Готовый перевод The Jumper Part 1 - Beginnings / Попрыгун (Телепорт) часть 1 - Начало: EIGHTTEEN

ВОСЕМНАДЦАТЬ
Кокс проснулся, чтобы найти около себя химический туалет и табличку, которая гласила НЕ ЗАГРЯЗНЯЙТЕ ПРУД, ЭТО ВАША ПИТЬЕВАЯ ВОДА. Еще я оставил ему флакон ибупрофена и большой стакан с водой. Я наблюдал за ним с центра острова, где лежал на земле под мескитовыми кустами, выглядывая из травы. Я не хотел быть рядом с ним, когда он очнется.

Тогда почему ты наблюдаешь?

Это напомнило мне о воскресном утре дома. Отец просыпался с похмельем и я ходил по дому на цыпочках, пока он не выпивал свои первые две чашки кофе. Но я все же ходил по дому, потому что я был нужен ему в эти моменты. Нужен, чтобы сварить ему кофе, чтобы приготовить ему завтрак. Когда он был спохмелья, побоев можно было не опасаться..

До них дело доходило позже.

У Кокса явно были проблемы с чтением надписи. Он то подносил ее к глаза, то отодвигал подальше. Наконец ему все же это удалось, он положил табличку на землю и взял ибупрофен. Он двигался очень осторожно, изредка поворачивая голову в сторону так, как будто шея одеревенела.

Я прыгнул в округ Колумбия на остановку метро Юнион Стэйшин. Я собирался позвонить в АНБ и начать переговоры о Милли, но когда я кинул четвертак в автомат, я увидел мужчину, читающего газету в ожидании поезда. Моей первой мыслью было, что он может оказаться агентом АНБ, одним из многих разбросанных по городу, но потом я увидел заголовок в газете.

"Шиитские экстремисты угнали круизный корабль". Под заголовком был снимок блестящего белого судна, сделанный с большого расстояния. А рядом с ним фото Рашида Матара.

Я прыгнул в Нью-Йорк и позвонил в МММ.

Оператор сказала: "А, мистер Росс, у нас много материала для вас. Был угнан корабль."

"Я только что видел газету. Где?"

"Он отплыл из Александрии, в Египте."

Я заскрежетал зубами. Я никогда не прилетал в местный аэропрот. "В газете была фотография Рашида Матара. Он в этом замешан?"

"Так сообщает Рейтер."

"Ах. Какие-нибудь цифры? Сколько пассажиров, сколько террористов?"

"По крайней мере пять террористов. Сто тридцать пассажиров. Сто пять членов команды."

"Почему такая многочисленная команда?"

"Аргос - большая роскошная яхта. Круиз был организован музеем Метрополитен здесь, в Нью-Йорке. Пассажиры в основном богатые спонсоры музея. Почти все они американцы. Есть одна английская пара. Команда - греки."

"Как далеко они от берега?"

Я услышал, как зашелестела бумага. "Ни в одном из рапортов ничего об этом не говорится. Видео корабля было снято с вертолета, но берега на нем не было видно."

"А вы знаете, где находятся представители СМИ? Откуда они ведут репортаж?"

"Нет."

"Хорошо, спасибо."

Я прыгнул в Лондон. Мне нужно было обменять немного денег прежде, чем я смог воспользоваться телефоном-автоматом, чтобы набрать номер Рейтерс с визитки Корсо. Голос с британским акцентом произнес, "Ближневосточное отделение."

Я быстро заговорил. "У меня есть срочное сообщение для Жана-Поля Корсо. Вы знаете, как я могу с ним связаться?"

"Мы можем передать ему сообщение."

"Оно только для его ушей."

"Простите, но это не в наших правилах, раскрывать местонахождение репортеров. Если вы оставите мне номер, возможно я смогу попросить его вам перезвонить?"

"Нет." Я немного подумал. "Я недавно подбросил его до Каира. Это вам о чем-нибудь говорит?"

Он какое-то мгновение молчал. "Та дикая история? Его чуть не уволили. То есть вы тот парень, что предотвращает угоны самолетов?"

"Да."

"Почему бы вам не прийти и не поговорить с нами? Мы бы с радостью рассказали вашу историю."

"Жан-Поль Корсо. Немедленно."

"Откуда мне знать, что вы действительно тот самый?"

"Я вешаю трубку. Три...два...один..."

"Ладно, ладно. Он остановился в отеле Метрополь в Александрии, но пресса освещает события из Форта Куэйт Бэй в восточной бухте. "

"Спасибо."

В Каире терминал аэропрота был забит людьми, которые хотели обменять мне деньги по очень выгодному курсу и детьми, которые бежали за мной, крича "Бакшиш! Бакшиш!" В справочной я поинтересовался, когда будет следующий рейс до Эль Искандерии. Женщина сказала, что ежедневный самолет уже улетел, но поездом в первом классе ехать очень комфортабельно и всего шесть часов, и отправляется он с каирского железнодорожного вокзала рядом с площадью Рамзеса.

Судя по тому, что я читал о Египте, дорога до вокзала по пробкам может занять больше часа, и в Каире дорог без пробок вообще не бывает.

Через полчаса и обеднев на триста баксов, я летел на северозапад на вертолете на высоте тысяча двести метров. Я пообещал пилоту доплату, если мы долетим до восточной бухты менее, чем за час.

"Это Гелиополис," сказал он, указывая на район чуть западнее аэропорта и для меня совершенно неотличимый от всех прочих беспорядочно застроенных районов Каира. "Мы летим над Гелиополисом в моем геликоптере."

Джордж, пилот, был египтянином, но очень гордился своим прекрасным английским. Я нажал на кнопку в моих наушниках и сказал, "Гелиополис. Геликоптер. Очень остроумно." Идиот. Мне было не до веселья.

Пока они заправляли вертолет, Джордж рассказал мне, что обычно его пассажирами были нефтянные шишки, направляющиеся на восток на Синай или очень богатые туристы, которые хотели осмотреть Гизу, без риска продираться через каирские пробки.

Вертолет повернул на запад и Джордж сказал, "Абу Раваш." Он показал вниз со своей стороны вертолета. Я нашел его на карте, разложенной у меня на коленях. Он указывал на пирамиду, но с моей стороны ее не было видно.

"Зачем мы уклонились так сильно на запад?"

Он снова махнул рукой, на этот раз прямо перед собой, в сторону тонкой темной линии, протянувшейся через пустыню. "Мы следуем за трубопроводом. Прямой путь, самый быстрый."

Я снова глянул на карту. Трубопровод SUMEDтянулся через Суэцкий Залив в Аин Сухне в сторону Средиземного моря слегка к западу от Александрии, доставляя арабскую нефть из стран Залива на западные рынки. У Египта было мало своей нефти, но по крайней мере он мог зарабатывать какие-то деньги за счет трансфера, как по трубопроводу, так и через Суэцкий канал.

К востоку от нашего пути, где дельта Нила уступала место пустыне, я мог видеть растительность, удивительно зеленую по сравнению с коричневой порослью прямо под нами, четкую границу, которая говорила, "Здесь кончается вода." Я следил за нашим продвижением по вспомогательным трассам, которые мы пересекали. Вскоре после того, как мы пролетели над трассой номер семь, пустыня превратилась в дюны и мы повернули на север, оставив в стороне трубопровод. Мы снова приблизились к границе дельты. На горизонте показался океан.

Приближалась Александрия, длинная полоска города, протянувшаяся вдоль моря. С другой стороны к ней подступало озеро Мариют, поэтому она с нашей стороны выглядела почти как остров; потом мы пересекли узкую полоску земли и направились на северовосток, вдоль берега, над нефтехранилищами, в сторону западной бухты. Коммерческие суда и древние доу расположились во внутреннем заливе вперемешку с круизными лайнерами, стоящими на якоре или у причала.

Все круизные лайнеры были слишком большими, чтобы быть Аргосом.

Потом мы подлетели к еще более узкой полоске земли и пролетели над древним, обветренным фортом.

"Эль Атта," сказал Джордж.

Чуть подальше по берегу, на маленьком мысе, который защищал восточную бухту, еще один форт защищал подходы с моря.

"Куэйт Бэй." Джордж махнул в его сторону рукой и посмотрел на часы. Пятьдесят семь минут с момента вылета из каира.

"Хорошая работа," сказал я ему и он заулыбался.

Он приземлился в двухстах с лишним метрах от Куэйт Бэй, на ветолетной стоянке у Института Океанографии и Рыболовства. Я достатал из сумки его бонус, пятьсот долларов, и отдал ему. Потом нажал кнопку переговорного устройства и сказал, "Еще пять сотен за один короткий полет."

"Насколько короткий?" Мне понадобится дозаправка, если лететь далеко.

"Менее пятнадцати минут. Максимум двадцать."

Он кивнул. "Когда? Я не могу занимать их стоянку слишком долго."

Я огладел стоянку, запоминаяя ее для будущего прыжка. "Через десять минут."

Улица согласно врезке на карте, которую я изучил в вертолете, называлась Куаср Раз Эль Тин, но уличные знаки были на арабском, так что я не мог быть в этом уверен. Был английский указатель в направлении форта. Швейцар отказался брать входную плану в американских доллара, так что я прыгнул через него.

Найти прессу было несложно, они расположились у парапета, разглядывая море в бинокли и через телеобъективы. Вдали, в паре километров от берега, на якоре стоял белый корабль с голубыми трубами.

Корсо, корреспондент Рейтерс, разговаривал с офицером египетской армии. Я помахал ему и он тут же прервал разговор и подошел ко мне, взял меня за локоть и повел вниз по лестнице подальше от других репортеров.

"Я разговаривал со своим офисом час назад. Почему ты так долго сюда добирался?"

Я хотел было сказать ему правду, что я не могу прыгать туда, где не бывал раньше. Но мне не хотелось, чтобы они знали о границах моих возможностей.

"Попал в пробку," сказал я. "Астральные самолеты все как один сломались." Мы спускались по маленькой лестнице, скрытой от глаз. Я остановил его и сказал, "Я отправляюсь туда, но мне нужна вся информация, какую я могу достать. Стой спокойно."

Я зашел ему за спину и он сказал, "Подожди..."

Я телепортировал нас на вертолетную стоянку.

"...минутку!" Я отпустил его и он резко развернулся, но потом успокоился, когда понял, что мы переместились всего на полкилометра. Он облегченно выдохнул. Я подтолкнул его на заднее сиденье вертолета. Он взял висевшие над его сиденьем наушники и надел их. Глаза его были расширены от удивления, но он явно уже бывал в вертолетах, судя по тому как он сразу же потянулся к ремням безопасности и пристегнулся.

Я забрался внутрь и показал пальцем в небо. Когда я надел свои наушники и пристегнулся, Джордж уже раскрутил пропеллер и взлетел со стоянки.

Когда мы увидели океан, я показал пальцем на яхту вдали. "Большой круг вокруг этой яхты, в шестидесяти метрах над водой. Не приближайся слишком близко."

Джордж кивнул.

"Жан-Поль, слышишь меня?" Я оглянулся через плечо.

Он щелкнул переключателем. "Да."

"Расскажи мне о ситуации."

"Только если на этот раз я получу настоящее интервью."

"Хорошо." Я не колебался. Я очень сильно хотел добраться до Матара.

Когда Корсо заговорил, он выглядел удивленным. "Вчера вечером они отпустили на берег заложника с сердечным приступом и его жену. Она подтвердила, что на борту было как минимум пять террористов. По фотографиям она опознала в лидере Рашида Матара. Они вооружены автоматами, пистолетами и гранатами. Кроме того они утверждают, что заминировали топливные баки пластиковой взрывчаткой, которая может быть взорвана в любой момент по радио."

Джордж подлетел к Аргосу и начал облетать его по часовой стрелке, так что корабль было хорошо видно с моей стороны. Слушая Корсо, я рассматривал его в бинокль.

Яхта была около ста метров длиной и пятнадцать метров шириной. На яхте была надстроенная палуба около труб, крытая палуба с бассейном на корме и пониже нее уровень с огромной площадкой для загорания в кормовой части. Из задней части надстроенной палубы торчала радио и навигационная мачта. Веревка с маленькими флажками была протянута от верхушки этой мачты до носа и обратно к перекладине, которая выступала от навеса над бассейном с желтыми и коричневыми полосами. То, как они весело трепыхались на ветру напомнило мне рынок подержанных машин.

Двое мужчин с автоматами стояли на крыше надстроенной палубы. Они смотрели в нашу сторону.

Джордж посмотрел на меня, на его лице было удивление. "Я получаю по радио приказ от армейских начальников улетать подальше от яхты."

Я выбрал место для прыжка, за трубой, между большими белыми вентиляторами. Двое террористов на надстройке смотрели на вертолет. Один из них поднял автомат и я увидел, как дуло ствола ритмично замигало, как будто он снимал со вспышкой.

"Улетай отсюда немедленно!" Я по-прежнему смотрел в бинокль на место для прыжка, готовясь к нему, беспокоясь о том, что я недостаточно близко. Вертолет нырнул и резко развернулся и я испугался, что нас подстрелили, но это Джордж совершал уклоняющиеся маневры. "Обратно в Институт Океанографии." Я ослабил ремень безопасности, достал еще денег из моей маленькой сумки и закрепил их на доске предполетной проверки. "Вот твоя плата, Джордж." Я оглянулся через плечо на Корсо. "Увидимся, Жан-Поль."

Я прыгнул.

Палуба слегка вибрировала, так что я понял, что если не моторы, то по крайней мере генераторы еще работали. Флаги на веревке над моей головой хлопали на ветру. В отдалении затихал шум улетающего вертолета. Кроме этого я больше ничего не слышал - никаких выстрелов, голосов, криков или шепота. Я вполне мог бы быть совсем один посреди океана.

Интересно, перестала ли уже у Кокса болеть голова.

С помощью зубоврачебного зеркальца я заглянул за трубу. Мне были видны только террористы на крыше рубки. Периодически, однако, один из них подносил к губам радио и что-то говорил, но ветер заглушал звук.

Интересно, мог ли он послать сигнал радио-управляемой взрывчатке. Мог ли хоть один из них это сделать.

Позади рубки, с другой стороны от трубы была дверь. Я прыгнул туда, как раз за нее. Легкий козырек позволил мне остаться невидимым сверху. Я использовал зеркальце, чтобы заглянуть внутрь. Узкий центральный проход с несколькими дверьми вел непосредственно к рубке. В поле зрения никого не было.

Я прокрался внутрь, проверяя открытые двери с помощью зеркала. Я почти добрался до радиорубки, рядом с капитанским мостиком, когда я услышал скрип кресла и шарканье шагов. Я прыгнул обратно наружу, к задней двери салона на верхней палубе. Шаги направились в холл и затихли. Я осторожно воспользовался зеркалом, как раз вовремя, чтобы увидеть мужчину на другом конце прохода, входящим в рубку и поворачивающим направо.

Я прыгнул обратно в проход как раз у двери радиорубки. Зеркало показало мне пустую каюту, ряды впечатляющего оборудования. Я прокрался вперед, мимо каюты капитана, потом заглянул в саму рубку. Никого. Рулевое колесо стояло неподвижно, радар, локатор, штурманский стол были брошены. Узкая лестница вела вниз на следующую палубу по обоим сторонам от рубки. Сверху доносились голоса мужчин, ходивших туда-сюда по крыше, слегка шаркая ногами.

Мужчина из радиорубки пошел направо - на правый борт корабля, поправил я себя - так что я спустился на левый борт, очень медленно, очень осторожно.

Выход с лестницы на следующую палубу открывался наружу. Я осторожно открыл дверь на левый борт и пошел, прижимаясь к стене, прячась от двух мужчин наверху. Это было легче сказать, чем сделать, потому что к стене были прижаты палубные кресла и мне приходилось или осторожно перешагивать через них или обходить их. На этой палубе располагались спасательные шлюпки, подвешенные на шлюпбалках за бортом.

Дверь вела в центральный отсек с кондиционером, с большой лестничной шахтой в центре, с ведущим к корме узким коридором с большим количеством дверей. Сразу при входе слева от меня была дверь, на которой было написано ГАЛЛЕРЕЯ КАСТОРА. С этой палубы не доносилось звуков, но мне показалось, что я слышал что-то в лестничной шахте, так что я осторожно отправился туда.

К счастью, все было устлано толстым ковром.

Внизу еще один узкий проход вел в сторону кормы к центру корабля. По левому боту была стеклянная дверь с надписью КОФЕЙНЫЙ ХОЛЛ. По правому борту был коридор, ведущий вперед, откуда похоже и доносился шум. Я осторожно заглянул за отделанный красным деревом угол. В двадцати метрах впереди, где коридор выходил в большое помещение, ко мне спиной стоял мужчина с автоматом наготове. За ним я видел людей, собранных вместе, сидящих на стульях и на полу.

В дверной проем была видна только маленькая часть этого большого помещения, но в поле зрения попадало много людей.

Я шагнул назад и пошел в кофейный холл с другой стороны от лестничной шахты. Там было пусто, это была светлая, солнечная комната, оформленная как кафе. На еще одной стеклянной двери в дальнем ее конце была надпись БАР, Там тоже было пусто, но эта дверь была заперта. Я прыгнул по другую ее сторону. Эта комната была чисто мужским клубом, обитая панелями темного дерева и обставленная кожанными креслами. Все бутылки в баре были зафиксированы маленькими кожанными колечками, на случай плохой погоды. Стеклянная дверь в дальнем конце была занавешена.

Указатель рядом с дверью утверждал, что за ней наодился Главный Зал Золотое Руно. Я совсем чуть-чуть отодвинул краешек занавески. Я готов был поспорить, что все 225 пассажиров и команда были заперты в этом помещении.

Пассажиры были одеты в вечернюю одежду, хотя и пришедшую в беспорядок. Галстуки у большинства мужчин болтались криво или вообще отсутствовали. Несколько женщин выглядели так, словно провели слишком много времени в корсетах. У других на плечи были накинуты мужские пиджаки и они жались друг к другу. Никто не разговаривал.

Члены команды держались вместе, офицеры и палубные матросы в белом, официанты и официантки в темной форме, горничные в фартучках, повара во всем белом, у одного в руке была поварская шапка, едва узнаваемая после двух дней в смятом виде.

Капитан, седой мужчина с загорелыми мускулистыми ногами в форменных шортах, сидел в кресле, в окружении своих офицеров, сидящих на полу. Они сидели впереди остальных заложников, как будто пытаясь заслонить их от опасности. Лицо капитана ничего не выражало, но его руки не переставали вертеть его фуражку.

Женщина, которую выпустили днем ранее, ошибалась. В холле было пять террористов, трое из них наставили автоматы на толпу и двое других разговаривали друг с другом. Это означало, что всего террористов было как минимум семеро.

Все больше и больше я сомневался в существовании других телепортов. Реакция Кокса и мои исследования указывали именно на это. И все же в тот момент несколько других телепортов были бы мне очень кстати.

Я предположил, что один из разговаривающих террористов был тем мужчиной, вслед за которым я шел от радиорубки. Другой был Рашид Матар.

Я пристально смотрел на него, мои глаза сузились. Моим первым почти непреодолимым желанием было телепортировать его к моему скальному убежищу, где под ним не было бы ничего кроме шестидесяти метров пустоты. Ну, дальше, там были камни и кактус, но первые шестьдесят метров...

Семь террористов. В животе ныло и я чувствовал желчь в глубине горла.

Мужчина, следивший за радиорубкой, закончил говорить с Матаром и ушел. МАтар повернулся и я увидел, что у него на кожанном ремне было радио, как у человека на крыше рубки, но еще одно радио поменьше висело у него на шее на специальном ремешке, оно было из черной пластмассы с красной кнопкой на лицевой стороне.

Я оглядел других террористов, чтобы узнать, были ли у них такие же. У них у каждого был узи и четыре гранаты на кожанном перевязи от кобуры их пистолетов. Запасные обоймы в кожанных футлярах висели на ремнях за спиной. И хотя у них тоже были радиоприемники на ремнях через плечо, передатчиков для бомбы у них похоже не было.

Надеяться, что они блефуют насчет бомбы, не приходилось. Рашид уже продемонстрировал свое мастерство в отношении радиоуправляемых бомб.

Я прыгнул обратно в кофейню около главной лестницы и осторожно глянул в дверь. Лестница была пуста. Одной палубой ниже был кабинет бухгалтера и приемная. Там на стойке в приемной был заламинированный план корабля и я внимательно изучил его.

То, где я стоял, в приемной, это была палуба Диониса, одна из четырех палуб с каютами. Палуба над ней, где держали пассажиров, называлась палуба Венеры. Палуба с бассейном называлась палубой Апполона. Этажом ниже была палуба Посейдона и на ней было более чем в два раза меньше кают, чем на других палубах, поскольку на этом уровне располагался моторный отсек.

Я осторожно спустился, но следующая палуба тоже выглядела пустой. Внизу за лестницей была дверь. На ней было написано "только для персонала". В центре там было стеклянное смотровое окошко. Я даже не попытался его открыть. Я просто внимательно рассмотрел выкрашенный в белый коридор за ним и прыгнул туда.

Тихое жужжание, которое я почувствовал еще наверху, было значительно лучше слышно здесь, это был звук работающего вдалеке мотора. Я пошел быстрее, уверенный, что шум заглушит мои шаги. Я прошел через еще одну дверь и обнаружил, что попал в машинное отделение, на узкий мостик между двумя дизельными двигателями, каждый из которых был выше меня. Они были обездвижены, но в передней части отсека как я и подозревал равномерно работали дизельные генераторы, обеспечивая электричеством кондиционеры.

Каюта главного инженера была за машинным отделением, небольшая уютная каюта, забитая книгами и свернутыми чертежами. Я порылся в чертежах, разгребая их как осенние листья, пока не нашел тот, на котором были изображены топливные баки. Их было два, по левому и по правому борту, за двойными перемычками дальше за машинным отделением.

Согласно чертежам, топливные баки были за внешними стенами нескольких отсеков на палубе Посейдона, включая каюту главного инженера. Однако, не потребовалось много времени, чтобы выяснить, что взрывчатки там не было, и я пошел вперед, с чертежом в руке, проверяя все возможные помещения.

Я не нашел взрывчатку. Так что я поднялся наверх на нос лодки, все еще оставаясь в зоне только для служебного пользования, и обнаружил, что попал в камбуз. Согласно чертежу, крыша топливного бака соприкасалась с полом столовой для пассажиров по обоим бортам яхты. На кухне взрывчатки не было.

Я осторожно вошел в столовую. Она была прямо под Залом Золотого Руна, где находились все заложники, и открытая лестница в передней части помещения вела как раз туда.

В столовой взрывчатки тоже не было.

Могло ли быть так, что Матар блефовал? Что не было бомб, установленных так, чтобы взорвать топливо?

Другая возможность пришла мне в голову. Что если они каким-то образом упаковали взрывчатку и спустили ее в топливные баки через заправочные отверстия? Согласно чертежам, внутренний диаметр этих труб был четырнадцать сантиметров, почти семь дюймов.

Наверху кто-то заплакал и кто-то другой начал кричать. Я вернулся обратно в камбуз, чтобы подумать.

Казалось маловероятным, что Матар стал бы засовывать бомбы в топливные баки. Двойные стальные перегородки не пропустили бы радиосигнал. Так же казалось маловероятным, что он блефовал насчет бомбы.

Я огляделся. Камбузная плита с шестнадцатью горелками вытянулась вдоль одной из стен камбуза, на ней стояли кастрюли из нержавеющей стали. Холодильные камеры и морозильники выстроились вдоль дальней стены. Вдоль еще одной стены тянулся ряд печей.

Камбузная плита?

Я повернул один из рычагов. Кружок голубого пламени вырвался из горелки. Газ для приготовления еды! Гораздо более взрывоопасный, чем дизельное топливо, и наверное ближе к заложникам. Я подумал было о том, чтобы изучить, куда идут газовые трубы, но вместо этого прыгнул обратно в каюту главного инженера и снова поискал среди чертежей.

Газ для приготовления еды держали в больших бочках за камбузом в отдельном проветриваемом помещении. Я прыгнул обратно в камбуз и нашел дверь в ту сторону. На первой двери справа, герметически закрывающейся, со стальными запорами, была надпись ХРАНИЛИЩЕ ПРОПАНА - НЕ КУРИТЬ.

Две толстые длинные цепи ограждали дверь, они тянулись к замкам, на которых все еще были ценники. Не было ни смотрового окошка, ни глазка, так что я никак не мог проникнуть за эту дверь.

В течение минуты я в отчаянии рассматривал возможность отправиться за одним из ружей АНБ, за настоящим, а не тем, что стреляло транквилизатором, и просто пристрелить Матара, схватить детонатор и телепортироваться отсюда.

Идиот, смысл в том, чтобы никого не убить, особенно заложников.

Даже Матара?

Я снова посмотрел на чертежи. Другого способа попасть в каюту не было. Система вентиляции представляла собой бесконечную, постоянно петляющую систему труб, через нее было невозможно даже заглянуть внутрь.

Значит пришло время избавиться от детонатора.

Я снова прыгнул в закрытый и занавешанный бар и посмотрель в щель между занавесями. Один из террористов водил пассажиров в туалет группами по четверо. Рашид ходил туда сюда, периодически поднимая свою рацию на ремне, чтобы что-то сказать. Детонатор болтался взад вперед у него на шейном ремне.

Я прыгнул назад в центральную залу на палубе Аполло и пошел назад через центральный проход к бассейну. У бассейна был еще один бар. Спрятавшись от террористов на верхней палубе под навесом над баром, я посмотрел за борт. С этой палубы до воды было около десяти метров. Это было не совсем как у меня в ущелье, но тоже сойдет. Я внимательно изучил перила и прыгнул обратно в бар.

Следующая группа пассажиров проследовала вверх по проходу в сопровождении своего охранника. В результате остались двое мужчин, стоящих по углам комнаты для отдыха с нацеленными на группу автоматами, и Матар, ходящий туда-сюда между ними.

Я сделал глубокий вдох и надеялся, изо всех сил, что у Матара был только один детонатор для бомбы у бочки с пропаном.

Матар не успел вскрикнуть, не успел даже попытаться дотянуться до детонатора. Он уже летел с высоты десяти метров в ущелье в Техасе, а я снова был в комнате отдыха, схватил террориста рядом с проодом и сбросил его с левого борта на палубе Аполло.

Он нажал на курок и его автомат выпускал очередь все то время, что он летел, пока наконец он не ударился о воды. Я к тому моменту уже снова спрятался за занавесками в баре и слышал, как вдалеке замолчали выстрелы.

Оставшийся в комнате отдыха террорист закричал пассажирам, чтобы они легли на пол. Он дико озирался, пытаясь смотреть во все стороны сразу; потом, скользнув как змея, он ринулся вперед и выволок капитана из его кресла и встал спиной к стене. Он бросил свой автомат болтаться на ремне через плечо и достал из кобуры пистолет и приставил его к затылку капитана, свободной руко обхватив его за горло.

О, Боже, нет...

Я испугался, что он может убить его прямо сейчас, но он этого не сделал. Он просто стоял там, со спины защищенный стеной, с пистолетом, готовым разнести мозги капитана по всей каюте.

Я прыгнул в проход на надстроечной палубе. Мужчина с радио бежал от меня в сторону перемычки, его автомат был наготове. Я прыгнул вперед, к перемычке и подставил ему подножку, когда он проходил через дверь. В момент падения его автомат выпустил очередь, расколотив окно. Он упал в сторону рулевого колеса и я пнул его в живот, когда он пытался подняться. Его голова сильно ударилась о пульт управления. Я наклонился, чтобы поднять его и бросить с кормы корабля, и в этот момент пули засвистели у меня над головой.

Я прыгнул на корму без раненного террориста. Это место назначения уже было в моей голове. Я слышал крики, доносившиеся с надстоечной палубы, и глянул сквозь навес. Один из террористов все еще был на надстроечной палубе, но другой стоял на палубе под ней, как раз у входа в надстройку. Должно быть именно он в меня и стрелял.

Я прыгнул и мгновением позже он плюхнулся в воду за кормой корабля, а через несколько секунд за ним последовал террорист с крыши рубки.

Между тем в главный холл вернулся террорист с заложниками, которых он водил в туалет, толкая их перед собой с помощью пинков и отдельны выстрелов в потолок. Я поежился. Ситуация выглядела очень неустойчивой. Интересно, начнут ли они убивать пассажиров или успокоятся, если я оставлю их в покое на какое-то время.

Я прыгнул обратно к рубке. Террорист, которому я поставил подножку, медленно поднимался, одной рукой держась за лоб, за то место, где из раны текла кровь. Я сбросил его в море. Он еще не вполне пришел в себя, так что я открыл надписанный шкафчик и бросил за борт полдюжины спасательных жилетов, потом прыгнул обратно в бар, чтобы посмотреть, что происходит в главном холле.

Все заложники были на полу, некоторые лицом вниз, прикрывая руками головы, некоторые пытались спрятаться за столами и креслами. Оба террориста держали перед собой по заложнику, сидящими на стульях. Одним из этих заложников был капитан, а на другом кресле сидела пожилая женщина, выглядящая совершенно неуместно в меховой накидке. Сзади к шее каждого из них был приставлен пистолет, так что их головы пригнулись, как будто они читали молитву.

Возможно, именно это они и делали.

Если бы пистолет был приставлен к голове только одного из них, то я мог бы что-нибудь сделать.

Я прыгнул в столовую на нижней палубе и пошел вверх по лестнице, идя осторожно, не торопясь. У меня в руке был мой железный прут, я держал его так, что длинным концом он был вытянут вдоль моей руки и его почти не было видно. Мне очень хотелось направить весь свой страх и всю свою ярость на Матара, там в Техасе, оставив других заложников жить или умереть.

Приди в себя.

Я вошел в комнату отдыха, переступая через скрючившихся на полу пассажиров, как если бы они были валяющимися на земле ветками. Когда террористы увидели меня, они должно быть приняли меня за одного из пассажиров.

"Ложись!" крикнул тот, что был справа от меня. Я продолжал двигаться вперед, к цетру корабля, как раз между ними.

"Ложись, я сказал!"

Я видел пот на его лице и пот на высоком лбу капитана, заложник и террорист, оба испуганные. Я внимательно следил за обоими террористами, мои движения были заранее продуманными, я ждал только правильного момента.

Первым сломался другой террорист, он резко убрал пистолет от головы женщины и направил на меня. Я прыгнул и прут опустился на дуло ствола пистолета в руке его товарища, отбросив его подальше от капитана. Он выстрелил над ухом у капитана и я снова взмахнул прутом, ударив террориста по лицу, потом снова прыгнул, чтобы выбить пистолет у другого террориста в тот момент, когда он снова начал подносить его к шее женщины. Он закричал и прыгнул на меня. Я позволил ему схватить себя и прыгнул за корму корабля в десяти метрах над волнами, оставив его бороться с водой.

К моменту моего возвращения в каюту, пистолет был в руке у капиана, а террорист растянулся на полу. Капитан снимал гранаты с ремня, надетого на террориста. Он поднял на меня голову и неуверенно улыбнулся. И тут кто-то закричал.

У левого борта комнаты отдыха на полу лежала женщина в форме горничной, одна ее рука была неестественно откинута. Ковер под ней был красным. Я прыгнул к ней. О, боже, о, боже, о, боже. Пуля, предназначавшаяся капитану, попала ей в грудь. Я не мог нащупать пульс. Нет!

Люди устремились вперед. "Назад!" крикнул я. Я едва узнавал свой голос. Я наклонился и поднял ее так осторожно как мог и прыгнул с ней в Центр Травмы Адама Коули в Балтиморе.

Они пытались ее спасти в течение двух часов, но она не выжила.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/2216/9216

Переводчики: tipopellet, Feuerchen