Готовый перевод The Jumper Part 1 - Beginnings / Попрыгун (Телепорт) часть 1 - Начало: PART VII. NINETEEN

ЧАСТЬ 7:

РАЗ-ДВА-ТРИ-ЧЕТЫРЕ-ПЯТЬ, Я ИДУ ИСКАТЬ

ДЕВЯТНАДЦАТЬ
"В следующий раз позволь мне собрать вещи, чтобы я смог остаться подольше."

Перстон-Смайт был только слегка раздражен, отнесясь к ситуации почти философски. Из чистого любопытства я спросил, "Как вы выбрались из Турции?"

"Они вывезли меня военным самолетом - минуя паспортный контроль." Тон его голоса стал немного жестче. "Что ты сделал с Коксом?"

Я обернулся и осмотрел подходы к телефонной будке. "С Коксом все в порядка. Верните Милли Харрисон."

"Что заставляет тебя думать, что она у АНБ?"

"У меня нет времени на ерунду! Кокс признался, что она у него. Передайте боссу Кокса, что если он не отпустит ее, я начну отправлять в маленькие путешествия каждого сотрудника АНБ, до которого смогу дотянуться. Это будет вам дорого стоить. Если это не сработает, я перейду на тех, кто работает на президента."

"Но..."

Я повесил трубку и прыгнул на скалу, с которой можно было видеть ущелье в Техасе.

Матар и Кокс сидели на берегу маленького острова друг напротив друга в паре метров друг от друга. Матар сидел в нижнем белье, его штаны и рубашка были растянуты на кустах для просушки. Кокс, все еще голый сидел на углу спального мешка, прикрываясь остальной его частью У него был пистолет Матара и две его гранаты. У Матара была разбита губа и синяк под глазом.

Я появился прямо за спиной у Кокса и прижал холодный твердый конец своего стального прута к его шее. Эта позиция была точно такой, как у двух террористов с Аргоса и их заложников, сидевших перед ними. Кокс напрягся и я сказал, "Отдай мне пистолет."

Он перевернул его и передал мне через левое плечо. Я положил его в карман плаща. "Теперь гранаты." Когда обе они оказались в кармане моего плаща, я прыгнул в скальное убежище и добавил пистолет и гранаты к растущему арсеналу на столе.

Какое-то мгновение я смотрел на них, на пластиковый пистолет баскского террориста, пистолет Кокса с транквилизатором и почти будничные девятимиллимитровые автоматические пистолеты остальных.

Я взял в правую руку один из девятимиллиметровых и одну из гранат в левую. Маленький бум и большой бум. Горничная с Аргоса умерла от пули, выпущенной из девятимиллиметрового, попавшего ей в аорту и полулунный сердечный клапан. Граната напомнила мне о смерти мамы, но по какой-то причине, еще больше она напомнила мне о человеке-бомбе. Полагаю, два дня, проведенные за собиранием кусочков его тела, оставили свой след.

Зачем люди делают такие штуки?

Я содрогнулся и положил оружие обратно на стол.

"Наша политика - не вести переговоры с террористами."

Я уставился на телефонную трубку расширенными от удивления глазами. Я просто потерял дар речи и очень, очень разозлился.

"Ты еще здесь?" Голос принадлежал безымянному сотруднику НБА. Перстон-Смайт представил его как начальника Кокса.

"Что, черт возьми, вы имели в виду?"

"Политика нашего правительства - не вести переговоры с террористами."

"Хотите сказать, что вы считаете меня террористом?"

Его тон был чуть ли не чопорным. "Определенно. Ты захватил заложника."

"Террористы," сказал я, скрежещща зубами, "нападают на невинных, чтобы добиться своей цели. Если вы собираетесь сказать мне, что считаете Кокса невинным наблюдателем, то этот разговор окончен."

"Террористы..."

"Да к черту это! Хотите террористических действий, чтобы начать рассматривать меня как террориста? Вам ни за что не удастся удержать меня от проникновения в ваши ядерные хранилища. Где бы вам хотелось, чтобы произошел первый взрыв? В Пентагоне? В Белом Доме? В Капитолии? Как насчет Москвы или Киева? Разве это будет не забавно? Думаете, они дадут ответный залп?"

Чопорность практически исчезла из его голоса. "Ты этого не сделаешь."

"Ну, вообще-то говоря да, не сделаю. ПОТОМУ ЧТО Я НЕ ТЕРРОРИСТ!" Я швырнул трубку на рычаг и прыгнул.

Когда я прыгнул обратно, у Матара в руке был камень размером с кулак. Он в боевой готовности стоял на покрытом травой участке пляжа, внимательно следя за Коксом. Кокс сидел на своем спальном мешке в нескольких метрах от него, по-видимому игнорируя Матара, но все же не поворачиваясь к нему спиной.

"Еда."

В момент моего появления, Матар отпрыгнул назад. Кокс притворно зевнул, но проявил интерес, когда заметил ведерко с курицей. Я поставил его и отошел, вверх по острову, подальше от них. Кокс подошел к курице, выложил несколько кусков на крышку от ведерка, и удалился обратно к своему спальному мешку. Тогда к курице подошел Матар, изучил ведерко и взял его с собой на заросшую травой полянку.

Он повернул голову ко мне и сказал, "Оригинальный рецепт полковника лучше."

Я удивился. Его английский был неформальным, с американским акцентом. Это смутило меня, потому что прибавило ему человечности и поколебало тот образ, который сформировался у меня в голове. Монстр, который убил мою мать, не должен был разговаривать как обычный человек. Я вспомнил лекцию Перстон-Смайта о предубеждениях и стереотипах. Боже, Дэви, разве люди это только американцы?

Кокс доел второй кусок курицы. "Как долго ты собираешься меня тут держать?"

Его вопрос напомнил мне о замечаниях его босса и злость частично вернулась ко мне. "Столько, сколько потребуется. Если ты готов сказать мне, где они держат мисс Харрисон, я, возможно, смогу ускорить события."

Он пожал плечами. "Сказать по правде, я не имею ни малейшего понятия. В каком-то тайном месте. Я даже не знаю номера телефона - моя секретарша соединяла меня, когда мне было необходимо с ними поговорить."

Я уставился на него, мое лицо ничего не выражало. Интересно, говорил ли он правду. "Как твоя голова?"

Он поморщился. "В порядке. Хотя, я не отказался бы от кофе."

Я оглянулся на Матара. Он сидел на траве со скрещенными ногами. На его узком лице глаза выглядели больше, чем на самом деле. Я перевел взгляд на Кокса. "Он знает, почему он здесь?"

Кокс покачал головой. "Он не хочет разговаривать со мной. Когда он вышел на берег, у нас был небольшой спор о его оружии."

Матар посмотрел на Кокса, потом плюнул на землю.

"Ты хочешь кофе?" спросил я его.

Подумав пару мгновений, Матар медленно кивнул. "С сахаром и сливками."

Я повел бровью в сторону Кокса и он сказал, "Черный, пожалуйста." Я думаю, "пожалуйста" вырвалось автоматически. Я снова повернулся к Матару и сказал, "Моей матерью была Мэри Найлз."

Матар нахмурился, словно имя было знакомым, но он не мог вспомнить откуда.

"Ты убил ее на Кипре. Ты взорвал ее на взлетной полосе с помощью бомбы с дистанционным взрывателем." И ты даже не можешь вспомнить ее имя.

Я прыгнул в Нью-Йоркскую закусочную и купил два больших кофе в пластиковых стаканчиках. Других покупателей не было и я расплатился трясущимися руками, вышел наружу и прыгнул обратно в ущелье менее чем за две минуты.

Матар снова вздрогнул, когда я появился. Выражение его лица изменилось - его глаза были слегка вытаращены и его рот немного приоткрыт.

Я прыгнул и появился прямо перед ним. Он упал на спину и начал судорожно отползать от меня. Я поставил его кофе на землю, потом прыгнул поближе к Коксу, передав ему его кофе.

Кокс дернулся, но сумел сдержать себя. Я прыгнул в скальное убежище, взял стул и прыгнул обратно на остров, появившись метрах в шести от них обоих. Я сел, закинув ногу на ногу, и пристально посмотрел на них.

Матар медленно подобрался к кофе и осторожно взял его, словно оно могло его укусить. Он снял крышку и понюхал.

"Он не отравлен," сказал я.

"Что ты такое? Ты творишь вещи из ниоткуда."

"Возможно, я африт, или джин. Возможно, я ангел."

Кокс с интересом следил за нашей беседой.

"Возможно, ты Шайтан," сказал Матар.

Я в недоумении поднял брови и Кокс услужливо сказал, "Сатана."

Я улыбнулся, но улыбка не коснулась моих глаз. У Матара кровь отлила от лица. "Возможно," сказал я. "Добро пожаловать в ад."

"Вы готовы выпустить Милли Харрисон?"

"Мы не ведем переговоры с террористами."

"Я не террорист." Я произнес это устало. "Кроме того, все это чушь. США всегда вело переговоры с террористами, какие бы официальные заявления при этом не делались. Почему, по-вашему, мы продаем оружие Ирану?"

"Отпусти Брайана Кокса. И мы подумаем об этом."

"Милли Харрисон удерживается незаконно. Брайан Кокс похитил ее. Ну и кто здесь террорист? Кто нападает на невинных? Отпустите ее и я верну вам Кокса."

Я повесил трубку.

Я принес на остров в ущельи дрова, спички и газеты. Деревом был кустарник из пустыни, сухой как пергамент, он горел ярко. Матар и Кокс пересели ближе к огню. С заходом солнца в ущелье стало холодно. Я принес свой стул и сел, теперь мы втроем образовывали вершины равностороннего треугольника. Искры от костра поднимались в неподвижный воздух вместе с дымом и исчезали среди холодных точек звезд.

"Откуда ты на самом деле?" спросил Кокс.

"Стэнвилль. Огайо. Соединенные Штаты Америки. Североамериканский континент. Земля. Солнечная Система. Галактика Млечного Пути." Последние три я добавил, чтобы он помучался. Если ли еще такие же как я, Кокс?

Он прищурил глаза и пристально посмотрел на меня. Я пожал плечами и перевел взгляд на Матара, жавшегося поближе к костру, его глаза перебегали от меня к Коксу и обратно.

Наконец я сказал, "Зачем? Зачем ты убил ее?"

Матар выпрямился. "Зачем? Зачем ваше правительство поддерживает израильский фашизм в Ливане? Зачем ваша страна свергла демократическое правительство Ирана, чтобы вернуть к власти шаха? Зачем ваши нефтяные компании отбирают богатство и власть у наших стран? Зачем Запад оскорбляет нашу религию, плюет на наши верования и святые места?"

Мне скрутило живот. "Разве моя мама сделала что-нибудь из этого списка? Я знаю, почему ты зол на мое правительство. Почему бы тебе не напасть на них вместо беззащитных женщин и детей? Разве это достойный поступок? Разве Мохаммед хотел, чтобы совершалось подобное?"

Он плюнул в огонь. "Ты ничего не знаешь о достоинстве! Твое правительство не имеет чести. Вы безбожные слуги Сатаны. Твоя мать погибла за правое дело. Она не была жертвой, она была мученицей. Ты должен гордиться."

Я ударил его в лицо, прыгнул очень близко и, нагнувшись, нанес удар снизу. Мой кулак скользнул по его скуле и он опрокинулся назад. Суставы пронзила острая боль, я прыгнул снова, уклоняясь от его ноги, которой он хотел меня пнуть. Он поднялся, я занес руку, прыгнул ему за спину и ударил по почкам. Он отшатнулся, хватаясь за бок. Он замахнулся на меня левой рукой, и я опять прыгнул, со всей силы шлепнув его по лицу открытой ладонью. А потом еще раз с другой стороны, его голова дернулась обратно. Он закрыл лицо обоими руками, и я ударил его в пах.

Он упал на землю, а я бил его снова и снова. Он пытался уклониться, сжавшись в комок, закрыл лицо ладонями, пытался прикрыть грудную клетку локтями, защищая пах коленями. "Ты должен быть горд! - кричал я ему. - "Ты страдаешь за правое дело!" Я погнал его к берегу, не озаботившись телепортацией, просто шаг, удар, шаг, удар, пока он не шлепнулся в холодную-холодную воду на мелководье.

О, боже. Что я делаю? Я хуже, чем отец.

Я рыдал, слезы бежали по моему лицу, руки дрожали. Я обернулся. Кокс возле коста с открытым ртом уставился на меня. Я прыгнул прочь, в убежище на скале, подальше от взглядов, чтобы скрыть свой позор.

Завернувшись в одеяло, которое слабо пахло Милли, я сжался на кровати. Искаженное злостью лицо отца все еще стояло перед глазами. И тут случайная мысль поразила меня в самое сердце, перекликаясь с истинной правдой, и я сел на постели.

Мужчины в ущелье несли ответственность за то, что отняли у меня женщин, которых я любил. Кокс забрал Милли. Рашид забрал маму. Но тогда, так сделал и отец...

Его дом был пуст и заперт. Даже никаких признаков АНБ. Может они делали все на расстоянии, опасаясь, что я буду и дальше телепортировать агентов на Ближний Восток. Я прыгнул на тротуар в центре города и нашел его в конце бара Гила. Через большое окно из зеркального стекла и видел, что перед ним стоит стакан с янтарной жидкостью и он уставился на него как будто это была змея, его руки лежали по обе стороны от стакана ладонями на барной стойке. Один раз он попытался его поднять, но отдернул руку, будто обжегшись.

Он так и не выпил, пока не увидел, как я захожу в бар. Тут он широко распахнул глаза и залпом опустошил стакан, как будто я мог отобрать его у него.

"Что ты тут делаешь?" - в его голосе была злость пополам со страхом. Он отшатнулся от меня на стуле, даже при том, что я остановился на полпути по этому тесному помещению.

Мои руки болели, когда я засунул их в карманы пальто. Суставы пальцев правой руки пульсировали, может даже опухли. Боль напомнила мне о лице Матара, когда я бил его снова и снова. Я хотел сделать тоже самое с этим человеком.

"Чего ты хочешь?" В этот раз страх преобладал, в голосе сквозило отчаяние. Это прозвучало громче, чем раньше, и бармен бросил быстрый взгляд в его сторону.

Я прыгнул, схватил его спереди, а когда отпустил, он растянулся на песке ущелья, его лицо оказалось всего с нескольких сантиметрах от костра. Он отполз назад от огня и встал.

Матар сидел с противоположной стороны костра и дрожал, Он резко выставил руки, защищаясь. От его влажной одежды шел пар. Кокс был немного позади, завернувшись в свой спальный мешок, он сидел на стуле, который я здесь оставил.

Отец осмотрелся по сторонам, сбитый с толку. Не злой, не испуганный, а сбитый с толку. Это всегда злило меня.

Я прыгнул и ударил его, апперкот моими поврежденными суставами со щелчком закрыл его рот. Он упал на спину, а я прыгнул обратно к огню, прижимая свою больную руку к груди. Матар отполз из пятна света в темноту.

"Я следующий?"

"Э?"

Кокс выпрямился на стуле. "Я говорю, теперь моя очередь? Раз уж ты занялся делом. Мне встать?" Он шевельнулся, как будто собираясь встать.

"Заткнись. Сядь."

Он снова откинулся на спинку. "Это ведь твой отец, да?"

Я бросил на Кокса сердитый взгляд.

Отец сидел, обеими руками держась за челюсть, и стонал. Я хотел ударить его еще раз даже сильнее, чем я хотел наказать Матара.

Кокс снова заговорил. "Ты не особенно торопился отомстить отцу. Почему ты его раньше не убил? С твоими способностями ты мог бы представить все как самоубийство или по крайней мере обеспечить себя хорошим алиби. Я имею в виду... берегись!"

Зашуршал песок и я прыгнул на полтора метра в сторону. Матар пробежал через то место, где я только что стоял, нанося удар своим камнем размером с кулак острой стороной наружу. После того, как я уклонился, ему пришлось неуклюже перепрыгнуть через огонь. Он повернул ко мне лицо, его зубы были обнажены.

"Брось это в воду," сказал я.

Он только моргнул. Я поднял левую руку, как будто собирался дать пощечину, хотя я был в трех метрах от него. Он быстро повернулся и бросил камень за спину, подальше, и в темноте послышался всплеск. Я опустил руку.

"Это мой отец," сказал я, махнув рукой. Отцу, который смотрел во все глаза, в которых горела искренняя ненависть, а не потрясение, я сказал, "Это Рашид Матар, человек, убивший маму."

Они посмотрели друг на друга с опаской и любопытством. Отец сказал, "Почему он еще жив?"

Я посмотрел на огонь. Языки пламени напомнили мне взрыв на взлетной полосе на Кипре. "Почему ты все еще жив? Хочешь увидеть его мертвым, позаботься об этом сам."

Кокс встал, накинув на себя спальный мешок как индийское Сари. Я прыгнул ему за спину и сказал, "Стой спокойно." Я обхватил его руками за талию и приподнял. Он напрягся, но не сделал попытки к сопротивлению. Я телепортировал его в Вашингтон, в то место, откуда я его унес предыдущей ночью. Шел снег. Охранник в стеклянной будке у двери увидел нас и нажал на кнопку. Где-то зазвенела сигнализация.

Кокс развернулся и посмотрел на меня. Пытаясь удержать равновесие на обледенелой мостовой, он переступал с одной ноги на другую, и удивился, узнав здание.

"Есть ли еще такие же как я, а, Кокс?" Я должен был это спросить, мне нужно было знать.

Он выглядел удивленным, потом задумался. Я дал ему информацию, которой у него не было. Теперь пришло время узнать, вернет ли он любезность. Наконец он сказал, "Нет. Во всяком случае мы о них не знаем."

Один. Один навсегда. Мои плечи опустились и в горле застыл комок.

"Если Милли отпустят, не причинив вреда, я перестану телепортировать агентов АНБ по всей планете. Я полностью оставлю вас в покое. Если вы не свободите ее..." Я хотел продолжить, но не стал. "Просто освободите ее. Она ничего вам не сделала."

Он облизал губы и задрожал. Из дверей здания начали выбегать люди.

Я прыгнул.

Они никогда не оставят меня в покое.

Я сидел на полу своего скального убежища, подкидывая дрова в печь, закутавшись в одеялою

Не имело никакого значения, что я сделаю с отцом, с Рашидом Матаром. Это не вернет маму. Ее больше нет, она мертва, она кормит червей, так же как и маленькая гречанка-горничная с Аргоса. Так же как и тощий араб, обмотанный взрывчаткой. Она не вернется.

И перестанет ли когда-нибудь АНБ пытаться использовать меня, поймать меня или, если это им не удастся, убить меня? Будет ли когда-нибудь Милли в безопасности? Будет ли у нас шанс быть счастливыми?

Я захлопнул дверцу печи и вверх полетели искры, оседая на каменном полу, прожигая малюсенькие дырочки в одеяле. Я машинально смахнул их, потом встал, позволив одеялу сползти на пол. Я прыгнул в ущелье.

Матар душил отца, зажав его у кромки воды, его руки сжались на горле у отца. Руки отца бессильно тянули Матара за запястья. Его лицо в свете костра выглядело темным.

Я прыгнул вперед и ударил Матара по незащищенным ребрам. Он отлетел от отца, снова упав в воду, и схватился за бок. Думаю, я сломал ему пару ребер.

Отец снова начал дышать, глубоко и сипло. Я схватил его за воротник пиджака и выволок из воды, поближе к костру. Матар медленно выбрался из воды, все еще держась за бок. Он дышал очень осторожно, маленькими неглубокими вдохами.

Зачем я его остановил?

Я думал прыгнуть в убежище на скале, взять там гранату, вернуться сюда и выдернуть чеку. Я не знал, прыгну ли я отсюда до взрыва. Я даже не знал, хочу ли.

Матар задышал нормально и заговорил по-арабски, плюнув на землю между нами. Я понял, что не смогу провернуть трюк с гранатой. Если я убью себя, а в АНБ об этом не узнают, они могут держать Милли вечно.

Это нормально для женщины: войти в твою жизнь, а потом уйти навсегда? Ох, Милли...

Я прыгнул за Матара и схватил его за воротник и за талию, держа его мокрую одежду на расстоянии вытянутой руки. Он скинул назад один из своих ботинок, который оцарапал мне голень. Я прыгнул.

Мы появились за пределами смотровой площадки Всемирного Торгового Центра. В полуметре, на высоте сто десятого этажа, в абсолютно свободном от стальных и стеклянных стен пространстве. Воздух был бодрящим и холодным, и мы камнем падали на площадь внизу.

Матар закричал и я оттолкнул его от себя, позволяя ему махать руками и крутиться подо мною. Воздух заполнил мое пальто, оно развевалось как белье на веревке и немного замедляло меня, увеличивая расстояние между мной и Матаром. Через девять секунд мы ударимся о бетон внизу, быстрая смерть. Находясь немного позади него, я успел бы увидеть, как умрет Матар, перед тем, как поцелуюсь с мостовой.

В АНБ идентифицировали бы тела и отпустили бы Милли. Матар никогда больше не убил бы невинного, а мои мучения наконец закончатся.

Через две секунды ветер стал ураганным, он рвал меня на части, оглушал. Через четыре секунды постоянное давление снизу распластало меня и развернуло лицом вниз. Матар был десяти метрах подо мной и меня слегка относило в сторону, мой плащ работал как парус. Я вытянул руки за спиной и плащ слетел с меня словно сорванный гигантской рукой. Я стал падать быстрее, снова приближаясь к Матару. Подсвеченный фонтан на площади был все ближе и ближе.

Матар продолжал кричать, но его пронзительный крик был практически неслышен из-за свиста рассекаемого воздуха. Слушая его, я улыбался.

К черту это все.

Я перепрыгнул через разделявшее нас расстояние, схватил его за ремень и телепортировал обратно в ущелье. Матар неуклюще шмякнулся в песок и кричал, и кричал, и кричал.

Отец сидел у костра. Его глаза неотрывно следили за Рашидом. "Что ты..." Он сглотнул. Его голос дрожал. "Что ты с ним сделал?"

"Показал виды. Твоя очередь."

Он вздрогнул. "Нет уж, спасибо."

Я прыгнул ему за спину и потянул его вверх на рубашку. Он забарахтался, пытаясь встать на ноги. "Что за..." Я телепортировал его на кладбище в Пайн Блафс, Флорида, потом толкнул его вниз так, что он неуклюже упал вперед. Было за полночь, но в свете ртутных ламп на воротах кладбища вырезанные буквы резко выступили в камне: Мэри Найлз, 13 марта 1943 - 17 ноября 1989.

Отец захныкал. Я наклонился и толкнул его на могилу. Другой рукой я выдернул его ремень из петель на штанах и отступил назад.

"Помнишь это, отец?" Я болтал пряжкой туда-сюда как маятником, серебряная эмблема родео поблескивала на свету. Неожиданно я крутанул ей над своей головой и потом резко вниз. Она ударилась о землю рядом с ним, и в воздух полетели комки травы. Он дернулся в сторону.

"Сколько раз, отец?" Я ударил ремнем с другой стороны. Пряжка вырвал комок земли. "Сколько раз?"

Я сделал шаг к нему и бил еще и еще по могильному камню. Эмалированное покрытие потрескалось и раскололось, и серебрянные края погнулись. На каменной поверхности появились царапины. Я бросил ремень ему в руки.

Я махнул рукой в сторону могилы. "Лежала бы она сейчас здесь, если бы ты не бил ее? Не издевался над ней? Не разбил ее лицо? Была бы она сейчас в могиле, если бы ты бросил пить?"

Он отшатнулся от моего голоса сильнее, чем от ремня. "Что ты за мужчина? Что за существо? Что за жалкое подобие человека?"

Я сделал еще шаг в его сторону и он зарыдал.

Что?

"Прости меня. Прости меня. Прости меня. Я не хотел этого. Я... Я не хотел причинять ей боль. Я не хотел причинять боль тебе." По его лицу текли слезы.

Меня чуть не стошнило.

Чего ты от него хочешь?

"Прекрати! Прекрати!"

Он снова вздрогнул и замолчал.

"Вставай."

Он медленно поднялся на ноги, одной рукой придерживая брюки. Ремень с изломанной пряжкой остался лежать на могиле.

"Повернись."

Он повернулся и я телепортировал его на парковку перед центром по лечению зависимостей Красные Сосны в Стэнвилле. Я отпустил его и он повернулся ко мне.

"Ты знаешь, где мы?"

Он сглотнул. "Да."

"И?"

"Я не могу! Я потерял работу. У меня больше нет страховки!" Мука в его голосе была еще большей, чем когда он просил у меня прощения. Для него было унизительно потерять работу, ту самую работу, которая была у него всю мою жизнь, и признаться мне в этом.

"Ты мог бы продать свою машину."

"Они забрали ее за долги!" Он снова начал плакать.

"Прекрати! Если бы деньги нашлись, ты отправился бы лечиться?"

Он упрямо сжал губы.

"Скольким еще людям ты собираешься испортить жизнь, прежде чем сам умрешь? Плевать. Это твоя жизнь. Хочешь, убей себя." Я стоял со скрещенными руками.

"Я не сказал, что не сделаю этого. Я сделаю. Я собирался, как раз перед тем как потерял работу."

Я прыгнул в убежище в скале, потом вернулся, держа в руке сумку. Отец поднялся вслед за мной по лестнице и вошел внутрь.

Заполнение бумаг заняло полчаса, но отец поставил свою подпись везде, где требовалось. Когда пришло время обсудить плату, они сказали, что обычные шесть недель будут стоить двенадцать тысяч долларов.

Я заплатил вперед наличными.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/2216/9217

Переводчики: tipopellet, Feuerchen