Готовый перевод The Jumper Part 1 - Beginnings / Попрыгун (Телепорт) часть 1 - Начало: ELEVEN

ОДИННАДЦАТЬ

Лео Сильверштейн предупредил меня по телефону, что гроб будет закрытый, и так оно и было.

Я прибыл на час раньше, прыгнув в аэропорт и воспользовавшись транспортной службой аэропорта. Это был все тот же универсал Уолта Стайгера, но водитель был моложе. "А где Уолт?" - спросил я. "Он на похоронах", - был его ответ.

Внутри похоронного бюро Кэллоуэй-Джонс мужчина с печальным выражением лица, седой и в темном костюме, тихо скользнул в мою сторону и спросил, какое отношение я имею к покойной.

"Я ее сын."

"А, вы, должно быть, мистер Дэвид Райс? Мистер Сильверштейн предупредил нас о вашем приезде. Меня зовут мистер Джонс. Сюда, пожалуйста."

Он провел меня через пару двойных дверей в похожую на часовню комнату с витражами на окнах. Ее гроб был в передней части комнаты, справа. Рядом с ним стоял мужчина со склоненной головой спиной к нам. Когда он услышал, как мы вошли, он достал платок и высморкался прежде, чем повернуться. Я никогда его раньше не видел.

Он смотрел на нас непонимающим взглядом, потом сосредоточил свое внимание на мне. Он шагнул вперед и неуверенно спросил, "Дэви...?"

Я кивнул. Мне не особенно понравилось смотреть на него. От вида боли, написанной у него на лице, мне хотелось убежать и спрятаться. "Мне жаль," сказал я. "Я не помню вашего имени."

"Мы не встречались. Меня зовут Лайонел Биспек."

"О! Вы, э, парень моей мамы." Я чувствовал себя идиотом, называя "парнем" сорокапятилетнего мужчину.

Он внезапно отвернулся и высморкался. "Извини. О, Боже, у меня кончились платки."

"Вот," сказал я, роясь в кармане пиджака. Я вытащил новый гигантского размера льняной платок. "У меня их четыре." Мне они были нужны как из-за все еще мучающих меня симптомов того самого почти воспаления легких, так и из-за слез.

Мистер Джонс кашлянул и сказал, "Когда вы будете готовы сесть, эти первые два ряда предназначены для семьи." Он указал на первые две скамьи, ближайшие к гробу. Там с краю были аккуратные белые карточки с надписью ДЛЯ БЛИЖАЙШИХ РОДСТВЕННИКОВ.

"Я думаю, я тут единственный член семьи, мистер Джонс."

Он приподнял брови. "Мистер Карл Райс позвонил и спросил о месте и времени проведения церемонии."

Я сглотнул. "Ох. Я не ожидал, что мой отец решит прийти." Я убью его! "В любом случае," - сказал я, - "моя мать развелась с ним несколько лет назад, и он не член семьи."

Мистер Джонс выглядел расстроенным. "Если он сочтет нужным представиться мне, я попытаюсь посадить где-нибудь в другом месте, но мы не можем это контролировать."

"Я понимаю, мистер Джонс. Лео Сильверштейн знает, что мой отец собирается прийти?"

"Полагаю, нет. Если только ваш отец не мог позвонить напрямую мистеру Сильверштейну."

"Вы ожидаете мистера Сильверштейна?"

"Определенно."

"Когда он придет, не могли бы вы сказать ему о моем отце?"

"Конечно." Он скользнул прочь, седовласая тень, излучающая пристойность и уместность.

Я содрогнулся.

Лицо Лайонела Биспека больше не выражало боль, она сменилась гневом.

"А... вы знаете о моем отце."

Он кивнул, начал что-то говорить, потом зло тряхнул головой.

"Ну, вам стоит сесть рядом со мной."

Он колебался. "Это неправильно."

"Неправильно," согласился я. "Ему тут нечего делать."

"Нет, я имею в виду, чтобы я сидел впереди."

Я поднял глаза к потолку. "Вы любили ее?" спросил я с нажимом.

"Да."

"Тогда садитесь со мной. Думаете, она не хотела бы, чтобы те, кто любили ее, сидели вместе? Кроме того, если отец явится, мне понадобится вся поддержка, которую я могу получить."

"О. Хорошо." Он почти улыбнулся.

"Что?"

Он пожал плечами, садясь на скамью. "Ты очень похож на нее. Она всегда заставляла меня делать всякие правильные вещи."

Я прикусил язык. "Заставляла? Вы не знаете значения этого слова. Вы еще не знакомы с отцом."

Его почти улыбка растаяла. "Нет...Хотел бы я разбить его лицо."

Я кивнул. "Может быть вам все же не стоит встречаться с ним. Но по сравнению с террористами он ангел."

"О, мать их!" Лайонер накрутил платок на сжатые кулаки. "Я считал себя пацифистом. Я сознательно протестовал во время вьетнамской войны, но я с радостью нажал бы на курок, если бы эти скоты попали в мои руки."

Он похлопал себя по коленям и глубоко вздохнул. "Правда, я не вижу большой разницы между ними и твоим отцом. Целью террористов всегда были невинные."

Я глубоко вздохнул, потом еще раз, комната кружилась. Я тоже хотел убить их. От ярости меня затошнило, в животе заныло и сердце ускоренно забилось.

"Тише," сказал я, больше самому себе, чем Лайонелу. "Успокойтесь."

Он снова высморкался. "Извини."

"Прекратите извиняться, черт побери! Вы не сделали ничего плохого." Я вспомнил, как тоже самое мне говорила Милли, и мне пришлось отвернуться, борясь со слезами. Я достал еще один из новых льняных платков.

В этот момент пришел Лео Сильверштейн. Я представил его Лайонелу.

"Могу я поговорить с тобой минутку, Дэвид?" Он отвел меня в нишу с вешалкой для пальто в дальнем конце помещения.

"Это об отце?"

"О, нет. Я не знаю, что делать с твоим отцом. Я бы хотел арестовать его, но главный свидетель ..."

"Мертв. Она мертва. Ладно, о чем тогда?"

"Прежде чем ты вчера позвонил, я пытался связаться с тобой по твоему нью-йоркскому номеру."

"Откуда он у вас?"

"Когда ты передал письмо для своей мамы, я позвонил ей. Она попросила меня вскрыть его и прочитать ей."

"О. Так в чем дело?"

"Трубку снял оператор полиции Нью-Йорка. Они спросили, где ты. Я сказал им о похоронах."

Отлично. Я пожал плечами, как будто это было неважно. "Хорошо. Еще что-нибудь?"

Он уставился на меня. "Почему они хотят поговорить с тобой?"

"Это не ваша забота." Я собрался уйти, но он поймал меня за руку.

"Подожди минуту. Это моя забота. Я исполнитель последней воли твоей матери. Ты наследник."

Наследство. У мертвых людей есть имущество. Мама умерла. Тут-то и таился подвох - я все время забывал, что она умерла. Мой разум старался защитить меня, но это все равно постоянно всплывало.

О, мама... почему ты все время оставляешь меня? Кадры телерепортажа снова проигрывались в моей голове. Я пристально посмотрел на Сильверштейна.

Он отпустил мою руку, как будто она была раскаленным железом и отшатнулся.

"Что-нибудь еще?" повторил я.

"На улице ждет пресса, телевидение и газеты. Мистер Джонс не пускает внутрь операторов, но он не может не дать репортерам прийти и смотреть. Но если они попытаются здесь задавать вопросы, он выведет их с помощью полиции."

"Здесь полиция?"

"Обычное дело - два полицейских на мотоциклах, не на официальном дежурстве, чтобы сопровождать процессию. Но они следят за прессой."

"О. Спасибо, мистер Сильверштейн," сказал я. "Вы очень помогли. Извините, что постоянно срываюсь на вас."

Он неловко пожал плечами.

Приходили все новые и новые люди. Уолт Стайгер, водитель такси, похлопал рукой меня по плечу, потом пошел и сел сзади. Миссис Джонсон, женщина, которая жила в доме дедушки, подошла, выразила соболезнования, и представила мне своего мужа, прежде чем сесть на скамью сзади.

Лео Сильверштейн вскоре вернулся. С ним был мужчина в темном костюме.

"Дэвид, это мистер Андерсон, из госдепартамента."

Я медленно поднялся и пожал ему руку. "Я хочу поблагодарить вас, мистер Андерсон, за то, что доставили ее тело домой."

"Не нужно благодарностей. Это моя работа, но обычно усопшие - туристы, у которых случился сердечный приступ или попавшие в автокатастрофу. Мне не очень нравится моя работа, когда ее частью становится насилие."

Я медленно кивнул.

Он продолжил. "Сейчас не время, но если у тебя есть какие-нибудь вопросы, вот моя визитка."

Я поблагодарил его еще раз, и он ушел.

На сиденье рядом со мной Лайонел обернулся. "Боже, тут Сильвия и Роберта и ... весь офис." Он помахал рукой.

Группа женщин, которые только что вошли, увидели его и тихо пошли к нам по проходу. Они слегка склонили головы в той странной смиренной манере, к которой люди прибегают, разговаривая в церкви или с людьми, потерявшими близких. Лайонел представил их.

"Это Сильвия и Роберта, и Джейн, и Патришия, и Бонни. Они работают в бюро путешествий Флай-Эвей. Сильвия была начальником твоей мамы. Патришия и Бонни были на рейсе 932."

Они были разного возраста, от почти старушек до ровесниц Милли. От уютных толстушек до худых.

Я пожал руку каждой, впитывая их сочувствие и горе, как губка. "Это очень мило с вашей стороны, приехать так издалека."

Сильвия пробормотала что-то об агентах бюро путешествий и дешевых тарифах.

"Слушайте," сказал я, "не могли бы вы сесть здесь, с нами? Они выделили для семьи целых две скамьи и я бы не хотел быть тут совсем один."

Они охотно согласились. Они заполнили оставшиеся места на первой скамье и сидели молча, взгляды их блуждали по залу, но всегда возвращались к гробу и на время застывали на нем.

Их присутствие успокоило меня, позволило мне чувствовать себя не таким одиноким и маленьким. Шесть лет, которые мама провела вдали от меня, не казались больше прожитыми зря. Она сумела стать небезразличной для этих людей, заставить их полюбить ее.

Без десяти час, за десять минут до начала церемонии, я увидел как сержанты Бейкер и Вошберн вошли в комнату и встали сзади, разглядывая толпу. Они были одеты соответственно моменту, в темно коричневые костюмы со строгими галстуками.

Я отвернулся и смотрел вперед, в противоположную от них сторону. Мое лицо было странно неподвижным и, глядя на мамин гроб, я ощущал, как нечто безбрежное и яростное закипало под этой маской.

Без пяти час пришел отец. Мистер Джонс встретил его и попросил расписаться в регистрационной книге. Отец расписался. Мистер Джонс провел его по центральному проходу и попытался усадить его на пустую скамью.

Отец что-то сказал и мистер Джонс покачал головой, все еще указывая на скамью. Отец шагнул в обход мистера Джонса и пошел дальше по центральному проходу. Мистер Джонс посмотрел через его плечо на меня и беспомощно развел руки.

Я поднялся и шагнул ему навстречу. Лайонел начал подниматься со своего места и я покачал ему головой, натянуто улыбаясь. Отец остановился как вкопанный, когда увидел меня, его лицо побледнело.

Я сделал ему знак идти за мной и подошел к двойным дверям рядом с гробом, тем, что вели наружу к катафалку. Я открыл дверь и вышел, отец медленно последовал за мной.

Как только я оказался снаружи, я повернул налево, подальше от маленькой кучки репортеров у главного входа в здание, подальше от двух служителей похоронного бюро, прислонившихся к катафалку.

Как только я завернул за угол и скрылся из виду, я выбрал точку для телепортации, потом прошел еще три метра и повернулся.

Отец вышел из-за угла медленно, с подозрением. Снаружи было холодно, немного облачно, но он обильно потел. Он остановился в полутора метрах от меня.

Я пристально смотрел на него, не говоря ни слова. Мои внутренности скрутило и я вспомнил кое-что... кое-что плохое. Он был одет в костюм, ковбойские ботинки и узкий галстук. Пиджак был расстегнут и я видел его пряжку с родео.

"К черту эти гляделки! Скажи что-нибудь!" Его голос был громким и взволнованным. Порыв ветра донес до меня запах нервной испарины и алкоголя.

Я не шевельнулся. Я просто смотрел на него не отрываясь, вспоминая снова ту ночь, когда я стоял над ним с тяжелой бутылкой в руке.

"Я думал, я убил тебя," сказал он наконец. "Я думал, я убил тебя."

А. Я вспомнил, как будучи хорошо знакомым с эпизодами потери памяти, которые часто случались у отца, я гадал, не была ли моя способность телепортироваться результатом таких отключек. Я почти улыбнулся. Он думает, я преследовал его как привидение.

"Почему ты думаешь, что не убил меня?" сказал я и прыгнул ему за спину. "Может быть, ты и вправду убил меня."

Он вздрогнул, обернулся и увидел меня там. Его лицо побелело, глаза вытаращились от удивления. Я снова прыгнул ему за спину, схватил его за талию - о Боже, он такой легкий - и перенес его в гостиную его дома в Стэнвиле.

Он беспорядочно задергался и я отпустил его, толкнув его вперед. Он споткнулся о тахту и упал вперед. Он еще не успел коснуться пола, а я уже прыгнул во Флориду, за похоронное бюро Кэллоуэй-Джонса.

Когда я обошел угол, чтобы войти обратно, то натолкнулся на сержанта Бейкера, прислонившегося к стене и тянущегося за сигаретой. Мне стало интересно, занял ли сержан Вошберн свою позицию с другой стороны здания.

Я вошел в дверь и сел рядом с Лайонелом.

"Что случилось?" шепотом спросил он с озабоченным выражением лица.

"Он отправился домой," сказал я.

"О."

Сержанты Бейкер и Вошберн снова вошли внутрь и заняли свою позицию в дальнем конце. Они выглядели удивленными.

Служба была ужасной. Священник-методист не был знаком с мамой, не поговорил с теми, кто любил ее, не имел совершенно никакого представления о том, каким человеком она была.

Он говорил о бессмысленной трагедии и неисповедимых путях господних и, слушая его, я был готов сотворить еще несколько бессмысленных трагедий, начиная с пастора.

Он говорил о маминой глубокой неколебимой вере, что как я знал, было совершеннейшей чепухой. Мама обрела духовность в некоторой степени, пройдя через Аланон, но она призналась мне, что была не вполне уверена, что именно представляли собой ее "высшие силы".

Единственное, что сделало это все более менее сносным, было то, что я был неодинок в своем мнении. Когда он подошел позднее выразить сочувствие, я только кивнул головой.

Лайонел был менее тактичен, сказав, когда мы побрели наружу к машинам, "Где они его откопали?"

"Сильверштейн сказал, он говорил речь на похоронах моего дедушки. Наверное, Сильвершней подумал, что он подойдет."

"Он был неправ."

"Да."

Толпа журналистов бурно засуетилась и стала толкаться промеж собой, когда мы вышли на улицу. Камеры щелкали и ослепляли вспышками и жужжали и репортеры говорили в микрофоны и ручные диктофоны. Но пока никто из них не пытался подойти к нам.

Меня заставили ехать в лимузине, ехавшем за катафалком, в одиночестве, не считая молчаливого водителя. Я подумал, что у мистера Адамса был гораздо более удобный лимузин, но я не сказал этого вслух. Что я тут делаю? Ради мамы. Ты тут ради мамы.

Похороны, к счастью, были короткими, на них присутствовали Лайонел и женщина из бюро путешествий Флай-Эвей, Лео Сильверштейн и сержанты Бейкер и Вошберн.

Пресса тоже была здесь, у ограды кладбища, вооруженная телеобъективами и микрофонами с усилителями. Я несколько раз порывался прыгнуть прямо к ним и дать им сюжет для действительно захватывающего репортажа.

Прощальный прием был организован в местной гостинице. Люди садились в машины, когда Вошберн и Бейкер отделились от гостей и направились ко мне.

"А, сержант Бейкер и сержант Вошберн. Как мило, что вы пришли." В моем голосе звучала горечь.

Это остановило их на полпути, на мгновение они растерялись. Они не знали, что я подслушивал их тогда в квартире. Они все-таки достали свои удостоверения, запрограммированные на определенный порядок действий. "Мы хотели бы задать вам пару вопросов, мистер Райс или правильно мистер Рис?"

"Вы говорите помидор, я говорю брюква." Я достал права и швырнул их в сержанта Вошберна. "Вот, на них даже есть мои отпечатки."

Может быть они совпадут с теми, что были на тарелках, которые вы посыпали порошком в моей квартире. Как ваша жена, сержант Вошберн? Заработала какие-нибудь новые синяки за последнее время?

Закрутившаяся карточка отскочила от груди Вошберна и упала на траву. Он наклонился и поднял ее, держа за края. Его лицо покраснело и Бейкер искоса следил за ним.

Сильверштейн вышел вперед, с озадаченным выражением лица. Я повернулся к нему.

"Сержант Вошберн и сержант Бейкер, полиция Нью-Йорка. Они выбили себе поездку во Флориду, чтобы допросить отъявленного преступника ... меня."

"Ты преступник, Дэвид?"

Мой гнев вырвался наружу. "Черт побери, да. Я виновен в том, что убежал из дома, в том, что купил в отчаянии фальшивое удостоверение личности, и в том, что использовал его, чтобы открыть счет в банке. И мое худшее преступление в том, что я вмешался, когда полицейский чуть не забил до смерти свою жену! Я почти такой же опасный как террористы, без вариантов."

Лео прищурился и посмотрел на Вошберна так, как будто тот выполз из помойки. "Ну, это мало похоже на преступление достойное активного преследования. Зачем вы приехали, джентльмены? Почему вы просто не сделали запрос властям Флориды о задержании?"

"Есть проблемы с установлением его личности," зло ответил Вошберн.

"Больше нет," сказал я.

Он кивнул. "Это правда. Больше нет."

Сильверштейн перевел взгляд с полиции Нью-Йорка на меня. "Еще раз, вы похоже находитесь вне вашей юрисдикции. Вы уже говорили с шерифом Тэтчером?"

"Нет еще."

"Ну, тогда пойдем, Дэвид. В Холидей Ин будет прием. Я сомневаюсь, что там будет много друзей твоей мамы, но там будет много друзей твоего деда, которые хотят отдать дань уважения."

Вошберн, с раздраженным выражением лица, шагнул между нами и машинами и сказал, "У нас все еще есть несколько вопросов."

"Дэвид, я советую тебе как адвокат и," добавил он, глядя на Вошберна поверх очков, "ipso facto как представитель судебной власти, которая обладает всеми полномочиями в этом округе, не отвечать на эти вопросы. Пойдем, мы опоздаем на прием."

Я развел руками и пожал плечами, глядя на Вошберна, потом вслед за Сильверштейном пошел к лимузину. Когда мы были достаточно далеко от них, я прошептал, "Вы не мой адвокат."

"Ну, как я говорил тебе ранее, я исполнитель последней воли твоей мамы и, за исключением нескольких подарков ее друзьям в бюро путешествий и мистеру Биспеку, ты наследник большей части ее имущества.

Так что в каком-то смысле я все же твой адвокат. Кроме того, я считаю себя адвокатом семьи, как бы старомодно это не звучало. К сожалению, ты единственный оставшийся ее член. Кстати," сказал он, открывая дверь лимузина, "что ты сказал своему отцу, что заставило его уйти?"

Я забрался внутрь. "Я предпочел бы не говорить, по правде говоря."

Он пожал плечами. "Подвинься, я не думаю, что мне стоит отходить от тебя пока эти два сержанта находятся поблизости.

Поразительно, какой облагораживающий эффект оказывает на поведение полицейских присутствие адвоката, особенно когда они вне зоны своей юрисдикции. Я вернусь за своей машиной позже."

По дороге в отель он сказал, "У тебя есть доллар, Дэвид?"

Я заглянул в мой бумажник. "Простите. Я не особенно хорошо соображал сегодня утром. Я не взял из ... номера ничего меньше сотни. "

Я снова посмотрел на Сильверштейна. Он уставился на мой открытый бумажник, в котором было около двадцати сто долларовых бумажек. "Уф... как именно ты зарабатываешь деньги, Дэвид?"

"Банковские спекуляции." Я слегка улыбнулся. Я спекулирую о том, если в банке деньги и забираю их оттуда.

"Ну, тогда дай мне сто долларов."

Я прочитал достаточно загадок Ниро Вульфа. "А, старая уловка с конфиденциальностью отношений адвоката с клиентом. Вы хотите задать мне несколько вопросов и не хотите быть обязанным раскрывать полиции ответы."

Он покраснел. "Ну... давай просто скажем, что я хочу сохранить возможность не отвечать на их вопросы."

Я достал пять сотенных бумажек. "Раз так, пусть будет правдоподобная оплата за услуги."

"Ты можешь позволить себе это?"

"Легко."

Он достал блокнот их кармана пиджака. "Давай я выпишу тебе счет."

"Я вам доверяю."

"Ну, спасибо за вотум доверия, но счет нужен, чтобы защитить нас обоих. Он обеспечивает 'документальное подтверждение', говоря нашим профессиональным языком."

Он вырвал листок и отдал его мне. "Не потеряй его." Он аккуратно убрал блокнот и деньги. "Теперь я снова задам вопрос, который уже задавал сегодня, почему они хотят говорить с тобой?"

"Вошберн был моим соседом снизу в Нью-Йорке. Он бил свою жену, я помог ей уехать в убежище. Он начал расследование против меня и обнаружил, что я купил и использовал поддельные нью-йоркские права."

Брови Сильверштейна подскочили. "Зачем, скажи на милость, тебе это понадобилось?"

"Я был беглецом в Нью-Йорке и я не мог получить работу без удостоверения личности. Вот зачем!"

"У тебя не было прав в Огайо?"

"Нет. И номера социального страхования тоже. И хуже всего, что у меня не было свидетельства о рождении, так что я не мог получить все остальное."

"Почему ты просто не запросил копию своего свидетельства о рождении?"

"Эф? Это возможно?"

Он рассмеялся, но осекся, увидев выражение моего лица. "Прости. Я не знаю, в каком положении ты был, но есть определенная ирония в том, что ты нарушил закон, не зная, что есть легальная альтернатива."

"Хо, хо, хо."

"Это все, за что они тебя ищут?"

"Это все, что у них есть на меня, но... Я практически уверен, что Вошберн расписал меня им как какого-нибудь наркоторговца."

На лице Сильверштейна отразилось отвращение. "Ты наркоторговец?"

"Черт подери! Мой отец алкоголик. Ближе этого я к торговле наркотиками не подбирался. Нет, я не торгую наркотиками. И не употребляю их."

"Успокойся. Я рад, что это неправда, но я должен был спросить. Я не раскрыл бы содержания нашего разговора, но я вернул бы тебе твои деньги."

Он посмотрел сквозь затемненное заднее стекло лимузина. "Двое сержантов все еще с нами. Я думал, они разделятся, один последует за нами, другой отправится к шерифу Тэтчеру."

"У них всего одна машина," напомнил я ему. "Но они могу позвонить из гостиницы."

"Хмм. Ну, если бы я был на твоем месте, я бы постарался избежать ареста. Экстрадиция - процесс сложный, и ты можешь надолго застрять в тюремной камере во Флориде, пока я буду бороться с процедурными тонкостями."

"Вы советуете мне сбежать?"

Он пожал плечами. "Взять отпуск."

Я покачал головой. "Вы такой же нехороший человек, как я."

Он снова пожал плечами. "Мы можем оторваться от них в гостинице. Ты зайдешь внутрь на минутку, на прием, и я попрошу Уолта Стайгера забрать тебя у заднего входа.

Там есть выход рядом с мужским туалетом. Я не раз пользовался им, чтобы сбежать с заседаний Киванис."

"Вы очень добры ко мне, но у меня есть свои собственные планы."

"Как сбежать?"

Лимузин свернул на подъездную дорожку к гостинице и остановился у входа. "Нет, я просто запланировал поездку, но это тоже сойдет. Никто меня не арестует."

Я пожал больше рук, чем считал возможным, учитывая количество людей в зале. Невольно я начал задумываться, не был ли кто-то из присутствующих замаскированными осьминогом.

"Да, мадам. Спасибо за добрые слова, сэр. Да, мне будет очень не хватать ее. Спасибо, что пришли. Для нее это бы очень много значило, что вы пришли." Боже, это когда-нибудь кончится?

Группа из Сакраменто спасла меня через сорок пять минут.

"Мэри позвонила мне из Лондона, ну знаешь, чтобы рассказать мне, как прошел ее визит к тебе." Лайонел улыбнулся. "Боже, она так боялась встречи с тобой."

Я проглотил комок в горле. "Это было взаимно. Она сказала, что визит был успешным?"

"О, да. Она была рада, что повидала тебя," сказал Лайонел.

Патришия энергично кивнула. "Она говорила о выходных с тобой всю поездку. Даже когда мы были на самолете, когда террористы... ну, она сказала, 'по крайней мере, я повидала Дэви.'"

Я потерял самообладание. "О, простите меня." Ничего не видя перед собой, я запинаясь добрался до мужского туалета, зашел в туалетную кабинку и прижался к кафельной стене, по моему лицу текли слезы.

Внутри меня рвался наружу крик, нечленораздельный, невнятный, но пронизанный болью. Это больно. Не знаю, почему это меня удивляет.

Еще через несколько минут, около дюжины глубоких вдохов и нескольких сморканий, я вышел из кабинки, умылся и поправил галстук. Пора попрощаться и покинуть это собрание.

Около заднего выхода, того, что Лео Сильверштейн использовал, чтобы сбежать с заседаний Киванис, стоял офицер полиции Флориды. Я вернулся в зал для приемов и улыбнулся обнадеживающей улыбкой Лайонелу и женщинам из Флай-Эвей. "Простите."

Они дали мне понять, что понимают. Около главного входа стояли сержанты Бейкер и Вошберн вместе с более пожилым представителем полиции Флориды.

С ними разговаривал Лео Сильверштейн, энергично жестикулируя руками. Полицейский Флориды поднял руки в умиротворяющем жесте. Вошберн выглядел разозленным, а Бейкер все смотрел на Вошберна с обеспокоенным выражением на лице.

Похоже Бейкер начинает что-то понимать.

Джейн, одна из агентов Флай-Эвей, подошла ко мне и сказала, "Я знаю, это неподходящее время, но я хотела бы сделать твою фотографию, чтобы хранить с фотографией Мэри."

"Ну, давайте заключим сделку. У меня нет свежих фотографий мамы. Если вы пошлете мне копию, я вам за нее заплачу."

Она, казалось, сейчас расплачется. "О, конечно. Тебе не придется платить. Я с удовольствием..."

Я сглотнул и дал ей адрес почтового ящика в Нью-Йорке. Вряд ли полиция Нью-Йорка добралась до него. Все счета за коммунальные услуги приходили домой, но письма Милли приходили на адрес почтового ящика.

"Давайте сделаем групповой снимок, Дэвид, Лайонел и девушки из Флай-Эвей. Кто-нибудь другой снимет нас." Я махнул рукой в сторону закусок. "Мы можем сняться напротив этой стены."

Я принялся подталкивать, подгонять и уговаривать и через минуту мы все выстроились вдоль стены, Сильвия в центре, по бокам у нее с одной стороны стояли Лайонел, Джейн и Патришия, а с другой я, Бонни и Роберта. Мистер Штайгер взял камеру и сделал два быстрых снимка.

"Отлично. Так, все, один большой шаг вперед," сказал я, вежливо отодвигая всех от стены. Тихонько я сказал Бонни, "Я собираюсь встать позади вас. Не могла бы ты встать плотнее к остальным, когда я это сделаю?"

Она выглядела растерянной. "Зачем?"

Я кивнул головой в сторону полиции. "Пожалуйста?"

"Хорошо." нервничая, ответила она.

Я шагнул назад и она шагнула на мое место, потащив за собой и Роберту. Это успешно спрятало меня от всех присутствующих в комнате.

Я прыгнул.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/2216/9059

Переводчики: tipopellet