьи россказни о целебной и волшебной силе частей драконов достигли слуха знати Калсиды. И каждый новый дворянин суетился больше своего предшественника чтобы заслужить расположение своего герцога снабжая его всевозможными противоядиями от изнурительной болезни, медленно сводившей его в могилу. Они не могли знать, что Тинталья вылупилась из последнего бревна диводрева, которым обладали Дождевые Чащобы и более не оставалось зародышей драконов, которые могли быть расчленены и отправлены в Калсиду. Вот так. Сам Лефтрин разделял мнение большинства, что чем быстрее правитель Калсиды окажется в могиле, тем больше пользы принесет торговле и человечеству. Но также он разделял сугубо практическую точку зрения, что ,пока этого не случилось, было бы неплохо подзаработать на болезненном старом разжигателе вражды.

И если он предпочтет этот путь, то ему нужно будет сделать больше, чем найти возможность доставить чертовски тяжелое бревно неповрежденным в Калсиду. Конечно же останки несформировавшегося дракона из кокона принесли небывалые деньги. И все что требуется – это доставить его в Калсиду. Если быстро произнести это вслух, то все кажется очень простым: как будто не требуется лебедок и блоков только для того, чтобы переместить его от места, где оно застряло, и погрузить на баржу. Не говоря уже о хранении в тайне такого груза, а также о подготовке в секрете транспорта из устья реки Дождевых Чащоб на север, к Калсиде. Его речная баржа никогда бы не смогла совершить такое плавание. Но даже если бы удалось все это организовать и его не ограбили или не убили во время путешествия на север или на пути домой, от он бы вышел из своего путешествия чрезвычайно состоятельным человеком.

Он захромал быстрее. Чувство легкого неудобства в ботинке сменилось сильным жжением. Несколько волдырей он мог пережить, но открытая рана могла очень быстро загноиться и беспокоить несколько недель.

Когда он добрался до открытого пространства рядом с рекой из подлеска то почувствовал дым камбузной печки и услышал голоса команды. Аромат жарящихся оладий и свежезаваренного кофе. Время подняться на борт в каюту, прежде чем кто-либо начнет интересоваться чем занимался капитан во время утренней прогулки. Какая-то заботливая душа спустила веревочную лестницу для него. Наверное Сварг. Внимательная душа всегда был на два шага впереди всей команды. Услужливый, молчаливый, неповоротливый Эйдер забрался на поручни, затягиваясь утренней трубкой. Он кивнул капитану и выпустил пару колец дыма в знак приветствия. Если его и заинтересовало куда или зачем выбирался Лефтрин, то он не подал и виду

Лефтрин все еще пребывал в раздумьях как бы получше превратить дивоврево в богатство пока поднимал грязную ногу на первую ступеньку лестницы. Нарисованный на «Просмоленном» пристальный взгляд черных блестящих глаз встретился с его собственным и он замер. Совершенно новая идея родилась в его голове. Вот она. Держи ееи примени для себя и своего корабля. На несколько долгих мгновений он задержался на лестнице, пока в его сознании как цветы навстречу первым лучам рассвета расцветали совершенно новые возможности.

Он похлопал по борту своей баржи.
- Возможно, старик. Вполне возможно.
Он преодолел оставшийся путь до палубы, снял протекшие ботинки и зашвырнул их в реку для дальнейшего уничтожения.

<i>День 15 Месяца Рыбной Ловли.</i>

<i>Год 7-й правления Наиблагороднейшего и Величественного Сатрапа Касго.</i>

<i>Год 1-й Независимости Союза Торговцев.</i>

<i>от Детози, Хранителю Птиц, Трехог</i>

<i>Эрику, Хранителю Птиц, Удачный.</i>

<i>В запечатанном свитке послание Огромной Важности от Совета Торговцев Дождевых Чащоб в Трехоге к Совету Торговцев Удачного. Вам предлагается прислать любых представителей по Вашему выбору для присутствия по случаю вылупления из коконов Драконов Дождевых Чащоб. По указанию наивысочайшей и царственной Драконицы Тинтальи коконы будут выставлены на солнечный свет в 15 день Зеленеющей Луны, через сорок пять дней соответственно. Совет Торговцев Дождевых Чащоб с радостью ожидают Вашего присутствия при рождении наших драконов.</i>

<i>Эрик!</i>

<i>Уберитесь в Ваших вольерах для птиц и вымойте стены соком свежевыжатого лайма смешанного с водой. Последние два гонца, прибывшие от Вас, были заражены вшами и разнесли их в одном из моих вольеров.</i>

<i>Детози</i>

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/21240/69980

Переводчики: rambutan, Aurora1