Готовый перевод Heroes of Olympus. The Son of Neptune / Герои Олимпа. Сын Нептуна: Глава 10. Фрэнк

О самих похоронах Фрэнк помнил не много.

Но он помнил часы предшествующие им: его вышедшая на задний двор бабушка обнаружила его стреляющего из лука по её фарфоровой коллекции.

Домом его бабушки был обросший вьюнком особняк из серого камня, на земле в 12 акров, в Северной части Ванкувера.

Его задний двор упирался прямо в Линн Каньон парк.

Утро было холодным и дождливым, но Фрэнк не чувствовал озноба.

На нем был черный шерстяной костюм и черное пальто,
которое когда-то принадлежала его деду.

<font><font class="goog-text-highlight">Он был слишком поражен и расстроен, чтобы заметить, что одежда отлично шла ему.</font></font>

Одежда пахла мокрым нафталином и жасмином.

Ткань была колючей, но тёплой.

С его луком и колчаном, он
вероятно, был похож на очень опасного дворецкого.

Он загрузил часть фарфора своей бабушки в тележку и сложил его во дворе,там, где установил мишень на подпорке ограждения.

Он стрелял так долго, что его пальцы начали терять чувствительность.

С каждой выпущенной стрелой, он представлял как поражает свои проблемы.

Снайперы в Афганистане.

Столкновение.

<font><font class="">Чайник, пронзённый стрелой прямо по середине, разлетелся на кусочки.</font></font>

Медаль за самопожертвование, серебряный диск на красно-чёрной ленте, выданная за смерть при исполнении служебных обязанностей, преподносилась Фрэнку как нечто важное, нечто такое, что все расставило бы на свои места.

Хрясь!

И кружка разбилось о дерево.

Офицер, который пришел, чтобы сказать: "Твоя мать - герой.

Капитан Эмили Чжан погибла, пытаясь спасти своих товарищей."

Хрясь.

Бело-голубая тарелка развалилась на части.

"Мужчины не плачут," - наставляла его бабушка, -

"Особенно мужчины семьи Чжан.

Ты должен терпеть, Фэй".

Никто не называл его Фэйем, кроме бабушки.

"Что это за имя такое - Фрэнк?" - ругалась она. -

"Это не китайское имя".

"Я не китаец," - думал Фрэнк, но он не смел сказать это.

Мама говорила ему несколько лет назад: "Не спорь с бабушкой.

Тебе же будет хуже".

Она была права.

И теперь у Фрэнка не было никого, кроме бабушки.

Глухой стук.

Четвёртая стрела попала в забор и застряла там.

- Фэй, - окликнула его бабушка.

Фрэнк повернулся.

Она сжимала в руках сундук из красного дерева размером с обувную коробку, который Фрэнк раньше никогда не видел.

В её чёрном платье с высоким воротником и с туго затянутым пучком седых волос, она была похожа на школьную учительницу из 1800-х годов.

Она обвела взглядом место разрушения: ее фарфоровая посуда в тележке, осколки ее любимых чайных сервизов были разбросаны по газону , стрелы Фрэнка торчали из земли, в деревьях, заборе, а одна из них застряла в голове улыбающегося садового гнома.

Фрэнк подумал, что она будет кричать или ударит его сундуком.

Он никогда не делал ничего хуже этого.

Он никогда не чувствовал себя таким злым.

Лицо бабушки выражало горечь и осуждение.

Она была совсем не похожа на маму Фрэнка.

Он спрашивал себя, как его мать оказалась такой чудесной - всегда смеялась, была нежной.

Фрэнк не мог вообразить свою мать растущую с бабушкой так же, как не мог представить ее на поле боя - хотя, эти две ситуации, похоже, не сильно отличались.

Он ждал, когда бабушка наконец взорвется.

Может он будет погребён заживо, и ему не придется идти на похороны.

Он хотел причинить ей боль за то, что она была такой придирчивой всё это время, за то, что позволила его матери уйти на войну, за то, что ругала его, чтобы он свыкся с этим.

Всё о чём она заботилась так это о своей глупой коллекции.

- Прекрати вести себя так безрассудно, - сказала бабушка.

Она не казалась очень-то раздражённой.

- Это ниже тебя.

К удивлению Фрэнка, она пнула в сторону одну из любимых чашек.

- Машина скоро будет здесь, - сказала она.

Мы должны поговорить.

Фрэнк был ошеломлен.

Он внимательнее посмотрел на сундучок из красного дерева.

На один ужасный момент, он задался вопросом, что если в ней прах его матери, но это было невозможно.

Бабушка сказала ему, что будут военные похороны.

Тогда почему она держала сундучок очень осторожно, как будто его содержимое огорчало ее?
- Зайди внутрь, - сказала она.

Не дожидаясь его, она повернулась и пошла к дому.

В гостиной Фрэнк сел на бархатный диван, окруженный старинными семейными фотографиями, фарфоровыми вазами, которые оказались слишком большими для его тележки, и красными плакатами с китайской каллиграфией.

Фрэнк не знал, что значили эти иероглифы.

Он никогда не проявлял большого интереса к учебе.

Он не знал большинства людей на фотографиях.

Всякий раз когда бабушка начинала читать ему лекции о его предках - как они приехали из Китая и преуспели в импорте/экспорте вещей, как в конечном итоге они стали одной из самых богатых семей в Ванкувере, короче говоря, это было скучно.

Фрэнк был канадцем в четвёртом поколении.

Он не питал интереса к Китаю и всему этому затхлому антиквариату.

Среди китайских иероглифов он мог распознать только свою фамилию: Чжан

Мастер стрельбы.

Это было круто.

Бабушка села рядом с ним, держа осанку, сжимая в руках шкатулку.

- Твоя мать хотела, чтобы это было у тебя, - сказала она с неохотой.

- Она хранила это с твоего младенчества.

Когда она пошла на войну, она доверила его мне.

Теперь ее не стало.

И вскоре ты тоже должен будешь уйти.

Желудок Фрэнка сделал сальто.

- Уйти? Куда?
- Я уже стара, - сказала бабушка так, будто это заявление было удивительным.

- У меня своя собственная встреча со Смертью уже достаточно скоро.

Я не могу обучить тебя навыкам, которые тебе необходимы, и я не могу нести это бремя.

Если бы что-то случилось с этим, я бы никогда себе этого не простила.

Ты бы умер.

Фрэнк не был уверен, что понял её правильно.

Это звучало так, будто она сказала, что его жизнь зависит от сундука.

Он задавался вопросом, почему он никогда не видел его раньше.

Она, должно быть, хранила его взаперти на чердаке - единственная комната, в которую Фрэнку было запрещено входить.

Она всегда говорила, что держит свои самые ценные сокровища там.

Она вручила ему сундучок.

Дрожащими пальцами он открыл крышку.

Внутри, на мягкой бархатной подкладке, лежал ужасающий, меняющий жизнь, невероятно важный...кусок дерева.

Он был похож на корягу - твердую и гладкую, вырезанную в форме волны.

Размером с пульт дистанционного управления.

Один край был обуглен.

Фрэнк коснулся обгоревшего конца.

Он по-прежнему излучал тепло.

Пепел оставил чёрное пятно на его пальце.

- Это палка, - сказал он.

О не мог понять почему Бабушка так напряжена и серьезна.

Ее глаза заблестели.

- Фэй, знаешь ли ты что-нибудь о пророчествах? А о богах?
Вопросы ввели Фрэнка в ступор.

Он подумал о бабушкиных глупых золотых статуях китайских бессмертных, об её суевериях: ставить мебель в определённые места и избегать несчастливых чисел.

Пророчества напомнили Фрэнку о гадательных печеньях, которые даже не были китайскими, совсем не были, но школьные хулиганы дразнили его из-за подобных штучек: Конфуций сказал... ну и прочая ерунда.

Фрэнк даже никогда не бывал в Китае.

Он не хотел иметь ничего общего с ним.

Но, конечно, бабушка не хотела этого слышать.

- Немного, бабушка, - ответил он.

- Не так много.

- Большинство людей насмехалось над рассказами твоей матери, - сказала она, - Но не я.

Я знаю о пророчествах и богах.

Греческие, Римские, Китайские - все они переплетаются в нашей семье.

Я ничуть не сомневалась в том, что она рассказала мне о твоём отце.

- Подожди... что?
- Твой отец бог, - сказала она прямо.

Если бы бабушка имела чувство юмора, Франк решил бы, что она шутит.

Но бабушка никогда не шутила.

У неё старческий маразм?
- Перестань так глазеть на меня! - огрызнулась она.

- Я не сошла с ума.

Разве ты не задумывался о том, почему твой отец никогда
не возвращался?
- Он был... - Фрэнк запнулся.

Потеря матери была достаточно болезненной.

Он также не хотел думать и о своём отце.

- Он служил в армии, как и мама.

Он пропал без вести в бою.

В Ираке.

- Ба.

Он был богом.

Он влюбился в твою мать, потому что она была настоящим бойцом.

Она была похожа на меня: сильная, смелая,добрая, красивая.

Сильная и смелая, Фрэнк ещё мог в это поверить.

Но представить себе бабушку, как добрую или красивую, было куда сложнее.

Он всё ещё полагал, что бабушка, должно быть, выжила из ума.
Но спросил:
- Какой бог?
- Римский, - ответила она.

- Кроме этого я ничего не знаю.

Твоя мать не сказала, или, возможно, она сама не знала.

Не удивительно, что бог влюбился в неё, учитывая нашу семью.

Должно быть, он знал, что она древних кровей.

- Стой...мы же китайцы.

Почему римские боги хотят встречаться с канадцами китайского происхождения?

Ноздри бабушки раздувались.

- Если бы ты потрудился выучить историю нашей семьи, Фэй, ты возможно бы знал это.

Китай и Рим не такие уж и разные, не так сильно отличаются, как ты себе представляешь.

Наша семья из провинции Ганьсу, из города, тогда зовущимся Ли-Жьен.

А до этого ... как я уже сказала, древняя кровь.

Кровь правителей и героев.

Фрэнк просто уставился на неё.

Она с раздражением вздохнула.

Мои слова тратятся впустую на этого молодого быка! Ты все поймешь, когда отправишься в лагерь.

Возможно, твой отец признает тебя.

Но сейчас, я должна рассказать тебе о деревяшке.

Она указала на большой каменный камин.

– Вскоре после твоего рождения в нашем очаге появился гость.

Твоя мать и я сидели здесь, на диване, там, где мы
сейчас сидим.

Ты был крошечным, запеленатым в синее одеяло, и она баюкала тебя у себя на руках.

Это звучало словно сладостное воспоминание, но бабушка сказала это таким горьким тоном, как если бы знала, что Фрэнк превратится в большого неуклюжего олуха.

- В огне появилась женщина, - продолжила она.

- Это была белая женщина, одетая в голубой шёлк, со странной накидкой, похожей на шкуру козы.

- Козы, - тупо повторил Фрэнк.

Бабушка нахмурилась.

- Да, прочисти свои уши, Фэй Чжан! Я слишком старая, чтобы рассказывать каждую историю дважды!Женщина с козьей шкурой была богиней.

Я всегда могу определить это.

Она улыбнулась ребенку – тебе – и сказала твоей матери, на идеальном мандаринском, не меньше (прим. переводчика: Mandarin (мандаринский) – диалект китайского языка, офф. название - путунхуа): "Он замкнёт круг.

Он вернёт семью к своим корням и принесёт вам большую славу".

Бабушка фыркнула.

- Не хочу спорить с богиней, но, возможно, она видела будущее не ясно.

В любом случае, она сказала: "Он отправится в лагерь и восстановит вашу репутацию там.

Он освободит Танатоса из его ледяных оков..."
- Стой, кого?
- Танатоса, - нетерпеливо ответила бабушка.

- Греческое имя Смерти.

Теперь я могу продолжить без перебивания? Богиня сказала: "Кровь Пилоса сильна в этом ребенке со стороны его матери.

У него будет дар семьи Чжан, но он также будет иметь силы отца.

Внезапно история семьи Фрэнка, показалась ему не такой уж скучной.

Он отчаянно хотел спросить, что все это значит: силы, дары, кровь Пилоса.

Что это за лагерь, и кто был его отец? Но он не хотел прерывать бабушку снова.

Он хотел, чтобы она продолжала рассказывать.

- Ни одна сила не приходит без соответствующей платы, Фэй, - сказала она.

Перед тем как исчезнуть, богиня указала на огонь и сказала:
"Он будет самым сильным из вашего клана, и самым великим.

Но Парки решили, что он также будет и самым уязвимым.

Его жизнь будет яркой и короткой.

Как только этот кусок трута догорит до конца - твоему сыну будет суждено умереть".

Фрэнк еле дышал.

Он посмотрел на сундук на своих коленях и на пятно от золы на пальце.

История звучала смешно, но вдруг кусок коряги показался ему более зловещим, холодным и тяжелым.

- Это ... это .
- Да, мой тупоголовый бычок, - сказала бабушка.

- Это та самая палка.

Богиня исчезла, и я сразу выхватила корягу из огня.

С тех пор мы хранили её.

- Если она догорит, я умру?
- Это не так странно, - ответила бабушка.

- Римские, Китайские судьбы людей часто можно предсказать, а иногда и предотвратить, по крайней мере на время.

Палка теперь в твоём распоряжении.

Держи её при себе.

Пока она в безопасности,ты тоже в безопасности.

Фрэнк покачал головой.

Он хотел возразить, что это просто глупая легенда.

Может быть, бабушка пыталась напугать его, чтобы отомстить за свой разбитый фарфор.

Но её глаза вызывающе горели.

Она, казалось, бросает вызов Фрэнку: Если ты не веришь, сожги её.

Фрэнк закрыл сундук.

- Если она такая опасная, то почему бы не запечатать деревяшку в то, что не будет гореть, как пластик или сталь? Почему бы не положить её в сейф?
- Что могло случится, - поинтересовалась бабушка, - если бы мы покрыли палку другим веществом?

Ты бы тоже задохнулся? Я не знаю.

Твоя мать не смела рисковать.

Она не могла расстаться с ней, опасаясь, что что-то пойдет не так.

Банки могут ограбить.

Здания могут сгореть.

Странные вещи творятся, когда кто-то пытается обмануть судьбу.

Твоя мать думала, что палка в безопасности только тогда, когда она у неё, пока не ушла на войну.

Потом она отдала её мне.

Бабушка тяжело вздохнула.

- Эмили поступила глупо, уйдя на войну, хотя думаю, я всегда знала, что это ее судьба.

Она надеялась встретить твоего отца снова.

- Она думала, что ... она думала, что он в Афганистане?
Бабушка развела руками, как если бы это было за пределом
её понимания.

- Она ушла.

Она умерла смело.

Она думала, что дар семьи будет защищать ее.

Нет сомнений в том, как она спасла тех солдат.

Но дар никогда не защищал нашу семью.

Он не помог моему отцу, или его отцу.

Он не помог мне.

А теперь ты стал мужчиной.

Ты должен следовать своему пути.

- Но ... какой путь? Какой наш дар - стрельба из лука?
- Ты со своей стрельбой из лука! Глупый мальчик.

Ты скоро узнаешь.

Сегодня вечером, после похорон, ты должен уйти на юг.

Твоя мать сказала, что если она не вернётся с боя, Лупа направит за тобой посланников.

Они переправят тебя в место, где дети богов могут тренироваться, чтобы затем исполнить свое предназначение.

Фрэнк чувствовал себя так, будто его пронзили стрелами, его сердце
было разбито на фарфоровые осколки.

Он почти ничего не понял из того, что сказала ему бабушка, но ясно было одно: она прогоняла его.

- Ты просто так позволишь мне уйти? - спросил он.

- Последнему члену твоей семьи?
Губы бабушки задрожали.

Её глаза были влажными.

Фрэнк был потрясён тем, что она почти заплакала.

Она потеряла своего мужа несколько лет назад, потом дочь, а теперь она собралась отослать своего единственного внука.

Но она встала с дивана и выпрямилась, ее осанка стала жесткой как никогда раньше.

- Когда ты прибудешь в лагерь, - напутствовала она, - ты должен будешь поговорить с претором наедине.

Скажи ей, что твоим прадедом был Шень Лун.

Прошло много лет с момента того происшествия в Сан-Франциско.

Надеюсь тебя не убьют за то, что он сделал, но ты должен попросить прощения за его действия.

- Звучит всё лучше и лучше, - пробормотал Фрэнк.

- Богиня сказала, что нашей семье ты принесешь завершение цикла.

В голосе бабушки не было и намека на сочувствие.

- Она выбрала твой путь несколько лет назад, и он не будет легким.

Но теперь настало время для похорон.

У нас есть обязанности.

Пошли.

Машина ждёт.

Церемония проходила как в тумане: серьёзные лица, стук дождя по тенту над могилой, стрельба винтовок почётного караула, гроб, погружающейся в землю.

В ту ночь пришли волки.

Они выли перед крыльцом.

Фрэнк вышел им навстречу.

Он взял с собой походный рюкзак, самую тёплую одежду, лук и колчан.

Посмертная медаль его матери лежала в рюкзаке.

Обугленная деревяшка была тщательно завёрнута в три слоя ткани в кармане куртки, рядом с сердцем.

Его путешествие на юг началось: Дом Волка в Сономе, и в конце концов лагерь Юпитера, где он разговаривал с Рейной лично, как велела ему бабушка.

Он просил прощения за прадеда, о котором ничего не знал.

Рейна позволила ему присоединиться к легиону.

Она никогда не рассказывала ему, что его прадед сделал, но очевидно знала это.

Фрэнк мог поклясться, что что-то плохое.

- Я сужу о людях по их собственным заслугам, - сказала ему Рейна.

- Но не упоминай имя Шень Луна при ком-либо еще.

Это должно остаться нашим секретом, или к тебе будут плохо относиться.

К сожалению,у Фрэнка было не много заслуг.

Первый месяц в лагере он провел сваливая в одну кучу оружие, ломая колесницы и сбивая с ног ребят, проходивших мимо.

Ему нравилось ухаживать за слоном по имени Ганнибал, но и в этом деле он потерпел неудачу, перекормив слона арахисом, от чего у того случилось расстройство желудка.

Кто ж знал, что у слонов может быть аллергия на арахис? Фрэнк полагал, что Рэйна уже сожалеет, что разрешила ему присоединиться к ним.

Каждый день он просыпался, представляя, как дощечка однажды загорится и взорвется, и он прекратит свое существование.

Все эти мысли мелькали в голове Фрэнка, пока он шел с Хэйзел и Перси на военные игры.

Он думал о завернутой в ткань палке в кармане его пальто, и о том, что означало появление Юноны в лагере.

Значило ли это, что он скоро умрет?
Он надеялся, что нет

Он еще не принес чести своей семье, уж это-то точно.

Может Апполон признает его сегодня и объяснит в чем заключается его сила и талант.

Как только он вышли из лагеря, Пятая Когорта выстроилась в две шеренги, вслед за своими центурионами, Дакотой и Гвен.

Они шли на север, огибая город, и направились на Марсово поле, самую большую и плоскую часть долины.

Трава здесь была совсем низкой из-за пасущихся здесь быков, единорогов и бездомных фавнов.

Землю испещряли кратеры от взрывов и траншей, оставшихся после последних игр.

На северном конце поля их уже поджидали их мишени.

Инженеры выстроили каменную крепость с железными решетками, охранными башнями, баллистами-"скорпионами", брандсбойтами и, без сомнения, многими другими неприятными сюрпризами, используемыми для защиты.

- Они сегодня хорошо поработали, - заметила Хэйзел.

- И тем же хуже для нас.

- Подождите, - сказал Перси.

- Вы сказали, что крепость была постороена сегодня?
Хэйзел ухмыльнулась.

- Легионеры обучены строить.

Если понадобится, мы можем снести весь лагерь полностью, а потом построить его где-нибудь еще.

Это займет три или четыре дня, но у нас получится.

- Давайте не будем, - сказал Перси.

- Так вы нападаете кажую ночь на новую крепость?
- Не каждую ночь, - сказал Фрэнк.

- У нас разные тренировочные задания.

Иногда это смертьболл - нууу, нечто вроде пейнтбола, но с... понимаешь, с ядом, кислотой и огненными шарами.

Иногда это гонки на колесницах и гладиаторские бои, а иногда военные игры.

Хэйзел указала на форт.

- Где-то внутри находятся знамена Первой и Второй Когорт.

Наша задача - пробраться внутрь и захватить знамена, пока нас не убили.

Если мы это сделаем, мы победили.

Глаза Перси засветились.

- Это похоже на Захват флага.

Я думаю, мне нравился Захват флага.

Фрэнк рассмеялся.

- Да, но... на самом деле это гораздо труднее, чем кажется.

Мы должны пройти мимо "скорпионов" и водяных пушкек на стенах, пройти с боем всю крепость, найти баннеры и победить охранников, при этом защищая наши собственные баннеры и войска от захвата.

А еще наша когорта в союзе с двумя другими аттакующими когортами.

Мы работаем вместе, но не совсем.

Когорта, захватившая знамя, получит всю славу.

Перси споткнулся, стараясь придерживаться ритма марша.

Фрэнк посочувствовал.

Сам он падал первые две недели.

- А почему мы вообще этим занимаемся? - спросил Перси.

- Вы, ребята, проводите много времени, осаждая крепости?
- Командная работа, - сказала Хэйзел.

- Быстрота мышления.

Тактика.

Боевые навыки.

Ты удивишься, когда узнаешь, чему можно научиться в военных играх.

- Например, кто ударит в спину, - сказал Фрэнк.

- Особенно этому, - согласилась Хэйзел.

Они промаршировали к центру Поля Марса и образовали шеренги.

Третья и Четвертая Когорты построились как можно дальше от Пятой.

Центурионы атакующей стороны собрались на совет.

В небе над ними кружила Рейна на своем пегасе Сципио, готовая судить.

Полдюжины гигантских орлов летели строем сразу за ней, готовые быстро перенести кого-либо в полевой госпиталь, если понадобится.

Единственным, кто не принимал участие в военных играх, был Нико ди Анжело, "Посол Плутона", поднявшийся на смотровую башню в сотне ярдов от форта и наблюдавший за происходящим через бинокль.

Фрэнк прислонил свой пилум к щиту и проверил доспехи Перси.

Каждый ремешок был на месте.

Все части брони были точно подогнаны.

- Ты все сделал правильно, - сказал он с изумлением.

- Перси, ты должно быть и раньше участвовал в военных играх.

- Я не знаю.

Возможно.

Единственное, что не соответствовало правилам, это сияющий бронзовый меч Перси - не имперское золото и не гладиус.

Клинок был листообразным, а надпись на эфесе была греческой.

Глядя на это, Фрэнк забеспокоился.

Перси нахмурился.

- Мы же ведь можем использовать настоящее оружие?
- Да, - согласился Фрэнк.

- Конечно.

Просто я никогда не видел подобного клинка.

- Что если я кого-то пораню?
- Мы его вылечим, - сказал Фрэнк.

- Ну или постараемся.

Медики из легиона отлично лечат амброзией и нектаром, к тому же у нас есть единороги.

– Никто не умирает, – сказала Хэйзел.

– Ну, обычно.

А если все-таки умирают...
Фрэнк передразнил голос Вителлия:
- Слабаки! В мое время мы постоянно умирали, и нам это нравилось!
Хэйзел засмеялась.

- Просто не отходи от нас, Перси.

Скорее всего нам достанутся самые дурацкие обязанности, и нас быстро устранят.

Они бросят нас на стены первыми, чтобы мы ослабили оборону.

А затем выступят Третья и Четвертая Когорты, забрав себе всю славу, если смогут взять крепость.

Задули в горны.

С офицерского собрания вернулись мрачные Гвен и Дакота.

- Ладно. План таков! - Дакота быстро глотнул Кул-Эйда из походной фляги.

- Они отправляют нас к стене первыми, чтобы мы ослабили оборону.

Когорта застонала.

- Знаю, знаю, - сказала Гвен.

- Но, может быть, в этот раз нам повезет!
Предоставьте Гвен быть оптимисткой.

Все любили ее за то, что она заботилась о своих людях и пыталась поднять их моральный настрой.

Она даже могла контролировать Дакоту, пока на того действовал его чудо-юдо- напиток.

Тем не менее, когорта ворчала и жаловалась.

Никто не верил, что Пятой повезет.

- Первая линия идет с Дакотой, - сказала Гвен.

- Сдвиньте щиты и продвигайтесь к главным воротам "черепахой".

Постарайтесь остаться единым целым.

Отражайте их атаки.

Вторая линия... - Гвен без особого энтузиазма повернулась к ряду Фрэнка.

- Семнадцать человек, начиная с Бобби, вы отвечаете за слона и штурмовые лестницы.

Попробуйте провести фланговую атаку на западную стену.

Может быть мы сможем ослабить защиту.

Фрэнк, Перси, Хэйзел... ну, делайте, что посчитаете нужным.

Покажите Перси канаты.

Постарайтесь уберечь его.

Она повернулась ко всей когорте.

Если кто-то заберется на стену первым, я удостоверюсь в том, чтобы Вы получили Особую Корону.

Победу Пятой!
Когорта вяло заапплодировала и сломала ряды.

Перси нахмурился.

– Делать, что посчитаем нужным?
– Да, – вздохнула Хэйзел.

- Вотум большого доверия.

- Что такое "Особая корона"? - спросил он.

- Военная медаль, - сказал Фрэнк.

Он был вынужден запомнить все возможные награды.

- Это знак отличия, которым награждают солдата, поднявшегося первым на стену вражеской крепости.

Как ты заметил, в Пятой нет никого с такой медалью.

Обычно мы даже не попадаем в форт, потому что потому что мы горим или тонем, или...
Он запнулся и посмотрел на Перси.

- Брандспойты.

- Что? - спросил Перси.

- Пушки на стенах, - сказал Фрэнк, - они стреляют водой из акведуков.

Насосная система... черт возьми, я не знаю как она работает, но там все под очень большим давлением.

Если бы ты смог контролировать ее как и реку...
- Фрэнк! - Хэйзел лучезарно улыбнулась.

- Это блестяще!
Перси не был так уверен.

- Я понятия не имею, как я сделал это в реке.

Не уверен, что смогу контролировать пушки с такого расстояния.

- Мы подведем тебя ближе.

Фрэнк указал на восточную стену крепости, где Пятая Когорта не атаковала.

- Там оборона будет слабее всего.

Они не воспримут трех детей серьезно.

Я думаю, мы сможем подкрасться очень близко, прежде чем нас заметят.

- Как подкрадемся? - спросил Перси.

Фрэнк повернулся к Хэйзел.

- Ты сможешь это повторить?
Она ударила его в грудь.

- Ты же обещал, что не расскажешь!
Фрэнк сразу же почувствовал себя ужасно.

Он был настолько поглощен этой идеей...
Хэйзел говорила шепотом.

- Не важно.

Все нормально.

Перси, он говорит об окопах.

Многие годы туннели пронизывают Марсово поле.

Некоторые обвалились, некоторые очень глубоко, но большинство все еще действуют.

Я отлично могу их находить и использовать.

Если будет нужно, я даже смогу их обрушить.

- Как ты и сделала с горгонами, - сказал Перси, - чтобы замедлить их.

Фрэнк одобрительно кивнул.

- Я же говорил, что Плутон крут.

Он бог всего, что находится под землей.

Хэйзел может находить пещеры, тоннели, люки...
- И это был наш секрет, - заворчала она.

Фрэнк покраснел.

- Да, извини.

Но если мы сможем подобраться поближе...
- И если я смогу вырубить брандспойты... - кивнул Перси, словно сама идея его воодушевляла.

- Что мы будем делать дальше?
Фрэнк проверил свой колчан.

Он всегда запасался особыми стрелами.

Он никогда их не использовал, но возможно сегодня будет именно та ночь.

Возможно он наконец-то сделает что-то достачно хорошее, чтобы заслужить внимание Аполлона.

- Остальное зависит от меня, - сказал он.

- Пошли.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/22131/72798

Переводчики: Chilly_Willy, InnerVision, Aneko, Al_hoarfrost

ValentinaSalamat, Crazyjok, hydrozz, aavdeyeva

Nynaeve, Nizar, mishamarkov