Готовый перевод The Jumper Part 1 - Beginnings / Попрыгун (Телепорт) часть 1 - Начало: PART V. THIRTEEN

ЧАСТЬ 5:

В ПОИСКЕ

ТРИНАДЦАТЬ

"Первое, что мне хотелось бы прояснить, - это то, что насилие, терроризм не является частью культуры. Он не интегрирован ни в арабскую, ни в мусульманскую культуру. Я провел слишком много брифингов для сенаторов и конгрессменов, которые думают, что у каждого из этих "тюрбаноголовых фанатиков" за пазухой по пистолету и гранате. Если вы не можете видеть дальше этого стереотипа, то лучше нам остановиться прямо сейчас."

Я почувствовал, как мои уши краснеют. Я не задумывался над этим, но в глубине души, скорее всего, чувствовал нечто похожее. Мой отец был одним из тех, кто давал характеристики людям в соответствии с их цветом кожи.

"Я в это не верю", - сказал я. "Да, конечно, я испытываю некоторую враждебность, но, тем не менее, я очень осторожен с обобщениями."

Он кивнул. Он сидел за деревянным столом в небольшом офисе. Пухлые плечи его твидового пиджака странно топорщились, когда он клал локти на стол и наклонялся вперед. Одной рукой он поглаживал красный пушистый вязаный галстук, выделявшийся на фоне его серой рубашки.

Я приехал на поезде "Амтрак", который ходит с Пенн Стэйшн в Нью-Йорке до Юнион Стэйшн в округе Колумбия. Эту встречу организовал мистер Андерсон из госдепартамента. Человеком с вязаным галстуком был доктор Перстон-Смит, адьюнкт-профессор, занимающийся изучением арабских стран в университете Джорджтауна. Мы разговаривали в его офисе.

"Я могу понять враждебность. Тем не менее, вы не поймете арабскую культуру или явление терроризма до тех пор, пока не сможете выбросить эти стереотипы из головы."

Я кивнул. "Понимаю."

"Подумайте вот над чем - более сорока тысяч ливанцев были убиты в период с тысяча девятьсот восьмидесятого по восемьдесят седьмой годы. Более миллиона погибло в ходе ирано-иракского конфликта.

В то же время от действий террористов на Среднем Востоке погибло менее пятисот американцев, это если учитывать подрывы грузовиков морских пехотинцев в Бейруте, хотя я и не учитываю."

"Почему нет?"

"Одна из проблем американской государственной политики заключается в том, что наше правительство настаивает на размывании границы между вооруженным отпором войскам и вооруженным формированиям и атакам на непричастное к этому гражданское население.

Итак, очевидно, что нападения на невооруженных гражданских, которые не имеют отношения к определенной политической проблеме, является терроризмом. А если это нападение на вооруженные военные формирования, окупирующие чью-либо родную страну? Это не терроризм.

Я не говорю о том, правильно это или нет. Я просто говорю, что если называть это терроризмом, тогда США можно обвинить в финансировании террористов в Афганистане и Центральной Америке. Понимаете, что я имею в виду?"

"Да."

"В любом случае, основная мысль, которую я пытаюсь донести, - это то, что соотношение смертей американцев от терроризма несопоставимо с реакцией, которую он вызывает.

Мы не сделали ничего, чтобы остановить ирано-иракскую войну, потому что урон, который стороны нанесли друг другу, был в наших интересах.

Лично я думаю, что этот факт не имеет оправдания, однако я не имею возможности регулировать государственную политику. Конечно, оба лидера этих стран испытывали друг к другу очень сильную личную неприязнь, однако их народы заплатили за это слишком большую цену."

"Я и не знал, что у них была персональная вражда."

"Да, черт возьми. В семьдесят пятом году, когда Хуссейн начал переговоры о восточном побережье Шатт-эль-Араб с шахом Ирана, одним из неписанных условий было то, что Хусейн заставит Хомейни прекратить политическую деятельность."

"Как он мог ожидать, что Хусейн сделает это?"

Перстон-Смит посмотрел на меня, как на идиота. "Хомейни был в Ираке. Когда он был выслан из Ирана, то подался в священный шиитский город Эн-Наджаф. Хуссейн приказал Хомейни остановиться, а тот отказался, так что Хуссейн вышиб его из страны в Кувейт, который, в свою очередь, вышвырнул его во Францию.

В течение следующих пятнадцати лет из Ирака было выдворено семьсот тысяч шиитов. В-общем, там очень много плохих воспоминаний. Больше, конечно, сейчас, с начала войны."

Я моргнул. "Я понимаю, что вы пытаетесь дать мне общее представление о ситуации, но что с этими конкретными террористами?"

"Мы как раз к этому подходим. Путь длинный, но тем лучше для путешествия. Что вы знаете о соотношении верований суннитов и шиитов?"

Я немного читал по вечерам, после работы в своем обиталище на Эль Солитарио. "Сунниты составляют около девяноста процентов мусульман. Они верят, что преемственность калифов сохранялась неизменной после смерти Мохаммеда.

Шииты верят в то, что полноправные преемники пошли от двоюродного брата Мохаммеда, Али, а не от его лучшего друга Абу Бакра. Они уверены в том, что с тех самых пор истинные преемники уничтожались и подвергались преследованиям.

Сунниты считают себя более консервативными и не признают ни институт духовенства, ни богослужения. Немногими странами, где шиитов большинство, являются Иран, Ирак, Ливан и Бахрейн."

"Всё правильно",- сказал Перстон-Смит. Он, казалось, был удивлен моими познаниями после проявленного ранее невежества. "Даже у шиитов терроризм вызывает отвращение.

Один из заветов Мохаммеда призывает защищать женщин, детей и стариков. Одно из девяноста девяти имен Аллаха - это "Всемилостивый"."

"Хорошо. Я согласен с тем, что большинство мусульман не занимается терроризмом. Я это запомню. Однако всё же я хочу узнать о тех людях, которые совершают теракты. Я хочу узнать о тех, кто убил мою маму."

Он откинулся в кресле. "Хорошо." Открыл папку, лежавшую перед ним. "По имеющимся признакам, террористы на борту рейса 932 были шиитскими экстремистами, принадлежавшими к "Исламскому Джихаду" - террористической группе, связанной с "Хесболлой", то есть "Партией Бога".

Хотя мы и не установили личности двоих угонщиков самолёта, мы предполагаем, что их лидером был Рашид Матар, ливанец-шиит, про которого известно, что он работал с Мохаммедом Аббасом, организатором похищения судна "Ахилл Лауро".

Хоть это и глупо, но причина, по которой мы полагаем, что это был Матар, - это то, что он выбрал вашу мать в качестве жертвы. За исключением одиночных подрывов, обычно в ситуациях за захватом воздушных судов первыми отпускают женщин-заложниц.

В восемьдесят седьмом году имя Матара всплыло по делу об избиении нескольких итальянских проституток в Вероне. Он покинул страну, едва уйдя от полиции, однако в той квартире, из которой ему пришлось сбежать, была найдена техническая документация по различным типам самолетов и автоматическое оружие.

В начале восемьдесят девятого года ему пришлось спешно покинуть Каир после того, как он забил до смерти шведскую туристку.

Кроме того, камера системы безопасности в аэропорту Афин запечатлела Матара за день до похищения. Слишком много совпадений." Перстон-Смит протянул мне фотографию.

Это был увеличенный снимок газетной фотографии, которая, похоже, была сделана с фото в паспорте. Как мне показалось, заголовок в газете был на итальянском, в нем было понятно только имя - Рашид Матар.

Качество печати было неважным, и мне пришлось держать фотографию на расстоянии вытянутой руки, чтобы разглядеть черты его лица. Он был моложе, чем я ожидал, несмотря на то, что я читал до этого. Он был гладко выбрит и имел темные густые брови.

Несмотря на темный цвет кожи, он не подходил под мое представление об арабах. Нос обычный, рот - какой-то нерешительный. Лицо тонкое, вытянутое, уши сильно прижаты к голове. Глаза темные, широко расставленные.

"Тот факт, что террористы не только не отпустили женщин, но и выбрали женщину для убийства, четко указывает на Матара, явного женоненавистника."

Я помахал фотографией. "Можно мне копию?"

"Это и есть копия, можете оставить себе."

"Где он сейчас?"

"Мы не знаем. У меня есть определенные идеи, но я в них не уверен."

Я сжал зубы и ждал.

Он пожал плечами. "Это исключительно предположения, вы это понимаете?"

"Это обоснованное предположение," сказал я.

"Ну, да." Он внезапно наклонился вперед, пальцы его были сведены вместе. "Правительственный самолет вылетел из Алжира сразу после угона самолета и полетел в Дамаск, в Сирию. Хотя комментариев по поводу его пассажиров не последовало, журналистам в Алжире было позволено наблюдать отлет.

Напрашивающиеся выводы тут такие, а) власти Алжира пообещали свободный проход угонщикам, если они отпустят заложников, и б) они улетели в Сирию. Это именно то, что произошло после угона кувейтского авиалайнера в 1988.

"То есть вы хотите сказать, что они в Сирии?"

"В случае с угона самолета Кувейти Эйрвейз, угонщики перебрались из Дамаска обратно в Ливан по земле. Там они укрылись в долине Бака, где находится укрепленная база "Хэзболлы"."

"То есть вы хотите сказать, что они в Ливане."

"Это то, что мы должны бы подумать. Я не думаю, что они вообще покидали Алжир. У меня есть друг в Рейтерс и он сказал, что там была зона, которую Дарак аль Ватани тщательно укрывал в то же самое время, когда репортерам позволили наблюдать за отлетом самолета. У моего друга подозрительная натура.

Когда власти показывают в одном направлении, мой друг всегда смотрит в обратную сторону. Поэтому-то он и видел, как трое небритых мужчин в плохо сидящей военной форме забирались в грузовик, который выехал из аэропорта в сопровождении полиции. Он думает, что одним из этих мужчин был Матар, но ему не удалось хорошо их разглядеть.

"Думаю, это весьма вероятно, что они все еще в Алжире."

Я появился перед ее дверью, выйдя из-за угла. Меня слегка подташнивало, я нервничал и тяжело дышал, как если бы я пробежал солидную дистанцию или получил сильный толчок в живот.

Моя рука сильно дрожала, когда я попытался позвонить в звонок, и я в конце концов опустил ее в попытке успокоить дрожь. Я старался собраться с духом прежде, чем попытаться снова, когда дверь открыла Милли.

"Привет," быстро сказала она. Потом, медленнее, продолжила, "Было похоже, что ты можешь передумать. Ты уверен, что готов к этому?"

"Ну, прошло две недели." Две недели с моей последней записки.

"Я была рада, что ты позвонил, но ты, казалось, был не вполне уверен."

Я пожал плечами. "Нет. Просто... просто, ну...Я боялся." Я не попытался прикоснуться к ней, не попытался приблизиться. Я все еще боялся.

Она махнула в сторону открытой двери. "Хочешь войти, пока я возьму пальто?"

"Я подожду здесь. Честно. Я не уйду."

Она неуверенно улыбнулась. "Хорошо." Через минуту она вернулась, натягивая на себя длинное серое пальто. "Куда хочешь пойти?" Она порылась в сумочке в поисках ключей от машины.

Я совсем не хотел есть. "Не знаю. В любое место на твой выбор."

Она пристально посмотрела на меня. "Точно в любое?"

"Любое, в пределах досягаемости."

Какое-то мгновение она смотрела под ноги на тротуар, потом, не поднимая до конца головы, подняла глаза и изучающе посмотрела на меня сквозь челку. Она бросила ключи обратно в сумочку. "Я хочу поесть в Вэйверли Инн"

Теперь была моя очередь уставиться на нее. Вэйверли Инн находилось в Вест Виллидж, на Манхэттене. Я посмотрел на часы. Было шесть, в Нью-Йорке будет семь. У меня не было готового места для прыжка в Вэйверли Инн, но я мог прыгнуть в место в десяти минутах ходьбы оттуда.

"Мне придется приподнять тебя," сказал я.

Она моргнула, втянула и выпустила верхнюю губу, потом сказала, "Хорошо. Что я должна делать?"

"Просто стой."

Я обошел ее и положил руки ей на талию. Ее волосы коснулись моего лица, ее запах ударил мне в нос. Я замер на мгновение и стоял так, пока не почувствовал ее нетерпение.

Тогда я приподнял ее и прыгнул на Вашингтон Сквер, под арку. Я отпустил ее, потом подхватил снова, когда у нее подкосились колени.

"Ты в порядке?" Я помог ей пройти несколько метров до скамейки.

"Прости," сказала она. Ее глаза были широко распахнуты и она все вертела головой, оглядывая все кругом от арки до домов и улицы. "Я знала, что ты можешь это, но я не знала этого, если ты понимаешь, о чем я."

"Теоретическое знание против уверенности. Поверь мне, я знаю. Точно так же, как я знаю, что позже ты будешь сомневаться, случилось ли это на самом деле, хотя ты и пережила это сейчас."

Здесь было холоднее, чем в Стилвотере, возможно, ниже нуля, и те немногие люди, что были в парке, шли торопливо. И все же это был вечер пятницы в Виллидж и кругом было оживление. Милли медленно поднялась и спросила: "В какую сторону?"

Я повел ее к выходу из парка. По пути Милли спросила о похоронах и я сказал, что все прошло нормально. Я посетовал насчет пастора и рассказал ей о маминых друзьях. Тогда я сказал ей, что я сделал с отцом, когда он явился на службу.

"Меня мучает совесть из-за этого."

"Почему?"

Я тряхнул головой. "Просто мучает и все."

Мы свернули к Вэйверли Плэйс.

Милли минутку поколебалась, потом сказал, "Он плохо обращался с вами обоими, но я думаю, ты понимаешь, что он все же способен чувствовать утрату. Что в каком-то смысле он любил ее. Отношения их ни в коем случае не были здоровыми, но может быть ты чувствуешь вину за то, что лишил его шанса горевать о ней."

"Уф. Пусть горюет где-нибудь подальше от меня!" Я сбавил тон. "Возможно, ты права. Или я чувствую себя виноватым, потому что бросил ему вызов."

Она кивнула. "Это возможно. О... вот и ресторан."

В ресторане не было свободного места, так что мы прождали пятнадцать минут, внутри, сразу за дверью, прячась от холода и стараясь не путаться под ногами у официантов. Когда мы с Милли последний раз ели здесь, мы сидели на дальней террасе , но тогда было лето.

Я рассказал ей о сержантах Вошберне и Бейкере и о том, почему они преследовали меня. Она нахмурилась на мгновение, потом тихим голосом сказала, "Ты мог бы сказать мне."

Я отвел взгляд и сглотнул. Я не хотел спорить об этом.

Она пожала плечами. "Ну ладно. Может быть я не дала тебе шанса рассказать мне."

Я почти улыбнулся. "В ту встречу мы оба проявили себя не с лучшей стороны."

Хозяйка зала провела нас к столику на двоих, втиснутому в угол. Я отодвинул кресло для Милли, когда она садилась.

"Как ты это делаешь?" спросила она, обхватив руками стеклянный подсвечник, чтобы согреть их.

Я скривил губы. "Ну, берешься за спинку кресла и выдвигаешь его. Когда человек сел, подвигаешь его вперед, пока они придвигаются вплотную к столу."

"Ха.Ха. Très amusant." Она не выглядела веселой.

"Как я делаю что?" Я совершенно точно знал, что она имела в виду.

"Как ты ... телепортируешься."

Я шумно выдохнул. "Я называю это 'прыгать' и я понятия не имею, как я это делаю. Я просто делаю."

Она нахмурилась. "Ты имеешь в виду, что у тебя нет никакого устройства или вроде того?"

"Только я сам." Я теребил в руках вилку для салата. Потом я пожал плечами и рассказал ей о своем первом разе. Она уже слышала обо всех кровавых подробностях, но она не знала, как мне удалось убежать.

Я поделился с ней некоторыми своими теориями, попытками найти других телепортов и знаниями об ограничениях. Я рассказал ей, как я отомстил Топперу, пытавшемуся меня изнасиловать, и парню в транзитном отеле в Бруклине, и наконец, я рассказал ей о том, как украл деньги.

"Ты сделал что?" Она резко выпрямилась на стуле, глаза ее широко распахнулись и рот раскрылся от удивления.

"Тссс."

Другие посетители смотрели на нас, замерев в молчаливых позах, некоторые не донеся ложку или вилку до рта.

Милли быстро заморгала. Гораздо тише, она продолжила, "Ты ограбил банк?"

"Тссс." Мои уши горели. "Ну устраивай сцен."

"Не затыкай меня! Я не грабила банков." К счастью, она прошептала это.

В этот момент подошел официант, узнать, что мы будем пить. Милли заказала мартини с водкой. Я попросил стакан белого вина. Я не был уверен, что это поможет, но подумал, что и не повредит.

"Миллион долларов?" сказала она, когда официант ушел.

"Ну, почти."

"Как много от него осталось?"

"А что?"

Она покраснела. "Любопытно. Я должно быть выгляжу настоящей охотницей за деньгами."

"Около восьмисот тысяч."

"Долларов!" Мужчина за соседним столиком расплескал свою воду.

"Боже, Милли. Хочешь, чтобы я бросил тебя тут? Знаешь, ты в трех тысячах километров от дома."

Подошел официант с напитками и спросил готовы ли мы сделать заказ. "Лучше дайте нам еще немного времени. Не думаю, что мы вообще успели заглянуть в меню."

Милли сделала глоток своего мартини и поморщилась.

"В чем дело? Что-то не так с напитком?"

Она тряхнула головой, сделала еще один глоток и снова поморщилась. "Напиток идеальный. На самом деле ты бы не бросил меня тут в Нью-Йорке, правда? Я имею в виду, у меня с собой всего пятнадцать долларов."

"Ну... я мог бы оставить тебя в Центральном Парке. Как вариант - кое-где в Вашингтон-хайтс сейчас должно быть весьма оживленно."

"Дэви...!"

"Хорошо. Я тебя не оставлю."

Она странно на меня посмотрела.

"Что? Я думал, это тебя успокоит."

"Странный выбор слов." Она облизала губы. "Не столько странный, сколько уж слишком правильный."

"Э?"

Она тряхнула головой. "Оставить. В этом все дело, так ведь? Она снова оставила тебя, правда?"

"Она умерла. Она не сбежала."

Милли кивнула. "Оставила навсегда."

Я почувствовал, что начинаю злиться. "Извини, я на секунду." Я резко встал и пошел в туалет. Там было занято. Я прислонился к стене, крепко стиснув руки, и смотрел прямо перед собой невидящим взглядом.

На самом деле мне не так уж нужно было в туалет, но я не хотел кричать на Милли. Моя мама была жертвой террористов, она не оставила меня. Ну, не в этот раз.

Никто не смотрел на меня, так что я прыгнул в туалет в квартире в Стилвотере.

Мне хотелось ударить что-нибудь посильнее. У меня не осталось тарелок, чтобы разбить. Я опустился на колени перед кроватью и со всей силы бил кулаком по матрасу, раз двадцать, пока руки не заболели.

Я сделал несколько глубоких вздохов, потом пошел в ванную и умылся.

Воспоминание о тротуаре около ресторана было свежим, и я вернулся туда. Хозяйка зала увидела, как я вошел, и удивилась. "Я не видела, как вы выходили."

Я пожал плечами. "Просто захотелось глотнуть свежего воздуха."

Она кивнула и я вернулся к столику. Меня не было около пяти минут. Милли выглядела обрадованной.

"Официант снова подходил," сказала она. "Наверное, нам стоит почитать меню."

Процесс выбора и заказа еды обеспечил нас безопасным занятием на следующие десять минут. Когда мы снова остались одни, Милли, казалось, не хотела больше говорить ни о чем серьезном. Я думаю, она не хотела снова спугнуть меня.

"Прости меня, Милли. Я не слишком способен трезво взглянуть на ситуацию с моей мамой. Я бы предпочел не вступать в спор о ней."

Милли кивнула. Ее лицо выглядело бледным в свете стоящей на столе свечи и ее руки отсвечивали красным, когда она снова обхватила ими подсвечник.

Она была очень красива, очень желанна. Я почувствовал, как набухают слезы и быстро заморгал. Я отвернулся от нее, глядя в стену, и сказал, "Мне тебя не хватало, Милли."

Она протянула руку и сжала ей мою. Ее рука была очень теплой. Импульсивно, я поцеловал ее руку и ее рот приоткрылся. Я взял ее руку обоими руками. Она сказала, "Я скучала по тебе." Она немного помолчала, потом мягко убрала руку.

"Должна сказать, меня беспокоят деньги, которые ты украл. Не думаю, что это было правильно."

"Я никому не причинил вреда."

"Как насчет вкладчиков?"

Я надолго задумался об этом. "Банк теряет столько же в результате невозврата кредитов каждый месяц. Они зарабатывают столько же в виде процентов ежедневно. Это большой банк. Деньги, которые я взял, были для них каплей в море. Никто из вкладчиков не пострадал."

Она тряхнула головой. "И все же я не могу это одобрить. Не думаю, что это было правильно."

Я чувствовал, как мое лицо становится равнодушным и неподвижным. Я скрестил руки, мне было холодно.

Она развела руками. "Это не меняет того факта, что я все равно люблю тебя. Я ужасно скучала по тебе. Я скучала по твоим звонкам, и я скучала по твоему телу рядом со мной в моей постели. Я не знаю, что с этим делать. Моя любовь к тебе гораздо сильнее, чем мое неодобрение твоего воровства."

Я разнял руки и потянулся к ней через стол. Она наклонилась вперед и мы целовались пока свеча не прожгла дыру в моей рубашке. Тогда мы расхохотались и я приложил кубик льда к ожогу, тут принесли еду и все было хорошо.

Я вылетел из аэропорта Кеннеди в Южный терминал аэропорта Гатуик в Лондоне рейсом номер 1555 компании Американ Эйрлайнс. Он вылетел в полночь и сел в Британии в 7.20 утра по местному времени. Это был DC-10 и мужчина, сидевший рядом со мной в первом классе, не переставая отпускал шуточки о тормозной жидкости.

Я всерьез подумывал о том, чтобы отправить его обратно в Нью-Йорк, когда мы прибыли в Лондон. Козел.

Погода была дождливой и очень холодной, а люди разговаривали, как будто они были из телевизора. Если бы мне удалось получше выспаться в самолете, я мог бы слушать их часами. Мой транзитный рейс до Алжира через Мадрид вылетал только через шесть часов.

Пройдя таможню, я прыгнул обратно в Стилвотер, взял видеокамеру и записал несколько мест для прыжка в аэропорту. Потом я прыгнул обратно в Эль Солитарио, поставил будильник на четыре с половиной часа и уснул.

До Мадрида я летел Эйр Эльджерие. Они разрешали курить в самолете и клубы табачного дыма наползали на меня из дальнего конца первого класса, где четверо французов дымили как паровозы.

К счастью, перелет в Испанию длился всего два с половиной часа и на следующем рейсе до Алжира французов сменили некурящие арабы.

На таможне в Алжире случилась заминка. У меня не было обратного билета или брони в отеле, так что они отвели меня в сторону, пока занимались другими пассажирами. Я бы телепортировался оттуда, но они забрали мой паспорт.

После сорокапятиминутной задержки они предложили мне или купить обратный билет, или оставить залог. Под бдительным присмотром таможенника я купил у Аль Альджерие билет до Лондона с возможностью возврата с вылетом на следующей неделею. Еще я поменял деньги на сумму, минимально требуемую при въезде, 1000 алжирских динаров, примерно 190 американских долларов, и заявил доллары, которые у меня были с собой, более 5000 алжирских динаров.

Только после этого они вернули мне мой паспорт с предупреждением, что любой обмен денег должен быть зафиксирован документально в соответствующей форме и Аллах мне в помощь, если я не смогу подробно отчитаться за все мои американские доллары при выезде из страны.

Я записал несколько мест для прыжка и вышел наружу. Было холодно, влажно и зелено, горы вырастали прямо из Средиземного моря. Если бы не мужчины в халатах и джеллабах и нескольких женщин в плотных паранджах, я бы в жизни не подумал, что я в Северной Африке. Группа англоговорящих прошла мимо меня, держа в руках лыжи. Они направлялись в Тикджду, где "снег в этом году был особенно хорош."

Внутри терминала мужчина из справочной подсказал меня местоположение VIP терминала. Я не мог туда попасть, но из окна рядом с постом службы безопасности я мог видеть бетонированную площадку перед ангаром, где стоял самолет с заложниками во время двухдневных переговоров. Я подумал, не стоит ли мне полететь на Кипр, чтобы увидеть аналогичную площадку, где умерла мама.

Съемка мест для прыжка заняла всего несколько минут, но я не мог телепортироваться, потому что попрошайки были более многочисленными, настойчивыми и бесстыдными, чем все, что я видел Нью-Йорке. Как только мне удавалось откупиться от одной кучки, подбегала другая. В конце концов я вернулся обратно в терминал и прыгнул из туалетной кабинки.

Ворота открывались в десять утра, так что я перенес Милли в Дисней Ворлд в пять минут одиннадцатого, прямо к Космической Горе. Мы были второй парой на аттракционе и мы успели прокатиться трижды прежде чем начала выстраиваться очередь. Мы были на Звездной Экскурсии в Дисней MGM, а после пошли на Боди Ворз в Эпкоте.

Потом мы отправились к Пиратам Карибского Моря, в Дом с Привидениями и на Экстремальную поездку с мистером Жабой. К тому времени, поскольку это были рождественские каникулы, толпа выросла настолько, что в ней стало неприятно находиться, так что я перенес ее в Лондон и мы взяли такси в центр.

В Лондоне было на четыре часа позднее, и холодно после солнечной Флориды, но таксист отвез нас в старый отель, в котором подавали великолепный ранний ужин с чаем . После него мы гуляли вдоль Темзы пока холодный, сырой туман не поднялся от реки, и потом я перенес ее в Эль Солитарио.

Мы видели, как село солнце в Англии, но в Техасе было только два часа дня, и температура была в районе тридцати. Милли бросила один единственный взгляд с вершины Эль Мота и сказала: "Мне казалось, что я успешно с этим всем справляюсь, но думаю, мне нужно присесть."

Я перенес ее в мой дом в скале и усадил на диван.

В течение недель после того, как я начал стройку, я закончил стену между навесом и уступом, вместе с окнами, дверью и трубой для дровяной печи. Еще я отгородил отдельное помещение на дальнем конце уступа, в котором теперь расположился самый большой бензиновый генератор, который я смог поднять. Он обеспечивал электричеством пять напольных ламп, которые я принес, чтобы освещать помещение.

Я залатал самые большие дыры на полу, так что он стал относительно гладким, хотя и имел выраженный наклон. Я купил несколько крашенных овечьих шкур и кое-какую грубо сработанную мебель из узловатой сосны.

В дальнем конце помещения, где навес опускался, чтобы сомкнуться с полом, я поставил кровать. Напротив наиболее высоких участков моей самодельной стены, между окнами, я поставил книжные шкафы, добавив подпорки и клинья, чтобы выровнять их по высоте, и постепенно заполнял их новыми приобретениями.

Милли откинулась на диване и закрыла глаза. Я прыгнул в свою квартиру в Стилвотере и наполнил стакан водой со льдом, потом вернулся. Ее глаза все еще были закрыты.

"Вот немного воды," сказал я, ставя его на край стола.

Она открыла глаза и сфокусировалась на стакане, стенки которого запотели. Она отхлебнула немного и посмотрела по сторонам, заметив натуральную скалу над диваном, и глядя направо и налево, чтобы оценить глубину помещения. "Где мы?"

"В Техасе," ответил я. "Недалеко от той горной вершины, которую я тебе показал."

"Где ты это взял?" Она приподняла стакан.

"В Стилвотере."

Она тряхнула головой. "Напоминает Сон в Летнюю Ночь."

"Какую его часть?"

"Ту, где Пак говорит, 'Мне сорока минут вполне довольно, чтоб землю опоясать.'"

"Вот копуша."

"А дальше там часть, где фея говорит,'По горам, по долам, / Через рвы, через плетни, / По кустам, по лесам, / Через воды и огни, / Я скольжу везде, мой друг, / Обгоняя лунный круг.'"

Я улыбнулся. "Ты знаешь Шекспира лучше меня."

Она тоже улыбнулась. "Я была тем самым 'веселым озорником ночным'. Я насмехалась над Обероном и заставляла его улыбаться. Школьная постановка. Но отзывы были хорошие. Они хотели, чтобы я играла эту дуру Гермию, но я настояла на своем."

Все парни хотели играть Пака, но я была единственной на прослушивании, кто мог сыграть весь первый акт, не заглядывая в текст.

Она встала, почти застенчиво, и подошла к окну.

Солнце давало глубокие тени и рельеф скалы четко отражался на противоположном склоне ущелья, наклоненный на три градуса, так же как и мой перекошенный пол. Она вытянулась вперед на носочках, чтобы заглянуть за край. Дно ущелья было едва видимым в шестидесяти метрах внизу.

"Почему я ничего не слышала, когда ты появился в Стилвотере?"

"Что ты имеешь в виду?"

"Ну, воздух должен бы ворваться вслед за тобой или что-нибудь в этом роде? Не должен ли раздаться какой-нибудь хлопок?"

Я не задумывался об этом. "Ну, может быть ты просто не прислушивалась как следует. Может быть это очень тихий звук."

Она поставила стакан с водой. "Ну, попробуй еще раз и мы посмотрим. Я буду следить очень внимательно."

"Прыгнуть куда-то и потом обратно?"

Она кивнула.

"Хорошо." Я прыгнул на уступ снаружи, рядом с генератором. Сделав глубокий вздох, я прыгнул обратно и Милли вздрогнула.

"Ну?"

Она с шумом выдохнула. "Ничего. И это все еще ошарашивает, даже когда ты знаешь, что случится."

Я потянулся и прижал ее к себе. "Прости. Это одна из причин, по которой я ничего не сказал тебе, понимаешь. Я не хотел пугать тебя. Я не хотел потерять тебя. Я уже и так потерял слишком много."

Она прижалась ко мне, ее руки обвили мою грудь. Я баюкал ее взад и вперед. Через какое-то время она отстранилась и сказала, "Где тут туалет?"

"Уф... в Стилвотере."

Она закатила глаза. "Великолепно! Я закрою глаза."

Я приподнял ее и перенес в мою квартиру в Стилвотере. Она никогда не была в моей квартире в Бруклине, так что мебель и техника были ей незнакомы. Я показал ей туалет и стал ждать в гостиной.

"Мне вдруг пришла ужасная мысль," сказала она, выйдя из туалета. "Что если ты возьмешь меня в своей дом на скале, телепортируешься оттуда, и тебя ранят или убьют?"

Вообразить эту ситуацию, к несчастью, оказалось слишком легко. Там не было воды или еды и выхода. Она не протянула бы и семи дней. "Я об этом не подумал."

Она пожала плечами. "Я не против бывать там, но я не думаю, что хочу оставаться там одна. Понимаешь, что я имею в виду? Если тебе что-то нужно взять, я бы хотела отправиться с тобой или вернуться к себе. Согласен?"

Я кивнул. "Да. Более чем."

Она оглядела гостиную и увидела видеоаппаратуру. Я рассказал ей о том, что снимаю места для прыжков, и она несколько раз быстро перескакивала взглядом с камеры на меня и обратно. "Хммм. А ты записывал себя во время прыжка? Может быть что-нибудь можно будет увидеть в замедленном повторе?"

"Хмм. Давай попробуем." Я установил видеокамеру на треножник и направил в центр комнаты. Я подсоединил кабели к своему большому экрану для просмотра и установил камеру в режим замедленной съемки.

"Куда мне отправиться?"

Милли следила за моим изображением на экране. Я тоже посмотрел на себя там, потом отвернулся, чувствуя себя неуютно рядом с этим незнакомцем.

"Куда угодно, Дэви, но сразу же возвращайся оттуда, досчитав до пяти."

Я прыгнул на наблюдательную площадку в аропорту Уилл Роджерс Ворлд. Высота была приблизительно та же и ушам не было больно.

Я огляделся, обернувшись, чтобы увидеть всю площадку. Там, к счастью, было пустынно, и я медленно досчитал до пяти, прежде чем прыгнуть обратно.

Хотя она ждала моего появления, Милли снова вздрогнула от неожиданности.

"Извини."

Она шумно выдохнула. "Я привыкну. Наверное. Хотела бы я, чтобы ты мог научить меня, как это делается."

"Если бы я сам знал..."

Я перемотал пленку и проиграл ее на нормальной скорости. Я стоял в центре гостиной, в кадр попало мое тело выше коленей; потом я исчез. Я снова посчитал про себя до пяти, и примерно через то же самое время, я снова появился.

Милли, сидевшая на диване, наклонилась вперед, оперевшись локтями о колени. "Если бы я увидела это по телевизору, я сказал бы, что это дешевые спецэффекты. Знаешь, такие, где они останавливают камеру, ждут, когда актер уйдет за кулисы, и снова включают камеру."

"Да. Я попробую в сверх-медленном режиме." Я перемотал пленку и запустил видео на самой медленной скорости.

Мы ждали, следя за тем, как мое изображение спросило Милли, куда прыгать, мой рот открывался и закрывался в тягуче медленном темпе. До той части, где я исчезаю, мы добирались больше минуты. В одно мгновение я бы тут, а в другое меня уже не было.

"Что это было."

"Что?"

"Сразу после того как ты прыгнул. Там вроде была вспышка, что-то вроде."

Я покачал головой. "Я ничего не заметил."

"Перемотай. Можешь еще больше замедлить изображение?"

"Это самое медленное, но я могу двигаться покадрово, наверное." Я встал перед камерой, перемотал на момент непосредственно перед прыжком и стал двигаться вперед с помощью кнопки 'стоп-кадр' и покадровой перемотки. Чтобы добраться до момента моего исчезновения потребовалось еще больше времени, но когда я наконец добрался ...

"Ух ты," сказала Милли.

Видеоизображение, замершее на экране, было мной, но после этого оно превратилось в грубый контур моей фигуры, в дыру в форме Дэйви. Внутри этой дыры был хвост рейса 727 Американ Эйрлайнс, видимый из окна наблюдательной площадки аэропорта.

"Что это?"

Я сказал Милли, куда я прыгнул. Она энергично кивнула, глаза ее были расширены от возбуждения. Я снова нажал кнопку покадровой перемотки и окно в форме Дэви исчезло. На экране была моя гостиная.

"Ловко! Не удивительно, что не слышно воздушных хлопков. Ты не исчезаешь в одном месте и появляешься в другом - ты проходишь через дверь. Или дверь проходит вокруг тебя, поскольку ты не двигаешься. Перемотай вперед к тому моменту, когда ты появляешься."

Когда нужный момент записи был найден, я пошагово прошелся через кадры с изображением пустой гостиной до момента появления еще одного окна в форме Дэви, немного отличающегося по форме, в согласии с моей изменившейся позой.

Был виден другой кусок рейса 727, соответствующий тому месту, где я стоял, когда прыгнул назад. Когда я снова шагнул на кадр вперед, окно сменилось на мое целое тело.

"Видишь?"

Я кивнул. "Что случится, если я не смогу пройти через эту дверь?"

"Что ты имеешь в виду?"

"Ну, э, что произойдет, если я окажусь прикован к чему-то слишком большому, чтобы сдвинуть это? Или если меня будет удерживать кто-то, кого я не смогу поднять?"

Милли вскочила. "Попробуй. Вот, я схвачу тебя сзади, а ты попробуй прыгнуть. "

Я задумался. "Уф, не думаю, что мне нравится эта идея. Что если только часть тебя отправится со мной, но не все остальное?"

Она моргнула. "Такое с тобой когда-нибудь случалось?"

Я покачал головой.

"Ну, это не кажется особенно вероятным, но я должна признать, что идея лишиться рук, отправившихся с тобой, не так уж привлекательна."

"Подожди, мы можем попробовать по-другому."

Я прыгнул в магазин сувениров на Седьмой Авеню около Таймс Сквер и купил пару дешевых наручников. Продавец попытался заодно продать мне резиновую маску Ричарда Никсона, очень дешево, по специальному предложению, но я отказался.

"Эй," сказала Милли, когда я показал их ей. "Сейчас не время для извращенного секса."

Я рассмеялся. "Пойдем куда-нибудь, где я могу приковаться к чему-нибудь большому."

Мы вышли наружу, на крыльцо. Его не было видно из других квартир и там была железная ограда, прочно установленная в бетонном основании. Прежде чем надеть наручники, я убедился, что оба ключа работают на обоих обручах и отдал один ключ Милли на хранение. Потом я застегнул один наручник на ограде, а другой на своем левом запястье.

"Куда ты собираешься прыгнуть?"

"Просто внутрь."

Я представил гостиную и попытался прыгнуть. На одно краткое мгновение казалось, что мне это удалось; потом я почувствовал жгучую боль в левой руке и запястье, и обнаружил, что все еще стою на крыльце.

"Вот дерьмо!" Мне хотелось сказать еще много всяких слов. Мое ободранное запястье кровоточило и я чувствовал себя так, словно меня тянула за руку горилла. Мое плечо и локоть болели, но, по-моему, суставы не были вывихнуты. "Пожалуйста, открой наручники," просипел я.

Она взяла ее ключ и расковала мое запястье. Я прижал руку к себе и выругался. Милли выглядела испуганной. "Плохая идея, а?"

Я резко рассмеялся. Боль немного поутихла и кровотечение по сути было всего лишь от ободранной кожи. Мы вернулись внутрь и, пока я мыл мое запястье в раковине в ванной, Милли рассказала мне, что она видела.

"Ты мигнул, вроде того. Я клянусь, что я какое-то мгновение могла видеть книжный шкаф в гостиной, но ты никуда не двинулся. На что это было похоже?"

"Как будто моя левая рука была на дыбе. Знаешь, разрываемая в разные стороны дикими лошадями." Я уже мог более свободно двигать плечом и локтем, и кровотечение свелось к тому, что кровь лишь слегка сочилась. Милли сходила в свою квартиру и вернулась с бинтом и лейкопластырем. Она аккуратно забинтовала ободранное место.

"Ну, по крайней мере нам не стоит волноваться о том, что ты утащишь с собой части чего-нибудь. Если ты не можешь протащить это с собой через проход, то оно утягивает тебя обратно. Надо посмотреть, что случится, когда я буду держать тебя сзади."

У меня были сомнения, но ей было любопытно. Мы вышли в гостиную и передвинул кресло назад, чтобы освободить побьше места. Милли обхватила меня сзади, ее руки просунулись между руками и обвили мою грудь. "Готова?" спросил я.

Она сжала меня покрепче. "Готова."

Я прыгнул в спальню, готовый к сопротивлению сзади, и почти свалился вперед, когда появился в спальне без Милли. Через открытую дверь я услышал, как она шумно выдохнула. Я пошел обратно в спальню и увидел, что она была на полу, на карачках.

"Ты в порядке?"

"Просто потеряла равновесие. Было похоже, как если бы ты был скользким, как арбузная семечка. Давай я попробую еще раз."

Я пожал плечами. "Хорошо, если ты хочешь."

В этот раз она перекинула одну руку через мое левое плечо, а другую просунула подмышкой правой руки и скрепила их на моей груди как патронташ. Она так крепко сжала меня руками, что мне было трудно дышать. "Давай," сказала она.

В этот раз было тяжелее, и когда я появился в спальне, Милли была со мной, с руками все еще сцепленными на моей груди. Она громко выдохнула мне в правое ухо и отпустила меня.

"Интересно, интересно, интересно." Я обернулся и увидел, что она улыбается, стоя спиной к кровати. Я плавно шагнул вперед и толкнул ее на кровать. Это закончило эксперименты с телепортацией на сегодня, но открыло простор для экспериментов другого рода.

Позже она сказала, "Дэви, сегодня я была во Флориде, Лондоне, Техасе и Оклахоме. Я хочу знать только одно."

"Да?"

"Получу ли я за это бонусные мили как постоянный клиент?"

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/2216/9061

Переводчики: tipopellet, Dolmetscher, Feuerchen