Готовый перевод Berg Carol Flesh and Sprit / Кэрол Берг Плоть и Дух: Глава 2.

"Как ты себя чувствуешь этим утром, друг мой?"
Я приоткрыл один глаз.

Мутноглазый монах посмотрел на меня сверху вниз, его руки были полны стопок белья и деревянных мисок.

Оштукатуренные стены увешанные полосками ткани, окрашенной в зеленый цвет, поднимались за ним к деревянной крыше и множеству узких окон, пропускающих тусклый свет.

Чадящая свеча, закрепленная в железной треноге, едва позволяла разглядеть десяток кроватей, аккуратно расставленных в простой длинной комнате.

Из моего местоположения - я лежал на левом боку и что-то вроде тяжелой подушки поддерживало мне спину, и ноги находились выше головы - кровати казались свободными.

"Я себя чувствую, подобно гневу Иеро" сказал я.

Каждая частица моей плоти горела, моя нога пульсировала, как если бы наконечник стрелы раздробил кость.

Мое плечо должно быть жевали крысы.

Мокрый с ног до головы, я дрожал беспомощно, несмотря на гору одеял.

Я понимал, что было бы лучше вытащить проклятую стрелу из моего бедра, но от Бореаса, который был убежден, что если похоронить живого кота при полной луне под дубом, то это излечит царапины от его когтей и плюнуть с перил моста, пока на тебе перо лунной птицы, то это ускорит выздоровление сломанной руки, было мало толку,

Я мало что знаю о гуморах человеческого тела.

Но одна из самых круп вен находится у человека в бедре, и я видел людей истекших кровью быстрее, чем лягушка ловит муху, после небрежного удаления стрелы из того же самого места, куда я был ранен.

И мы не могли остановиться.

Когда жрица Гарровера бросила свой легион сумасшедших против нас, битва полностью превратилась в огненную яму и шесть тысяч других окровавленных солдат, которым не повезло оказаться не на той стороне в этой проклятой войне наступали нам на пятки.

Дурак понял бы чего эта задержка стоила мне.

Хотя я полагал, что истечь кровью до смерти, лучше заражения крови или ампутации, но как обычно, откладывал решение, рассчитывая, что лучше умереть завтра, чем сегодня.

Сейчас предъявлена оплата.

Собрав храбрость, я поднял вопрос, грызущий мне кишки.

"Вы отрежете мне ногу, я знаю, Брат.

Но я выживу, чтобы поднять стакан снова?"
Монах опустил свою стопку белья наверх широкого сундука, задвинутого в конце стены больницы, затем начал расставлять деревянные чаши на полки, уже заполненные сосудами и тазами, банками и бутылками.

"Если милость Единого Бога сохранится, твоя нога будет излечена полностью.

Твоя лихорадка началась только этим утром.

Юный Джуллиан будет уверен, что его молитвы услышаны.

Тебе следует думать, что мальчик, что принес тебе от ворот ада, носил меч и щит, как сам святой Архангел.

"Но там было заражение, и когда вы вытащили стрелу..."
"Грязный кусок железа уже два дня как вытащен, парень, и кроме того, ты имеешь сложение вола.

Ты выздоравливаешь."

Монах был крепкий парень.

Несмотря на круглые глаза и щетинистые щеки, что образовывали складки над челюстью, его лицо не выражало ничего кроме ободрения.

Он разложил множество связанных листьев на длинном столе, что стоял между последней кроватью и полками.

Взгромоздив свой зад на стул низкий стул, он принялся выбирать листья из охапки.

"Я Брат Робьерр, так уж случилось, милостью Иеро, лекарь Аббатства Гилларин."

"О! Удивительно насколько лучше я разу себя почувствовал.

Как если бы зазубренные осколки разбитого зеркала нашлись сами по себе.

Как если бы я поднял вуаль мой невесты по контракту и увидел девушку, которую люблю.

Я опустил голову на подушку и закричал как голодный петух.

"Пусть ангелы запишут твое имя, Брат! В тот момент, что я встану на ноги я спляшу тебе джигу и отнесу тебя на небеса на своей спине!.
Монах с покатыми плечами, пегими волосами и серым наплечником поверх его черной мантии бросил немного шокированный взгляд в мою сторону.

Дымящийся кувшин, который он поставил на стол у изголовья моей кровати оставил ароматный след в воздухе.

Cвятая мать, может ли это быть курица? - и лук, и морковь, и тимьян, и чабер.

Мой желудок громко заурчал.

Прошли месяцы с тех пор, как я пробовал мясо.

Ранним летом Бореас и я подстрелили старую белку, три укуса на брата и бульон из костей с небольшим количеством трав.

С тех пор легионы Ардранцев совершают длительные набеги на землю, грабя и опустошая.

У нас был только хлеб, подобный сухой коже, сделанный из сушеного гороха или даже желудей, смолотых в муку.

И никогда в достаточном количестве.

Никаких растений или сбора урожая в этом году в западной Ардре.

Летняя кампания была одним из явных провалов в притязаниях Принца Перрина на трон его отца.

Даже не худшим.

"Спасибо тебе, Брат Ансельм," сказал Робьерр.

"Я думаю, что наш пациент собирается оценить суп сегодня.

Сообщи аббату, что наш проситель проснулся, если можешь."

Пегий Брат Ансельм кивнул лекарю торжественно и стремительно унесся прочь.

К моему восторгу, Брат Робьерр оставил свое занятие и взял деревянную чашу с полки.

Я почти стонал, в то время как он наполнил чашу из супницы, достал ложку и придвинул низкий табурет к моей кровати.

Добрый брат настоял, чтобы я сначала выпил какую-то смесь, которая пахла как отвар из опилок, собранных с пола конюшни.

Но после первой ложки супа, я был готов стать на колени и расцеловать волосатые пальцы ног, что выглядывали из его сандалией, если бы он попросил.

"Аббат Лувиар очень интересовался тобой", сказал он, пока я смаковал бульон с чабером и крошечными кусочками сочной курятины, сочтенными подходящими для инвалида.

"Он молится, прося благословения, так же как мы сидим за столом.

Он будет здесь, чтобы повидаться с тобой сейчас, я сообщил ему, что ты проснулся."

"Ммм, сказал я, задержав последнюю теплую ложку в моем рту, прежде чем позволить ей заструиться в мою глотку.

"Святые ангелы Иеро... все вы.

Я чувствовал себя весьма набожным.

На его лице появилось усмешка, выражение крайне странное для барсука.

"Я дам тебе еще."

Я никогда не разделял ужас Бореаса перед монахами, но я никогда не был таким дураком, чтобы лезть на стены монастыря с сумкой с казной за моей спиной.

Бореас был приговорен к отсечению одной руки, порке и неделе у позорного столба, но сумел сбежать, прежде чем пострадал какого-либо из этих трех наказаний.

Сейчас он убежден, что каждый монах и брат прячет его описание в рукавах или в наплечниках, и что каждый аббат или приор велит повесить его.

К несчастью, мое преступление имело меньше общего с нарушением закона, чем с происхождением и кровью, обстоятельства, при которых никакое убежище не может помочь.

Но, у меня не было никаких оснований считать, что моя отвратительная семья или Коллегия Чистокровных найдет меня здесь или где-либо еще.

Я распрощался с ними в пятнадцать, и долгое время с тех пор топил себя в море анонимности.

У меня не было никакого желания всплывать на поверхность.

Никогда.

Еще две чашки божественного супа братьев и даже смена повязки на моем бедре не испортила моего хорошего настроения.

В тепле, сытый и чистый - в самом деле кто-то вымыл меня с головы до ног пока я спал - в укрытие от непогоды, и никто не придет за мной со стрелами, пиками, копьями или руками, протянутыми за деньгами... возможно юный Джуллиан на самом деле был архангелом, что встретил меня у ворот Рая.

Истинное чудо, что он позволил мне войти.

Я заснул так же быстро, как кот под солнечным лучом.

Немного позднее, когда мои глаза снова открылись, долговязый мужчина более, чем среднего возраста сидел на табурете у моей кровати .

Золотое украшение висело у него на шее - лучи солнца славы Иеро, образующие настолько солидную подвеску, которая не могла быть ничем иным как эмблемой аббата.

Вместо скромной тонзуры как у лекаря, он брил голову на лысо.

Принимая во внимание заботу которой меня окружили, я склонил голову и изобразил Каришское приветствие.

"Во имя святого Иеро и его святых, прими мою скромную благодарность Вам, святой отец.

Воистину Единый Бог направил мою заблудшую душу в это убежище, когда мир и все его пути подвели меня."

Я не думаю, что это слишком раболепно.

"Иеро велит нам предложить руку милосердия," сказал аббат, "и мы сделали это.

Остается увидеть, что какие у него планы на тебя."

Его чисто выбритая голова, превосходно изогнутый нос, и узкое рябое лицо заставляли его холодные серые глаза казаться еще больше.

Я немного поежился, почувствовав себя внезапно более обнаженным, чем я уже был под моими драгоценными одеялами.

Более молодой монах, также полностью выбритый, но с чистой кожей и темными бровями, образовывающими прямую линию над глубоко посаженными глазами, стоял в нескольких шагах позади аббата, спрятав руки набожно под свой наплечник.

Хотя выражение его лица оставалось подобающе серьезным, его бровь приподнялась и его рот выдал изумление, в то время как он рассматривал меня под взглядом аббата.

"Как твое имя, сын мой?" Аббат не сделал никаких замечаний своему спутнику за неуместное легкомыслие.

"Вален, святой отец".

"Вален.

И ничего больше?"
"Нет, святой отец."

Никаких титулов, отмечающих меня как благородного или духовное лицо.

Никакого города или профессии, отмечающих меня как оседлого человека, даже если мой отец был неважен.

Никаких связей ни с одной из трех провинций Навронны - Ардры, Иорианы и Эванора - или с их тремя вздорными принцами.

И уж конечно никаких двойных фамилий, выдающих мою принадлежность к чистокровной семье и, таким образом, мое будущее вне права аббата решать.

Особенно этого.

"Просто Вален."

"Вален Милитус, возможно?"
Еще одна опасная тема.

Брови молодого монаха приподнялись немного.

Предостережение.

За рабочим столом,голова Брата Робьерра была старательно склонена над его ступкой и пестиком, травами и пузырьками, но его руки замерли.

Хотя я попытался погрузить голову глубже в подушку, подпорка с моей стороны помешала мне.

"Не профессиональный солдат, святой отец, даже не достойный ополченец

Но однажды я нес копье за Короля Эодварда, Иеро упокой его душу, и стоял за ним, когда он отправил Ханскерских варваров назад за море.

Он звал нас своими людьми света и мы все чувствовали, себя чем-то большим, чем при рождении."

Все верно.

А теперь начнется испытание.
"А что о благородных сыновьях Эодварда?" Он коснулся чистой повязки, которая охватывала мое плечо и совершил знак благословления над ней.

Мою плоть почувствовала тепло под повязкой.

"Которому из трех принцев принадлежит твоя верность? Или ты надеешься на этого призрачного Претендента, о котором ходят слухи?"
"Никому из них, святой отец.

Несмотря на знак трех говорящих с небесами,эти три сына настолько далеки от своего достойного царственного отца, что такой невежественный мужлан как я не может выбрать.

И хотя почитаю всех потомков доброго Короля Эодварда, боюсь, что это просто трактирные сплетни, что приписывают ему четвертого сына."

Пока я не выясню какого принца поддерживает этот человек, я не осмелюсь сказать больше.

Перрин Ардарский, которого я выбрал, как самого умного и менее жестокого из братьев, сейчас определенно был мертв или в цепях, выбалтывая свои планы и имена благородных сторонников палачам своего брата Баярда.

В любом случае, моя клятва ему была спорной.

Он показал себя скупым и таким непроходимо тупым, что моя верность ему очень быстро разрушилась.

Он определенно не стоил того, чтобы умереть за него.

Я поднял взгляд.

Его серые глаза смотрели спокойно, длинные тонкие кости его лица оставались неподвижными.

"Итак, тогда твои раны были получены не в сражении?"
Ну, битва была проиграны месяцы назад, прежде, чем мы встретились с войском Принца Баярда в Ролинге - весной, когда Баярд Морианский заключил союз с Силой Диаглу и ее Харроверами.

Но такой каламбур не имеет значения для аббата.

Раны на моей спине требовали объяснений не только от чего я бежал, но и какую сторону оставил.

Мне нужна история по лучше.

"Нет, святой отец, мои раны результат частного спора с другим мужчиной, позарившегося на мою собственность.

И хотя правда была на моей сторона, я полагал, что умру и исповедовался в своих грехах пред деревенским священником.

Он отправил меня на дорогу, не обработав мои раны, в качестве епитьмьи, сказав, что Единый Бог укажет мне путь смерти или жизни, согласно его воле."

Я сдержал себя и слушал внимательно, борясь с желанием давать больше слов в это нагромождение чепухи, вроде что за деревня, откуда я пришел или почему я пострадал от стрел, а не от ножа или дубинки.

Казалось прошло очень много времени, прежде чем, аббат заговорил снова.

"Не это ли было, случайно, предметом спора, Вален?"
Чернобровый монах выступил вперед, вытащил книгу из своей темной мантии и передал ее аббату.

Аббат положил ее на мою кровать перед моим лицом квадратную книгу, на коричневой коже выбиты золотом грифоны и драконы, долговязые ангелы, круги, виноградные листья и лепесток произведение искусства.

Немного влажная в углу, но я быстро понял, что сырость не коснулась прекрасных пергаментных страниц, настолько чтобы повредить или размазать чернила.

"Если так и если ты имеешь представление, чем владеешь, можешь сказать как ты получил ее, и тогда я могу поверить в твой рассказ."

Я сглотнул, набрал воздуха в грудь и прикоснулся пальцем к золотым буквам на ее обложке и знакомому символу грифона, несущего свернутую карту в когтях.

"Конечно, святой отец.

Это оригинал тома Карт Известного Мира, созданный чистокровным, Янусом де Картамандуа-Магистория, самым известным картографом в истории Новронны."

Эта часть была правдой, конечно.

Мой разум метался.

"Я получил ее... семь лет назад... когда, милостью Иеро, моя служба... разведка... охраняла отряд Мардана Лавориля от захвата Ханскером.

Зная, что разведчик поймет ее лучше, его светлость сказал, что это лучшая компенсация за те жизни, что я спас.

Один из этих Харроверов пытался взять ее.

Они хотят сжечь все книги, вы знаете."

"Итак ты знаком с книгой, изучал ее, вне всякого сомнения, использовал ее путевые заклинания, когда служил мардане?"
Монахи ценят книги.

Новые посвященные часть приносят их.

И конечно Каришианцы хотят получить ее.

Легенда гласит, что она может привести человека в царство ангелов.

"Конечно, святой отец.

Я часто использовал ее на службе марданы.

Я дорожу каждой страницей."

Хотя ее ценность для меня выражается больше в золотых монетах ростовщиков, чем золотых коронах ангелов.

Сероглазый аббат кивнул.

"Я приму этот рассказ пока.

Брат Робьерр хмурится, так как я обещал не утомлять тебя.

Скажи мне Вален, что ты попросишь у Аббатства Гилларин после истечения двух недель убежища?"
Вопрос был много проще, чем предыдущие, так как не требовал немедленной работы воображения.

"Присоединиться к вашему святому братству, святой отец.

Раскаяться в моей грешной жизни и служить богу Иеро, если я могу."

Это - есть и остаться в тепле, сухости и анонимности, пока я не решу, куда идти и что делать, чтобы изменить судьбу, которая кажется достигла низшей точки.

Быть солдатом, единственная работа, что я нашел за два года, решительно потеряла свою привлекательность.

"Позволено", сказал аббат с удивительной быстротой.

"Брат Себастиан будет твоим наставником, обучая и ведя тебя по нашим правилам и обычаям.

Брат Гилдас, ты сообщишь Себастиану и Приору Немезио о нашем новом кандидате."

Темнобровый монах поклонился уважительно до бедра.

Как только молитвы и благословения обозначили уход этих двоих, Брат Робьерр появился сбоку с глиняным кувшином, в который я помочился с благодарностью.

Затем он передал кувшин пегому Брату Ансельму, который установил его на рабочем столе и начал тщательно и старательно изучать мои отходы, как будто это были воды небесных рек.

Я повторял свою историю снова и снова про себя, чтобы не забыть ее, если меня опять будут спрашивать.

Тем временем, лекарь протянул мне поссет, не такой вкусный как цыпленок, но сладкий, теплый и наполняющий желудок.

Отставив пустую кружку, Робьерр положил руку на книгу, которая все еще лежала на кровати, рядом со мной.

Нерешительность.

"Могу я?"
Мои веки отяжелели, я улыбнулся.

"Для тебя, благословенный ангел лечебницы, все что угодно."

Он хихикнул, поднял книгу с кровати и любовно провел толстыми пальцами по ее переплету.

"Книга карт Картамандуа...иметь такую вещь в Гилларин... Тебя буду осаждать просьбами показать ее.

Некоторые из наших братьев, даже те кто работает в переписной, хотели бы взглянуть на такую редкую, ценную и легендарную работу.

Та самая книга, что позволила Синдуру и Иерарху открыть для молодого Эодварда царство ангелов, книга, которая показывает скрытые места мира.

В какие неведомые места она могла привести.

Кто бы мог подумать, что кто-то вроде тебя может обладать прекрасной чародейской....? А, прости меня."

Его обвисшие щеки вспыхнули румянцем смущенния.

"Ты не первый, добрый брат, не первый."

Действительно, неведомые дороги! Пять дней назад, когда я обнаружил книгу в заброшенном доме пастора, который я грабил, после того как сбежал с поля битвы, в которой клялся сражаться, я касался ее одиннадцать лет назад в книжном магазине Палинура.

Я отчаянно нуждался в деньгах - состояние менее привычное, чем сейчас.

Мне пришлось согласиться на меньшее, чем ее полная стоимость, потому что ростовщик отказался верить, что я получил ее честным путем.

Ни добрый Брат Робьерр, ни ростовщик не поверили, даже если бы я сказал им, что старый Янус де Картамандуа сам дал ее мне, своему неблагополучному и недооцененному внуку, на мой седьмой шумный и неприятный День рождения.

Мои родители были в ярости.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/22229/73395

Переводчики: alinok83