Готовый перевод Berg Carol Flesh and Sprit / Кэрол Берг Плоть и Дух: Глава 9.

В квелле к северу от аббатства, Ривер Кэй исчезала в пахнувших спелостью болотистых землях.

Дорога, такая твердая и широкая в Гилларин, превратилась в топкие тропки, едва различимые в болоте под обрывочным лунным светом.

Мое передвижение замедлилось.

Не болотник пытался заманить меня на смерть в грязи, обрекая занять его место до тех пор, пока следующий неосторожный путник в свою очередь не освободит меня! К несчастью, осторожное передвижение не позволит мне добраться до Элануса и вернуться обратно в нужное время, даже если оценка Джуллиана в три келлае была точной.

Поэтому я решил рискнуть снова использовать немного магии.

Если я не заполучу ниват, никакое количество магии не спасет меня.

Когда луна скрылась за скоплением облаков, я опустился на колени, чтобы положить ладони на землю и найти мой путь, используя свою способность.

Я закрыл глаза.

Болотная почва была холодной и вязкой и пахла гниющей древесиной, прелой листвой и пометом животных.

Ослабив границы своего разума, я позволил магии течь через кончики своих пальцев.

Вдохни.

Запахи стали богаче...сильнее.

Кожаные сапоги и смазанные оси телег, срубленная древесина и сено следовали по этой дороге.

Лошади и ослы.

Стада овец и свиней, гонимых в город.

Слушай.

Журчание и шелест говорили о реке, не исчезавшей, а просто спрятанной ниже, рядом и вокруг меня, такой же мощной в своей рассредоточенной форме, как и в объединенной, просто более незаметная.

Я обнаружил следы путешественников...голосов.

Мои юношеские попытки использовать свою склонность никогда не вызывали такой живой отклик.

Я потянулся своим разумом вперед и протянул слева на право, как чертежник привязывает к своему карандашу нитку и растягивает эту нитку от зафиксированной точки, для того чтобы описать идеальную дугу.

В пределах этой дуги я мог ощутить разнообразие ландшафта: лужи и овраги, ямы с засасывающей грязью, затопленные деревья, участки твердой суши, следы измученного жаждой оленей и медведей, стремительных мышей и неизменно дорогу подобную ленте крепкой ткани, сотканной из запахов и земли и колеблющихся следов тех, кто шагал и ехал верхом или на телеге по ней, болтающих, кричавших, поющих.

Так много ощущений сразу...и музыка...Много певцов прошло этой дорогой, оставив после себя следы своей музыки.

Один из них...а, вот это подарок...играл на эоловой арфе сквозь настоящее и прошлое похожее на серебряную нить, вплетенную ненадолго в дорогу и блуждающую среди болот...песня, проникающая в сердце.

Мои руки закололо, как будто я растворялся в этих болотах как река и дорога.

Под моими ладонями земля вздулась, как если бы тело, лежащее под глиной начало дышать.

Где-то глаза открылись...
Быстро в своем разуме я придал форму земле и выдернул руки, сполоснув с них грязь в луже и вытер их о мантию.

Взгляд на безмолвную, залитую лунным светом землю показал, что рядом нет ни человека, ни зверя.

Но как я отметил опять, я не мог избавиться от чувства, что мои глаза подводят меня.

Леса и болота были излюбленным прибежищем духов.

Хотя ангеру и предпочитают города и другие построенные руками человека места обитания, а духов привлекают места, где они жили или умирали, сказки говорят о старших созданиях, которые еще встречаются в дикой природе - стражи Данае, которые танцуя ткут рисунок мира и которые могут соединять свои тела с водоемами и рощами, а демоны гатци никто иные как Данае развращенные служением Магрогу.

И те и другие, по слухам, лишали людей смертного существования.

Я прежде не сталкивался с подобными существам, так что они не сильно меня волновали, но никогда не помешает быть настороже.

Удерживая нить пути и направление в голове, я поспешил вниз по дороге, напевая песню арфиста, которая до сих пор мерцала в моем разуме.

Жизнерадостная мелодия бодрила меня и держала ужасы ночи в узде.

Еще даже не был час Вечернего богослужения, когда первые проблески факелов осветили крыши и стены, а первые звуки труб, тамбуринов и хриплый смех вызвали во мне неистовую жажду.

Я снял свою монашескую рясу, положил ее в рюкзак и стремительно преодолел последние несколько сотен керсаев вверх по дороге и через ров к деревянным воротам.

Большой город вроде Элануса должен иметь прекрасный выбор таверн, пивных, доступных карманов, дружелюбных официанток и легковерных игроков, не говоря уж о травниках и аптекарях, предлагающих семена нивата для продажи.

Не говоря о кружке крепкой медовухи, чтобы прогнать сырость и забыть о политике, святых и заговорах на час или два.

Более внимательный взгляд умерил мой оптимизм.

Хотя земляные укрепления на холме около города и казались прочными, деревянный частокол наверху него сгнил, а городская стража была расхлябанной и неряшливой.

Моя история о том, что я пришел в поисках безопасной ночевки по дороге в Палинур, где жил мой брат легко устроила двух полупьяных стражников, которые имели одно серьезное оружие на двоих - железный крюк, который знавал лучшие дни в качестве клюшки.

Их казалось больше заинтересовала моя история, что мой брат ждет меня на палинурском кожевенном заводе, чем пестрые пятна крови на моей куртке или то как я прошел такое расстояние в эти беспокойные времена, не имея никакого оружия кроме прогулочной трости.

- Железняк не годится - сказал один из пахучей парочки, разбивая палкой старые грецкие орехи.

Его покрытая пятнами кожа шелушилась.

- Половина плавилен холодные.

Дороги слишком опасны, чтобы подвозить руду и те кто перевозил ее сражаются или уже мертвы.

Эланус не протянет больше года.

Второй стражник чихнул и вытер свой нос рукавом.

- Несколько Гарроверов были здесь вчера вечером, проповедуя.

Многие считают, что оранжевоголовые правы.

Не взяли, но другие плавильни закрылись из-за них. Они хотят, что бы мы все горели во славу Гехума.

- Так они ушли...Гарроверы? - спросил я, оглядываясь вокруг в тревоге, радуясь, что я снял монашеский наряд.

Мне не хотелось, чтобы какой-либо сброд с Черной Ночи отомстил за свой испуг монаху.

Гарроверы не чтут Писание о Равновесии.

- Уверен что они не были солдатами - мориангцами?
- Неа.

Только оранжевоголовые, но выглядящие как солдаты, особенно женщина, что вела их.

Они сжигали фермы и выпасы, сказали это оскорбляет их священный Гехум.

Они сожгли амбар Мотта, утверждая что его плуг проклят.

Стража поставила одну из этих ведьм к позорному столбу.

Остальные сбежали.

- Возможно, я продолжу свой путь раньше или позже - сказал я.

- Не хотелось бы их обидеть.

Но сначала я отведаю медовухи.

Мне нужно быть осторожным, покидая город.

Гарроверы возможно будут рыскать вокруг города, чтобы вернуть свою женщину.

Может быть это их присутствие я почувствовал на дороге.

Городской позорный столб был установлен прямо внутри ворот.

Неряшливая женщина, с лицом измазанным сажей и кровью, хрипло вопила на меня, пока я спешил прочь.

- Пришли дни ужаса! Гехуму отомстят!
Ее волосы были завязаны в сальный пучок на макушке и повязаны оранжевой тряпкой.

Она кричала скорее возбужденно, чем как сумасшедшая.

Я стряхнул беспокойство, пробрался сквозь стадо грязных гусей, которые перегородили главную улицу города и счастливо вдохнул аромат цивилизации - экскременты, дым и горящий жир.

Прямо передо мной оборванный парень на осле, действуя одним кнутом и множеством ругательств, пытался поднять груженную древесным углем телегу по крутой улице.

В своей массе народ Элануса казался мрачным и нездоровым, прямо как их город.

На обочине дороги костлявые дети били палкой по лужам и калеки трясли пустыми кружками, выпрашивая цитре.

Повсюду были ввалившиеся щеки и шелушащиеся, нездоровая кожа и запавшие глаза, которые избегали моих.

Оранжевые тряпки на головах выделялись яркими пятнами среди серой массы.

Пока я прогуливался по улице, пытаясь решить, то ли найти источник нивата сначала, то ли средства, чтобы заплатить за него, дородный мужчина с обвисшими губами и носом грешника схватил меня за рукав.

- Компаньон в постель на эту ночь, путник? Или удовольствие на час?
В тенистой аллее, молодая женщина с косящими глазами распахнула поношенный плащ и обнажила туго-зашнурованный лиф, украшенный кружевами.

Худой, симпатичный мальчик с кожей цвета чая молоком опирался на закопченные кирпичи, самодовольно улыбаясь, так как он дрожал в поношенной, но цветной шелковой тунике и у него был серебряный браслет на лодыжке.

- Эти двое проделали весь путь из Эстигура.

Благословенен тот мужчина, что возляжет с родственником божественного Каруса.

Сохрани благословение, чтобы конец мира не застал тебя в одиночестве.

Я вздохнул и отвел взгляд.

- К сожалению, сперва я должен сделать другое святое дело.

Мужчина сделал знак пальцем и девушка закружилась на месте, подняв свой плащ и просвечивающую юбку, разрезанную сверху до низу, открывая взгляду длинные, стройные ноги.

Украшенная кисточками лента, которыми крепился ее кружевной лиф, раскачивалась соблазнительнее всего.

Мои руки дернулись, когда я представил гладкость тих длинных ног и наслаждение, что скрывалось под потертыми кружевами.

Сирена Фортуна уже прокляла меня длительным воздержанием и теперь предлагала перспективу одинокой зимы в аббатстве.

Ни одна молитва, что я когда-либо слышал не могла унять желание мужчины.

Принеся извинения богине Арросе за то, что отказался от ее сладостного дара, я попытался охладить жар в моих чреслах.

Подумай о полях битвы, Вален.

Зиме.

Голодном брюхе.

Монахах.

Семенах нивата.

Семье.

- Возможно позже.

Его изъеденный, текущий нос задергался и он облизал отвислые губы, обнажив покрытые пятнами зубы.

- Пять цитрае удержат девушку около тебя до полуночи.

Десять за мальчика.

У меня есть и другие.

Местные.

Дешевле, но благословенные, все...
- Я вернусь, если Сирена Фортуна будет добра.

Даже если бы у меня было достаточно денег, я не был настолько глуп, чтобы дать их просто так.

Но, я поклонился девушке, что окрасило ее бледные щеки милым румянцем и сделало ее облизанные губы тоньше, чем у сводника и подмигнул парню, который сменил свою ухмылку на мягкий и утонченный пыл.

На четыре года постарше Джуллиана, он заложил одну руку за голову и выставил вперед одно тонкое бедро достаточно для того чтобы изящно согнуться.

Я прочистил глотку и отвел глаза.

- Скажи, мне добрый человек, где в этом городе трезвенников я могу найти хорошую медовуху и честную игру в кости?
- Через холм к плавильням, ты найдешь Клинок.

Скажи Голуру, что Тигг прислал тебя поиграть и попробовать на вкус, то что хранится в его бочках.

Он посмотрит на тебя.

Он пожал плечами и переключил свое внимание на других прохожих.

Мой желудок грохотал, пока я пробирался по извилистому пути, который выравнивался к западу, "через-холм", более крутой, чем насыпь вокруг Элануса.

Несколько наглухо закрытых домов скрывались среди других превращенных в заросшие сорняком руины.

Сладковатый бледный дым от горящих торфяников сливался с дымом от горящего свиного жира и висел над переулком как туман над болотами.

В дальнем конце переулка, поднимались клубы дыма темнее от древесного угля плавилен, где народ Элануса пытался получить годящееся для обработки железо из драгоценных крупинок, добытых на торфяниках.

Я имел удовольствие работать плавильщиком железа добытого из болот в течение одной осени.

Жаркая, дымная, утомительная работа беспрерывно поддерживать равномерное пламя в течение многих дней.

Я не был хорош в этом.

Очевидная уродливость задания может заставить разум человека блуждать.

Прямо вниз по переулку, толпа кричащих людей разразилась приветствиями.

Взгляд поверх стриженных голов позволил увидеть извивающийся, грязный клубок из худых рук и ног, случайный отблеск обнаженных зубов и окровавленные щеки и носы.

Один из мальчишек, значительно меньше, чем другой, казалось был у толпы в фаворе и каждое движение, что давало ему небольшое преимущество вызывало крики ободрения и хлопки по спине.

Жилистый мужчина с глазами навыкате собирал монеты у зрителей.

Один парень получит скорее всего лекарство от своих ушибов, другой ничего кроме пинка пониже спины.

Я заработал свою долю и того и другого.

Когда лупоглазый мужчина поднес свою оловянную кружку к моему лицу, я показал пустые ладони, крикнул что-то подбадривающее каждому из ребят и двинулся дальше.

Клин, обработанного молотом железа, подвешенного над вывеской, заявлял о заведении, сверкающим светом и взрывающимся веселой музыкой и прекрасными ароматами.

Клинок.

Ах, я по настоящему любил дружелюбные таверны, островок тепла и радости среди бед холодного мира.

Мой дух отрезвленный обманами, политикой, аббатами и проклятыми болезнями воспрял.

Шлюха отвлекала законника своими грудями, пальцами ног и языком.

Все, чтобы разбойник смог незаметно ускользнуть ночью, прежде чем его повесили.
Как всегда, пение захватило меня как крючок ловушки.

Я присоединился к ним еще до того, как прошел через дверь, и как только я захлопнул за собой разбитую дверь, женщина обвила руками мою шею и пропела следующий куплет прямо мне в ухо.

Смеясь, я обхватил ее за талию и закружил ее как песня требовала, пока другие мужчины пытались пощупать ее грудь и оттоптать ее пальцы.

Жаждущий действия и ободрения, я позволил музыке оживить мои ноги, чтобы скользить и вертеться, с пятки на носок.

Ритм тамбурина вел нас вперед и назад по комнате сквозь хлопающую толпу, в то время как я кружил ее и защищал от их радостных лап.

Миновав шлюху и бандита мы обрушились на стол, запыхавшись от веселья и я, впервые, разглядел лицо женщины.

Под длинным каскадом волос цвета ила выделялись гладкие щеки милого розового цвета, а остальное не стоило упоминания.

Мой брат Макс назвал бы ее зеркало-погибель.

- Еще две за мой счет, Голур!, крикнула она через мое плечо, когда наши преследователи оставили нас в расчете на новую бочку эля, которую выкатили из задней комнаты.

- Хотя моя голова плывет, мой язык сух.

А голос этого парня похож на скрежет рубанка плотника.

Монеты с грохотом упали в корзину дудочника и новый танец продолжился уже без нас.

Все еще смеясь, я потянул женщину вверх и внутрь моих рук, мои ладони нашли прямой путь вниз к щедрым изгибам под ее юбкой.

Мак всегда был слишком уж особенным.

Такая упругая твердость требует дальнейших исследований.

Мои ноги задвигались в более томном ритме.

Глубоко в ее горле родился мягкий вздох и приятный жар ее кожи чувствовался через все слои ее одежды.

Я притянул ее поближе.

- Ла, сэр! Я не могу.

Женщина потянула мою голову вниз, захватив мою шею согнутой рукой, до тех пор пока наши лбы не соприкоснулись.

Затем она хулигански усмехнулась и ловким движением просунула свой язык мне в ухо, оставив мои собственные губы и язык ни с чем.

Прежде чем я смог ответить, она полностью выскользнула из моих объятий.

Хотя и не ушла далеко.

Парень в грязном фартуке и кожей цвета и текстуры коры дуба держал две пенящихся кружки.

Она взяла одну себе, а другую сунула в мои пустые руки, стукнув своей кружкой о мою как тост.

- За моего храброго защитника! - сказала она с улыбкой и отрыжкой от эля.

- Кстати, меня зовут Адрианна.

Хотя мне и не хочется - очень сильно не хочется - оставлять такого азартного и мужественного партнера, мой па изобьет меня до лилового цвета, если я задержусь еще хоть на каплю дольше.

- Увы, а я только что прибыл, сказал я, осторожно используя рукав, чтобы очистить следы от ее мокрого поцелуя, возвращая ей усмешку.

- Не знаю ни души у которой мог бы найти качественные приправы для моего салдонского хлеба.

Она захихикала и коснулась мое лица пухлым пальцем.

- Такой замечательный симпатичный мужчина печет деликатесный хлеб...трудно представить.

- Я испек свой собственный салдонский хлеб в 16 лет, даже если мне пришлось печь его на камне на костре из чертополоха, сказал я, и засунул ее пальцы в рот, чтобы лизнуть и куснуть.

На вкус она была как чеснок, эль и женщина.

- Так как я пришел в Эланус в поисках работы и уже слышал, что выплавка болотного железа потерпела крах, я не достоин чести быть на празднике Дане.

- Я видела Дане однажды, сказала она, положив голову на мою грудь, возможно, потому что не хотела быть услышанной нашими шумными спутниками или потому что не могла больше держать ее прямо.

- В болотах, когда я шла поздно из города и срезала путь через Озеро Мойры.

Высокой и красивой она была.

Обнаженная, с голубыми отметинами от магии, сияющими на ее коже.

Она ничего не сказала, хотя ее свет провел меня целой и невредимой через болото.

- Больше похоже на ангела Иеро, чем Дане, если твое высокое, красивое создание было также добрым.

Скорее всего другая подвыпившая девица очнулась после похотливых игрищ в ягодных зарослях.

Легенды говорят о Дане как злобных созданиях, которые однажды дали жизнь лесам, озерам и полям, но ненавидят смертных.

Также говорят, что разъяренная Мать Самель забрала землю из под опеки Дане и отдала ее озорным ингеру, после того как Кемен возлег с королевой Дане и зачал Денор Несущую свет.

Также Совет Сидуру постановил, что даже если Дане и существовали когда-либо, то не теперь.

Девушку решительно покачала головой.

- Не ангел.

У нее не было крыльев.

Некоторые говорят, что у Дане есть крылья, так как они исчезают прямо перед тобой, но моя бабушка сказала мне, что они просто заворачивают за угол, куда взгляд человека не может последовать.

- По поводу моих пекарских нужд...У меня есть только гвоздика, имбирь и мята.

Мне было жаль прекращать разговор, но время девушки было на исходе, и такое дружеское времяпровождение должно было принести свою пользу.

- А, сказала она и понизила голос до мелодичного шепота.

- Вниз по Аллее Плавилен, третья дверь, ты найдешь Горба, торговца семенами.

Тебе нужно ломиться к нему изо всех сил и убедить скрягу открыть все его замки и начать торговать с тобой, но у него есть как лесные орехи, так и ниват.

- Возможно - она подняла помутненные глаза - мне следует пойти с тобой.

Я тоже испеку салдонский хлеб и отнесу его на болота.

Па - кузнец и не получает даже половины обычных заказов.

Это успокоит его желчь.

Люди молятся Иеро о войне и грядущем конце света, или жалуются Кемену и Самель на погоду, но никто не предложит ни булавке Дане, которые, насколько я знаю, могут помочь восстановить запасы болотного железа, здесь, в Эланусе.

Большинство из них забыто.

Теплое благословение Сирены Фортуны легло на мою спину.

- Ну, ты уже опоздала домой и рискуешь нарваться на тяжелую руку па, может быть я навещу этого торговца семенами и возьму орехи и ниват для нас обоих? Я встречу здесь в это же время завтра и мы споем и разделим их.

Я также поделюсь своим имберем с тобой.

Эта веселая встреча наделит наш хлеб удачей.

Я провел пальцами по ее щекам и вниз по шее другую соблазнительную кривую, чувствуя как ее желание растет так же как мое.

Мне всегда казалось, что магия течет через кончики пальцев волшебника.

- Мне нужны твои деньги, конечно, если ниват такой дорогой.

Но лучше рискнуть несколькими лунае, чем получить от папы синяки на эти прелестные щеки, тебе не кажется?
Ее вздох, когда я наклонился и поцеловал ее в губы, чтобы скрепить сделку, почти разрушил мою порочность.

Благосклонная женщина, имеющая хотя бы одну привлекательную черту обычно заставляла мой здравый смысл отступить.

Но ниват был первейшей необходимостью.

Я воскресил в памяти прохладные мысли о Гилларине и его ограниченном комфорте.

Как только моя начавшаяся лихорадка улеглась, я потащился прочь.

Проклятая необходимость.

Я мог бы быть также кастрирован.

Адрианна сказала лунное, пропитанное элем "прощай" нашей честной компании, оставив меня с кружкой эля, обещанием всех танцев, что я пожелаю на следующую ночь и темя серебряными лунае в моем кармане.

Дочь кузнеца...возможно самая богатая девушка в Эланусе...более соблазнительная компания на зиму, чем порядочный Брат Себастиан.

Все варианты промелькнули перед глазами в мгновение ока.

Я не был жадным.

Но пока я допивал эль, из разговоров других посетителей, я узнал, что кузнец с тяжелой рукой имеет ровно столько работы, чтобы заплатить свои долги и держать Адрианну вдали от Сводника Тигга, пока последний бурый железняк идет в дело.

Зять с пустыми карманами ничто для его желчи.

Мне нужно было продать книгу, чтобы заставить свой план исполниться и в этом случае я определенно мог найти кого то лучше, чем Адрианна.

Не для поисков жены я пришел на рынок.

Мои ноги слишком беспокойные, чтобы быть скованными.

Стук из угла, перемежавшийся призывами к мужеству, молитвами Сирене Фортуне и ровный голос коллера, соблазняли меня игрой в кости.

К несчастью, я никогда не мог вызвать ни проблеска маминой способности к предсказанию, когда играл в азартные игры.

Но лучше рисковать предложением Адрианны.

Ниват был легко доступен по Навронне, будучи основным ингредиентом для тех, кто организовывал фестивали, посвященные старшим богам во время смены сезона.

Но дикое растение - сорт перца, произрастающий в Мориане - исчезло десятилетия назад. Осталось только то, что выращивалось для колдовских нужд и было всегда дорогим.

Даже медовухе придется подождать.

Я осушил свою кружку и уныло попрощался с Гоулром и его веселым дудочником и вышел обратно в ночь.

Покидать таверну ради улицы, не важно насколько велика была нужда, всегда действовало на меня угнетающе.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/22229/82616

Переводчики: alinok83