Готовый перевод The Jumper Part 1 - Beginnings / Попрыгун (Телепорт) часть 1 - Начало: SEVENTEEN

СЕМНАДЦАТЬ
Видео, в котором я появлялся на крыле боинга 727, вызывало бурное обсуждение. Момент засняли два разных новостных агенства, так что была выдвинула некая теория заговора. Кадры видео были сняты на максимальном увеличении, видна была только моя спина. Когда тремя днями позже появилось цинковое ведро, споры усилились.

В объяснение National Enquirer выдвинул версию НЛО, призрака Элвиса и новую Анти-Угонную Диету.

Много шума было поднято из-за американского происхождения оцинкованного ведра. Кое-кто предположил пытки, но аутопсия, проведенная кипрскими властями, показала, что смерть наступила в результате взрыва, с последующими попаданием в чистую воду.

Вспомнили о промокших насквозь террористах с рейса Эйр Франс. Интервью с участниками того происшествия было выделено больше эфирного времени, наряду с крайне бессвязным интервью со стюардессой рейса Пан Ам.

Я немного посмотрел новости, и почитал газеты, но воспоминания о происшедшем нагоняли на меня тоску. Я гадал, а смотрят ли где-то там эти новости другие телепорты.

В субботу, через неделю после угона, я прыгнул в Дэйри Квин в Стэнвилле и взял рожок мороженного, семьдесят три центра, прошу вас, вот салфетка. Я перешел через улицу к городской площади и сел на одну из облезлых зеленых скамеек. Вокруг лежал старый грязный снег со следами ног, но под серым небом не было ветра и температура была выше нуля.

Мужчины и женщины выходили из подвала баптистской церкви группками по двое или трое. От одной из групп отделилась женщина и подошла ко мне.

"Я тебя знаю."

Я было собрался прыгнуть; но потом узнал ее. Это была Сью Киммель, женщина, которая устраивала вечеринку - та самая, что отвела меня в свою спальню.

"Я тебя знаю," сказал я. Мне было неловко. "Э, как колледж?"

Она невесело рассмеялась. "Ну, с колледжем ничего не вышло. Я собираюсь попробовать снова летом."

"Жаль. В чем была проблема?" Слишком поздно я спохватился, что она скорей всего не горела желанием говорить об этом.

Она присела на край скамьи, не рядом со мной, но и не слишком далеко, и вытянула перед собой ноги. Ее руки были засунуты глубоко в карманы ее пальто. "Пьянки. Проблема была в пьянках."

Я сменил позу, внезапно почувствовав себя неуютно.

Она мотнула головой в сторону церкви. "Я как раз с встречи Анонимных Алкоголиков. Всего месяц как выписалась из Красных Сосен." Красные Сосны, так назывался реабилитационный центр для людей с завивимостями на краю Стэнвилля. Она поежилась. "Это оказалоась труднее, чем я думала."

Я вспомнил об отце и его бутылках скотча. "Надеюсь, у тебя все получится."

"Должно," сказала она, снова улыбаясь. Она посмотрела на мое наполовну съеденное мороженное. "Черт, выглядит здорово. Не хочешь съесть еще один со мной за компанию?"

"Ну, я возьму кофе."

Она снова бросила взгляд на церковь. "Я выпила достаточно кофе. Мы там, в АА, вовсю налегаем на кофе."

Мы прошлись обратно до ДК и я купил ей рожок мороженного и маленький кофе себе. Мы сели в кабинку в углу и я облокотился спиной о стену.

"Твой отец алкоголик, да?"

Замечание удивило меня, и еще больше меня удивила моя первая реакция - желание защитить его. "Да... он точно алкоголик."

"Он был на двух встречах в прошлом месяце, но он оба раза ушел еще до начала. Он выглядел ужасно, как будто у него лихорадка. Кто-то потом снова видел его в баре у Джила, оба раза. Застарелые алкоголики могут доконать себя, пытаясь завязать самостоятельно. Ты в курсе?"

Я покачал головой. "Нет, я не знал."

Она кивнула. "Да, альдегиды заменяют собой нейротрансмиттеры и, если ты резко бросаешь пить, то остаешься без маленьких посредников, без химических искорок. У тебя могут случится конвульсии и ты умрешь. Ты часто видишься с отцом?"

Я покачал головой. "Нет. Не часто."

"Что ж, он должен пройти терапию. Думаю, он и сам знает это, просто не может сделать последний шаг, пересечь эту трудную черту."

Я медленно пил свой кофе и молчал некоторое время. Потом я спросил: "Что заставило тебя обратиться за помощью?"

Сью выглядела смущенной. "Много чего. Спрятанные запасы выпивки. Пьянство в школе. Галлюцинации. Например, как на той вечеринке, когда ты был. Ты же был на моей вечеринке, правда?"

"О, да"

"Ну, у меня был дикий сон на яву, в котором ты вылетел в окно моей ванной комнаты"

Я уставился на нее.

"Не смотри на меня так. Я знаю, что это бред."

У меня покраснели уши.

"В любом случае, я хочу извиниться за свое поведения в тот вечер. Я была ужасно пьяна. Мне пришлось много извиняться. Мы называем это девятым шагом."

Я подавился кофе. Девятый шаг?

Когда я смог опять нормально дышать, я сказал: "Моя мама не была алкоголиком, но она говорила, что проходит со мной девятый шаг перед тем, как улетела в Европу. Перед тем, как умерла."

Она кивнула. "Да, Аланон основан на программе из двенадцати шагов, как и у анонимных алкоголиков. Я проходила терапию, когда умерла твоя мама, но мне сказали родители. Меня очень огорчила эта новость."

"Эм"

Она вздохнула. "Надеюсь, я не слишком много говорю. Я склонна рассказывать об этом снова и снова. Ты же понимаешь, это как религия, а я новообращенная."

"Я не против. В любое время."

Мы поговорили еще немного об общих знакомых, а потом ей надо было уходить.

"Рада была тебя встретить," - сказала она.

"Я тоже," - ответил я. Я действительно так думал.

После ее ухода я уставился на пустую чашку. Интересно, сидят ли АНБ все еще в доме отца.

Возле уборной Дайри Квин был телефон-автомат, но мне нравилось бывать здесь. Это была приятная часть моего прошлого. Если я позвоню отсюда, АНБ будет меня ждать, в надежде, что я вернусь. Я вышел через заднюю дверь мимо мусорных контейнеров и прыгнул на автобусную остановку.

Маленькая комната ожидания с торговыми автоматами была точно такой же, как и восемнадцать месяцев назад, когда я уезжал в Нью-Йорк. Страх и печаль того времени казалось пронизывали это место, покрывали стены, витали в воздухе. Я вышел наружу и кинул четвертак в телефон-автомат.

После двух гудков отец снял трубку.

"Алло?" В его голосе слышалось раздражение и я знал, что ему надо выпить.

"Привет, папа."

Типичные для помещения шумы, которые обычно не замечаешь, вдруг исчезли, и благодаря этому отсутствию, выступили на первый план. Мне стало еще тоскливее. "Тебе не обязательно прикрывать трубку, папа. Они догадаются отследить звонок."

Запинаясь, он произнес, "О чем ты говоришь?"

"Отправляйся лечиться, папа. У тебя есть страховка. Ложись в Красные Сосны."

"К черту, нет! Знаешь разницу между пьяницей и алкоголиком?"

Это была старая шутка, ответом было "Пьяницам не приходится ходить на все эти собрания." Прежде чем он произнес ключевую фразу я сказал, "Да. Пьяницам становится все хуже до тех пор, пока они не умрут. Некоторые алкоголики вылечиваются."

Он сказал, "К черту тебя."

"Отправляйся лечиться."

Он немного помолчал. "Почему ты бегаешь от этих правительственных агентов? Разве ты совсем не уважаешь свою страну?"

Со злости я почти бросил трубку. Потом слелал глубокий вдох и сказал, "У меня больше уважения к Биллю о Правах, чем у них. У меня больше уважения к Конституции. Я не представляю для них угрозы, но они в это не верят. Они, вероятно, просто не в состоянии в это поверить."

Со стоянки раздался визг шин - ничего необычного. Было очень похоже, что кто-то въехал на парковку немного быстрее, чем нужно, но мне было лучше знать.

"Отправляйся лечиться, папа. Пока не умер. Пока ты не испоганил еще чью-нибудь жизнь."

Я отпустил трубку, и она повисла на шнуре, потом вышел в холл, который вел в комнаты отдыха, и просто стоял там в легкой тени.

Они ворвались в обе двери одновременно, четверо мужчин, у каждого из них было нечто, что выглядело как короткоствольная винтовка с гигантским дулом. Господи! Это что еще за чертовщина? Я мог поклясться, что из дула торчало нечто едва видимое, поблескивавшее в свете флюоресцентных вокзальных ламп. Один из мужчин заметил меня и поднял ружье к плечу.

Я прыгнул.

Я позвонил доктору Перстон-Смайту из телефонной будки на улице. Я еще не успел осмотреть большую часть Вашингтона и держался подальше от национального парка. Я не хотел, чтобы они начали следить за музеем Авиации и Космонавтики прежде, чем у меня будет шанс посетить его.

Он сам ответил на звонок, и мне стало интересно, сидит ли в его офисе агент, с одной из тех короткоствольных винтовок в руке, или с одним из тех стреляющих дротиками ружей, из которых они подстрелили меня в первый раз, в доме у отца.

"Черт побери, что это за жуткие винтовки, которыми они вооружены?"

Он сделал судорожный вдох. "Чего вы хотите, мистер Райс?"

"Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Я никому не причиняю вреда, особенно 'национальной безопасности', а вы, парни, переходите все границы."

В трубке послышался щелчок и затем чей-то другой голос сказал, "Мистер Райс, пожалуйста, не вешайте трубку. Это Брайан Кокс."

"Надеюсь, вы не проводите все свое время в офисе доктора Перстон-Смайта?"

"О, нет. Мы устроили так, чтобы звонок переключался на меня, в случае если вы позвоните. Доктор Перстон-Смайт больше не участвует в разговоре."

"Чего вы хотите?"

"Мы хотим, чтобы вы работали на нас."

"Нет."

"Хорошо, мы хотим знать, как вы это делаете."

"Нет."

"Вы уже работаете на нас. Вы проделали чертовски хорошую работу в Алжире и в Ларнаке. Особенно в Ларнаке."

Я наморщил нос. "Вряд ли. Я сделал это не ради вас."

Он тихо рассмеялся и я завертел головой, осматривая улицы. Я гадал, не старается ли он специально отвлечь меня, чтобы дать им возможность подкрасться незаметно. Я еле сдерживался, чтобы не спросить его, существуют ли другие известные им телепорты, но я был уверен, что он вполне способен соврать мне насчет этого, чтобы заманить меня к себе. Я не хотел открыть ему эту свою одержимость, дав ему такое средство давления на меня.

"Что ж, даже если это была месть за твою мать, это помогло и нам тоже. Знаешь, мы могли бы дать тебе Матара."

Сволочи. "В обмен на что?"

"Ну. Маленькое одолжение тут и там. Ничего рискованного, даже ничего особенно неприятного. Определенно ничего хуже, чем в Ларнаке."

Не стоило этого делать, но я сказал ему. "Он сам взорвал себя. Все что я сделал - это собрал ошметки. Все на этом самолете погибли бы, если бы я не сделал того, что сделал."

"О." Его голос прозвучал подчеркнуто нейтрально. Не знаю, поверил он мне или нет. "Как ты можешь быть уверен в этом? Откуда тебе знать, что он не сдался бы через пять минут. Ты уверен, что ты не подверг пассажиров еще большей опасности? Возможно, он вообще никогда бы не нажал на кнопку, если бы ты не вмешался."

Он только озвучит то, что я повторял себе всю неделю.

По улице медленно ехала машина с четырьмя мужчинами. Другие шли по тротуарам. На них были длинные плащи, полы распахнуты; каждый из них одной рукой прижимал что-то под плащом. Они не скрываясь остановились в пятнадцати метрах.

"Я вижу ваших людей, Кокс."

"Ну, они не будут атаковать пока мы разговариваем."

"Зачем вы их послали? Думаете они смогут поймать меня? Что за жуткое оружие они с собой таскают?"

"Транквилизатор."

Я подумал, что он врет. Калибр был слишком велик. "А что если у меня аллергия на это лекарство? Я прыгну куда-нибудь и умру. Вы получите дырку от бублика."

"Ты должен работать на нас. Мы защищаем страну. Разве это плохо?"

"Меня сейчас стошнит."

"Хочешь поймать Матара?"

"Я сам до него доберусь."

"В конце концов мы тебя заполучим, если только ты не собираешься прятаться вечно."

"Не боитесь, что доведете меня до того, что я решу работать на другую сторону? Перестройка и все такое, я уже почти не вижу разницы. Они по крайней мере, похоже, избавляются от своей тайной полиции. А у нас все еще есть вы. Оставьте меня в покое."

"Как насчет твоего отца?"

"Делайте с ним, что хотите," сказал я. "Он это заслужил."

Я бросил трубку и прыгнул.

Я провел восемь часов в воздухе, летя из аэропрота Далласа в Гонолулу. Террористы из японской Красной Армии захватили и удерживали три сотни туристов за зоной безопасности в аэропорту Гонолулу. К тому моменту, когда мой самолет приземлился, все уже закончилось.

Атака силами морских котиков подразделения Перл Харбора при поддержке Сил специального назначения Армии США из Шоффилд Бэрракс привела к освобождению большинства заложников. Потери были "незначительные", двое туристов, один морской котик и шестеро из семи террористов.

Гонолулу было прекрасно, вода нереального синего цвета, горы изумрудно зеленые, но найдя место для прыжка я покинул его в глубоком расстройстве. Среди погибших была женщина одного с моей мамой возраста.

"Ты не можешь быть везде"

Я сидел на овчинном ковре и подкладывал дрова в печь. Я никак не мог согреться с тех пор, как вытащил из холодной, темной воды ущелья останки угонщика. Даже на спокойных Гаваях пот на моей коже был холодным.

Милли сидела рядом, ее халат расползался на голой коже, уютно. Я был все еще одет, пиджак собрался складками на моих плечах.

"Я знаю." Я обнял колени. Жар от печки практически обжигал кожу, но не добирался до костей.

Она хотела, чтобы я встретился с психологом, еще один болезненный отголосок о маме. Я отказался.

Она подвинулась на ковре и прислонилась ко мне, положив голову на мое плечо. Я повернулся и поцеловал ее лоб. Она заговорила.

"Тебе кажется, что, если ты поймаешь Матара, все закончится. Что это каким-то образом расставит все по своим местам. Я думаю, ты ошибаешься."

Я покачал головой, наклоняясь ближе к огню.

Она продолжила. "Я думаю, ты обнаружишь, что это совсем не помогает. И я боюсь, что это открытие убьет тебя. Ты можешь прыгнуть от пистолетов, ножей, бомб, но пока ты не можешь прыгать от самого себя, ты не убежишь от боли. Только если ты встретишься с ней и примешь ее."

"Приму? Как?"

"Тебе нужно встретится с психологом"

"Только не снова!"

"Психолог не собирается убивать тебя... в отличие от угонов самолетов. Почему легче заставить мужчин идти на войну, чем поговорить с консультантом?"

"Я должен просто позволить этому происходить? Должен позволить им убивать невинных людей?"

Она несколько секунд смотрела на огонь, а потом сказала: "Сегодня СNN показывало интервью с одним палестинцом. Он хотел знать, почему этот таинственный антитеррорист не спас палестинских детей от израильских пуль."

"Я не могу быть везде", сказал я и вздрогнул от своих слов.

Она улыбнулась. "И где же разница? Ты знал, что ситуация в Гонолулу не имела ничего общего с шиитскими экстремистами до того, как уехал. Ты знал, что Матара там не будет.

Мы снова вернулись к тому, с чего начали. "Разве я мог остаться в стороне? Если я мог что-то сделать?"

"Иди работать пожарником. Ты мог бы спасти больше людей с меньшим риском. Боюсь, ты закончишь как АНБ, если продолжишь в том же духе. Чем больше ты имеешь дело с террористами, тем больше от террориста в твоем поведении."

Я отстранился от нее. "Неужели я действительно стал так себя вести?"

Она покачала головой и притянула меня обратно. "Прости. Это то, чего я боюсь. Может, если я буду постоянно напоминать тебе об этом, оно не произойдет."

Я упал в ее объятья, устраиваясь поудобнее, моя голова на ее плече. "Надеюсь."

Местом следующего угона были Афины, часто служившие стартовой площадкой для подобных инцидентов. DC-10 компании Олимпия Эйрлайнс вылетел в Мадрид, но десять минут спустя запросил разрешения на аварийную посадку в связи с разгерметизацией. Одновременно они переключили сигнал бортового ретранслятора на 7500, международное обозначение угона самолета.

Самолет уже два часа как был снова на земле, когда я узнал об этом от Манхэттенской Медиа Службы.

Когда я появился в терминале, подразделения греческой армии уже прибыли на место, окружив самолет. Первым делом я пошел искать прессу, потому что решил, что они скорей всего знают что-нибудь о количестве угонщиков, чем они вооружены и об их требованиях.

Репортер Рейтерс из Алжира тоже был тут. Его глаза распахнулись от удивления, когда он меня увидел, и он оставил свое место в первом ряду и отвел меня в сторону от группы журналистов.

"Ты тот самый," восторженно прошептал он. "Я думал, это ты был на пленке." Он продолжал озираться, беспокоясь о том, чтобы раньше других заполучить эту сенсацию.

"О чем ты говоришь?" Я гадал, было ли это катастрофой или я мог бы это использовать.

"Не уходи. Разреши мне взять у тебя интервью!"

"Расслабься. Ты привлечешь внимание своих коллег и я уйду."

Он сделал глубокий вдох и расслабил плечи. "Я так и знал!" прошептал он. "Почему бы нам не отправиться в какое-нибудь тихое место?"

"Ты ничего не забыл?" сказал я, кивнув в сторону окна терминала. Самолет был на краю взлетной полосы, в примерно километре отсюда.

Он облизал губы. "После?"

"Поживем увидим. Что там происходит с самолетом? Что ты можешь мне рассказать?"

"То есть если я скажу тебе то, что знаю..."

"Я могу спросить у них," сказал я, показав пальцем на остальных репортеров.

"Хорошо. Хорошо, возьми мою визитку." Он дал мне белую карточку с логотипом Рейтерс, его именем - Жан-Поль Корсо - и номерами телефона, факса и телекса. "Их трое. У них пистолеты. Охранник в гражданской одежде ранил одного из них, но другие двое затрелили его. Во время полета пуля пробила иллюминатор в салоне первого класса. Они поднялись только на два с половиной километра, так что ничего особо страшного не произошло, но пилот настоял на посадке. Они требуют новый самолет. Но и не позволяют пилоту освободить взлетную полосу, так что службам аэропорта приходится перенаправлять остальные рейсы на другие полосы."

"Какие-нибудь еще требования? Какой они национальности?"

"Пока никаких. Они из ЕТА, баскские сепаратисты. Большинство пассажиров из Испании."

"Баски? С каких пор баски начали угонять самолеты? Я думал они предпочитают бомбы?"

Он пожал плечами.

"Что-нибудь еще? Насколько тяжело ранен третий угонщик?"

"Мы не знаем."

"Хорошо, спасибо. Если это сработает, я после дам тебе что-нибудь." Я оглянулся. Похоже, никто за нами не наблюдал. "Что это там такое?" спросил я, указывая на прессу у него за спиной.

Корсо оглянулся и я прыгнул.

Один из них стоял в дверном проеме, следя за тем, что снаружи, на нем было длинное кожанное пальто, а в руке он держал пистолет. Задняя дверь была закрыта и все заслонки на иллюминаторах опущены. Другой, едва видимый, стоял в кабине. Он говорил по радио. Оставался еще один, раненный.

На DC-10 передняя дверь находится позади секции первого класса, с перегородкой, разделявшей два прохода вперед и назад. Проход через кухню ведет поперек самолета ко второму проходу. Я прыгнул в центр кухни, закрытый спереди перегородкой и сзади кухней.

Мне не было видно, следит ли кто-нибудь за мужчиной в дверях, который стоял ко мне спиной, но это было вполне вероятно. Я решил рискнуть и прыгнул позади него, одной рукой обхватив его талию, а второй зажав рот. Я перенес его в ущелье и отпустил, потом я прыгнул обратно в камбуз. Я прислушался. Похоже, никто ничего не заметил. Я заглянул вперед с помощью зубоврачебного зеркальца.

Мужчина в мятом костюме, облокотившийся о переднюю переборку, со странным пистолетом в правой руке, направленном в сторону сидящих пассажиров. Левая часть его пиджака снизу была пропитана кровью, и он держал левую руку плотно прижатой к этому месту. Его лицо было покрыто потом и он был очень бледен. Со своей позиции он мог видеть проход вплоть до люка.

У его ног я увидел голову и руку неподвижного тела, рука вытянута, ладонь наполовину открыта в почти умоляющем жесте.

Я передвинулся назад к другой перегородке и через зеркальце осмотрел вход в кабину.

Дверь в кабину была открыта и я увидел последнего террориста с радио-гарнитурой на голове. Он стоял в дверном проеме, размахивая пистолетом, чтобы подчеркнуть свои слова.

Со своего места из экипажа я мог видеть только пилота, он сидел ровно и смотрел перед собой. Он был лысоват.

Я вытащил из сумки свой стальной прут. Я не видел способа перенести террориста с радио отсюда так, чтобы этого никто не заметил. Я поднял прут над головой и прыгнул.

Я появился у двери и ударил террориста по затылку. Мне показалось, что он шагнул вперед, но я тут же повернулся и опустил прут на его руку с оружием. Я услышал хруст кости и поежился.

Пистолет выпал и прокатился вперед, его поднял пассажир с переднего сидения. Террорист неожиданно упал на пол, баюкая свою кисть и бок. На стене позади него была кровь.

Я заглянул в кабину. Механик и второй пилот прижимали к себе бессознательного террориста, в то время, как пилот с трудом вытаскивал из его пальцев пистолет. Он оглянулся на дверь, со страхом и решимостью на лице.

"Не стреляйте," сказал я, улыбаясь. "Я на вашей стороне." Я отступил и пошел вниз по проходу, через кухню, в салон экономкласса. Я слышал как пилот выкарабкался из своего кресла и последовал за мной. Все вроде бы было в порядке. Стюардессы собрались в хвостовом отсеке.

"Где третий террорист?" - спросил он.

"О, я его временно удалил. Я вернусь вместе с ним через секунду."

Я прыгнул на скалу над ущельем-колодцем.

Мужчина в длинном кожанном пальто был на острове, его трясло от холода. Ему удалось сохранить при себе пистолет и он стоял со скрещенными руками, сильно наклонившись вперед. С кожанного пальто стекала вода. Он постоянно озирался по сторонам.

"Брось пистолет," крикнул я.

Он резко поднял голову, и брызги воды сверкнули в лучах заходящего солнца. Он наставил на меня пистолет и прокричал что-то на неизвестном мне языке.

Я прыгнул на другой край ущелья, оказавшись позади него. "Брось пистолет," снова крикнул я.

Он развернулся и на этот раз сразу же выстрелил. Пуля скребнула по камням в паре метров слева от меня.

Я прыгнул ему за спину, на остров, и ударил его по голове стальным прутом. Он вкрикнул и упал на колени, обоими руками схватившись за голову. Я ударил его по руке, в которой он держал пистолет, и тот упал. Я быстро поднял его и отступил от террориста подальше.

Пистолет был пластиковый. Я читал о них, такие пистолеты можно было пронести через металлодетекторы аэропорта.

Он держался за голову и бормотал что-то, звучавшееся как ругательство, все на том же непонятном языке.

Я жестом потребовал, чтобы он лег лицом вниз, и он плюнул в меня. Я угрожающе поднял стальной прут. Он поморщился и лег на живот. Я положил пистолет в карман и связал ему руки за спиной соединительным кабелем; потом я поднял его и прыгнул обратно в Афины, в кухню на DC-10.

Там стоял капитан, разговаривая с одной из стюардесс по-гречески. Они оба дернулись в сторону, когда я и мой пленник внезапно появились рядом с ними.

"Извините," сказал я. "Вот третий угонщик."

Капитан медленно кивнул и я прыгнул.

Я укрылся в сторонке, пока пассажиры сходили с самолета. Двоих террористов вынесли на носилках. Третий вышел в окружении полиции. После экипажа и стюардесс вынесли последние носилки, полностью прикрытые. Это было грустно, но тронуло меня не так сильно как туристы на Гавайях.

Когда журналистам зачитали официальное заявление, я похлопал по плечу Корсо, представителя Рейтерс. Он развернул свой диктофон в мою сторону, но я покачал головой.

"Хорошо," сказал он, выключая его. "Я получу интервью?"

Я задумался об этом. "Куда ты направлялся? Ты оказался на месте событий потому что делал тут пересадку?"

"Да. Я направлялся в Каир."

"Где твой багаж?"

"Уже там. Я сдал его и собирался садиться в самолет, когда все это случилось"

Я улыбнулся. "Хорошо." Я зашел ему за спину. Он начал поворачиваться, но я сказал, "Стой смирно." Я огляделся - никто не обращал на нас внимания. Я схватил его за ремень и прыгнул вместе с ним, его камерой, ноутбуком и всем прочим, в терминал каирского аэропрота, на тротуар за остановкой такси.

"Merde!" Он едва не уронил свой ноутбук и я подхватил его.

"Узнаешь место?"

"Да."

"Хорошо," сказал я. И прыгнул.

На Гаваях было на пять часов раньше, чем в Оклахоме, и я прикинул, что мог бы забрать Милли в одиннадцать, по ее времени, и еще успеть провести чудесный вечер в Гонолулу. Я прыгнул туда из Каира и взял такси до аэропорта.

Забавно. Из всех мест, что я видел в США, Гаваи были единственным, кроме Нью-Йорка, которое казалось иностранным городом. Несмотря на то, что все вывески были на английском, пейзаж явно не подходил. Но было красиво и я впервые за несколько недель наконец согрелся.

Послеобеденное время я провел прогуливаясь по Вайкики. Купил гавайскую рубашку для себя и му-му для Милли, выбрал ресторан в отеле Ройял. На следующий день была суббота, а значит ей не надо было вставать рано.

Хотелось праздника.

В одиннадцать по Центральному Стандартному Времени я прыгнул в спальню Милли. На мне были белые слаксы и купленная бирюзовая гавайская рубашка. Ее платье ждало в Техасе, но я принес венок из орхидей, чтобы повесить ей на шею.

Прикроватный свет, одна из тех гузнековских ламп с металлическим абажуром, была отодвинута на одну сторону, оставляя кровать в тени. Я сделал несколько шагов вперед, подумав, что она могла просто заснуть, когда увидел какой-то блеск на темной постели.

Я шагнул в сторону и что-то скользяще ударило меня по ноге. Бдыщь, подумал я и прыгнул в Центр Травмы и Шока Адамса Коули в Балтиморе.

Я посмотрел на свою ногу. Из ноги висела серебрянная трубка пятнадцать сантиметров длиной и два с половиной в диаметре. На одном ее конце была тонкая как проволока антенна. С другого конца - прут из нержавеющей стали толщиной с полсантиметра, который торчал из моей штанины. Через пять сантиметров он выходил наружу и заканчивался острием, как какой-нибудь гарпун. На кончике собралась прозрачная жидкость и я наклонился вперед. Острие было полым.

Итак, Кокс не соврал. Это был транквилизатор. Но, Господи, если бы острие ударило прямо, оно бы вошло в мою ногу и я не смог бы его вытащить.

Было еще немного крови, но выглядело будто оно просто оцарапало меня, зацепившись за штаны. А антенна наводила на мысль, что это было что-то вроде маячка.

Картина была пугающей. Гарпун бы вошел в ногу, я прыгнул бы прочь. Пока бы я вытащил его, меня свалил бы транквилизатор. А маячек закончил бы начатое. Они могут отследить его через спутник?

Как скоро они будут тут? И еще, они придумали это специально для меня или использовали существующую технологию для решения постоянной проблемы, т.е. были ли еще телепорты, которых они поймали?

Я прыгнул в Центральный парк. Темно, холодно, и я неподходяще одет в своей гавайской рубашке с короткими рукавами и сандалиях. Я отрезал гарпун карманным ножом. Я думал сломать его.

А что они сделали с Милли?

Я подождал пять минут и прыгнул опять, на стоянку грузовиков в Миннисоте. Большой грузовик для гравия порожняком уходил со стоянки. Я перепрыгнул разделяющее нас растояние и закинул гарпун в кузов. Я слышал, как он лязгнул о чистое дно и грузовик, постепенно набирая скорость, отправился по подъездной дороге к въезду на автомагистраль.

Интересно, куда он поехал.

Ночь была не из приятных. Мне почти не удалось поспать, и меня мучали кошмары. Восход застал меня свернувшимся у дровяной печи, бесцельно ломающим дерево для растопки на все более и более мелкие кусочки.

Квартирный комплекс Милли кишмя кишел агентами АНБ в то утро, но если она там, то не пошла на занятия. Я наблюдал с крыши через бинокль. Потом я позвонил, трубку сняла женщина, но это была ни она, ни ее соседка, так что я отключился не сказав ни слова.

В Топеке, Канзас, я позвонил зятю Милли, адвокату. Я назвался вымышленным именем.

"Ваша свояченица Милли Гаррисон была похищена вчера агентами Национальной Безопасности."

"Кто это?"

"Друг Милли. Они повсюду в ее квартирном комплексе, и ни ее, ни ее соседки нет дома."

"Как ваше имя?"

"Пожалуйста, сделайте все, что можете." Я повесил трубку.

Поставщик аквариумов в Манхэттане продал мне за две тысячи долларов цилиндр из прозрачного пластика лексан толщиной один сантиметр. Он был сто семьдесят пять сантиметров высотой и полтора метра в диаметре. Он хотел продать мне уплотненное стальное дно с креплениями для трубок фильтра, но я отказался. Я использовал его не как аквариум.

Я перенес трубу в убежище на скале и бысто сделал ее непригодной для рыбы, приделав с внутренней стороны на половине высоты две ручки. Если я стоял внутри держась за ручки, труба начиналась на уровне моих лодыжек, а заканчивалась немногим выше головы, защищая меня от всего вокруг.

Я прыгнул в офис Перстона-Смайта в округе Колумбия.

Гарпун ударился о пластик и срикошетил под углом. Доктора Перстона-Смайта в офисе не было, но мужчина в углу опустил ружье и быстро подскочил ко мне раскинув руки.

Я прыгнул на полметра в сторону, к книжному шкафу. Мужчина проскочил место, где я только что стоял, и врезался в стол, пытаясь в последнюю секунду выставить руки и оттолкнуться. Попытка провалилась, и его голова и левое плечо ударились об угол стола. Он со стоном сполз на пол.

Я выпрыгнул из трубы и прислушался к звукам за дверью. Было не похоже, что кто-то идет сюда. Я вытащил пистолет из его наплечной кобуры, потом схватил его за ремень и приподнял. Он начал сопротивляться. Я перенес его на пляж в Тигзирт, Алжир, и оставил там лицом в песок.

Я был за столом Перстон-Смайта, когда он вернулся в свой офис. Он был один. Я направил на него пистолет агента и попросил закрыть дверь. Я обыскал его, а потом закинул в предгорье Ель Солитарио.

Он упал на колени, когда я его освободил. Я отошел от него метра на три и сел на камень.

Он осматривался по сторонам, щуря глаза от яркого солнечного света. "Как ты это делаешь?"

Если бы мои мысли не были заняты Милли, я может нашел бы выражение его лица весьма забавным. "Где Брайан Кокс?"

"А? Полагаю, в его офисе. Ты искал его там?"

"Где его офис?"

Какое-то мгновение он колебался. "Ну, его имя есть в Государственном Реестре. Полагаю, я могу тебе это сказать. Он управляет своим маленьким спектаклем из Пирс Билдинг, принадлежащим Госдепартаменту."

"Он не в Форт-Мид?"

"Нет. У АНБ есть офисы повсюду. Что ты сделал с Барри?"

"Кто такой Барри?"

"Агент в моем офисе. Парень из утренней смены."

"А. Ну, Барри пошел на пляж. Куда они дели Милли Харрисон?"

"Никогда о ней не слышал."

Я направил пистолет в его голову.

"Господи. Честно. Я никогда о ней не слышал. Ты уверен, что я мог? Вспомни, с кем ты имеешь дело. Эти парни не говорят никому ничего, если только не крайняя необходимость."

Я опустил пистолет. "Хочу напомнить, что от человека с моими талантами нелегко скрыться. Если я обнаружу, что вы водите меня за нос, вы еще обо мне услышите."

"Честно. Я никогда не слышал о ней. Единственная работа, которую я делаю, имеет отношение к Ближнему Востоку."

"Повернись."

"Ты собираешься меня застрелить?"

"Нет, если ты меня не заставишь. Повернись"

Двигался он медленно. Я схватил его, прыгнул в терминал аэропорта в Анкаре, Турция, и оставил его там.

Я надеялся, что у него есть карта Американ Экспресс.

Когда я опять заглянул к Милли, они уменьшили количество агентов в комплексе. Два человека стояли на улице, наполовину скрытые по углам здания. Я видел, как один из них достал из-под пальто радио и что-то сказал в него.

Я оставил его в аэропорту Бонна, размахивающего своим гарпунным ружьем и опять пытающегося говорить по радио. Охрана аэропорта быстро приближалась.

Не думаю, что у его радио межконтинентальное покрытие.

Второго караульного я перенес в аэропорт Орли за пределами Парижа. Ему удалось очень сильно ткнуть меня локтем , но я держал крепко и оставил его рядом с группой японских туристов, которые окружили справочный стол.

С теми, что были в квартире, я справился с помощью цилиндра из лексана, отбив их огонь, и перенес их в аэропорты Кипра, Италии и Саудовской Аравии.

Отец, по-видимому, был на работе. По крайней мере, машины не было. В доме было всего три агента и я раскидал их в Тунис, Рабат и Лахор. В процессе я получил еще один синяк под ребром и мне отдавили ногу.

Я думал, не стоит ли в будущем воспользоваться железным прутом, но мне не хотелось рисковать убить кого-нибудь. Я готов был пойти на такой риск, когда на кону были жизни пассажиров целого самолета, но когда речь шла об американцах?

Они тоже в каком-то смысле террористы.

Я вздрогнул, вспомнив предостережение Милли. Я не хотел стать таким как они. Хуже того, я не хотел стать таким, как мой отец.

В Вашингтоне было уже темно, тяжелые тучи заслоняли заходящее солнце, с востока дул холодный ветер. Я вошел в здание вокзала и набрал номер Перстон-Смайта. Я решил, что он все еще был в Турции, если конечно у него при себе не было его паспорта, но я хотел поговорить не с ним, а с Коксом.

Мужской голос, равнодушный, не принадлежащий Перстон-Смайту, ответил на звонок. Я сказал, "Это Дэвид Райс. Я хочу поговорить с Брайном Коксом."

На другом конце чувствовалось замешательство.

"В чем проблема?" спросил я. "Помимо организации отслеживания звонка, конечно."

"Мистер Кокс говорит по другой линии. Можете подождать минутку?"

"Не надо мне рассказывать сказки."

"Честное слово, он разговаривает с послом в Бонне. Это из-за вас у нас возникли проблемы, в конце концов."

Ага, ружье-гарпун в аэропорту. Я улыбнулся.

"Я перезвоню."

Я проехал пять остановок в набитом из-за часа пик метро. Чистые, приятно пахнущие станции поразили меня, это было совершенно непохоже на Нью-Йорк. На платформе я воспользовался еще одним телефоном-автоматом. Кокс сам ответил на звонок.

"Ты устроил нам массу неприятностей," зло сказал он.

Тон его голоса напоминил мне отца. На мгновение меня охватило чувство, что я сделал что-то неправильное, что-то ужасающе постыдное. Я лишился дара речи, сначала от потрясения, потом от злости.

Я повесил трубку и закричал что было сил, в невыразимом приступе гнева. Многочисленные пассажиры обернулись и вытаращились на меня, удивленные и слегка испуганные. Жующий табак морской пехотинец в форме сказал, "Плохие новости?"

"Иди к черту!" сказал я и прыгнул в свое убежище в скале в Техасе. Я надеялся, что он поперхнулся своей жвачкой.

Я закричал еще раз, от злости и ярости. Этот человек похитил Милли. Он послал людей стрелять в меня стальными стрелами и ему хватило наглости сказать, что я создаю ему проблемы? Я опустился на колени у кровати и начал колошматить по матрасу.

Боже, мне было страшно.

Отец прибыл домой с работы в сопровождении двух агентов, один сидел на переднем пассажирском сиденьи, другой на заднем. Я видел из окна в кухне как он подъехал к дому. Я был удивлен, что они позволили ему сесть за руль. Учитывая, что АНБ провело в близком контакте с моим отцом уже пару недель, они должны были бы знать о его алкоголизме. Я бы ни за что не сел в машину, за рулем которой был он.

Только у одного из агентов было ружье-гарпун. Он держал его под плащем, когда они шли к дому, но на улице уже было темно и его не заботило то, что плащ был распахнут.

Я отправил его в аэропорт в Севилье сразу после того как он вошел в дом. Другого охранника я отправил в Каир. Когда я вернулся, отец бежал через двор к своей машине.

Когда он добежал до двери, я прыгнул на водительское сиденье и пристально смотрел на него через окно. В этот момент в машине сработала сигнализация. Он завопил, отпрыгнул от машины и неуклюже побежал вверх по улице. Я не стал его преследовать и прыгнул обратно в Вашингтон.

В этот раз он сказал только, "Я слушаю."

"Где Милли Харрисон?"

"В безопасном месте."

"Где?"

"Почему я должен тебе отвечать?"

Я уставился на телефонную трубку у меня в руке, потом вспомнил, что надо следить за подходами к будке. Я стоял перед круглосуточным магазином в Александрии. "Вы должны сделать гораздо больше, чем просто ответить на мой вопрос. Есть много гораздо более негостиприимных мест, чем аэропорты, в которых могут оказаться ваши люди. Мне будет так же легко сбросить их с высоты. С очень большой высоты. И я вовсе не обязан ограничиваться вашими людьми, когда буду организовывать свои маленькие путешествия. Что скажет президент, если я отправлю его в Колумбию для небольшой беседы? Не думаю, что он пользуется особой популярностью среди групп лиц с определенными интересами. Или на Кубу? Это будет весьма неожиданный поворот: президент отправляется в исследовательскую экспедицию. Стремительное путешествие. Застало врасплох даже секретную службу."

Кокс на мгновение замолчал. "Ты не станешь этого делать."

"Испытай меня."

"Нет нужды. У нас твоя подружка и ты не знаешь, где она. Ты не сделаешь ничего, что может поставить ее под удар."

"Почему нет? Вы же готовы рискнуть президентом."

"Не думаю, что я чем-либо рискую. Приходи и поговори с нами. Помоги нам понять, как ты делаешь то, что ты делаешь. Мы можем помочь тебе. Эта антитеррористическая миссия была хорошей идеей. Мы можем выдать тебе Рашида Матара..."

Я повесил трубку.

На следующее утро у квартиры Милли было еще больше охранников. Я отправил их на Кнос, в Мускат и Цурих. Я работал как настоящее небольшое турагентсво. Я надеялся, что возвращение их домой будет стоить АНБ кучу денег.

Когда я проверил дом отца, он был пуст и заперт.

С помощью метро я оказался в двух кварталах от Пирс Билдинг. Государственное строение через дорогу от него не охранялось и я без проблем проник на его крышу. Оттуда открывался вид на боковую стену Пирс Билдинг и задний выход, тот, что вел на стоянку.

Сама стоянка была огорожена, у ворот стоял охранник. Другой охранник сидел в стеклянной будке у входа в здание. В бинокль я видел как охранники проверяют пропуска. Тот, что сидел в стеклянной будке, должен был нажимать на кнопку, чтобы открыть вход в здание.

Камеры слежения следили за парковкой, за подходами к зданию со всех сторон и даже за крышей.

Я прыгнул обратно на вокзал Юнион Стэйшн и воспользовался телефоном.

"Дайте мне поговорить с Коксом."

На том конце зашелестели бумагой.

"Привет."

"Давайте встретимся."

"Хорошо. Ты можешь прийти в мой офис."

"Не будь глупцом."

"Где тогда?"

"Отправляйсяк бассейну у Капитолия. Иди по траве по направлению к монументу Вашингтона. Будь один. "

"Ну и кто теперь глупец?"

Мне было наплевать, сколько с ним будет людей. Я хотел только, чтобы он думал, что я собираюсь с ним встретиться.

"Ну, можешь взять с собой одного человека, но не берите с собой оружие. Никаких длинных плащей, ничего, в чем можно спрятать эти жуткие гарпунные ружья. Пусть он идет позади тебя."

Мы сошлись на двух охранниках.

"Когда?" спросил он.

"Прямо сейчас. Как вы знаете, я буду там раньше вас, так что без выкрутасов. В парке сейчас почти никого нет. Я замечу, если ты приведешь за собой хвост."

Я услышал, как он сглотнул.

"Хорошо. Это займет десять минут."

Я повесил телефон, прыгнул обратно на крышу и взял бинокль.

Он вышел из здания в сопровождении шести мужчин. Некоторые из них несли гарпунные ружья. Четверо мужчин сели в машину, а двое других, одетые в плотные свитера, но без плащей, направились к другой машине, за ними следом шел Кокс, не думая об опасности, поскольку ожидал, что реальное противостояние произойдет в национальном парке.

Один из мужчин открыл и придержал для Кокса заднюю дверь машины. Тогда-то я его и схватил.

Кокс был большой и тяжелый, но к этому времени я уже довел искусство сбивания с ног и телепортации до совершенства. Непосредственно перед тем, как я испарился с парковки, я услышал, как агент, который придерживал дверь начал кричать, звук оборвался еще на ранней стадии как только я переместился в Техас, оказавшись в пятнадцати метрах над холодной, твердой водой в ущелье.

Я прыгнул на остров, чтобы посмотреть как он ударится о воду.

Поверхность воды взорвалась фонтаном, на моем плаще появились следы брызг. Он перевернулся вперед после того, как я отпустил его и удар о воду, хотя он и летел ногами вперед, пришелся на грудную клетку и живот. Я услышал его хрип, когда весь воздух внезапно вышибло из его легких.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы выплыть на поверхность и еще больше, чтобы вдохнуть глоток воздуха.

Я надеялся, что ему было больно.

Однако, он не выглядел таким растерянным, как остальные, пережившие такое падение. Он кроллем доплыл до острова и сам выбрался из воды.

Я нацелил на него пистолет Барри.

"Если от меня в ближайшее время не будет вестей, твоей девушке не поздоровится."

Я отвел пистолет слегка в сторону и выстрелил в воду позади него. Пуля пролетела над поверхностью воды и отколола кусок от скалистой стены ущелья. Шум от выстрела был оглушающим, физически ощутимым, но я пережил взрыв здесь. Я знал, чего ожидать. И все-таки я слегка вздрогнул.

Кокс дернулся и его глаза сузились.

"Раздевайся. Быстро." Я снова нацелил пистолет на него.

Он покачал головой. "Нет, спасибо."

Я почувствовал, что досада начинает пробиваться сквозь маску спокойствия. Я снова выстрелил, в этот раз в другую сторону.

Он снова вздрогнул, но сжал зубы и покачал головой.

Он все больше и больше напоминал мне отца. Почему нет. Он забрал у меня женщину, которую я любил. Я поднял пистолет над головой и прыгнул, опустив его на голову Кокса из-за спины, со всей силы.

Он рухнул вперед как бревно.

Я достал из кармана очень острый нож и разрезал его одежду. У него было два пистолета, но то, что я искал было прикреплено к его бедру, одна из серебристых трубок с антенной, тянущейся к его носку. У нее не было стального наконечника, но она все равно была опасна сама по себе.

Я прыгнул на восемьдесят километров на юг, туда, где Рио Гранде пробило себе путь через скалу из США в Мексику, и бросил трубку в пенящийся поток. Она едва держалась на плаву и я видел, как его подхватило течением и понесло в Дель Рио через национальный парк Биг Бенд.

Вернувшись обратно на остров, я срезал с Кокса оставшуюся одежду и телепортировал ее в Центральный Парк в Нью-Йорке, где и бросил ее в мусорный бак около Овечьей Поляны. Пистолеты я сложил в скалистом убежище.

В Нью-Йорке и без того достаточно оружия.

Вернувшись обратно в ущелье, я перевернул Кокса и проверил его зрачки, приподняв его веки. На вид они были одного размера и реагировали на свет. Его тело покрылось мурашками от холода, но дыхание вроде бы было нормальным. В ущелье светило солнце и температура была градусов восемнадцать. В любом случае Коксу было лучше без его мокрой одежды.

Я прыгнул в К-Март в Стилвотере, в Оклахоме, купил спальный мешок и вернулся. Я полностью раскрыл его. Я растянул его на земле рядом с Коксом, закатил его на одну половину и снова застегнул мешок с Коксом внутри.

На затылке у Кокса была шишка, рана слегка кровоточила. Это напомнило мне как меня ограбили, когда я только приехал в Нью-Йорк.

И вновь, я надеялся, что ему было больно, но от этих злых мыслей мне стало не по себе. На душе стало пакостно. Я почувствовал, что становлюсь как он.

Проклятье. Я почувствовал, что превращаюсь в отца.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/2216/9215

Переводчики: tipopellet, Feuerchen