Готовый перевод Sunny. Mona Lisa Awakening (Monère: Children of the Moon #1) / Санни. Пробуждение Моны Лизы (Монэре: Дети Луны. Книга 1): Chapter 3/Глава 3

Глава 3

Слабые лучики лунного света любовью и заботой касались Грифона, пока он лежал рядом со мной, спящее существо настолько прекрасное, что заставлял прерываться мое дыхание. Его привлекательное совершенство было нереальным, что засомневалась бы в его истинном существовании, если бы не прикасалась к нему, и мои ноги не переплелись бы с его. Мужская рука была обвилась вокруг меня, связывая меня с ним во сне, как я того и желала: кожа к коже.

Он был холодным на ощупь, намного холоднее меня. И я не знаю это его обычное состояние, или следствие отравления. Ему, казалось, было намного лучше, чем в больнице, более отдохнувшим, и его силы были очевидны в чувственности, я могла ощущать это своими бедрами, между ними. Но его дрожь, в конце концов, была вызвана в равной степени и страстью и усталостью, поэтому сразу после акта любви он упал без сил и тут же заснул. Я позволила ему спать, зная, что это лучшая терапия для него, довольствуясь тем, что просто лежу подле него в безопасности его объятий, и слушая мягкое, шелестящее мужское дыхание и медленное сердцебиение.

Это было устрашающе. Нет, внушающее ужас, по правде говоря, то свирепое собственническое чувство, что я начала испытывать по отношению к нему. Мне требовался этот спокойный период одиночества рядом с партнером, чтобы принять те изменения и открытия пришедшие в мою жизнь с его приходом.

Он пошевелился спустя несколько часов. Переход ото сна к полному бодрствованию произошел в одно моргание его пронзительных глаз. Он еще крепче обнял меня, а потом расслабился.
- Я не вижу тебя во сне, не так ли? - спросил он, притягивая меня ближе.

- Нет, - мягко подтвердила я, вздохнув у него на плече, где покоилась моя голова. Мое сердце умиротворено и счастливо трепыхалась, и я еще раз вдохнула его аромат. - Ты пахнешь так хорошо.

Я почувствовала, что он улыбается.
- На что похож мой запах?

- Как ночь, стремительный ветер, зеленеющие поля... и перья, - я посмотрела на него снизу вверх. - Почему у тебя такая нежная кожа у основании шеи?

- Моя другая форма - сокол.

- Твоя другая форма? - я медленно пробовала странную фразу на вкус, не способная предотвратить возрастания своего голоса до визга. - Ты имеешь в виду, что можешь становиться птицей?

Грифон кивнул, улыбаясь так, словно я забавляла его.

Грифон. Кречет.* Свирепая хищная птица.

*Кречет - хищная птица семейства соколиных.

Сейчас я могла видеть его какие-то собственные особенности: проницательные глаза, крепкий крючковатый, подобный лезвию, нос, широкие плечи, длинные, тонкие пальцы. "Стали бы они когтями?" - задумалась я.

- А какая твоя другая форма? - спросил он.

Я ошеломленно покачала головой. Что бы это могло быть, тот дикий зверь, запертый внутри меня, которого я подавляла?

- Я не знаю.

- Не беспокойся. Ты молода. Он, вероятно, пробудится позже, хотя не все Монэре обладают способностью трансформироваться в другое существо, - он нахмурился протянул руку, чтобы пригладить мои волосы легким касанием. - В действительности, сколько тебе лет?

- Двадцать один. Когда ты приобрел свою другую форму?

- Когда я достиг полового созревания в восемнадцать лет. Но ты Смешанной Крови. Часть в тебе человеческая. Ты можешь приобрести форму позже.

- Ты с уверенностью знаешь это?

Он колебался.
- Нет. Ты абсолютно новое существо.

- Какие другие формы приобретали Смешанной Крови?

- Насколько я знаю, ни один из них не имел другой формы.

- Облом, - сказала я с облегчением. Мне не хотелось обладать другой формой. Ни в коем случае, если это означало спускать с привязи ту жуткую, беспокойную силу, что бродила во мне с момента полового созревания.

- Но ты совершенно новая разновидность для всего нашего вида.

- Что ты имеешь в виду?

- То, что ты Королева, и откровенно это само по себе чудо, - проговорил Грифон с величавой торжественностью. - Еще никогда никто из Смешанной Крови не был Королевой.

- Никогда?

- Никогда за всю нашу историю, начиная с Великого исхода с Луны.

- Луны?

- Четыре тысячелетия назад катастрофа обрушилась на Луну. Море высохло, и горы рассыпались.

Монэре в отчаянии покидали умирающую планету. Многие пришли в этот мир, стараясь существовать здесь, все надеясь, что в один прекрасный день Луна вернется в своей прежней славе, и мы сможем вернуться в наш дом.

- Где живут другие твоего вида?

- Мы создали колонии по всей Земле: в лесах, среди пустынь, островах, вдоль больших степей. Большинство из них изолированы от людей, но некоторые из нас жили среди вас. Но это не легко: жить в изоляции вдалеке от нашего рода.

- Так просто, в а сколько тебе лет?
Это был вопрос, который не давал мне покоя с тех пор, как он открыл рот и из его уст полились те причудливые слова и фразы.

Грифон рассмеялся, хриплый звук, заставивший сжаться сердце. Это заставило захотеть соблазнять его снова и снова, пока его смех вновь не станет свободным и легким.
- Я не такой старый. Мне только семьдесят пять.

- Семьдесят пять! Но ты выглядешь не больше, чем на тридцать.

- Что ты делаешь? - спросил он, когда я наклонилась над ним и зачесала пальцами длинные, густые пряди.

- Проверяю волосы на наличие седины, - пробормотала я, затем судорожно вздрогнула и застонала, ощутив, как он уткнулся носом мне в грудь, обнажив ее и прижался теплым, влажным ртом. - О, нет, не смей. Для начала мне нужны ответы.

- У меня нет седых волос, - сказал он, одаривая мой дерзкий палец последним соблазнительным облизыванием языка, прежде, чем отстраниться. - Среди нас семидесятипятилетние считаются молодыми. Воин считается зрелым в сто лет, а опытным - в два десятилетия.

- Два десятилетия? - снова пропищала я, словно мышь, чем вызвала улыбку Грифона.
Он наблюдал за мной, удовлетворенно блестя глазами, когда я голышом направилась к своему шкафу. Одевшись в платье, вернулась к кровати, уселась рядом с ним.

- Средняя продолжительность нашей жизни - триста лет.

- А у тех, кто Смешанной крови?

Его улыбка вновь неуловимо исчезла.
- Такая же как и у людей. Лет сто, наверное.

Я вновь почувствовала смесь эмоций. Удовольствие, услышав, что, скорее всего, я буду жить до столетнего возраста, чего достигали всего несколько человек, и боль, что не смогу прожить до трехсот. Я чувствовала себя обманутой, что ли.

- Не бойся. Я верю, что ты будешь жить дольше. В тебе течет больше крови Монэре, чем человеческой. И твое сердце бьется медленнее, чем у человеческого рода.

- Пятьдесят ударов в минуту.

- Я видел нескольких Смешанной Крови и у них всегда пульс был в шестьдесят, а то и больше, как и у других людей.

- Ну и что?

- Неужели не понимаешь, чем медленнее бьется сердце, тем дольше человек живет. Сердцебиение колибри более трех тысяч раз в минуту, и живут они не долго, восхитительный один год. Для них является необычным прожить двести, а то и триста лет.

- Итак, ты говоришь, что я проживу дольше, чем большинство людей.

Он кивнул. Его серебристые, будто ртуть, глаза вспыхнули черной тьмой.
- Это мое убеждение.

Я взяла его за руку и приложила к своей щеке, горько улыбнувшись. Это еще спорный вопрос. Прожить с ним двести лет - прекрасная перспектива, но дольше без него уже бессмысленно. Аморфное равнодушие и серое одиночество было единственное, что я знала до сих пор.

Я не начинала по-настоящему жить, пока мои глаза впервые не встретились с его. Я подумала, а что если моя жизнь, моя новая жизнь с ним, будет еще стремительней, чем жизнь колибри.

- Сколько у тебя времени, прежде чем яд убьет тебя? - спросила я.

- Не больше полного цикла луны.

Тридцать дней. Дерьмо.
- Когда она...

- Вчера.

Всего один день, но каким слабым он стал за такой короткий промежуток времени.

- Что? - спросил он, и его рука двинулась вниз, чтобы погладить шею.
Большой палец задел пульсирующую жилку.

- Я вдруг забеспокоилась о правильном уходе и питании своего Муниэ, - сказала я, заставил свои губы изогнуться в улыбке.

- Мне интересно кто твои родители, - размышлял Грифон.

- Единственная вещь, оставшиеся от них тот серебряный крест, что ты видел.
Взяв крест, я развернула его и показала надпись, выгравированную на обороте.

- Мона Лиза, - прочитал он. - Твое имя.

- Да.

Я наблюдала, как сузились его глаза.
- Можно?
После моего согласия кивком головы, он взял его у меня и придерживал за цепь. Очень мягко, деликатно он взялся за крест и осмотрел его более внимательно. Там, в основании, были другие слова, выгравированные настолько мелкими буквами и так тщательно, что человеческий глаз не смог бы обнаружить их без микроскопа.

- Монэре, - прочитал он.
Осторожно он выпустил крест из рук и вернул его мне, рассеяно потирая пальцы в тех местах, где касался серебра.

- Откуда он у тебя? - спросил он.

- Он висел у меня на шее, когда нашли меня новорожденную. И имя, что выгравированное на его обороте было именем, что мне дали в детском доме.

Он смотрел на крест, крепко зажатый в моей руке, успокоенный внезапной глубокой за пределами человеческого тишиной.
- Твою руку, - сказал он с необычной основательностью. - Могу я посмотреть на нее?

Я отпустила крест и протянула ему свою правую руку. Он разжал пальцы. С благоговением прикоснулся к родимому пятну в центре ладони. Это было простая небольшая окружность, словно жемчужина в середине моей плоти. Мужчина протянул другую руку, и я подала ему левую ладонь.

Он с высока смотрел на хрупкие ладони, затем стал переводить взгляд от одной к другой.

- Так что? - спросила я.

Мгновение он не говорил. Когда, наконец, он это сделал, его слова звучали как вопрос.
- Какими силами ты обладаешь?

Я пожала плечами.
- Я могу видеть в темноте и слышать на много миль вокруг, если захочу. У меня обостренное обоняние. Я быстра, как кошка, и сильна, как лев. С усилием, могу контролировать разум людей своим взглядом. Своими руками, могу определить болезнь и в меньшей степени облегчить боль, однако я должно быть не обладаю способностью исцелять.

Я ждала, что Грифон заговорит, но он просто смотрел на мои ладони.

- Ну? - я, в конце концов, подтолкнула его.

Он поцеловал каждое родимое пятнышко с осторожной почтительностью и потянул меня вниз, пока вновь не уложил рядом с собой.
- У меня убеждение, что ты носишь клеймо Богини Луны, ее слезы.

- Лунной Богини?

- Да, Божества, которому мы поклоняемся. Нашей прародительнице, матери для всех нас.

- Но почему ты так говоришь, будто веришь в это? А если ты не прав, -проговорила я, уткнувшись в ямку на его шее.

- Ты большая редкость, моя юная Королева. Со времен Исхода мы слышали о знаках слез Богини только в наших преданиях и легендах. Те немногие Королевы, благословленные такими отметинами, были выдающимися целительницами и великими войнами.

- И что произошло с теми священными Королевами?

- Великие подарки рождают большую опасность. Они обе были благословлены и прокляты своим даром.

- Звучит как неоднозначную рецензию обо мне.

Мой желудок вдруг зарычал, и я подпрыгнула. Грифон вновь хрипловато рассмеялся, и я ответила ему улыбкой.
- Я умираю от голода. Ты будешь есть? Или тебе нужно выпить крови?

Он поднял брови.
- А ты предложишь мне свою красивую шею, если это так?

- Конечно, если тебе понадобится.

- Ах, - он вздохнул и мягко посмотрел на меня. - Ты словно свежее дуновение ветра. Нет, мы не пьем кровь. Мы так же, как и люди, едим пищу. Ты считаешь меня вампиром?

- Да, - я покраснела. - Я захотела твоей алой крови, когда в первый раз увидела ее. Меня охватило желание попробовать ее на вкус. И когда я сделала это, мое сердце растаяло. Я впервые испытала такое желание.

- Это потому что ты впервые оказалась рядом с подобным себе. Желание ощутить вкус друг друга возникает только между любовниками Монэре, никогда между людьми. Метка укуса - это высшая форма чести, следы глубокой страсти...

- Ты не попробовал на вкус мою кровь, - я прикоснулась к неповрежденной коже, куда он прижимался своими зубами.

Его голубые глаза сверкнули теплотой.
- Я сдерживался, потому что меня преследуют.

Для меня будет честью и даже великим удовольствием попробовать тебя на вкус и оставить на тебе свою метку, когда придет время.

Я покраснела.
- Значит по своей природе мы не вампиры. Тогда существуют такие существа, как вампиры?

Немного поколебавшись, он ответил:
- Нет, такого создания нет. Вампир - это легенда исходящая от тех из нас, кто может принимать форму крысы или летуче мыши.

- Как насчет оборотней? Они существуют?

- Опять же все основывается на знаниях о тех из нас, кто может представать в облике волка. Но как и с вампирами если немного правды и много вымысла, который выдумали люди.

- Как священный вещи, что заставляют вас вспыхивать. Что на счет деревянных кольев в сердце и зубчиков чеснока?

- Только миф. Колья в сердце... не смогут убить нас. Регенерация наших тел просто выведет дерево из организма.

- Итак в чем мы сильно уязвимы?

- Все обычно. Вырванное сердце. Оторванная голова. Но наиболее болезненная и мучительная смерть связана с серебром и солнечными лучами.

Мои глаза стали круглыми от таких перечисленных жестоких методов.
- Солнце может убить вас?

- Безусловно. Его горячие лучи могут сжечь нас даже в на рассвете или закате. Оно не опаляет тебя?

- Нет, у меня таких проблем нет.

- Ух, - довольно ответил он, будто я подтвердила то, что уже подозревал. - Способность переносить солнечный свет не является необычным для Смешанной Крови.

Я сглотнула.
- Тебе требуется спать в гробу или в земле?

Он поцеловал меня, любовно чмокнул.
- Нет, мягкой постели будет очень даже достаточно. Мы ночные жители. Мы спим в дневные часы. Люди созданы для теплого солнца. А мы хладнокровные существа. Ночь, - он с точкой вздохнул в окно, - это наше время. Тьма, живительный воздух, когда мир погружается покой, и наши тела освещаются и пронизываются энергией Луны. Ты не чувствуешь, что когда наступает ночь, твоя душа пробуждается, призванная свыше.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/21268/82602

Переводчики: Lisica_k, black_girl