Готовый перевод Desires of the Dead (The Body Finder #2) / Кимберли Дертинг, Зов смерти 2: Глава 21

Когда Виолет вошла через заднюю дверь, дом был наполнен запахами еды. Настоящей еды, а не той, которой набиты морозильные камеры в продуктовых магазинах. Это могло значить только одно... что кто - то другой, а не её мама, приготовил праздничный ужин.

Виолет было всё равно кто это. Имело значение только то, что её рот наполнился слюной, как только она закрыла за собой дверь.

Тонкий аромат розмарина, смешанный с пьянящий ароматом чеснока и лимона. Виолет сразу поняла, что готовит её отец, потому что это было её любимое блюдо - по крайней мере, в домашнем исполнении - курица с лимоном.

Внезапно она почувствовала сильный голод. Даже вечер с семьей , или с кем угодно другим, не был достаточным фактором для того, чтобы обуздать её аппетит.

Она могла слышать смех из кухни, и понимала,что уже опоздала на собственную вечеринку. К счастью, у нее была возможность проскользнуть на верх, чтобы переодеться и освежиться.Виолет ужасно себя чувствовала, проехав весь этот путь до города и обратно, пытаясь вытащить информацию из Рейфа. И выглядела, наверно, также. Она ущипнула себя за щеки, дабы создать впечатление, что где- то внутри нее все еще пульсирует кровь , и быстро почистила зубы.

Когда она решила, что сделала все возможное за короткое время, то спустилась вниз по лестнице, где ее уже ждала мама.

- С Днем рождения, Ви! - Она схватила Виолет, и начала обнимать.

- Мам, ты пила? - ругала она полушутя, пытаясь вырваться. Она уже слышала звук отодвигаемых стульев , и голоса гостей, которые выходили, чтобы поздравить её.

- Нет, - усмехнулась ее мама, как будто это предположение было абсурдным. - Я просто... - Она начала что -то говорить, но передумала.

Волновалась, подумала Виолет, заканчивая предложение у себя в голове.И ей стало интересно, что думали родители о паре последних дней, учитывая то, что она пропускала школу, пряталась в своей спальне, почти не ела и исчезла этим утром.

Она не спрашивала, потому что не хотела знать ответы.

- С Днем рождения, - отец прервал неловкое молчание. Он тоже обнял её,но более мягко, вдумчиво.

Виолет улыбнулась ему.

Ей тетя и дядя тоже были там, вместе с ее маленькими кузенами: Джошуа и Кэссиди.Кэссиди протянула свои ручки к Виолет и Виолет подняла маленькую блондинку, комментируя, то какой тяжелой она стала, хотя,на самом деле, та была легкая как перышко.

- Так сколько тебе сейчас? - Дразнила Виолет девочку на своих руках. - Двенадцать или тринадцать?

- Нет! - хихикнула Кэссиди, но больше ничего не сказала.

Джошуа, которому было всего пять лет уже был таким же серьезным как отец Виолет, маленький бухгалтер в поцесе развития.Ей приходилось заставлять себя перестать сравнивать его с той фотографией пропавшего мальчика.
- Ей еще и трех нет. Ее День рождения шестого апреля. - заявил он уверенно.

- Хммм, - скептически протянула Виолет, смотря на него как будто не могла поверить в это. - Я думала она старше.

Джошуа пожал плечами, словно это его совсем не волновало. И затем спросил:
- Что с тобой не так? Ты заболела или что - то стряслось?

- Джош! Это грубо! - тетя Кэт виновато посмотрела на Виолет. - Извинись, сейчас же.

Виолет опустила Кэссиди вниз. Маленька девочка крепко вцепилась в ногу Виолет.

- Все нормально, - сказала Виолет тете. И затем ответила Джошуа, лениво пожимая плечами:
- Что - то стряслось. Все в порядке, я просто не знаю что именно.

Неловкое молчание вернулось. И Виолет поняла, что они знают или, по крайней мере, догадываются, что с ней случилось.

Она была признательна, когда ее отец обнял ее за плечи и повел в сторону кухни.
- Пошли. Здесь еды хватит для целой армии. Давайте есть.

Виолет не нужно было просит дважды. С едой она могла согласиться. И он был прав: ее было более, чем достаточно.

Виолет нашла себе местечко за столом, и начала делать вид, что ее интересуют разговоры вокруг. Она не хотела, чтобы ее спрашивали о том, что случилось. Она не хотела отвечать на вопросы, которые были слишком жестокими даже если их просто рассматривать.

Ее папа закончил оформлять обед, и подал курицу с чесноком, картофельное пюре и салат Цезарь. К счастью, беседа велась далеко от тем связанных с Виолет, по крайней мере, тех,где упоминался Джей, и поэтому было очень мало промахов. И не смотря на то,что это был День рождения Виолет, ей едва ли приходилось принимать в нем участие.

Она болтала с маленькими детьми - её кузенами намного чаще, из-за того что они не требовали ничего настоящего, ничего серьёзного от неё при возвращении. Они были опасно свободными, и Вайолет это нравилось.

Ее мама установила правило "никаких шариков и ленточек" ради формальности. Очевидно, Виолет была недостаточно ясна, и вскоре она осознала, что ей нужно было мыслить шире - установить правило "никаких украшений вообще". Но так как она не додумалась до этого и так как ее мама поймала ее на слове, стол - и вся комната - были переполнены цветами и свечками.

Результат был драматичен. И хотя Виолет хотела запротестовать, что ее желания были проигнорированы, что настроение - если не просьба - были нарушены, она не могла.

Может быть, это было лишь последствием принятия первой настоящей пищи за последние несколько дней, или, может, это было вызвано недостатком сна, но даже она должна была признать, что было красиво. Это заставило Виолет чувствовать себя лучше, окруженную всем этим и ее семьей в ее день рождения.

- Спасибо тебе, - сказала она, скорее для себя и опустила свои глаза, сконцентрировавшись на своей тарелке.

Единственной причиной, она это знала, по которой они бы могли вообще услышать ее, было бы краткое затишье в разговоре.

Это и еще непринужденный, запоздалый ответ Джошуа:
- Пожалуйста.

Виолет улыбнулась, кусая картофельное пюре.

Разговор продолжился. Появились торт и подарки. Виолет делала все, что было в ее силах, чтобы оставаться в настоящем, оставаться сосредоточенной на здесь и сейчас, вместо того, чтобы позволить своему разуму блуждать где-то еще.

Но это было тяжело, и она обнаруживала себя отвлекающейся слишком часто, что сделало все еще хуже, когда они услышали стук во входную дверь.

Желудок Вайолет сжался от тревоги. Она никого не хотела сейчас видеть, по крайней мере никого, кто уже не был в этой комнате.

Она ненавидела клубок эмоций внутри, который состоял из ожидания и страха. Она чувствовала, будто бы предает себя за одну надежду, что это был Джей, когда она уже провела столько времени, убеждая себя, что он был последним человеком, которого она хотела бы видеть. Особенно сегодня.

Виолет взглянула на стол, на ее мать и отца, ее тетю и дядю и даже на ее двух маленьких кузин. Все выглядели такими же парализованными, как и она.

- Я открою, - ее дядя Стефан наконец-таки встал и покинул комнату.

Виолет затаила дыхание.

Она знала. Она уже знала, что это был он. Она боялась увидеть его, боялась того, что могло стать с ее хрупкой решимостью.

Но когда ее дядя вернулся на кухню, он был один. И, может быть, только она заметила это, но она почувствовала, как сползает в кресло. Виолет задохнулась от горького разочарования, что ошиблась, и была разочарована в себе за это чувство.

А затем он сказал те слова, которых Виолет ждала и боялась.
- Это Джей. Он хочет поговорить с тобой.

Воздух вдруг стал черным и маслянистым, заставляя задыхаться ее, сидящую здесь. Никто не говорил, оставаясь на своих местах, наблюдая за ней.

Она нахмурилась, посмотрела на своего дядю умоляюще и покачала головой, не в силах дать ​​ответить ему вслух.

- Ты уверена? - спокойно спросил он, и даже несмотря на то, что голос был тих, он прозвучал слишком громко среди образовавшегося на кухне молчания. Даже дети перестали ерзать в своих сиденьях.

Виолет кивнула, умоляя, чтобы он понял. Но ей не нужно было беспокоиться. Он не ставил ее ответ под сомнение и не пытался переубедить, когда она нуждалась в нем.

Когда он покинул кухню, ее мама и тетя начали вежливый разговор о пустяках, делая вид, что они не подслушивали, пытаясь услышать, что происходило за входной дверью.

Но Виолет больше не могла сидеть там и притворяться. Как только она услышала, что входная дверь закрылась, она извинилась без объяснения причин.
- Я наверх, в свою комнату, - категорически сказала она, не попросив прощения.

Никто не попытался остановить ее и спросить, была ли она в порядке. Ее родители попрощались бы с тетей и дядей за нее, а позже - гораздо позже - когда бы она чувствовала себя лучше, она бы извинилась.

Но прямо сейчас она не чувствовала, что могла бы быть вежливой или милой с благонамеренными членами семьи. Прямой сейчас она просто хотела побыть наедине.

Она покончила со своим днём рожденья.

Виолет ждала, пока в доме станет тихо, чтобы снова спуститься по лестнице.

Она бы осталась в своей комнате, пытаясь вернуться обратно в состояние ступора, в котором прибывала, пока на вечеринку не пришел Джей, сломив ее плохо установленное спокойствие. Но как бы она не пыталась, чувства были слишком сильны, и они выходили на поверхность, вытаскивая все обратно наружу.

Поэтому она хотела торт. Может быть, хорошая сахарная доза могла бы избавить ее от этих ощущений.

Она тихо прокралась на кухню, и, когда уже была там, улыбнулась. Ее отец, должно быть, знал, что она спустится обратно.

На стойке, которая была очищена и вымыта после вечеринки, лежала тарелка, накрытая полиэтиленовой пленкой. А под прозрачной пленкой находился гигантский кусок торта с ее дня рождения.

Виолет почувствовала прилив эмоций, но в хорошем смысле. В очень хорошем смысле.

Рядом с тарелкой лежал маленький розовый подарочный пакет, украшенный подарочной бумагой. Виолет проигнорировала пакет, лишь кратко взглянув на него перед тем, как пойти к холодильнику за молоком.

Только когда Виолет села обратно перед тарелкой и убрала пленку с торта, она заинтересовалась подарком, лежащим рядом.

Она думала, что уже открыла все свои подарки: те, что от родителей и тети с дядей, но, должно быть, она покинула вечеринку до того, как у них появился шанс отдать ей этот.

Она подняла одну босую ногу на табурет и подперла коленом свой подбородок, сделав кусок торта. Он был идеален, именно то, что ей было нужно прямо сейчас. Как такое возможно, что что-то настолько простое как кусок праздничного торта мог заставить ее чувствовать себя настолько лучше?

Она потянулась и дотронулась рукой до нежной обертки подарка. Переливаясь, она слегка блестела в слабом свете лампы над плитой. Виолет снова улыбнулась, задаваясь вопросом, успел ли сахар уже подействовать на ее систему или же она просто была еще настолько маленькой, раз подарок, завернутый в такую симпатичную обертку, мог сделать ее настолько счастливой.

Маленькая? Нет. Но она все еще была девочкой, в конце концов.

Она позволила бумаге соскальзывать со своих пальцев достаточно медленно, чтобы успеть сделать глоток холодного молока, запив богатую глазурь. Потом она могла бы повторить все это с начала. Она не торопилась. У нее не было на примете никакого лучшего места, чтобы находиться там прямо сейчас.

После того, как она проглотила кусок, Виолет взяла новый и облизнула глазурь с конца вилки, прежде чем положить ее обратно на тарелку.

Чтобы там ни было, оно было завернуто в ту же подарочную бумагу.

Она вытащила что-то маленькое, но твердое. Размером примерно с ладонь. Она убрала блестящую бумагу, развернула. Внутри оказалась складная фоторамка.

Виолет задавалась вопросом, от кого она, любуясь изысканной филигранью вокруг границ рамки. Но когда она увидела фотографии, которые были внутри уже оформлены, девушка застыла.

Это было от Джея.

Подарок. Фотографии. Должно быть, он передал подарок ее дяде, когда ранее был остановлен.

Ее живот сделал сальто. Она ненавидела его за то, что он заставлял ее чувствовать себя так растерянно, так противоречиво.

Фотографии внутри были со второго класса, все их школьные фотографии были за этот год. Одна фотография Джея всегда была среди любимых у Виолет в большинстве своем потому, что она была ответственна за его волосы.

Его подарок ничего не изменил.

Он не доверял ей. Он не верил ей. Это все, что имело значение теперь. Он не мог вернуть все назад просто подкинув подарок....даже если он был очаровательным.

Это был самый ужасный среди возможных подарков, которые он мог преподнести ей в такие времена. И это было именно то окончание, которого Виолет ожидала от худшего дня рождения в ее жизни.

Она сунула рамку и бумагу обратно в пакет и оставила наряду с недоеденным тортом на стойке, поднимаясь обратно по лестнице.

Глупый, глупый Джей.

Именно тогда, когда она уже начала чувствовать себя немного лучше, ему понадобилось прийти и снова все испортить.

Медленно

наступило молчание, предвещавшее ее любимое время ночи.

Она сказала себе игнорировать их: чем быстрее она закончит, тем быстрее сможет вернуться в кровать.

Она хотела поговорить с ним, но она бы не стала, потому что не хотела, чтобы он видел, как слаба она была.

Так что, вместо того, чтобы говорить, она закончила мыть посуду в тишине.

Когда она вытерла руки, ее брат сделал узел на кухонном мусорном мешке.
- Продолжай, а затем иди в кровать, - его улыбка была искренней, может быть, даже милой. - Я все закончу и выключу свет.

Она не возражала, просто кивнула, уже идя по коридору, следя за каждым своим движением, тщательно просчитывая, куда ее нога должна опуститься, чтобы не разбудить отца.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/22275/73425

Переводчики: teamfenech, AriaStark, Elena_of_night, lawertas