Готовый перевод Sunny. Mona Lisa Awakening (Monère: Children of the Moon #1) / Санни. Пробуждение Моны Лизы (Монэре: Дети Луны. Книга 1): Chapter 1/Глава 1

Моему замечательному редактору,

Кинди Вонг.

Моему первоклассному агенту,

Роберте Браун.

И моему талантливому мужу.

Именно ему,

кто вдохновил на все это.

Глава первая.

В воздухе были болезнь и смерть: женщины плакали, мужчины ругались, немытые тела. Вонь от страданий и мучений. Это было жилище, которое я преднамеренно выбрала и место моего прибывания. Жилище отчаянной необходимости, которая манила меня в свои объятья зловонием страха и боли.

Я была медсестрой скорой помощи на одном из островов Манхетона. Болезнь взывала ко мне. Темнота и свет соединялись внутри меня. Я всегда знала это,чувствовала это... дремлющая сила, которая пребывала в покое вместе со скрытой способностью исцелять, к моему облегчению и отчаянию пока еще не тронутая. Ожидающая. А пока, болезнь взывала ко мне и притягивала меня своими невидимыми усиками страданий и боли.

Вокруг меня в отделении скорой помощи больницы Святого Винсента, в сердце Гринвич Вилладж, уже начались давка и суматоха. На одной из кроватей лицо молодой женщины было покрыто кровью, разодранное от виска до подборотка: дорогая цена для слабой шлюхи за прогулку по темным алеям улиц. Привязанный ко второй кровати, лежал растрепанный мужчина, воняющий алкоголем, и метался в бреду и ломке. На третьей кровати был ребенок визжащий от боли, затрагивая нежные струны моего сердца. Это был крик, который я не могла проигнорировать.

Я устремилась к третьей кровати, чтобы обнаружить возле ее доктора Питера Томпсона. Он был одним из лучших интернов, которые только что начали свою работу в скорой помощи: скромный и благодарный за помощь, в отличиет от этих сопляков, знающих все. Даже лучше, у него была девушка и он был преданным, не такой, как эти хапуги.

- О, хорошо. Ты здесь, Лиза, - сказал Питер, сверкнув улыбкой облегчения. - Ты хорошо обращаешься с детьми. Можешь помочь мне с этим?

- Что у нас здесь? - спросила я.

Мальчик лет шести, с мягкими каштановыми волосами и множеством веснушек свернулся в тугой комок, его тонкие руки, обхватили живот, слезы увлажняли ему лицо и рубашку, когда он вопил от боли. Его мать, молодая брюнетка, вцепилась в перила носилок, так что побелели костяшки пальцев, беспомощно прикусив нижнюю губу .

- С Куртом все было хорошо, пока час назад он не сказал, что у него болит живот, - проговорила мать, оценивая меня с неуверенностью в глазах.

Я знаю этот взгляд. Он говорил: "Почему я говорю с вами, ведь вы не доктор?"

Это полностью моя вина. Я всегда выглядела моложе своего двадцати одного года. Никаких жалоб, но это была в медицинская профессия. Диплом об образовании на стене и серебро в волосах имели большое значение у пациентов. Но я научилась одной вещи: не осуждать их за это суждение. Просто делай то, что нужно сделать.

- Курт, - сказала я, гладя ребенка по влажному лбу. - Тебя ведь так зовут, милый?

На мое прикосновение, Курт открыл глаза. Его большие, карие, доверчивые глаза изучали меня, бессознательно открывая для меня окно в его душу. Наши души соединились, и он стал мной. На лице мальчика появилось выражение спокойствия и его рыдания стихли.

- Курт, теперь ты можешь показать мне, где у тебя болит?

Его глаза неподвижно смотрели на меня с удивлением и любопытством, Курт расжал руки и показал на место выше пупка.
- Болит здесь, - сказал он ясным, высоким голосом. Я прикоснулась там, куда он указал.

Курт напрягся, но не сопротивлялся.
- Болит, когда вы трогаете, - сказал он, слезу слепили в острые клинья его длинные ресницы.

- Я буду очень нежной, - пообещала я, приложиив ладонь к его животу.

Сила внутри меня зашевелилась, выходя на передний план из самых глубин, полностью заполняя меня, как будто я была всего лишь проводнико, с помощью которого она перенаправлялась в мир. Когда мальчик открыл окно в свою душу, в действительности это был взгляд моей силы, которая пристально вглядывалась через мои линзы и достигла ребенка. Сила устремилась на зов боли, не по моей воле. Круговорот энергии, который поднимался из источника во мне и заканчивался только по знаку другого человека.

Мои руки начали подрагивать от тепла, в то время как я чувствовала, как излучение этого жара исходит из моей сущности. Глаза Курта расширились.
- Удивительно. Ммамочка, больше ничего не болит!

- Я оставлю вас с доктором Питером. Он очень хороший врач и он сделает так, чтобы твои колики не начались снова. - я подмигнула Курту, и он подмигнул мне в ответ.

Я направила в уборную для персонала и закрылась в ней, оперевшись о крышку унитаза. Моя сила была одновременно и проклятьем, и благословением. Можно было бы подумать, что обладание такими способностями удвоит, ели не утроит, мои собственные силы. Но нет, после этого всегда оставляло меня с чувством истощения и опустощения. И я использую ее просто, чтобы диагностировать заболевание. Способность исцелять пока еще была мне не подвластна. Я задавался вопросом, случится ли это когда-нибудь.

Через несколько минут, оправившишь, когда мое самообладание вернулось, я вернулась обратно в сумасшедший дом. Питер присел рядом со мной, когда я делала вид, что вношу какие-то записи внизу карты поциента. Мелкая дрожь сотрясала мои руки. Я осторожно положила ручку.

- Спасибо, Лиза, - сказал Питер, снимая очки и протирая их углом своего халата. - Я не смог определить что с ребенком без твоей помощи. Мать была совершенно бесполезна.
Он пристально смотрел на нее.

- Что это было за прикосновение? Этот момент? Я что-то почувствовал. Ты одна их этих?

- Каких "этих"? - я посмотрела на него.

- Тех тайных целителей? - прошептал он.

- Сожалею. Этот момент, который ты ощутил, имеет название.

- Какое же?

- Он называется состраданием, доктор.

Питер рассмеялся.
- Правильно. Ну что ж, я хочу назначить общий анализ крови, Chem-20, анализ мочи и быстрый анализ мазка горла. Что ты думаешь?

- Ну забудьте снимок брюшной полости в горизонтальном и вертикальном положении, - это должно было помочь выяснить часть причины, что беспокоит маленького Курта.

- Ты знаешь, у тебя невероятная интуиция. На прошлой неделе бы определила у пациента аппендицит, который я почти пропустил и думал, что это совсем иное...

- Это тоже имеет название. Опыт.

Он фыркнул.
- Ага, одинадцать долгих месяцев опыта, ты, старая карга.

В этот момент, хапуга бы протянул свою лапу, присваивая себе эту необычную особенность, но не этот.
- Ты могла бы стать великим врачом, я уверен в этом.

- Вы пытаетесь избавиться от меня?

- Неужели это так выглядит? Ты должна подумать об окончании медицинской школы. Действительно стоит. - он ушел прочь, отмечая нужные анализы в карте.

У него красивый зад, отметила я, когда смотрела как он удаляется. Жаль, что во мне не возникло большенго желания, чем простая оценка вида его задницы.

Медицинская школа. Ха! Это не для меня, не в этой жизни. Я не могу позволить себе этого. Два года в школе медсестер уже чудо, полное образование и прожиточный минимум истинное благословение. Она обеспечила осуществления моей детской мечты: быть рядом с больными и немощными, болеющими, страдающими.

Деньги также освободили меня от заключения в приемном доме, воспоминаний, которые я предпочла бы оставить позади, похоронить и нетрогать. Я до сих пор помню те первые счастливые дни независимости, свободы, будто молодая птица только что вылетевшая из гнезда, проверяющая свои крылья, вдыхающая свежий воздух. Один выдох после долгого, долгого вдоха.

Мои мысли о прошлом были внезапно нарушены реальной силой. Силой, звенящей в воздухе, проникающей через толпу, переполняющая палату сквозь болтовню, крики, шум. Чрезмерная в пространстве, проникающая через типичную обстановку, белые разделительные занавеси.

Достигшая меня, как невидимая стрела, поразивщая цель.

Я изучила путь этой надвигающейся силы и видела, что воздух слегка колебался, будто невидимая приливная волна, переворачивающая все препятствия: большие или маленькие, продвигаясь и хороня меня в своем шквале.

Я стояла, ошеломленная и ослепленная этим внезапным проявлением, дрожа, поскольку я была поражена стремлением силы. Это было будто меня казнили на элекстрическом стуле, все мое тело покалывало. Все тонкие волоски на моем теле встали дыбом. Я задрожала, чувствуя себя ослабленной и головокружение, поэтому облокотилась на свой стол.

Господи! Что за черт!

Невидимая хватка внезапно ослабла, и мое тело расслабилось, как будто бремя сняли с моей груди. Но прежде, чем я смогла вздохнуть еще раз, сила стала непослушной. Она изучала меня, коснулась меня, как невидимые палицы любовника, лаская меня, пробуждая чуждые порывы и чувства внутри меня, которые я никогда прежде не испытывала. Мое тело размякло, стало влажным и горячим. Я вздрогнула. А затем я почувствовала его запах. Кровь.

Мои ноздри расширились. Я повернула голову, выслеживая запах, и увидела его источник. Восьмая кровать.

Он сидел в одиночестве на носилках через комнату от меня, его голубые глаза пристально следили за мной. Его длинные волосы, темнее полуночи, падали мягкими волнами на изгиб его плеч. У него была коже цвета слоновой кости, светящаяся и чистая, как полная луна на чернильно-черном небе, а лицо, могла заставить своего создателя плакать от радости или ревности. Ангел, упавший с неба. Нет, думал я, глядя в хищные, как темная и бессконечная ночь, глаза. Не упавший... изгнанный.

От его вида у меня перехватило дыхание. Я наблюда, как его ноздри раздувались, как он не спеша наполнял свои легкие воздухом, и понимал, так же, как и я могла учуять запах его крови, что он мог уловить в моем запахе аромает моего возбуждения. Его ресницы опустились, затем взмахнули вверх, как изящный взмах крыльев бабочки. Сила и тепло исходившая из его глаз усилили эффект ласки, направленной на меня, проникая в меня, заставляя напрячься все мое существо, взявая ответить моею собственною силу. Наши энергии встретились и сцепились. Мои соски окаменели, мосокровенное местечко трепетало, и я хотел пойти к нему. Пойдити к нему и притянуть к себе.

Воздух потрескивал от такой вибрации, что я была уверена в том, что другие могли это видеть. Но медсестры были заняты иглами и картами, а доктора деловито заботились о своих пациентах.

Напражение между нами натянулось как веревка. Я отчаяно боролась с этим напряжение единственным способом, который знала, волна простов волны, поток простив потока. Я усилила свою силу, собирая последнюю каплю, противостоя этому. Воздух между нами фактически искрился. Однако, это забирало каждую унцию моего самообладания, чтобы только сидеть на месте и не подойти к нему. Пот выступил на моей коже, а дрожь становилась более неприятной.

Прежде я никогда не чувствовала ничего подобного в своей жизни. Он такой же как я? Может быть такое, что он бл одним из представителей моего вида? Или он был врагом?

Однако одну вещь я знала наверняка. Он ублюдок. Мою глаза сузились в гневе. Как он смеет пытаться использовать свою сил против меня.

Я прошествовала к носилкам, на которых он сидел, свесив ноги, и остановилась в нескольких дюймах от него.
- Прекрати это! - прорычала я.

Его глаза засширились.
- Это не я, кто делает это, - его глубокиц, мелодичный голос был так же красив, как он весь. Несправедливо.

- Не лги мне, - прошипела я.

- Я не посмел бы.

- Просто... просто прекрати это!

Он по-гэльски пожал плечами, плавное волнение плеча и груди, простое движение, которое в целом не было простым, поскольку оно коснулось чего-то внутри меня, будто настоящей нежностью, заставив меня вздрогнуть и опустить взгляд, чтобы заметить выпуклость, которая возвышалась у него между ног. Его глаза закрылись, и тем не менее я чувствовала неослобевающее напряжение. Смущенная, я вдруг заметила, осторожную чопорность, с которой он держался, белизну его суставов, когда он сжимал металлический каркас носилок, испарину на его лбу. Казалось, он боролся с влечением так же, как и я.

- Ты тоже чувствуешь его, - сказала я нахмурившись.

- Да, - его голубые глаза резко распахнулись и пронзили меня неожиданной напряженностью. - Где ваша охрана? Я чувствую, что здесь никого нет, кроме вас и меня.

- Охрана?

Он нахмурился.
- Конечно вы... - медленно и осторожно он протяну руку, остановившись только, чтобы коснуться меня и погладить обнаженную кожу моего предплечья. Его сила, незаметная до этого без контакта, ощущалась прямо на коже. Я почувствовала его поглаживание, так же, как если бы он ласкал меня.

- Ты чувствуешь, как Королева, - прошептал он.

Я отстранилась от него, задаваясь вопросом был ли он одним из тех сумасшедших, которые часто оказывались на пути в больницу Святого Винсента по причине обезвоживания, голодания и черезвычайного безумства. И всеже в ем было что-то отличное от них.

- О чем ты говоришь? - резко потребовала я.

Торопливо подошла пухленькая лаборантка, на ее пышном лице играла радостная улыбка. Это была Салли, служащая при отделении больницы, которая снимала все жизненно важные показатели новых пациентов, помогая облегчить нагрузку медсестер.
- Разве ты не симпатичный парень, - прошептала Салли, мельков взглянув на его карту. - Дэвид Майклс. Именно то в чем я нуждалась, чтобы скрасить мне ночь.

Он улыбнулся - смертельное сочитание зубов и ямочек на щеках.

Она улыбнуласть в ответ.
- Лиза, я сниму его важных показания для тебя в течение секунды. - говоря это, она протянула руку, чтобы прощупать его пульс.

Показания снятые в это время, и, если бы я не была так потрясена его красотой и реакцией своего тела на него, я должна была снять их немедленно. Его серцебиение. Его очень, очень медленное серцедиение. Не блее тридцати ударов в минуту. Далеко ниже нормальных человеческих показателей в шестьдесят и более ударов. Мое собственое сердце убыстряло свое биение с обычного вялого в пятьдесят ударов до шестидесяти, когда Салли нахмурившись, прощупывала пульс.

Он поймал глазами ее взгляд, и тогда я почувствовала мягкий поток его силы. Дерьмо. Он действительно не использовал ее прежде. Тогда что же это было за странное, сильное притяжение между нами?

Хмурые морщинки Салли разгладились? как гладкая поверхность воды.
- Пульс шестьдесят и кровяное давление сто двадцать на семьдесят.
Она записала цифры в его карте, будто не замечая, что манжета от тонометра для измерения кровянного давления была не использована ею и лежала около нее. Она даже не коснулась прибора.

Я сглотнула.
- Спасибо, Салли.

- Нет проблем. Он полностью твой, - она подмигнула и поспешила к следующему пациенту.

После ухода Салли, я повернулась к Дэвиду Майклсу, или как его там в действительности зовут, который мрачно смотрел мне в лицо.
- Ты только что взял под контроль ее разум, не так ли? Она даже не измерила твое давление.

Он откинулся на подушку, закрыл глаза, выглядя еще более бледным чем прежде, если такое было возможно, и слабо рассмеялся.
- Богиня, я не могу поверить, что такая простая задача истощила меня...

- Кто ты?, - прошептала я и задернула плотную штору, уединив нас.

Его темные ресницы взлетели.
- Важно не кто я, а кто ты? - спросил он, подавшись вперед.

Это движение заставило его вздрогнуть, и его рука дернулась, чтобы прикрыть живот.

- Ты ранен, - только слегка дрожа, я сняла с него рубашку. Это была глубокая рана с дюйм в длину. Одна капля красной крови мерцала алым на его жемчужно-белой коже, непреодолимо очаровывая. При виде его крови во мне что-то щелкнуло, о существовании которого я не знала. Словно во сне, я увидел, как мой палец погрузился и протолкнулся в рану, окрасив темно-красным перламутром мой кончик пальца.

Я наблюдала его дрожь, когда коснулась его. Наблюдала, как он снова вздрогнул, когда я облизала кровь с кончика пальца и попробовала его вкус.

Она была сладкой, такой сладкой, хотя обладала странным металлическим привкусом.

Кто он, это существо передо мной? И что ранило его?

Я осторожно положила свою ладонь на его рану. Центр моей ладони покалывало и подрагивать. Мое сознание поникало под его кожу, раскрывая для меня очевидный колотую рану, прододящую сквозь его ткани.

- Тебя пытались зарезать. С помощью кинжала. И я чувствую что-то еще. Ну это... яд внутри тебя.

- Яд, - один уголок его сочных губ приподнялись в горькой усмешке. - Точное определение. Лезвие опустили в жидкое серебро. Теперь, когда жидкий яд внутри меня, он будет медленно распространяться. Уже очень ослабив меня.

- Кто ударил тебя?

- Моя Королева, Мона Сера.

- Ну конечно, твоя Королева, - сказала я, снова задаваясь вопросом в своем ли он уме. - Она гостья из другого государства? И почему она ударила тебя?

- Я покинул ее, - сказал он просто, - а это был ее прощальный дар. Обычно рана как эта зажила бы в течение нескольких часов, но она наказала меня, использовав серебряный клинок.

- Почему серебро вредно тебе?

- Потому что неотъемлемое каччество серебра вступает в конфликт с нашими телами, приводя к тому, что мы излечиваемся как люди. Медленно.

Как люди.

- Конечно. Так ты не человек.

Он бросил на меня любопытный взгляд.
- Конечно же нет.

- Тогда кто ты?

- Ты действительно не знаешь?

- Почему я дорлжна знать?

- Потому что ты такая же как я.

Я сглотнула.
- Которая является...

- Монэре. Дети луны.

- Конечно, - сказала я, успокаивающе. - Дети луны.
Этот парень был абсолютным сумасшедшим.

- Я не безумный, как ты думаешь. - нахмурившись, он уставился на меня, прощупывая своей кольщей силой так, что я снова почувствовала дугу тепла как прежде.

- Ах, это все объясняет, - выдохнул он, удивление светилось у него во взгляде. - Ты Смешанной Крови.

- Смешанной Крови?

- Да. На малую часть ты человек.

- На малую часть?

- Я полагаю на четверть.

- Насколько я могу судить, я безусловно человек: голова, две руки, две ноги, два глаза... -
Говоря это, я пятилась назад.

- Нет, - он протянул руку ко мне. - Не уходи. Я могу сказать больше. Ты Королева.

- Королева! Это полная чушь. Я даже не Королева Красоты Квинса. Я всего лишь медсестра.

- Нет, ты не понимаешь. Ты обладаешь апхиди - уникальным ореолом аромата, свойственный только Королевам. Все мужчины Монэре тянуться к тебе из-за этого.

- ты говоришь о естественной химии. А я вот думала, что мужчин во мне привлекает мой наиссякаемый шарм и поразительная красота, - саркастически проговорила я.

- И это то же, в чем ты, возможно, сомневаешься, но ты должна поверить, что в опасности сейчас. Я охотился с мужчинами Моны Серы. Они следили за мной по запаху моей крови. И если они найдут меня, они найдут тебя. Ты защищены?

- Что значит "защищена"? Я сама себя защищаю.

- Нет охраны?

Я покачала головой.

Искреннее страдальческое выращение отразилось на его лице, и я обнаружила, что мое сердце отозвалось на его глубокое беспокойство. Хотя то что он утверждал быле невероятным, часть меня отозвалась на его слова. Они обращались к справедливоси где-то глубоко внутри меня. И нельзя было отрицать его необычную силу, такую же как и моя. Я начинала верить ему.

- У тебя есть кто-нибудь такой же как и..., - оне помахал рукой, подбирая слова, - ...как и ты?

- Нет, - прошеплата я. - Ты первый, кого я когда либо встречала.

- Милосердная Матерь Света, - он опустил голову. Его совершенные поечи поникли. Они безрадостно рассмеялся. - Что же мне делать с тобой?
Последный вопрос он прошептал, будто говорил сам с собой. Он казался ослабленным, побежденным, и это беспокоило меня. Очень беспокоило.

- Ты оправишься со временем.

Он покачал головой.
- В отсутствие противоядия не оправлюсь.

- Какое противоядие?

- Я надеялся, что, возможно, ты мне скажешь, - горько проговорил он с кривой улыбкой. - Но, конечно, было бы чересчур так надеяться. Некоторые утверждают, что противоядия не существует, но другие шепчутся, что оно есть только у Королев. И вот я бегу к ближайшей Леди Света, ближайшей Королеве, просить о милосердии и ища помощи.

- У вас есть бельше одной Королевы?

- Каждая территория управляется Королевой, - ответил Грифон. - А земля поделена на множество территорий.

Он сказал, что я Королева, но это не может быть правдой, иначе я была бы в состоянии помочь ему.

- Извини, - сказала я, глубоко сожалея о своих словах. - Я дала бы тебе противоядие, если бы оно у меня было.

- В самом деле? - спросил он с легкой улыбкой. - Изгнаннику, получившему ранение от руки собственной Королевы? Как любопытно. И все же я верю, что ты действительно так сделаешь.

- Почему твоя Королева отравила тебя? Почему ты ушел?

Он вздохнул.
- Мона Сера является одной из худших Королев. Она принимает таких как мы, которых не примет ни одна Королева. Двацать лет с ней, и я был болен всей своей душой. Но хоть она и худшая Королева, она благоразумна в вопросах бизнеса накапила громадные богатство и власть над людьми. Он заставляет нас спать с людьми в обмен на уступки, в которых она нуждается для своего дела. Людей привлекает в нас наша необыкновенная красота, даже к тем, кто не сильно ею одарен. Но мы не получаем никакого удовольствия взамен. Мы - два разных вида. Наша кожа не насыщается светом, когда мы с одним из них.

- Наполняется светом?
Я задумалась, что же это за свет.

- Наши сердца остаются пустыми, - продолжал он. - Мона Сера создала касту из женщин и мужчин для утех, исполняющие эти ничтожные обязанности.

- Ты один из них? - тихо спросила я.

- Да, - сказал он, стыд звучал у него в голосе. - Я был одним из ее мужчин для утех. И поселдний раз она послала мою сводную сестру, Соню, нашу людимую акушерку, в качестве наказания за ее недавнюю непокорность этому установленному порядку. Такие спаривания, хоть и безрадостные и не по любви, приносят прой плоды.

- Такие как я.

- Да, - кивнул он, - и обязанность Сони иметь дело с такими последствиями. Она помгает им родиться и передает людям, чтобы сохранить чистоту нашей линии. Она покорно исполняла это, пока в последний раз у ее дочери не произошел выкидыш после одной такой несчастной связи с человеком. С тех пор она не могла отрешенно исполнять свои обязанности и подала прошение Королеве об уходе с поста. В качестве наказания Мона Сера отправила Соню переспать с мужчиной, печально известным своими извращенными предпочтениями в сексе. Соня вернулась с кровавями следами от ударов плетью, порезами и ушибами на теле. Я выследил ублюдка и убил его. Я не мог остаться в стороне, когда так отнеслись к моей сестре. Убитый был сыном синатора миллиардера Луизианы, человеком Моны Серы в Конгрессе США в Вашинктоне, округ Колумбия. Вместо того, чтобы наказать меня, Мона Сера приказала изнасиловать Соню у меня на глазах одному из наших самых свирепых воинов, Амберу. Это сломало меня, - проговорил он. - Тирания, жестокость, злоба. Я осудил Мону Серу при всех и разорвал свою вассальную клатву, данную ей. Это было то, что прежде никогда не происходило. Мона Сера пришла в ярость. Ее охранники привязали меня к столбу. Но вместо того, чтобы убить меня быстро, она хотела подвергнуть меня медленной, мучительной смерти. Поэтому она вонзила мне в живот свой кинжал, отравленный серебром. Только перед рассветом, одна из женщин для утех освободила меня, и я сбежал.

- Какое твое настоящее имя?

- Мое настоящее имя Грифон. А как зовут тебя?

- Мона Лиза, - услышала я свой голос, и имя странно воспринималось. Неосознанно я назвала ему свое полное имя, имя выгравированное на обратной стороне креста, который я носила с младенчества, когда они нашли меня. Мое самое лилеемое имущество, единственная материальная связь с моей матерью.

- Для меня большая честь и удовольствие познакомиться с вами, - Грифон рисованно поклонился, естественный и изящный жест, пока он не поморщился.

- Прeкрати это. Ты тревожишь свою рану.

- Как пожелаешь, Мона Лиза, - сказал он, произнеся мое имя своими красивыми губами так нежно и напевно, что оно коснулось части меня, пустой части, о существовании которой я не знала до сих пор.

- Я должен перевязать рану чем-то непроничаемым для воздуха, - проговорил Грифон, - или они с легкостью продолжат выслеживать меня по аромату моей крови.

- Доктор должен осмотреть...

- Я не могу дожидаться доктора. Я должен бысто убраться от сюда. Помоги мне, пожалуйста.

Как же я хотела быть в состорянии вылечить его. Никогда до этого я не чувствовала нехватки своих неиспользованных возможностей так остро.
- Я могу раздобыть жидкий бинт, - проговорила я.

Сильная струя жидкости, порыв парафиновых брызг, и рана была запечатана. После того, как это все высохло, я применила Steri-Strips. Поверх них, я приклеила прозрачный платиковый клейкий пластырь. Острый запах его крови рассеился. Исчез.

- Моя благодарность, Леди, - сказал Грифон. Впервые я почувствовала, что он смутился. - Я не знаю, будет ли вам лучше от моей службы вам, или если вы останетесь здесь в одиночестве. Я ранен, слаб, на меня охотятся, и могу только предложить тебе плохую защиту. По правде говоря, мои шансы выжить весьма печальны.

- Неужели Королева не поможет тебе спастись бегством?

- Я не знаю, - он снова грациозно пожал плечами. - Она не так ужасна как Мона Сера. Я не верю, что кому-нибудь из ее мужчин когда-либо удавалось сбежать от нее.
Он посмотрел на меня, усталый, слабый, несомненно разрывающийся от неопределенности, что со мной делать, и это принесло удовлетворение какой-то крошечной частики меня, что он беспокоится обо моей безопастности, когда его собственное положение было так явно безисходным.

После долгого, задумчивого момента, он наконец поднялся. Он был высоким, шесть футов (183 см). На четыре дюйма (10 см) выше меня.
- Будет в твоих же интересай, если я сейчас же покину тебя. Мужчины, которые охотятся за мной, возможно, не придут в место исцеления. В их привычке избегать таких публичных мест, как это. Но если они выйдут на тебя, сейчас или когда-нибудь в будущем, не дерись с ними, что бы они ни делали. Они полнокровные воины, сильнее и быстрее, чем ты. Не бойся, тебя будет так же тянуть к ним, как и ко мне, - мягко проговорил он. - Позже, потребуй право на защиту Верховного Совета и настоятельно попроси их взять тебя в Эриксбург, Миннесота, где находится Верховный Совет. Тогда у мужчин, если они хотят жить, не будет никакого другого выбора, кроме как отвезти тебя туда.

- Почему бы мне не пойти к Мона Сере? - спросила я его.

- Это именно, что ты должна избежать прежде всего, - непреклонно сказал Грифон. - Если Мона Сера обнаружит интимный аромат своих мужчин на тебе, она убьет вас всех. Она убьет тебя, потому что она увидит в тебе угрозу захвата своией территории, ее мужчин. Она уничтодит мужчин, которые отважились коснуться тебя, потому что она воспримет это как предательство против нее, отказ от нее. И как ты можешь убедиться, - он поморщился и показал на себя, - леди не очень хорошо воспринимает отказ. Если, что маловероятно, мужчинам удается сдерживать себя, сделайте все, что сможешь, чтбы обольстить одного или двоих, что было бы лучше, и сделать из своими. Любой ценой, не позволяйте им отвезти тебя у Мона Сере. Она не допустит конкуренцию или вызов от другой Королевы.

Грифон поклонился на прощание и отдернул разделяющую занавесь.

Он уходил! В этот короткий миг я почувствовала, как опустела комната, чувствовала, как мое сердце потонуло с кмнем разочарования. Мои чусвства, моя сила, неконтролируемая мною, потянулись за ним.
- Подожди, - выпалила я. Он остановился, глубоко укоренившееся повиновение Королеве.

- Сейчас это очень важно для твоей бехопасности, чтобы я быстро ушел. - тихо с сожалением сказал Грифон.

Не требовалось дальнейшх размышлений. Я была совершенно уверена. Часть меня, которую я не могла игнорировать, знала, чего хотела. Я опустила руку в свой карман и зажала свои ключи у него в ладони.
- Отправляйся ко мне на квартиру. Жди меня там, я живу в двух кварталах от сюда на Одинадцатой Вест Стрит, 156, квартира 7Б. Я буду там через час, когда закончится моя смена.

Он посмотрел на меня, не понимая, ошеломленный слишком коротким, приятным прикосновением моей руки к его.

- Ты осознаешь, что предлагаешь мне? - спросил он.

- Нет. Не осознаю и мне все равно. Я тольок знаю, что хочу помочь тебе.

- Я не могу втягивать тебя в свое тяжелое положение. Это не безопасно...

- Я так хочу, - прервала я его, мой голос звучал твердо. - И это мой приказ.

Он боролся против необходимости повиноваться.
- Это неблагоразумно...

- Пожалуйста, - умоляля я его глазами и всем своим существом.

-Ах, малышка, - вздохнул Грифон, его плечи обреченно опустились , уступив моей просьбе. Он схватил ключи, сжала в кулаке. - Ты очень нечестно ведешь схватку, из-за твоих глаз.
Он поклонился в знак согласия, кривая усмешка искривила эти красивые губы.
- Как прикажет моя Королева.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/21268/70045

Переводчики: Lisica_k