Готовый перевод Berg Carol Flesh and Sprit / Кэрол Берг Плоть и Дух: Глава 6.

Между ужином и Вечерей, когда серый свет, проникающий через окна лечебницы начал угасать, я то дремал, то просматривал замысловатые маленькие рисунки на полях и в заглавиях моего псалтыря.

Хотя нехватка технологий и сусального золота чувствовалась в молитвенниках аббатства, маленькая рукопись была создана с заботой, которая всегда обеспечена священным книгам.

Сам ли Брат Гораций рисовал иллюстрации? Копировщик, без сомнений, находил скучным очарование естественной природы, добавив энергичные и иногда фантастичные изображения оленей, лис, охотничьих собак рядом с ангелами и виноградными лозами, которые украшали молитвы и псалмы.

Я размышлял, поместил ли он изображение животных произвольно или в соответствии с молитвой, что поразило меня как блестящая идея.

Зевая, чувствуя себя ленивым и тупым, как всегда на следующий день после дулона, я провел кончиком пальцев по буквам, как я часто делал ребенком.

В те дни, веря, что я могу исправить мои постоянные неудачи в расшифровке письменных слов, я позволял магии течь из центра моего тела запутанные формы на странице - опалив не одну книгу в попытках.

Пальцы проводники магии.

Я больше не трачу свои ресурсы на подобные упражнения.

Я примирился с моей неспособностью и достаточно хорошо справлялся все эти годы.

Но, если эти святые братья обнаружат мой недостаток, они несомненно выставят меня за свои прекрасные стены.

Это ужасно раздражало.

Я захлопнул книгу и погрузился глубже в кровать, снова теплую и сухую после тревожной экскурсии вчерашнего дня.

Мешанина мыслей об убитых монахах и покровителях аббатства, которые служили сомнительным принцам, изводила меня весь скучный день - или, по крайней мере, тогда, когда я мог избежать мыслей о пустом мешочке из под нивата и как трудно будет наполнить его снова.

Я приучил себя оставлять беспокойство в стороне на несколько недель между потребностью, отказавшись позволять болезни иди лекарству управлять моей жизнью.

Приступ, случившийся на целую неделю раньше, чем обычно и с таким незаметным предупреждением, сильно меня расстроил.

Под прямыми лучами свечи, брат Ансельм занимался своими цветными диаграммами, которые подробно описывали влияние звезд на гуморы тела, убежденный, что найдет некую связь с рецидивом моей болезни во внутреннем дворе монастыря.

Раньше или позже этот серьезный парень направится к кровати со своим сосудом для мочи или увеличительным стеклом, или хорошо протертым ланцетом, вежливо попросив разрешения исследовать мои глазные яблоки или нижнюю стороны языка, или взять образцы жидкостей из моего выздоравливающего тела.

Я пытался решить уступить ли сонливости и таким образом удержать доброго Ансельма на привязи, когда порыв холодного воздуха известил о прибытии Джуллиана в дверной проходе лечебницы.

Мальчик был белый как зад ардранской доярки.

"Брат Ансельм, Брат Робьерр требует вас немедленно с его ящиком с лекарствами и носилками.

У нас раненые солдаты у ворот!"
"Кто?" вскричал я, сев прямо, когда Брат Ансельм спрыгнул со своего табурет и вытащил шесты от носилок из-под свободных кроватей.

"Ардрнцы.

Пятьдесят, по крайней мере.

Или сотня...окровавленные...порванные на куски..."
Цвет лица мальчика и придушенный голос указывали на то, что события этого вечера уже сильно перевернули его представление о мире.

Вид уродливых ранений, подобно моим - это одно дело, но вид четырех или пяти ран, полученных в битве совсем другое.

Ангелы да хранят мальчика от того, чтобы самому увидеть поле битвы.

Мне потребовалось много кружек пива, чтобы заглушить картины моего собственного знакомства с солдатскими реалиями.

Я никогда не верил в мифы о благородных целях или личной славе в битве, но я верил, что втыкание копья в дергающееся тело усердно, делающее под себя сможет сделать из меня мужчину.

Я продрался сквозь неподдающееся счету число кровавых дней с тех пор, также избегая копий и топоров других глупцов, как и орудуя своим.

Брат Ансельм обернул шесты от носилок в кожаные петли, сгрузил их в протянутые руки мальчика и бросил наверх кучу бинтов.

После того, как бросил несколько порошков с полок в деревянный сундук, он захлопнул крышку, запер замок и поднял его на плечи.

Прежде чем вы смогли бы моргнуть, только холодный сквозняк остался со мной в лечебнице.

Законы убежища и святость стен монастыря вдруг показались зыбкими.

Двое царственных братьев, Перрин, Герцог Ардры и Баярд, Герцог Мориана поддерживали смертельное равновесие три года.

Так как ни у кого не было подлинного изъявления воли Короля Эодварда, Баярд претендовал на навронский трон по праву и преценденту, как старший сын короля.

Но Эодварда даровал Принцу Перрину регентство над Ардрой - древним местом линии Каедмона - и Перрин настаивал, что это свидетельствует о намерении Эодварда назвать его королем прежде своего плохо образованного старшего брата.

Третий и самый младший брат, Озриель Бастард, регент Эванора, не принял активного участия в трехгодичном споре храня свою ужасную резню для поля битвы.

Кое-кто утверждал, что его не интересует правление на земле, но он желает потеснить самого божественного Магрога как лорда ада.

Другие говорили, что он просто ждет когда его братья ослабят друг друга, так что он легко сможет смахнуть обоих армией гаци.

Только в конце зимы появились истории о четвертом брате - ребенке Претенденте и как только мертвый человек начал вонять, прежде чем слухи смогли создать ему достаточно сильного соперника, Баярд заключил дьявольскую сделку, которая принесет ему однажды победу.

Он заключил союз с Гарроверами.

Гарроверы отрицают старших богов и каришианского новичка Иеро, утверждая, что навронцы потеряли свой надлежащий страх перед истинными Силами, которые правят вселенной.

Их священница, Сила Диаглу, утверждала, что наши города и плуги, загрязняющие землю и наша ложная религия заставившая нас забыть эти Силы, которые она называет Гехум, привели к тому, что погода испортилась, а чума и войну начались.

Годами люди смеялись над женщиной, говорившей так, как если бы она была божественной пророчицей Карус, снова вернувшейся, чтобы изменить пути мира.

Еще в годы правления Эодварда, когда мор и бури усилились и король не обращал внимания ни на что, кроме ханскерских всадников, - предсказания Силы Дуглы стали правдой - народ начал прислушиваться и согласно кивать головами.

Все большие и большие толпы с дикими глазами, одетые в рванье и с оранжевыми шарфами на головах, внимали ее призывам сжечь и уничтожить "искалеченную" землю и успокоить гнев Гехума.

Презираемая священниками и знатью, она превратила свою банду сброда и лунатиков в армию, которая в силах соперничать с армией принцев.

Во время летней кампании, пока Принц Перрин трепетал и перегруппировался все дальше и дальше на юг, утверждая, что толпа не выстоит против его рыцарей и легионов, Гарроверы сожгли деревни и поля и оставили нам ничего, что можно было есть или защищать.

А затем Принц Баярд и Сила Дугла объединили силы и смели нас как солому с поля молотильни.

Колокола аббатства перешли на тревожный ритм.

Отдаленные крики, таинственные стуки дверями и звуки бегущих ног, доносящиеся со двора лечебницы, сопровождали призывы.

Вечер пах опасностью.

Неспособный просто лежать, я отбросил одеяла и натянул шерстяную рубаху, узкие штаны и рейтузы.

Другой человек в коричневой одежде ворвался в дверь и бросился дальше по длинной комнате полкам Брата Робьерра - другой молодой кандидат, Джерард, мягкий, заикающийся мальчик четырнадцати лет.

Он отбросил чашки и сосуды в сторону, разбив половину о пол.

Затем повернулся кругом, темные пятна были на его руках и в глазах.

"М-м-медицинские пилы.

Где он держит из? Он сказал в дальнем конце..."
Я уже был на ногах с ольховой палкой в руках.

"В том зеленом железном ящике ниже."

К тому времени как я присоединился к нему дрожащие пальцы мальчика с трудом открыли крышку.

Вместе мы достали два подноса маленьких, тонких инструментов - пинцеты, скальпели, зонды из тонкой проволоки, и тому подобное - лежали между листами кожи.

На верху сундука находился ряд больших, забинтованных свертков.

Мальчик вытащил инструменты для прижигания и орудия странной формы для неизвестных целей.

Я видел достаточно таких инструментов в деле, чтобы узнать широкое лезвие и тонкую квадратную ручку медицинской пилы.

"Вот.

Это она.

Похоже это то, что он хочет.

И тебе лучше взять также побольше железа."

Юноша посмотрел на меня как умоляющий щенок, протягивая маленький ключ.

"И м-м-маковый экстракт.

Он сказал, ты знаешь, где он."

"Думаю, что каждый раненый, который появляется здесь знает, где добрый лекарь держит спасение Иеро...! я похромал в угол комнаты, где стропы с крыши соединялись со стеной, образуя высокую полку и спустил вниз тяжелый железный контейнер, до которого, вероятно, только Брат Барсук и я могли дотянуться.

"... но он предпочитает не оставлять его на виду, чтобы не соблазнять мальчиков и слабых разумом симулянтов вроде меня.

Это будет благом для тех, кого ты видел, также как уход, который братья обеспечат им."

Святые и ангелы, я не хотел, чтобы мальчик начал плакать.

Я уговорил упорный замок открыться и достал драгоценную коричневую флягу.

"Что-нибудь еще?"
Мальчик затряс головой, вытер нос о рукав и выскочил за дверь.

Я убрал зазубренный нож для растений и украденные травы и лекарства в сумку и привязал ее к талии льняным бинтом.

Затем я накинул жакет на шерстяную рубаху, натянул сапоги на ноги и влажную монашескую мантию поверх.

Тревога требовала, чтобы я поспешил.

Быстрее всего покинуть аббатство прямо через Ривер Кэй за лечебницей.

Но в церкви должны храниться ценности - чаши из золота и серебра, использующиеся для пожертвований знатных людей или сами являющиеся пожертвованиями - редкие масла, возможно драгоценные камни или другие дары богатых покровителей и пилигримов.

Я сделал знак Иеро на груди и лбу, поклявшись взять столько, сколько стоит моя книга.

Кража из дома бога рискованное дело.

Хотя сумерки еще чувствовались снаружи, ночь уже поселилась в границах внутренних дворов.

Двор дровосеков был пуст, лес сложен в кучу в большом подвале, щепки и осколки аккуратно собраны и сложены в видавшие виды берестяные коробы.

На густое зловоние уборной накладывались запахи из пивоварни и зернохранилища.

Все очень естественно.

Я оглянулся через плечо раз пятьдесят во время этого короткого путешествия и сжимал мою ольховую палку так яростно, что вероятно оставил вмятины в мягком дереве.

Гостевой дом был темным.

Я вздохнул свободно только после того, как вошел хромая в лабиринт садов и изгородей за церковью.

Я остановился среди зарослей тиса, удивленный тишиной.

Возможно ситуация не настолько ужасна, как кажется из опасений наивного мальчика.

Только дурак ограбит церковь и оставит такое удобное убежище без стоящей причины.

Итак, вместо того, чтобы войти прямо в церковь, я свернул налево к воротам аббатства.

Внутри массивной внешней стены аббатства и его сторожевых башен-близнецов находился огороженный стенами двор, который братья называли Алм Курт.

В этом приятном месте с фонтанами и мозаикой, где в обычные дни, Брат Портер вел дела с посетителями, пять мертвых тел лежали аккуратно завернутые в полотно.

Послушник губкой смывал кровь и грязь с шестого трупа, пока седой монах гудел молитвы над разбитой головой мертвого мужчины.

Мрачный Привратник, Брат Кадеус, наполнил ведро в брызгающемся фонтане и опустошил его на мостовую, как будто это могло уничтожить ужас.

За исключением нескольких монахов, спешащих через него с полотенцами, мисками супа и свертками серых льняных бинтов, внутренний двор был пуст.

Я ожидал, что он будет переполнен ранеными.

"Можешь взять это, Брат?" Нагруженный монах втолкнул в мои руки кувшин с элем.

Спрятав тяжелый кувшин в сгибе руки, я присоединился к процессии.

Сам по себе туннель к воротам был пуст, резкий стук моей палки для ходьбы и неровный звук от моих тяжелых сапог на мощеной камнем мостовой звучали громче, чем шарканье сандалией и шелест монашеских сутан.

Массивные деревянные ворота посередине туннеля чем-то подперли, чтобы они оставались открытыми.

За сводчатым входом открывалась сцена более подходящая владениям Врага.

Широкое небо сверкало оранжевыми контурами облаков и полосами серого и пурпурного.

Факелы, закрепленные на шестах, освещали не сотню, но как минимум 60 или 70 окровавленных солдат, распростертых на покрытом лужами пятачке траве перед сторожкой у ворот.

Не похоже, что в таком состоянии они могли доставить много неприятностей монахам.

Я видел какое опустошение может оставить после себя побежденная армия в деревне или городе.

А эти мужчины потерпели поражение.

Раненые сбились в кучу и бормотали молитвы и проклятья, заглушая стоны и затрудненное дыхание от боли.

Прочие сидели в тишине, вздрагивая от любого шума, погруженные в себя, с остекленевшим взглядом истощенных и голодных людей.

Монахи сновали среди толпы как пчелки на клеверном поле предлагая молитвы, эль, хлеб, полотенца и полоски льняной ткани, которую солдаты могли использовать для перевязки прежде, чем другие смогут заняться ими.

Костры возникали тут и там, так как с наступлением ночи с реки надвигалась сырость.

Ближе ко входу в ворота, ардранец одетый в рваный камзол и плащ поверх доспеха и кольчужные шоссы суетился рядом с небольшой группой монахов.

Его манера поведения выдавала в нем офицера, так же как меч на поясе и хлыст для верховой езды в руке.

Через мгновение группа рассеялась оставив только коренастого, лысого брата, стоящего рядом с воротами, на которого наседал офицер.

"Мы ждем уже час, святой отец," сказал он сквозь зубы, его насмешливая усмешка была более честной, чем его речь.

"Мой лорд спрашивает снова, когда аббат придет и предоставит право убежища.

Кроме того, раны моего господина еще не обработаны."

"Все в свое время," ответил монах, его бритая голова и серебряный крест, висевший на его шее, блестели в свете факелов.

"Аббат Лувьяр работает на нашем дальнем поле сегодня.

Хотя мы позвонили в колокола, чтобы вызвать его, у нас нет лошадей, чтобы послать за ним.

Возможно вы можете объяснить мне: я даровал право убежища всем посетителям, но никто не вошел.

Они говорят, их офицеры не позволяют..."
"Только трусы и отбросы пересекут эти ворота раньше их лорда," прошипел офицер, сквозь сжатые зубы, "а он не разделит общее благословение, данное какой-то сошкой.

Он получит соответствующий прием."

"Естественно, должен быть соблюден протокол."

Монах развел руками в знак беспомощной уступки.

"Я попрошу нашего лекаря посмотреть вашего лорда сейчас же."

Трудно было не заметить всплеск негодования, которое поднялось среди предложенных.

"Смотри, что делаешь, монах."

Офицер кивнул сухо и ретировался к группе мужчин в самом центре поля - каре рыцарей, 12 копий вырастали оттуда как участок игольчатой травы.

Что за лорд лежит там без лошадей и знамен? Какой-то безземельный эдан, без сомнения, считающий себя избранным Иеро, потому что выжил там, где мардане, графы и принцы умерли или попали в плен.

Никто из обычных солдат не обращал на него внимания.

Между башнями-близнецами над туннелем находилась комната, где, по велению Святого Офира, один из членов братства Гилларина находился постоянно для того, чтобы поднять тревогу, если кто-нибудь обратится с просьбой об убежище - определенно это оказалось мне на руку.

Пока я взвешивал шансы найти другое пристанище, высунул свою голову в окно и завопил, "Эй, Отец Приор!"
Коренастый монах вытянул шею, чтобы увидеть зовущего.

"Обязательно кричать так громко, Брат Космос? Даже мелкие сошки среди монахов должны блюсти наши манеры и этикет."

Его вежливость увяла как смородина.

"Еще люди на горном хребте, Отец Приор.

Направляются сюда."

Брат Космос приглушил свой голос, но не смог унять дрожь страха, что сопровождала его сообщение.

"Конные или пешие?", спросил приор, бросив беглый взгляд в мрачный вечер за освещенным полем.

"Я не уверен.

Они движутся слишком быстро для пеших.

Возможно кто-то с лучшими глазами должен посмотреть.

Если бы мы могли переместить этих людей внутрь..."
Приор глубоко вздохнул.

"Солдаты не могут двигаться без приказа офицеров, так что мы должны ждать Отца Аббата.

Прибывшие возможно еще в худшем состоянии, чем эти."

"Но..."
Коренастый монах унял протесты, подняв палец.

"Возраст не отменяет наказания за неповиновение, Космос.

Оставайся на своем посту.

Как учил святой, хороший приказ проведет нас через все земные испытания."

Он сложил свою руки и осмотрел поле, разослав монахов в разные стороны, когда они проходили через ворота.

Возможно, невинный человек не ожидает неприятностей, имея дело с таким уродством как война.

Или возможно приор просто дурак.

Я был солдатом с 17 лет и знал, что неожиданная компания редко несет добро.

Монахам нужно забрать этих мужчин за стены аббатства.

Если я хочу избежать любого ужасного столкновения, мне нужно тоже убираться.

Но сначала я должен понять откуда пришли эти мужчины, чтобы не наткнуться на ту войну, что я покинул.

Почти две недели прошли с Леса Ролинг.

Какие-то другие прыщи дворянских кровей скрестили копья, чтобы пролить кровь простолюдинов.

Телега для дров прогрохотала по туннелю.

Я сунул мою палку из ольхи и кувшин в кровать, ухватил телегу за край для поддержки и двинулся на поле.

Как только мы достигли центра толпы, я вытащил палку и кувшин и отправился бродить сам подыскивая кого-то, кто может сказать то, что я хочу знать.

Я оставался настороже.

Был небольшой шанс, что кто-то узнает меня.

Но, если некоторые из них сражались в Ролинге, я не хочу объяснять как вышло, что я прибыл в Гилларин намного раньше их.

"Брат, ты можешь помочь мне?" Худой мужчина с одной рукой, примотанной к груди пытался перекатить массивного товарища на бок.

Бледного худощавого солдата выворачивало наизнанку и он задыхался, наполовину утонув в собственной рвоте.

Жар от его лихорадки мог испечь хлеб.

"Милостью Иеро," сказал я, тщательно стараясь удержать свой собственный ужин, когда беднягу снова вывернуло наизнанку, в основном желчью и кровью.

Я поставил кувшин на землю и помог перевернуть парня на бок.

Холод, похожий на глубоко зарытый камень, опустился на мой дух, когда я коснулся его.

Сквозь ком тряпок, покрытых засохшей кровью, которым был перевязан его живот, сочилась свежая кровь.

"Откуда вы пришли?" спросил я у другого человека, отдернув руки от его друга.

"Я ничего не слышал об этой битве.

Где она произошла?"
Костлявый солдат открыл рот от удивления, как будто я попросил его объяснить мысли женщины или замыслы богов.

"В лесу."

"Леса поблизости? На западе за горным хребтом? Или севернее, рядом с Эланусом?"
"Жуткий темный лес."

Ему было не больше шестнадцати.

"Он продолжали надвигаться на нас.

Рыцари.

Алебардщики.

И сумасшедшие...визжали как животные и размахивали оранжевыми тряпками на своих копьях."

Он задрожал и проглотил немного замысловатый звук.

Я слышал этот звук раньше.

Чувствовал его.

Ужас, который сидит в твоих внутренностях и пытается выбраться наружу.

Парень ничего больше не знал.

Он должно быть никогда не покидал родной земельный надел, пока его не вытащили оттуда и велели убивать мориангцев.

"У тебя есть чашка или кубок?" спросил я.

"И еще одна для твоего друга?"
Я наполнил две деревянных чаши из моего кувшина с элем.

Юноша глотнул с благодарностью и я оставил его пытающимся напоить своего друга львиной долей своей собственной порции.

Ему следовало бы выпить обе порции самому.

Раненый мужчина не протянет дальше полуночи.

Я понял это, когда коснулся его, узнав это с уверенностью, что всегда бросала меня в дрожь - подсказка от дара моей матери, как я всегда думал, который проявлялся случайным образом в течении многих лет, никогда не послушный, никогда не показывающий вещи, которые я мог как то использовать.

Контроль за смертью и жизнью вне дара любого чистокровного.

На ближайшем краю поля, измазанный кровью Брат Робьерр распиливал бедренную кость стонущего солдата.

Юный Джерард сидел на здоровой ноге мужчины, чтобы помочь бедняге сохранять неподвижность, его вытаращенные глаза старались не упустить не единой ужасной детали.

Джуллиан, бледный как луна в тумане, держал пылающее железо для прижигания в огне, который они разожгли недалеко.

Я обошел беднягу стороной.

"Милостью Иеро."

Я подошел к ветерану с впавшими щеками, который сидел наедине с самим собой на краю поля, занимаясь своими ногами.

"Скажи мне, добрый сэр, как близко от аббатства случилось это ужасное событие? И в какой стороне?"
"Не так близко, чтобы угрожать таким святым людям как вы.

Мы сражались с самим Баярдом Кузнецом в Лесу Ролинг.

Шлюха священница Гарроверов скакала рядом с ним."

"Роллинг! Но я думал..." Я остановил себя прежде, чем выболтал что-либо.

"Я слышал слухи о битве там, но дни назад.

Вы должно быть дали Принцу Баярду знатную битву."

Он сплюнул и продолжил очищать свои шелушащиеся пальцы обрывком сухой ткани, вытаскивая частицы соломы, которой он набил сапоги.

"Пссст.

Три дня убийств и вот, что осталось от славы Ардры рассеяно по ветру.

Пока Небесный Лорд Кемен пришлет этого Претендента, Принц Скот будет королем две недели, за все хорошее, что им сделано.

Когда оранжевоголовые закончат сжигать Ардру, они сожгут Мориан также."

Возможно он прав.

Но, мне нужно было понять его географию.

"Вот, если у тебя есть чаша, я могу облегчить твою жажду.

Уверен, ты проделал длинный путь сюда из Роллинга.

Возможно вы выбрали окружной путь и у вас было еще одно сражение по пути?"
Посмотрев на меня наконец,он снял оловянную кружку со своего пояса.

"Нет, добрый брат.

Мы все были бы мертвы, если столкнулись с кем-то после Ролинга.

Если бы мы нашли лошадей, мы бы достигли этих прекрасных стен через три дня или меньше, несмотря на наших раненых.

Но даже Его Милость и его лорды потеряли своих ездовых животных под конец."

"Принц Перрин спешен!" Кто бы мог подумать, что трусливый принц мог приблизится к полю битвы настолько близко, чтобы потерять свою лошадь?"
"Он схвачен теперь, я думаю.

Или мертв."

"Да, одно или другое.

По крайней мере, Кузнец не повиснет у нас на хвосте.

С благородной добычей, которую можно пощипать, ему нет нужды преследовать отбросы вроде нас.

Несколько безземельных рыцарей - это все, что они могут найти здесь в качестве добычи.

"Но ваш лорд лежит прямо там..." Необоснованно встревоженный, я держал кувшин над его кружкой.

"Принц Перрин...ты не видел как его схватили, тогда?"
"Нет.

Но, он вероятно визжит в застенках Баярда сейчас.

Напыщенный болван."

Солдат облизал губы и подставил свою кружку под кувшин.

Когда я услышал план Принца Перрина сжечь флот Навронны - нашу единственную защиту от ханскерских всадников, потому что его Брат Баярд командует кораблями, я распрощался с принцем Ардры окончательно.

Кто в трезвом уме может хотеть короны короля Эодварда для Кузнеца, Напыщенного болвана или Озриеля Бастарда? Я боялся, что истории о четвертом брате, Претенденте, были не более, чем мечты, призванные удержать королевство от погружения в пучину отчаяния.

Пока я наполнял сосуд солдата, мой разум играл с новостями, что я услышал от него.

Если Принц Баярд пленен сводным братом, трон принадлежит фактически последнему, вне зависимости от последней воли Эодварда о преемственности.

В Эваноре Принц Озриель уселся на богатейшее сокровище королевства - золотоносные жилы, которые могли бы удовлетворить самые большие мечты императора Ауреллии - но большинство людей считали, что скудно населенный домен слишком мал, для того, чтобы бороться за трон.

Поверх солдатской головы, лесистые изгибы холма и долины покрывались скапливающимся мраком.

Схватив Перрина, Баярд никогда не станет преследовать шестьдесят раненых, нескольких рыцарей и младшего лорда.

Но, если герцог Ардры выскользнул из хватки Баярда и некие чистокровные разведчики определили королевскую кровь среди этого сброда... Брат Космос видел всадников на холме.

Я сунул кувшин с элем в дрожащие руки солдата.

"Всадники приближаются с запада.

Выпей, поднимайся на ноги и наблюдай.

Помни, ты не находишься в убежище, вне стен аббатства.

Если есть небольшой шанс, что некий спешенный лорд скрывается среди вас и если есть некий шанс, что Кузнец взял его след с помощью своих чистокровных декоративных собачек..."
Солдат пристально смотрел на меня мгновение, затем через плечо на темноту наплывавшую со стороны заросшего лесом горного хребта и скапливающуюся в долине.

"Йо, Тобит, Джеррол!" позвал он, схватив сапоги.

Я бросился прочь так быстро, как позволили хромота.

Ни кровать, ни стол не стоили вмешательства в кровавое противостояние принцев.

Я пресытился убийствами.

Моя нога не годилась для бега, но мне не нужна была палка, чтобы пересечь поле и добраться до реки и тележного тракта на юге.

Понимают ли монахи, что произойдет здесь? Баярд, Герцог Мориана, прозванный Кузнецом за жестокость и душегубство, конечно же перережет этих людей для того, чтобы добраться до своего соперника и может захватить аббатство.

Убежище имело смысл, если преследователи уважали понятия милосердия или спасения.

У меня не было уверенности, что Баярд Кузнец, либо Сила Диаглу разделяли эти взгляды.

Вонь горелого мяса висела над толпой раненых, окруживших лекаря и его помощника.

Джуллиан и Джерард вытирали окровавленные инструменты окровавленными тряпками и меняли их в деревянном сундуке Робьерра.

Я должен предупредить братьев.

Робьерр и Ансельм, вероятно, не покинут поле.

И честно говоря, как я думал, я ничего им не должен, так как это их привилегия и обязанность спасти меня.

Но мальчики...я дал слово защищать юного Джуллиана и я не могу нарушить его.

Я преодолел вялое сопротивление и присел позади мальчиков.

"Отец Приор велел прислать вас двоих в церковь," сказал я спокойно.

Джерард уставился на меня безучастно, как если был слишком пресыщен страхом, что утратил дар обычной речи.

Хотя, Джуллиан завертел головой.

"Вален! Что ты делаешь здесь? Твоя нога..."
"Я выполняю поручение Отца Аббата.

Каждый должен помогать в такое отчаянное время, даже такой как я.

Идите сейчас же, оставьте свое занятие для более сведущих и поспешите в церковь.

Вам нужно..." Мой разум рыскал в поисках чего-нибудь, что звучало бы правдоподобно.

"Но, нам велели помочь Брату Лекарю."

Гладкие лужи под моими ногами пошли рябью.

Лошади.

"Ну, все изменилось.

Вы нужны в церкви...чтобы петь...так как большинство братьев занято и ваши голоса и сердца чисты...и мы нуждаемся очень сильно в милости Иери, чтобы справиться с тем, что принесет эта ночь.

В следующее мгновение озадаченное выражение на лице Джуллина сменилось благоговейным трепетом.

Его голос опустился до шопота.

"Темные времена...долгая ночь... пришли так скоро?" Он быстро посмотрел на Джерарда, который кажется понял очень мало и затем обратно на меня.

Джуллиан подпрыгнул, рывком поставил другого юношу на ноги и подтолкнул его.

"Джерард, беги в церковь! Иди! Начни псалм последних времен!"
Джерард бросился прочь.

Джуллиан снова присел, зашептал взволнованно.

"Я не был уверен, что ты знаешь.

Сегодня днем, Брат Гилдас сделал мне выговор за то, что я распустил язык... Я имею в виду, я слышал, как они говорили, что твоя книга - ключ и определенно бог послал тебя сюда, так что я предположил, что ты знаешь о маяке.

Но эта ночь пришла так скоро..."
Мои зубы стучали в такт приближающемуся цокоту копыт.

Крики тревоги раздались с нескольких сторон.

"Джуллиан, я не понимаю о чем, ты говоришь, но ты должен идти в церковь с Джерардом и прочесть все молитвы, которые сможешь вспомнить.

Не выходи, пока Отец Аббат сам не скажет тебе, что это безопасно.

Ты понимаешь?"
Лицо пылающее сильнее, чем алый свет факела, глаза полные невинности, мальчик кивнул и поднял руку.

"Я понял," ответил он и затем добавил так тихо, что только я мог слышать, "Тенеамус."

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/22229/76217

Переводчики: alinok83