Готовый перевод Fateful: Глава 7

Какое-то мгновение я не могла двигаться; Я могла только стоять и смотреть.

Прошлой ночью, когда я находилась в полудреме, у меня возникла догадка, что рыжий волк должен быть другой версией Михаила - еще один видоизмененный человек.

С этими его фразочками о его "друге" и "земляке", я полагала, что это должен бы быть одним из тем мужчин, что я видела с ним той ночью в Саутхемтоне.

Я никогда бы и не подумала на Алека Марлоу.

Алек приходит в себя и видит, что я стою прямо над ним, он откатывается от меня в сторонку, наверное, чтобы показать, что он не собирается причинить мне вред или может ему просто стыдно быть обнаженным перед девушкой, трудно сказать наверняка.

Может мне следовало бы бежать.

Но видя то, с каким трудом и как медленно он двигается, мне кажется, это слишком жестоко оставлять его одного в таком состояние.

Он спрашивает меня, - что ты здесь делаешь?
- Вы - вы не помните?
- Очень смутно. - Алек попытался приподняться, но не смог. Его мускулистые руки слишком сильно дрожали, чтобы выдержать его вес. - Что произошло?
- Ваш друг, Михаил, затащил меня сюда.

- И как же, спрашиваю я? - он изменился в лице.

- Вы оба дрались между собой, а я не могла выбраться пока Вы - пока вы не превратились обратно в человека.

Теперь когда было светло, а пар почти весь выветрился, я могла осмотреться вокруг в этих турецких банях.

Готова поспорить на что угодно, что здесь есть шкаф с бельем. И конечно, когда я открываю нужную дверцу я нахожу халаты и махровые полотенца.

Я беру один халат для Алека и, становясь на колени, протягиваю его ему.

Я чувствую коленями прохладу кафеля на полу.

- Вот, - говорю я осторожно. - Вы как?

Он выхватывает его у меня, но по всей видимости он все же слишком слаб, чтобы натянуть его.

Он просто набрасывает халат на себя, чтобы прикрыться.

- Тесса, не нужно беспокоиться, со мной ничего такого не случилось. Просто оставь меня и никому ничего не говори.

Я уже хотела было рассмеяться.

- Вы и впрямь хотите, чтобы я продолжала притворяться будто ничего не видела?
Алек отворачивается и стиснув зубы смотрит в угол, борясь с бушующими глубоко внутри эмоциями. Как мне кажется, ему стыдно.

Ему стыдно за то, кем он является.

- Большинство людей...предпочло бы забыть, вместо того, чтобы признать то, что они видели, - говорит он резко.

Его голос звучит ужасно - как будто он кричал на протяжение нескольких часов.

Я помню, как он рычал и скалился.

- Ты должна идти.
- Я не могу.
- Потому что хочешь вдоволь поглядеть на монстра? - сверкнули зеленые глаза Алека, но в них уже горел человеческий огонек. - Или потому что ты испытываешь ко мне жалось?

Я не могла понять, что из сказанного ему противнее всего.

Я складываю на груди свои руки. - Я не могу уйти, потому что дверь заперта. Поверь мне, я бы ушла еще несколько часов назад, если бы могла.

- О, ну, конечно, - он выглядит таким обескураженным, так по-мальчишески, и таким красивым, что мне так хочется рассмеяться.

Но необычность ситуации заставляет меня быть сдержанней.

Я все еще боялась Алека, зная кем он является на самом деле.

И всё же сегодняшним утром он уставший, израненный и обнаженный и лежит на полу турецких бань.

Сейчас он так уязвим.

Поэтому, если я хочу получить ответы на свои вопросы, то лучше это сделать прямо сейчас.

- Ты...- я пытаюсь подобрать слово, которое слышала из тех историй, что пугают простаков.

- Вервульф, - он поднял голову, чтобы взглянуть мне в лицо.Его каштановые кудри отдавали рыжиной в лучах рассветного солнца. - Да.

- И Михаил тоже.

Он неприязненно сморщился, - Да, Он старше, сильнее, могущественней.

- Это он...сотворил это с тобой? - я могла дать голову на отсечение, что подобное станется с Михаила. - Или ты родился вервульфом?

Глубоко вздохнув, Алек отталкивается и принимает положение сидя, и пока он заворачивается в халат я отвожу в сторону глаза.

И только теперь, когда он хоть- что накинул на себя, я понимаю, что сама одета только в нижние белье, которое сделано из не очень плотной ткани.

Мне тоже следовало запастись для себя халатом, когда была возможность, но теперь я только подтягиваю колени к груди, чтобы выглядеть по скромнее.

После того, как Алек оделся, он начал медленно подниматься на ноги.

Движения похоже ему всё еще даются с трудом, и он немного покачивается, когда поднимается во весь рост.

Прежде, чем я успеваю прийти на помощь, Алек приходит в себя.

Он смотрит на меня сверху вниз, - Я никому об этом не рассказывал. Никому, кроме отца, я хотел сказать.

Мистер Марлоу знает? Этого я никак не ожидала. Как бы мне вообще могло бы прийти в голову хоть что-нибудь из того, что я узнала за последние часы.

- Я стал верфульфом два года назад, - говорит Алек, - Мы с отцом охотились в Висконсине.

Я никогда прежде не слышала об этом "Висконсине", который судя по всему является еще тем местечком.

Поэтому я постаралась представить себе огромный лес, который стоял недалеко от Морклиффа, куда виконт иногда ходил пострелять - древние деревья, которые тянуться вверх, а их листва такая густая, что почти полностью закрывает солнце.

Земля покрыта ковром из папоротника и мха.

Полную тишину нарушает лишь хлопанье птичьих крыльев.

На лице Алека появилась горькая, печальная улыбка, - Все произошло после заката. Мой отец сказал, что пора возвращаться домой на ужин, но я не сделал ни одного выстрела за целый день, потому отказался. Я собирался доказать, какой я замечательный охотник. А я правда таким был. Но в этот день в лесу был охотник, гораздо лучше меня, который выжидал.

- Михаил?
- Другой. Я так и не узнал его имени или то, как он выглядит в образе человека, если конечно, он когда-нибудь сам не решится открыть себя, - по тону Алека было совершенно очевидно, что если оборотень на это решится, то это будет очень опрометчиво с его стороны; Алек жаждал отмщения настолько неистово, что это было так же осязаемо, как стены.

- Я сперва не понял, что произошло. Думал, меня просто цапнул волк. Но я тут же заболел, - сильно заболел, Боже, какая сильная у меня была лихорадка. Я помню как ворочался в постели, думая о том, наверное, так на вертеле готовится мясо.

Я как-то так же болела, ну не совсем так, но я представляю о чём о говорит.

- А потом была полная луна, - говорит Алек, - И я впервые обратился в волка, я был в наших конюшнях в это время, и со мной был только отец. В ту ночь, мы потеряли всех наших лошадей.

Он имел в виду, что убил их всех.

Его голос звучит так, словно он противен сам себе, и от этого я ему больше сочувствую нежели боюсь его.

Но есть кое-что, что меня смущает: кое-что из старых бабушкиных сказок, то, о чем он сейчас сказал, что ничего не проясняет.

- Уверена, что вчера ночью не было полнолуния.

- Ты права, не было. Полная луна важна для нашего рода - это как проклятье, которое, наконец, нас пробуждает. Когда наши силы в зените. А потом это происходит каждую ночь, нет спасения, и не важно полнолуние или нет, мы превращаемся в волков каждую ночь.

- А в другое время, Вы можете обратиться? Ты решил обратиться и напасть на меня? - Страх снова сковал меня, и я думаю сколько еще ждать, пока сюда придет, наконец, персонал.

Алек всё еще слаб, но я вижу, как он становится сильнее и сильнее с каждой секундой.

Самовосстонавливается.

- Боже мой, Тесса, нет. Я не могу себя контролировать, когда обращаюсь. Где бы я ни был, я превращаюсь с закатом в волка и так до рассвета. Вот почему я стараюсь спрятаться где-нибудь, в каком-нибудь безопасном месте. Но Михаил должно быть нашел меня. У него явно были свои планы, - он трет рукой висок, как будто у него болит голова.
Я думаю о прошлой ночи, с каким привычным видом Михаил сбросил свою одежду, чтобы обратиться в волка, и как он превратился обратно в человека еще до наступления рассвета.

- Ты хочешь сказать - Михаил может решать, обратиться ему или нет.

- Он обладает такой силой. Потому что он прошел посвящение в Братство.

Бог мой, с какой ненавистью в голосе он это произнес.

Это пугает меня, хотя я прекрасно понимаю, что эта направленна на Братство, а не на меня.

Но такая ненависть вселяет ужас и не важно на кого она направлена.

Я вся сжалась, притягивая колени поближе к себе.

Алек, по-видимому ничего не заметил.

Он смотрел в иллюминатор на ранние солнечные утренний лучи.

- Братство - это доминирующая группа вервульфов. Правящая свора. Есть и другие группы - меньше, слабее, преследуемые братством. А есть волки одиночки, которые прячутся. Я также поначалу поступил. Но Братство ничто не останавливает, у них абсолютная власть. Под их колпаком прихвостни на улицах. Они контролируют членов Парламента и Конгресса. Нет ни одного закона, который они не могли бы обойти или пренебречь. Временами я думаю, что они специально направили оборотня, я был целенаправленной жертвой, лучший способ привлечь деньги отца и его влияние под их контроль. - он устало качает головой.

- Отец думал, что помогает мне, беря с собой в Европу. Мы подумали, возможно, там найдутся люди, которые...изучали подобное. Люди, которые знают, что со мной произошло и помогли бы прекратить это. Мы собирались искать их и неважно сколько бы времени это заняло. Но вместо них, нарвались на Михаила и поджидающих нас Братство.

- Почему они хотят убить тебя? Зачем охотятся за другими вервульфами?
- Они только охотятся за теми, кто не хочет присоединяться к Братству. - говорит он.

- Но меня они хотят инициировать. Вот почему Михаил оказался на Титанике. Он хочет заставить меня присоединиться к ним.
Алек говорит этот так, как будто, считает, что худшей доли быть не может.

Не понимаю.

По мне так, Братство - звучит жутковато, но Алек вервульф, такой же как они, так почему же он не хочет быть одним из "правящей своры"? Бессмыслица какая-та.

- Если это даст тебе силы, чтобы ...обращаться, или не обращаться, по твоему желанию - тогда почему бы тебе не присоединиться к ним?
- Потому что они чудовища. - Алек, посмотрел на меня через плечо; уголок его губ поднялся в непроизвольной улыбке.

- Но ты думаешь, что и я тоже чудовище, не так ли?
- Скажи мне, а в чем отличия между вами, - пока я нахожусь в ловушке между Алеком и Михаилом, мне нужно это знать.

- Братство убивает людей, ради еды или просто ради развлечений. Они издеваются и мучают свои жертвы, особенно женщин. А, если женщина становится оборотнем, то её никогда не рассматривают в качестве нового члена Братства. Её просто убивают. Они утверждают, что женщины оборотни могли бы только "ослабить стаю". Всё не так просто, хотя я мог бы пройти инициацию и тогда также смог бы обращаться, когда и как мне заблагорассудится. Старшие члены братства имеют власть над молодником, которых они инициировали, возможно даже контролировать их разум. Но я не уверен и не собираюсь это выяснять.

Алек, по крайней мере, не убийца, который убивает без разбору.

Я все еще не доверяла ему, но теперь чувствовала себя уже достаточно смелой, чтобы подняться на ноги.

Он больше уже не выглядел, как бедолага скрючившийся на полу.

Я осознавала, что я - единственная в мире, кто знает его тайну, и это дает мне некое преимущество.

Возможно, не очень большое преимущество и подобное знание несет больше неприятностей, нежели оно того стоит, но, если на меня охотятся, я должна знать, на что способна, чтобы спастись.

- Когда я впервые увидела вас двоих, - говорю я, - рядом с парадным трапом, вчера утром, именно тогда, впервые ты понял, что Михаил идет за тобой по пятам на борт, не так ли?
- Да, - Алек устало прислонился к стене, он выглядел всё еще уставшим, хотя, думаю, он был измотан больше эмоционально, чем физически.

- Мы с отцом купили билеты в последний момент. И всё же они как-то об этом узнали. У Братства повсюду шпионы.

Итак, они действуют порознь.

Но может, Алек, знает, по крайней мере вот о чём, - Зачем Михаил ходит за мной? Что в коробе, который я несла, и, который он так сильно хочет заполучить?
Алек вздыхает.

- Я уже думал об этом, хотя так и не нашел ответ. Этот человек достаточно богатый, поэтому он не стал бы воровать, если бы это был просто вопрос денег. В том коробе есть что-то особенное. Нечто уникальное. Нечто такое, что Михаил не может добыть другим способом. - Его зеленые глаза смотрели на меня.

- Ты не заглядывала внутрь?
- Нет, он заперт, а у меня нет ключа.

- Не думаю, что ты слышала хоть о какой-нибудь связи между семейством Лислов и вервульфов.

Я не смогла сдержаться и рассмеялась, - Вряд ли.

Он вздергивает свой подбородок. - Но тебе, конечно, не могут быть известны все их секреты, не так ли? Ты ведь всего лишь служанка.

Не смотря на то, что Алек говорит об этом, как о само собой разумеющемся, не вкладывая в эти слова презрения Лейтона или леди Регины, слыша это от него, мне хочется провалиться сквозь землю.

- Как ты думаешь, кто может больше знать, что происходит в доме, чем прислуга? Никто. Я знаю такое про каждого члена семейства из Морклиффа, о чем другие члены семьи даже не догадываются.

Теперь это выглядит так будто я хвастаюсь или угрожаю рассказать то, что знаю. Как бы мне хотелось забрать свои слова назад. Но Алек не подает и виду, что у него есть желание совать нос в чужие дела. Больше похоже на то, что он испугался за свою безопасность.

Таким образом, я решила усилить свою преимущество.

- Почему же ты возвращаешься в Соединенные Штаты, ты же не нашел лекарство то, что искал? Чтобы избавиться от Братства?
- Отчасти, - его лицо темнеет, не от гнева, а от печали.

Когда он повернулся ко мне, я поняла, как Алеку отчаянно одиноко; он рассказывает это все мне не только потому что думает, что должен рассказать, а еще потому что - и не важно как сильно он стыдится своей тайны - он может, наконец, еще хоть с кем-нибудь об этом поговорить.

- К тому же...я слишком опасен для приличного общества. Для любого общества. Вспомни, что я чуть не сделал с тобой прошлой ночью. И что бы я сделал, если бы не поел, как раз перед заходом солнца. Я запер себя здесь, потому что это единственное место на борту, где нет ничего такого, что можно повредить или людей, слоняющихся в темноте, но даже здесь по твоим словам, я чуть было...- слова застряли у него в горле.

Алек делает глубокий вдох, прежде чем продолжить.

- Я хочу найти изолированное место, где-нибудь на границе штатов. Какой-нибудь отдаленный уголок, где я смогу жить, ни на кого при этом не охотясь. Мой отец, поможет мне добраться до Запада, поможет устроиться, а потом оставит меня. И сможет, наконец, зажить нормальной жизнью. Один-то из нас уж точно на это не способен. И может, я в конце концов, стану вне досягаемости Братства.
Потом он перевел взгляд на меня.

- Но Михаилу нужен не только короб. В ту первую ночь, в Саутхемптоне - ты должно быть уже догадалась, что это он был тем самым волком, который хотел напасть на тебя.

Я киваю.

- Но зачем он охотиться за мной? Если ему нужен короб.

- Чтобы развлечься. Короб - только ради него он начал следить за Лислами и тобой, потому что ты их служанка. Ну, а потом он захотел убить тебя, так, ради развлечения.

От того, как просто это прозвучало из уст Алека, становилось еще страшнее.

- Я тогда подумал, если помогу тебя, он возможно больше никогда тебя не встретит. Он будет искать меня и забудет про тебя. Когда же он увидел тебя на борту Титаника...ты для него, как навязчивая идея, он хочет тебя и не может заполучить. Ты словно доказательство того, что он не всемогущ. Поверь мне, нет ничего, чтобы Михаил так ненавидел, как своё бессилие. Тесса, ты должна быть осторожной.

Алек шагает ближе ко мне, я чувствую, как моё тело охватывает дрожь, и это точно не из-за страха.

Его точеное лицо буквально омывали солнечные лучи, которые становились всё ярче.

- Ты скорее всего никому не сможешь рассказать об этом, независимо от того попрошу я тебя никому об этом не говорить или нет. Кто бы тебе поверил? - потом он вздыхает.

- Но всё же, помоги мне сохранить этот секрет. Мне нужно всего несколько дней. - Он закончил словами, которые, казалось почти выдавливал из себя, - Пожалуйста.
Наши лица находятся очень близко друг к другу.

Я пытаюсь представить его лицо, глаза, тело, когда он был рыжим волком, которого я видела прошлой ночью.

Прямо здесь, притаился у него под кожей и я всегда буду способна его разглядеть.

Теперь, когда я столько знаю о нем, он очень любезен со мной, когда я согласилась хранить его тайну, но я бы не хотела бы даже представить, чтобы он со мной сделал, если бы я отказалась.

- Я никому ничего не расскажу.

Он делает шаг назад и вдруг снова отстраняется, - Держись подальше от меня, настолько, насколько это возможно, - и снова он произносит это голосом господина, который привык, что его приказы беспрекословно выполняются, - Это для твоего же блага. Михаилу определенно нравиться мысль использовать тебя как приманку для меня. А, если он поймет, что мы говорили, и ты знаешь всю правду, для тебя всё станет еще опаснее.

- Если ты сможешь избегать встреч с леди Региной, то и я смогу избегать встреч с тобой, - подумав, говорю я.

- Но должен тебя предупредить, что легче пообещать держаться подальше от леди Регины, чем воплотить это в жизнь.

На какое-то мгновение озорной блеск мелькнул в его глазах, и тут же он снова стал серьёзным.

- Если ты когда-нибудь увидишь меня в компании Михаила, и я не буду, как тебе покажется... ругаться или спорить с ним, или что-нибудь в таком духе - бросай работу. Оставь Лислов и спрячься до тех пор, пока Титаник не прибудет в порт.

- Почему?
- Потому что это будет означать, что я вступил в Братство. Значит, что они нашли способ заставить меня туда вступить - Михаил уже прежде намекал мне об этом. А если Братство сможет полностью меня контролировать, как они говорят, после посвящения, они могут приказать мне убить тебя и я убью.

Он смотрит мне прямо в глаза. Он не шутит. Алек не может поклясться, что не убьет меня. Я не могу ничего сказать в ответ, поэтому просто киваю.

Какое-то мгновение стояла гробовая тишина, а потом Алек говорит, - Как бы я хотел, чтобы у нас была возможность встретиться в другой обстановке, при других обстоятельствах, - А потом, помолчав, добавляет, - Спасибо тебе за то, что хранишь мою тайну.

Затем он идет через всю комнату к другому шкафчику, откуда достает маленький сверток, со своей одеждой, догадываюсь я, которую он отложил себе на утро.

Но ему, явно не терпеться по скорее уйти, и он направился прямиком к двери, возможно, планирую пробраться в свою комнату, чтобы переодеться.

Я кричу ему, - Дверь заперта, помнишь?

- Знаю, - Алек улыбается мне, и я вижу, каким бы он мог быть красивым, если бы он был счастлив и беззаботен. - У меня есть ключ. - Он отпирает дверь и выходит, оставив её открытой.

Он мог выпустить меня, уже тогда, когда только очнулся. Я не могу решить негодовать мне по этому поводу или рассмеяться.

У меня кружится голова от всего, что я узнала за последние часы, уже от одного факта, что мир не такой как я себе представляла, а в тысячи раз опаснее и страннее, чем кажется, уже земля уходит из под ног.

Я иду, как во сне, за своей одеждой.

Но увидев свою влажную, смятую униформу, я напоминаю себе, что должна одеть её.

Я должна вернуться на палубу первого класса и побыстрее.

Даже после всего случившегося, я должна вернуться к Лислам и приступить к своей работе.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/21991/72343

Переводчики: vikaz