Готовый перевод The Jumper Part 1 - Beginnings / Попрыгун (Телепорт) часть 1 - Начало: THREE

В парке на Вашингтон-сквер я появился перед скамейкой, на которой сидел дня два тому назад. Сейчас на ней лежал дрожащий от холода человек.

Вокруг его ног обернуты газеты, руки сжаты в кулаки на вороте грязного пиджака в попытке прижать его как можно ближе к шее. Он открыл глаза, увидел меня и закричал.

Я моргнул и отступил на шаг. Он сел, быстро подхватив свои газеты, пока их не унес легкий ветерок, и уставился на меня выпучив глаза, продолжая дрожать.

Я прыгнул в свой отельный номер в Бруклине, снял с кровати одеяло и вернулся в парк.

Когда я появился, он опять закричал, изо всех сил вжимаясь в скамейку. "Не трогай меня. Не трогай меня. Не трогай меня." Он повторял это снова и снова.

Двигаясь медленно, я положил одеяло на другой край скамейки и пошел прочь в сторону МакДугал-стрит. Пройдя пятьдесят футов или около того, я оглянулся.

Он взял одеяло и завернулся в него, но не лег. Неужели кто-то украдет одеяло прямо с него под утро?

Когда я подошел к улице, двое мужчин, темные фигуры в свете фонарей, преградили мне дорогу.

Я бросил взгляд через плечо, чтобы снова не оказаться захваченным врасплох.

"Гони свой бумажник и часы." В руке одного из них блеснул нож, второй держал что-то длинное, тяжелое и твердое.

"Не успеете," - сказал я. И прыгнул.

Я оказался в Стенвилльской библиотеке, опять перед полкой, которая начиналась с "Редингер, Кэти", а заканчивалась "Уэллс, Марта". Я улыбнулся. Я не думал ни о каком конкретном месте, когда прыгал, всего лишь хотел сбежать.

Каждый раз, когда я прыгаю, спасаясь от неминуемой физической угрозы, я попадаю сюда, в самое безопасное место, которое я знаю.

Я мысленно перечислил все места, куда я телепортировался, и проанализировал их.

В каждом из них я часто бывал до того, как прыгал туда, или недавно, как в случае с парком или нью-йоркской гостиницей, или много раз за длительный период времени.

Любое из них я мог себе представить. Интересно, это все, что я могу?

Я подошел к библиотечному каталогу и нашел Нью-Йорк. В списке путеводителей была ссылка, номер по классификации Дьюи 917.471. Это привело меня к путеводителю по Нью-Йорку 1986г издательства Фостер.

На странице 323 была цветная фотография озера в Центральном Парке со скамейкой и урной на переднем плане, на берегу Лоеб Боутхаус.

Когда мы с мамой были в Нью-Йорке, она не дала нам зайти в Центральный Парк дальше, чем Музей Метрополитен в его восточной части.

Она слишком наслушалась историй про грабителей и насильников, так что мы не добрались до озера. Я никогда там не был.

Я внимательно смотрел на фотографию, пока не запомнил настолько, что мог ясно ее видеть даже с закрытыми глазами.

Я прыгнул и открыл глаза.

Я не сдвинулся с места и все еще стоял в библиотеке.

Хм.

Я пролистал страницы, и попробовал сделать то же самое с другими местами, где я не был - Блумингдейл, Бронкский зоопарк, интерьер комнат в основании Статуи Свободы. Ничего не получилось.

И вот я наткнулся на фотографию смотровой площадки Емпайр Стейт Билдинг.

"Смотри, мам, это Крайслер Билдинг, а там Всемирный Торговый Центр, а там..."

"Тсс, Дэйви. Следи за голосом, пожалуйста."

Это было типично мамино выражение - "Следи за голосом". Гораздо добрее, чем "Заткнись" или "Заглохни", или отцовское "Заткни пасть". Мы отправились туда на второй день той поездки и провели там около часа.

Я не понимал, какое впечатление это место произвело на меня, пока не увидел фото. Я думал, что мои воспоминания в лучшем случае туманны. Но сейчас я могу вспомнить любую деталь.

Я прыгнул, и уши заложило, как это бывает, когда совершаешь взлет или посадку на самолете. Я стоял там, холодный ветер с Ист-Ривер играл с моими волосами и шелестел страницами путеводителя, который я все еще держал в руках.

Площадка была пуста. Согласно путеводителю, она была открыта для посещений с половины десятого утра до полуночи.

Итак, я могу прыгать только туда, где уже бывал раньше. Это было даже, в некотором роде, облегчение. Если отец и может телепортироваться, то он все равно не попадет в мой номер в Бруклине. Просто потому, что никогда там не был.

Вид вокруг был расплывчатый, все здания светились, их реальные очертания были нечеткими и сливались вместе. Я увидел зеленую фигуру в свете прожекторов, и все стало на свои места.

Остров свободы был к югу от Эмпайр Стейт и я посмотрел вдоль Пятой Авеню в направлении Гринвич Виллидж и даунтауна. Башни-близнецы Всемирного Торгового Центра должны бы были помочь мне сориентироваться.

Я помню, как мама закидывала четвертаки в телескоп, чтобы я мог посмотреть на Статую Свободы. Мы так и не поплыли на остров, потому что маму укачивало на борту.

Я почувствовал прилив грусти. Куда же ушла мама?

Я прыгнул назад в библиотеку и вернул путеводитель на полку.

Неужели действительно любое место, где я был?

Мой дедушка, мамин отец, после ухода в отставку, поселился в маленьком доме во Флориде. Мы с мамой были у него только один раз, когда мне было одиннадцать. Собирались поехать опять следующим летом, но весной мама ушла.

Я смутно помню дом, стены выкрашенны светлой краской, на крыше белая черепица, а за домом канал с лодкой. Я попытался представить гостинную, но видел только дедушку в этой неясной, типичной комнате. Я все равно прыгнул, но ничего не вышло.

Хм.

Очевидно, качество воспоминаний тоже важно. Я должен четко представлять себе место, в котором был.

Я решил провести еще один эксперимент.

Я прыгнул.

На Сорок Пятой улице полно магазинов, специализирующихся на электронике. Стерео оборудование, видео оборудование, компьютеры, электронные инструменты. Все они были закрыты, когда я появился на углу Пятой Авеню и Сорок Пятой, включая продавца итальянского мороженного, у которого я вчера был постоянным клиентом.

Но я мог видеть торговые залы, освещенные из-за системы охраны или в целях рекламы. На большинстве окон были опущенные железные жалюзи, запертые массивными замками, но можно было подглядывать сквозь них.

Я остановился перед магазином, освещение в котором было самое яркое, а щели в жалюзи большие. Я изучил пол, стены, расположение полок и товар, стоящий ближе всего к окну.

Я очень хорошо чувствовал обстановку. Я стоял на тротуаре перед магазином, и всего полтора метра отделяли меня от торгового зала. В моем воображении сложилась четкая картина. Осмотревшись по сторонам, я закрыл глаза и прыгнул.

Случились две вещи. Во-первых, я появился внутри магазина, в нескольких сантиметрах от сотен ярких, мигающих электронных игрушек. Во-вторых, в момент моего появления сирена, очень громкая и пронзительная, сломалась. Это сопровождалось ослепительной вспышкой электричества, которая осветила обстановку не хуже молнии.

Господи! Я вздрогнул и практически бездумно прыгнул обратно в Стенвилльскую библиотеку.

Ноги подкосились. Я осел на пол и еще минуту не мог унять дрожь.

Что со мной такое было? Это ведь всего лишь сигнализация, своего рода датчик движения. Когда те два головореза в парке заговорили со мной, я отреагировал совершенно иначе.

Я успокоился. Это не было непредсказуемо или неожиданно. Я сделал несколько глубоких вдохов. Вполне можно было остаться там и успеть перенести несколько видеомагнитофонов в свой номер до того, как появится полиция.

И что бы я с ними сделал? Я не знаю, кому я мог бы их продать так, чтобы меня не надули и не сдали. Сама мысль о том, что прийдется иметь дело с людьми, которые скупают краденное, вызывает мурашки на коже.

А что с владельцем магазина? Это сильно бы навредило ему? Или у него есть страховка? Я начал чувствовать себя виноватым всего лишь думая об этом.

Новая мысль заставила сердце забиться сильнее. А может та вспышка была от фотоаппарата? Может у них там камеры по всему магазину?

Я встал и принялся расхаживать туда-сюда по библиотеке, быстро дыша, практически задыхаясь.

"Хватит!" Одернул я себя наконец, мой голос резко прозвучал в окружавшей меня тишине. И как, черт возьми, они смогут поймать тебя, даже если у них есть твои отпечатки пальцев, которых у них нет?

Если они и поймают тебя, то как тюрьма сможет тебя удержать? Проклятье, ничего не украдено, замки не взломаны, окна не разбиты. Да кто поверит, что там кто-то был, тем более станет выдвигать обвинения?

Внезапно как будто гора свалилась с плеч, я был выжат, как лимон, и нетвердо держался на ногах. Опять разболелась голова, и захотелось спать.

Я прыгнул в свой отельный номер и сбросил обувь. В комнате было холодно, обогреватель едва грел. Я посмотрел на простыни на кровати. Недостаточно. Я подумал про мужчину в парке на Вашингтон-сквер. Тепло ли ему?

Я прыгнул в темноту своей комнаты в отцовском доме, сгреб с кровати плед и вернулся в номер.

После я уснул.

Был полдень, когда шум с улицы, подозреваю, это был сигнал автомобиля, разбудил меня. Я натянул плед повыше, взгляд заскользил по дешевому отельному номеру.

Сегодня среда, значит отец, наверняка, на работе. Я встал, потянулся и прыгнул домой в ванную. Я тщательно прислушался, потом выглянул за угол.

Никого. Я прыгнул в кухню и проверил подъездную дорожку. Его машины не было. Тогда я воспользовался ванной и позавтракал.

Я не смогу вечно жить за счет отца. От этой мысли заболел живот. Что мне делать с деньгами?

Я прыгнул обратно в номер и стал перебирать одежду, в поисках чего-нибудь чистого, чтобы надеть. Выяснилось, что все белье и носки грязные.

Можно было бы пойти в магазин, зайти в отдел одежды и прыгнуть оттуда, не оплатив счет. Настоящий магазинный вор.

Высший класс, Дэви. Я яростно затряс головой, собрал все грязные вещи и прыгнул назад в отцовский дом.

Теперь я все больше и больше думал о нем, как о его доме, а не о нашем. Думаю, это хороший признак.

Итак, он оставил какие-то вещи в стиральной машинке, не переложив их в сушилку.

Судя по отчетливому запаху плесени, они лежат тут уже дня два. Я перекинул их в сушилку и загрузил свою одежду.

Если это его дом, то почему я здесь? Он должен мне, по крайней мере, еду и услуги прачечной. Я отказываюсь чувствовать себя виноватым за то, что беру у него что-то.

И, конечно, пока работала машинка, я ходил по дому и чувствовал себя виноватым.

Не за еду или стирку. Я чувтвовал себя виноватым за двадцать две сотни баксов, что я взял из его бумажника. Это было глупо.

Человек зарабатывал приличные деньги, но заставлял меня носить одежду из секон-хэнда. Он водил машину, которая стоит двадцать тысяч долларов, но взял меня к себе, чтобы не платить матери алименты.

Я все еще чувствовал вину. И злость.

Я думал о том, чтобы разгромить это место, сломать мебель и сжечь его одежду. А еще можно вернуться вечером, открыть бензобак его кадиллака и поджечь его. Может, и дом сгорит заодно.

Что я делаю? Каждая минута, что я остаюсь в этом доме, вызывает во мне все большую злость. И чем больше я злюсь, тем более виноватым себя чувствую.

Это не стоит того. Я прыгнул на Манхэттен и гулял по Центральному парку, пока не успокоился.

Через сорок минут я вернулся в отцовский дом, достал одежду из машинки и переложил ее в сушилку. Заплесневевшую одежду отца я положил обратно.

Было еще кое-что, что мне было нужно от этого дома. Я спустился в холл к отцовской берлоге - его "кабинету". Мне не следовало заходить туда, но меня как-то перестали заботить его правила и инструкции.

Я начал со шкафа с документами, в котором было три выдвижных ящика, потом перешел к столу. Когда закончилась сушка, я тоже уже закончил, но так и не нашел своего свидетельсва о рождении.

Я захлопнул последний ящик, забрал свою одежду и прыгнул в отельный номер.

Что мне делать с деньгами?

Я сложил одежду на кровать и прыгнул в парк на Вашингтон-сквер к скамейке. На ней не было никаких признаков человека, который спал здесь прошлой ночью.

На скамейке сидели две пожилые женщины, полностью увлеченные разговором. Они глянули на меня, но разговаривать не перестали. Я пошел по дорожке.

Я пытался устроиться на честную работу. Они не возьмут меня без номера социальной страховки. Большинство из них хотят еще доказательсво моего гражданства - свидетельсво о рождении или регистрацию как избирателя.

У меня нет ни того, ни другого. Я подумал про нелегалов, которые работают в США. Как они решают эти проблемы?

Они покупают фальшивые документы.

Точно. Когда я шел по Бродвею в Тайм-сквер, несколько парней предлагали мне все, от наркотиков до женщин и маленьких мальчиков. Держу пари, они также знают о поддельных удостоверениях личности.

Но у меня нет денег.

Я чувствовал себя как житель страны третьего мира, пойманным в ловушку между нуждой в деньгах и отсутствием надежды на помощь супердержав. Если я не оплачу гостиничный счет послезавтра, я снова окажусь на улице. Мне необходимо так или иначе освободиться от долгов.

Завывание сирены на Сорок Второй улице казалось менее пугающим при свете дня. Я подумал о том, чтобы украсть видеомагнитофоны или телевизоры и скинуть их в ломбарды, а на вырученные деньги попытаться купить фальшивое удостоверение личности.

Мысль о том, как я понесу видеомагнитофон в ломбард, пугала меня. Мне было без разницы, что я был неуловим.

Если кто-нибудь окажется слишком неврным, я могу схлопотать пулю. Возможно, я был параноиком. Что если украсть что-то более дорогое? Ювелирные изделия?

Пойти в музей и вырезать картины из рам? Чем более дорогой будет вещь, тем больше шансов, что ее не удастся продать, а так же шансов быть ограбленным или убитым.

Может, правительство возьмет меня на службу?

Я вздрогнул. Я читал "Воспламеняющую взглядом" Стивена Кинга и вполне мог представить себе, как меня изучают, чтобы узнать, как я это делаю.

Или накачают меня наркотиками, чтобы я не мог этого делать - так они контролировали отца в той книге. Держали его на наркотиках, чтобы он не мог нормально думать.

Не удивлюсь, если у них уже есть люди, способные телепортироваться.

Держаться подальше от правительства. Не дать кому-либо узнать, что я умею.

Что ж, тогда, похоже, мне прийдется красть деньги.

Нью-йоркский Хемикал банк находится на Пятой авеню. Я зашел и спросил охранника, есть ли в банке уборная. Он затряс головой.

"Дальше по улице, в Башне Трампа. У них есть комната отдыха в холле."

Я сделал несчастный вид. "Понимаете, я действительно не хочу создавать проблем, но я должен встретиться здесь с отцом через несколько минут, и он убьет меня, если я не буду тут его ждать, но я действительно хочу в туалет. Может, есть где-нибудь комната для сотрудников?"

Я не думал, что он на это купится, но необходимость лгать плюс любое упоминание об отце сделали меня действительно несчастным. Он с сомнением смотрел на меня, и я дрогнул, уверенный, что он собирается меня прогнать.

"Вот же черт. Видишь ту дверь?" Он указал на дверь в конце длинного ряда касс. "Иди туда и сразу обратно. Уборная в конце коридора направо. Если кто-нибудь будет о чем-то спрашивать, скажи, что тебя послал Кэлли"

Я выдохнул. "Спасибо, мистер Кэлли. Вы спасли мне жизнь."

Я пошел к двери, как будто точно знал, что мне там надо. Живот свело, и я был уверен, что каждый на моем пути мог прочитать мои мысли и знал, что я преступник.

Хранилище было за две двери до уборной. Его огромная стальная дверь, висящая на стрежнях, больших, чем я сам, открыта, но следующая за ней, решетчатая дверь поменьше, была закрыта. Перед ней за маленьким столом сидел охранник.

Рядом с ним я остановился и заглянул за его спину в хранилище. Он поднял на меня глаза.

"Чем могу помочь?" Его голос был холодным, и он уставился на меня, как директор школы на ученика без пропуска.

"Я ищу туалет," - пробормотал я.

"В этом банке нет общественной комнаты отдыха," - ответил охранник.

"Мистер Кэлли сказал, что я могу воспользоваться комнатой для сотрудников. Это крайняя необходимость."

Он немного расслабился. "Тогда в конце коридора. Это точно не здесь."

"Действительно. Спасибо," - кивнул я и пошел дальше. На самом деле я рассмотрел недостаточно хорошо. Я зашел в уборную и вымыл руки.

По пути назад я остановился и сказал, "Эта дверь просто огромна. Вы не знаете, сколько она весит?" Я подошел немного ближе.

Охранник выглядел раздраженным. "Много. Если ты закончил, я буду очень признателен, если ты вернешься в вестибюль."

Я повернулся. "О, конечно." Я внимательно посмотрел на дверь под новым углом. Я видел тележки и столы напротив одной из внутренних дверей хранилища.

На тележках лежали полотняные мешки и перевязанные пачки денег. Еще шаг и я заметил серые металлические полки возле другой стены.

Вот оно!

Охранник приподнялся. Я оторвался от рассматривания двери и увидел его лицо.

"Уже ухожу," - сказал я. - "Спасибо за помощь"

Он пробурчал что-то, но я уже живо возвращался в зал. Проходя мимо охраны в вестибюле, я улыбнулся. "Спасибо, мистер Кэлли." Он помахал рукой, и я вышел на улицу.

Оставшуюся часть дня я провел в библиотеке, опять в Стэнвилле. Сначала я читал про ходы под банками, ограбления банков, сигнализации, сейфы, хранилища, замки с часовым механизмом, системы наблюдения, потом просмотрел книгу о промышленных системах безопасности, которую нашел в отделе прикладных технологий.

"Дэвид? Дэвид Райс?"

Я поднял глаза. Миссис Джонсон, моя учительница географии из Стэнвилльской старшей школы, шла прямо ко мне. Я глянул на часы - занятия закончились уже час назад.

Я не был в школе три недели, как раз с того момента, когда первый раз прыгнул. Я почувствовал, как к лицу прилила кровь, и поднялся из-за стола.

"Это действительно ты, Дэвид. Я рада видеть, что с тобой все хорошо. Ты вернулся домой?"

Почему-то меня удивило, что в школе знали о моем побеге. Я уже открыл рот, чтобы согласиться. Было значительно легче соврать, сказать, что я вернулся домой и завтра буду в школе.

Именно это я бы сделал месяй назад. Пошел бы по пути наименьшего сопротивления. Избегал бы ссор. Говорил бы то, что необходимо, чтобы люди на меня не злились.

Я ненавидел, когда на меня злятся.

Я покачал головой. "Нет, мэм. Не вернулся. И не собираюсь."

Она не выглядела шокированной или даже удивленной. "Твой отец казался очень взволнованным. Он приходил в школу и разговаривал с твоими одноклассниками, спрашивал, не видел ли тебя кто-нибудь. Он еще развесил эти объявления... ну, ты, наверно, видел их по городу."

Я моргнул и пожал плечами. Объявления?

"А что со школой?" спросила она. "Что ты собираешься делать с занятиями? Как ты думаешь поступить в колледж? Или получить работу?"

"Я... думаю, я буду заканчивать по-другому." Мне было хорошо от того, что не нужно лгать ей, но я все равно боялся, что она будет осуждать меня. "Я пытался сдать экзамены на аттестат, но семнадцатилетний не может сдавать их без разрешения родителей или судебного постановления," - сказал я.

Миссис Джонсон облизала нижнюю губу и спросила, "Где ты живешь, Дэвид? Ты достаточно питаешься?"

"Да, мэм. Я в порядке."

Казалось, она очень тщательно подбирает слова. Это означало, что она не собирается накричать на меня за прогулянную школу или побег. Скорее было похоже, что она не хочет меня нервировать, пытается не отпугнуть меня.

"Я собираюсь позвонить твоему отцу, Дэвид. Это моя обязанность. Однако, если ты хочешь, мы можем поговорить с социальным работником. Тебе не нужно возвращаться домой, если ты не хочешь." Она запнулась и наконец сказала, "Он плохо с тобой обращается, Дэвид?"

И тут к глазам подступили слезы, это было как гром среди ясного неба. До этого момента я думал, что уже справился с этим. Я зажмурился, мои плечи тряслись. Я пытался успокоиться и подавить рыдания.

Миссис Джонсон шагнула ко мне, наверно, чтобы обнять. Я отскочил, отстраняясь и отворачиваясь, и принялся яростно тереть глаза правой рукой.

Она уронила руки. Она выглядела несчастной.

Я сделал глубокий, судорожный вдох, потом еще два, дрожь постепенно проходила. "Простите," сказал я.

Миссис Джонсон заговорила мягко, осторожно. "Я не буду звонить твоему отцу, но только если ты пойдешь со мной к мистеру Мендоса. Он будет знать, что делать."

Я покачал головой. "Нет. Со мной все будет в порядке. Я не хочу идти к мистеру Мендоса."

Она стала выглядеть еще несчастнее. "Пожалуйста, Дэйви. На улице небезопасно, даже в Стэнвилле, Огайо. Мы можем защитить тебя от отца."

Да неужели? И где же вы были последние пять лет? Я снова покачал головой. Это ни к чему не приведет.

"Вы все еще водите серый фольксваген, миссис Джонсон?" сказал я, глядя куда-то поверх ее плеча.

Она моргнула, удивленная сменой темы. "Да."

"Думаю, кто-то только что въехал в него."

Она быстро обернулась. До того, как она поняла, что с того места, где мы стояли, не видно парковку, я прыгнул в бруклинский отель.

Будь оно все проклято! Я швырнул книгу о промышленной безопасности через всю комнату, потом полез поднять ее, волна раскаяния захлестнула меня, одновременно и за мою злость, и за небрежное обращение с библиотечной книгой. Книги не заслуживают, чтобы с ними плохо обращались... а люди?

Я свернулся калачиком на кровати и накрыл голову подушкой.

Было темно, когда я сел на кровати, сонный и плохо соображающий, медленно и постепенно просыпаясь. В какой-то момент я оглянулся, ожидая увидеть миссис Джонсон, стоящую надо мной и излагающую мне множество увлекательных фактов о западной Африке, но я проснулся окончательно и в тусклом свете, проникающем сквозь тонкие шторы, увидел комнату, мое состояние и положение вещей.

Я встал и потянулся, гадая, который час, и прыгнул в Стэнвилскую библиотеку, чтобы посмотреть на настенные часы. Было 9.20 вечера в Огайо, столько же в Нью-Йорке. Время приниматься за работу.

Я прыгнул к себе на задний двор, за дуб. Машина отца была на подъездной дорожке, но свет горел только в его комнате, кладовке и в моей комнате. Что он делает в моей комнате?

Я почувствовал внутри растет паника, но заставил себя успокоиться. Не обращай внимания. У тебя получится проникнуть в свою комнату.

Садовые инструменты были в гараже, на полке над газонокосилкой. Грабли, лопаты и тяпки висели на крючках на стене под полкой.

Я появился перед этим набором и стал копаться среди средств от насекомых, удобрений, семян травы, пока мои руки не нащупали старые садовые перчатки.

Я надел их и прыгнул на подъездную дорожку перед домом.

Кадиллак отца блестел в свете уличных фонарей, большая неуклюжая зверюга. Я подошел к пассажирскому сиденью и осторожно попробовал открыть дверь. Она была заблокирована. Я глянул внутрь, на плюшевую обивку и блестящую приборную панель.

Я отчетливо помнил ее запах, ощущение от сидений. Я закрыл глаза и прыгнул.

Автосигнализация сработала пронзительным воплем, но я этого ожидал. Я открыл отделение для перчаток и взял фонарик.

Зажегся свет на крыльце и входная дверь начала открываться. Я прыгнул в свою комнату.

Отсюда сигнализация была слышна куда тише, но все равно неприятно. Я был уверен, что свет на крыльце зажегся у всех соседей в округе.

Лыжная шапка была в верхнем ящике моего комода, запрятанная под несколькими парами слишком маленьких кальсонов. Я нашел ее как раз, когда сигнализация замолчала.

Я собрался прыгнуть, но заметил, что в моей руке нет фонарика. Я оглядел комнату и увидел его на комоде.

Входная дверь захлопнулась и я услышал шаги в коридоре. Я схватил фонарик и прыгнул.

Перчатки были кожаные, старые и одеревенелые. Было больно даже сгибать пальцы.

Лыжная шапка была достаточно большой, хотя ей было уже четыре года. Она утратила способность растягиваться и потеряла форму, но я считал, что это сработает.

Правильно надетая, она закрывала все мое лицо кроме глаз и спинки носа. Нижняя часть висела свободно над остальной частью лица, но все же скрывала его.

Все под ней ужасно чесалось.

Я прыгнул.

Я появился в абсолютно черной комнате, душной и с гладким полом. Я подождал секунду прежде чем включить свет, напрягшись в ожидании вопля сигнализации.

Еще я боялся, что это не то место и не хотел торопить момент осознания неудачи.

Я не слышал никаких сигналов тревоги, хотя, насколько я мог знать, на дюжине мониторов от банка до полицейского участка сейчас могли мигать огни сигнализации. Если в мире были и другие телепорты, разве банки не знали бы о них и не приняли бы меры?

Такие как например наполнять хранилище, когда оно закрыто, отравленным газом? Или ставить ловушки для дураков? Воздух вокруг меня внезапно загустел и темнота давила на меня пока мне не стало казаться, что стены сдвигаются.

Я включил фонарик сам того не заметив.

Столько денег!

Тележки, которые я видел раньше, были наполнены доверху - или аккуратными упаковками денег или ящиками с колбасками из монет или мешками из грубой ткани с штампом Химический Банк Нью-Йорка.

На большей части полок лежали расфасованные пачки новеньких банкнот.

Я закрыл глаза, внезапно почувствовав головокружение. Около двери в хранилище был выключатель. Я включил его и флюоресцентное освещение заполнило комнату.

Похоже, в хранилище не было тв-камер, и я не видел маленьких коробочек на стенах, которые походили бы на температурные сенсоры, о которых я читал сегодня вечером.

Из вентиляции не шел никакой газ. Никакие ловушки не были внезапно задействованы.

Я выключил фонарик и занялся делом.

Первая тележка, к которой я направился, очевидно была с депозитами предыдущего дня. Деньги были точно не новые, хотя и аккуратно сложенные.

Я взял стопку однодолларовых банкнот. На обертке было написано "5000$" и проштамповано название Химического Банка.

На другой тележке стояла картонная коробка. Она была наполнена пачками однодолларовых купюр, в каждой по пятьдесят банкнот.

Я попытался оценить размер стопки, но затем одернул себя. Посчитаешь потом, Дэви.

Я взял коробку и прыгнул в комнату в отеле. Я бросил ее на кровать и прыгнул обратно.

Я начал с одного конца и двигался к другому. Если пачки выглядели новыми, я проверял, были ли банкноты сложены согласно номерным знакам. Если да, то я их не трогал.

Если не были, то я складывал их в коробку. Когда коробка наполнялась, я прыгал в отель, опустошал ее на кровать и прыгал обратно.

Когда я закончил с деньгами, свободно лежащими на тележках, я стал проверять мешки. Они, похоже, использовались для перевода денег из других подразделений банка, все банкноты были не новыми.

Я взял все мешки, не проверяя содержимое остальных. Деньги уже не помещались на кровати, и я сложил мешки на полу, под кроватью.

На полках лежали новые банкноты, диапазон их серийных номеров был аккуратно написан на обертках. Я оставил их и последний раз огляделся. Сигнализация все еще молчала. Дверь была плотно закрыта.

Это не имело значения. Если то, что я прочитал о замках с таймером, было правдой, то потребуется выполнить массу специальных условий, чтобы открыть дверь не дожидаясь следующего утра, даже при сработавшей сигнализации.

Одну короткую секунду я раздумывал не оставить ли записку с благодарностями, возможно даже в виде граффити, но решил, что не стоит.

Я предположил, что завтра утром тут и без этого будет весело.

Я прыгнул.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/2216/7626

Переводчики: Feuerchen, tipopellet, Dolmetscher