Готовый перевод The Power of Six / Сила Шести: Chapter Three / Глава третья +

До меня доносился тихий шепот. Равнодушный голос. Я не мог двигаться, только внимательно слушал. Я не спал, но ещё и не проснулся. Я был парализован, шёпот стал усиливаться, мой взгляд стал проходит сквозь непроницаемую тьму комнаты мотеля. Энергия, которую я почувствовал, словно видение, плывущее над моей кроватью, напоминало мне о том, как мое первое Наследие, Люмен, освещало мои ладони в Парадайз, штат Огайо. О том когда Генри был ещё жив. Но Генри больше нет. Он не вернется. Даже в этом состоянии я не могу избежать реальности.

Я полностью погрузился в видение надо мной, руками пытаясь пронзить его, но сияние поглощается тенями. И тогда я останавливаюсь. Всё затихает. Я поднимаю руки перед собой, но ничего не чувствую, мои ноги не касаются земли, плавая где-то в пустоте.

Шёпот сановится еще сильнее , не знаю, что за язык, но я его понимаю. Слова вырываются тревожно. Темнота уходит, и мир, в котором я оказываюсь, переходит от оттенка серого к такому ярко белому, что мне приходится прищуриться, чтобы видеть. Туман медленно уплывает и отступает прочь, показывая большую открытую комнату со свечами, стоящими вдоль стены.

- Я...я не знаю, что пошло не так, - сказал голос, явно потрясенный.

Комната была длинной и широкой, размером с футбольное поле. Едкий запах серы обжигал мои ноздри, заставляя глаза слезиться. Воздух горяч и душен. Затем я увидел их в дальнем конце комнаты: две фигуры, окутанные в тени, одна значительно больше другой, они выглядяли устрашающе даже на расстоянии.

- Они ушли. Каким-то образом им удалось уйти. Я не знаю как...

Я подхожу ближе. Я спокоен, как иногда бывает во сне, когда знаешь, что спишь и что ничего не навредит тебе. Шаг за шагом всё ближе к растущим теням.

- Все они, все они убиты. Вместе с тремя Пикенами и двумя Краусами, - говорит меньший из двоих, суетливо двигая руками рядом с высоким.

- Мы нашли их. Мы уже собирались... - доносится голос, но другой его перебивает. Он высматривает, чтобы увидеть то, что уже почувствовал. Я остановился, стою неподвижно и задерживаю дыхание. Он чувствует меня. Дрожь бежит по моей спине.

- Джон, - сказал кто-то, голосом отдаленного эха.

Более высокая фигура двинулась по направлению ко мне. Он возвышается надо мной, ростом в шесть метров, мускулистый, точеные скулы. Его волосы не такие длинные, как у другого, они коротко острижены. У него смуглая кожа. Мы смотрим друг другу в глаза, не отводя взгляд, пока он не спеша приближается. Десять метров, затем пять. Он останавливается в трёх метрах. Мой кулон стал тяжелее, а цепочка режет шею. Я замечаю, что вокруг его горла, где воротник, причудливый пурпурный шрам.

- Я ждал тебя, - говорит он спокойным и ровным голосом. Он поднимает правую руку и достает из ножен из-за спины меч. Он тут же оживает, сохраняя форму, металл становится как жидкость. Рана на моем плече от кинжала солдата, нанесенная в сражении в Огайо, заныла от боли, словно в нее вонзают снова и снова. Я падаю на колени.

- Прошло много времени, - произнес он.

- Не знаю, о чем ты говоришь, - отвечаю я на языке, на котором никогда раньше не говорил. Мне хочется сразу же уйти, где бы ни было это место. Пытаюсь подняться, но я словно прилип к земле.

- Не знаешь? - спрашивает он.

- Джон, - вновь слышу я откуда-то издалека. Могадорианец, похоже, не замечает. Есть что-то такое в его пристальном взгляде, что удерживает меня. Я не могу отвести взгляд.

- Я не должен быть здесь, - говорю я. Мой голос звучит бесцветно. Все тускнеет, остаемся только мы одни.

- Я могу сделать так, чтобы ты навсегда исчез, если хочешь, - сказал он и рубанул мечом восьмерку, в результате чего, в том месте, где прошло лезвие, в воздухе повисли ярко-белые полосы. А потом он замахивается, высоко поднимая меч, и наносит удар в моем направлении. Меч приближается к моему горлу, и я знаю, что ничего не смогу сделать, чтобы остановить удар, который обезглавит меня.

- Джон, - снова кричит голос. И тут я открываю глаза. Две руки крепко держат меня за плечи. Я покрылся испариной и задыхаюсь. Сначала я сосредоточился на Сэме, стоящим надо мной, потом на Шестой, с ее ярко-карими глазами, которые иногда выглядят синими, а иногда зелеными, стоящей на коленях возле меня, она выглядела уставшей и растрепанной, как будто я только что разбудил ее, наверное, так и было.

- Что все это значит? - спрашивает Сэм.

Я трясу головой, чтобы рассеять видение и вернуться в реальность. С задернутыми шторами в комнате было темно, я лежал на кровати, в которой провел полторы недели, излечиваясь от боевых ранений. Шестая восстанавливалась рядом со мной; ни она, ни я не покидали это место с тех пор как приехали, доверяя Сэму еду и запасы. Убогая комната мотеля с двумя большими кроватями, на главной улице Траксвилля, штата Северная Каролина. Чтобы арендовать комнату, Сэм использовал одни из семнадцати водительских прав, сделанных для меня Генри, до того как его убили, и к счастью старик на стойке регистрации был слишком занят просмотром ТВ, чтобы изучить фотографию. Мотель расположен на северо-восточной части штата, в пятнадцати минутах езды от Вирджинии и Теннесси, мы остановились здесь главным образом потому, что это самое дальнее место, куда мы сумели добраться с нашими ранами. Наши раны медленно заживали, и наша сила, наконец, возвращалась.

- Ты разговаривал на чужом языке, который я никогда раньше не слышал, - говорит Сэм. - Я думаю, ты его выдумал, чувак.

- Нет, он говорил на Могадорианском, - исправляет его Шестая. - И даже немного на Лориенском.

- Серьёзно? - спрашиваю я. - Очень странно.

Шестая подходит к окну и отодвигает правую сторону шторы.
- Что тебе снилось?

Качаю головой.
- Точно не знаю. Я спал, но это был не сон, понимаешь? Кажется, у меня были видения, и они были о них. Мы собирались сражаться, но я был, не знаю, слишком слабым или в замешательстве или что-то еще.

Я смотрю на Сэма, хмуро пялящегося в телевизор.

- Что?
- Плохие новости, - вздыхает он, качая головой.

- Что? - я сажусь, протирая глаза от сна.

Сэм кивает на переднюю часть комнаты, и я поворачиваюсь к свету телевизора. Мое лицо занимает левую половину экрана, а нарисованное изображение Генри - правую. Рисунок совсем не похож на него: его лицо выглядит резким и изможденным до такой степени, что казалось он старше на двадцать лет, чем есть на самом деле. Или был.

- Будто мало быть угрозой национальной безопасности или террористами, - бурчит Сэм. - Теперь они предлагают вознаграждение.

- За меня? - спросил я.

- За тебя и Генри. Сто тысяч долларов за любую информацию, которая может привести к вам с Генри, и двести пятьдесят тысяч, за личную поимку кого-нибудь из вас, - говорит Сэм.

- Я был в бегах всю свою жизнь, - отвечаю я, протирая глаза. - Что это меняет?

- Да, верно, но ведь я не был, а они предлагают награду и за меня тоже, - говорит Сэм. - Жалкие двадцать пять кусков. Можешь поверить? И я не знаю насколько хороший из меня беглец. Я никогда им не был.

Я вскакиваю с постели, всё ещё немного одеревеневший. Сэм садится на другую кровать и опускает голову на ладони.

- Ты все-таки с нами, Сэм. Мы прикроем тебя, - говорю я.
- Я не переживаю, - отвечает гордо Сэм.

Я прикусываю щеку, думая о том, как его защищать, себя и Шестую, без Генри. Поворачиваюсь лицом к Сэму, который перенервничал настолько, что вот-вот протрет дырку в своей черной футболке с надписью НАСА.

- Слушай, Сэм. Я бы очень хотел, чтобы Генри был здесь. Я даже не могу сказать, как сильно этого желаю, по такому множеству причин. Не только потому, что он защищал меня, когда мы бежали из одного штата в другой, но также потому, что он обладал всеми знаниями о Лориене и моей семье, и он умел выбирать удивительно спокойный путь, что спасал нас так долго от проблем. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь делать то, что он делал для поддержания безопасности. Готов поспорить, если бы он был жив, то никогда не позволил бы тебе пойти с нами. Он просто никогда не поставил тебя в такую опасность. Но, послушай, ты здесь, и я обещаю, что никогда не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

- Я хочу быть здесь, - отвечает Сэм. - Это самое крутое, что когда-либо со мной было. - Повисла пауза, и он посмотрел мне в глаза. - Плюс, ты мой лучший друг, а у меня никогда не было лучшего друга.

- И у меня, - отвечаю я.
- Осталось только обняться, - говорит Шестая. Мы с Сэмом смеёмся.

Моё лицо все ещё на экране. Фото на экране - одно из тех, что Сара сделала в мой первый день в школе, в день, когда я её встретил, мне было неловко смотреть на собственное лицо. В правой части экрана теперь появились пять человек, в убийстве которых нас обвиняли: три учителя, тренер мужской баскетбольной команды и школьный дворник.

Потом на экране вновь меняется изображение, открывая вид на разрушенную школу - и она действительно разрушена, вся правая сторона представляет собой лишь груду камней. Далее идут разные интервью с жителями Парадайз, последней была мама Сэма. Когда она появилась на экране, она плачет и смотрит прямо в камеру, отчаянно умоляя "похитителей": "Прошу, умоляю, верните моего ребенка в сохранности". Когда Сэм смотрит это интервью, я могу сказать, что-то внутри него изменилось.

Дальше следуют сцены похорон прошлой недели и церемония со свечами. На экране мелькает лицо Сары, она держит свечу, по щекам текут слёзы. Ком покатывает к горлу. Я отдал бы что угодно, чтобы услышать её голос. Представляю, с кем ей приходится иметь дело, это убивает меня. Видео из горящего дома Марка - с которого все и началось, - взорвало интернет, и когда меня обвинили в этом, Марк вмешался и поклялся, что я тут ни при чем, хотя и использовал меня в качестве козла отпущения, чтобы полностью сорваться с крючка.

Когда мы уехали из Огайо, повреждения школы сначала были приписаны несвоевременно начавшемуся торнадо; но потом спасатели разгребли щебень и нашли сразу пять тел, лежавших на равном расстоянии друг от друга... без каких либо следов на них в комнате нетронутой битвой. Вскрытие показало, что они погибли от естественных причин, следов наркотиков или травм обнаружено не было. Кто знает, как это действительно случилось. Когда один из журналистов услышал обо мне, выпрыгивающем в окно и убегающим из школы, и что потом нас с Генри не смогли найти, он запустил историю, обвиняющую во всем нас, и остальные быстро поддержали его. С недавней находкой оборудования для подделок, а так же некоторых фальшивых документов, которые Генри оставил в доме, количество недовольных возросло.

- Теперь мы должны быть очень осторожным, - говорит Шестая, садясь напротив стены.

- Куда уж осторожнее, чем сидеть в комнате вшивого мотеля с занавешенными шторами? - спрашиваю я.

Шестая идёт обратно к окну и отодвигает одну занавеску, чтобы осмотреться. Солнечный луч падает на пол.

- Солнце сядет через три часа. Предлагаю уехать, как только стемнеет.

- Слава Богу, - произносит Сэм. - Сегодня ночью будет метеоритный дождь, мы сможем увидеть его, если поедем на юг. К тому же, если я проведу еще хотя бы минуту в этой дыре, я сойду с ума.

- Сэм, ты был чокнутым с первой нашей встречи, - шучу я. Он бросает в меня подушкой, которую я отбиваю, не поднимая руки. Кручу ею в воздухе с помощью телекинеза, а затем запускаю её, как ракету, в телевизор, тем самым выключая его.

Я знаю, Шестая права, мы должны ехать дальше, но я был разбит. Казалось, что это никогда не закончится, что нет такого места, где бы мы были в безопасности. У подножия кровати, сохраняя мои ноги в тепле, лежит Берни Косар, который чуть было не покинул меня в Огайо. Он открывает глаза, зевает и потягивается. Смотрит на меня, и через телепатическую связь я чувствую, что ему тоже лучше. Большинство мелких ран, покрывающих его тело, пропали, а более крупные уже хорошенько зажили. Он все еще носит временную шину на своей сломанной передней лапе и будет носить её ещё несколько недель, но в целом выглядит как раньше. Он хитро виляет хвостом и толкает мою ногу. Я наклоняюсь, ложу его к себе на колени и чешу животик.

- Как насчет тебя, приятель? Ты готов свалить из этой дыры?
Берни Косар виляет хвостом по кровати.

- Ну что куда поедем, друзья? - спрашиваю я.

- Не знаю, - отвечает Шестая. - Лучше куда-нибудь, где тепло, чтобы переждать зиму. Меня уже тошнит от этого снега. Хотя еще больше меня тошнит от того, что мы не знаем, где находятся остальные.

- На данный момент нас только трое. Четвертый плюс Шестая и плюс Сэм.

- Обожаю алгебру, - говорит Сэм. - Икс равно Сэм. Переменная Икс.

- Какой же ты ботаник, чувак, - говорю я.

Шестая заходит в ванную и через секунду выходит с горой туалетных принадлежностей.

- Если и есть какое-то утешение в происходящем, то это то, что другие Хранители знают, что Джон не только выжил в первой битве, но и одержал в ней победу. Может быть, они найдут в этом немного надежды. Сейчас самое главное для нас найти остальных. И в то же время совместная тренировка.

- Найдём, - говорю я, глядя на Сэма. - Еще не поздно вернуться и бросить всё это, Сэм. Ты можешь придумать любую историю про нас, какую захочешь. Скажи им, что мы тебя похитили против твоей воли, и что ты сбежал при первой появившейся возможности. Ты станешь героем. Все девушки будут твои.

Сэм прикусывает нижнюю губу и качает головой.
- Я не хочу быть героем. И всех девушек тоже не хочу.

Мы с Шестой закатили глаза, но ещё я заметил, что Шестая покраснела. Или может мне показалось.

- Имею в виду, - говорит он, - я не уеду.

Я пожимаю плечами.
- Полагаю, все уже решено. Сэм равно Икс в этом уравнении.

Сэм смотрит на Шестую, подошедшую к своему маленькому вещевому мешку рядом с телевизором, его тянет к ней, это легко читается на его лице. Она одета в черные хлопковые шорты и белую майку, волосы распущены и зачесаны назад. Несколько прядей свободно спадают вокруг лица. Спереди ее бедра виднеется фиолетовый шрам и розоватые отметины шва вокруг него, все еще покрытые коркой. Швы она не только сама накладывала, но и снимала тоже. Когда Шестая поднимает глаза, Сэм смущенно отводит взгляд. Ясно, есть ещё одна причина, по которой Сэм хочет остаться.

Шестая наклоняется, доставая из сумки сложенную карту. Она разворачивает её у подножья кровати.

- Вот здесь, - говорит она, указывая на Траксвилль, - находимся мы. А здесь, - продолжает она, двигая палец от Северной Каролины до крошечной красной звезды, сделанной чернилами, близко к центру Западной Вирджинии, - Тут пещера Могадорианцев, во всяком случае, единственная, которую я знаю.

Я смотрю туда, куда она указывает. Даже по карте видно, что место очень изолированно; там за 10 километров нет ни одной трассы и ни одного города за пятнадцать.

- Как ты узнала об этой этой пещере?
- Долгая история, - отвечает она. - Наверное, ее лучше оставить для дороги.

Ее палец выбирает новый маршрут на карте, направляясь к юго-западу от Западной Вирджинии, пересекая штат Теннесси, и останавливаясь на точке в Арканзасе около реки Миссисипи.

- Что там? - спрашиваю я.

Она надувает щеки и глубоко вздыхает, несомненно, вспомнив то, что произошло. Её лицо приобретает особенное выражение, словно она в глубокой концентрации.

- Там мой Ларец, - говорит она. - И некоторые из вещей Катарины, перевезенные из Лориена. Там они были спрятаны.

- Что значит были?
Она встряхивает головой.

- Их там больше нет?

- Нет. Они отслеживали нас, и мы не могли рисковать ими. Более было небезопасно хранить их у нас, и мы спрятали их и артефакты Катарины, и бежали как можно быстрее, думая, что сумеем их опередить...
Она замолчала.

- Они догнали вас, не так ли? - спрашиваю я, зная, что ее Защитник Катарина погибла 3 года назад.

Она вздыхает.
- Ещё одна история, которую лучше оставить для дороги.

Понадобилось несколько минут, чтобы побросать свою одежду в рюкзак, и за это время понимаю, что в прошлый раз за меня это делала Сара. Прошло всего полторы недели, а кажется будто полтора года. Интересно, полиция её допрашивала, или может её отчислили из школы. В какую школу она ходит, ведь средняя школа разрушена? Я уверен, она сможет постоять за себя, но все же, это для неё непросто, тем более она понятия не имеет где я и все ли со мной в порядке. Как бы мне хотелось, чтобы была возможность связаться с ней, не подвергая нас обоих опасности.

Сэм снова включает телевизор старомодным способом - пультом, и смотрит новости, пока Шестая став невидимой проверяет грузовик. Наверняка, мама Сэма сообщила о пропаже Сэма, что, конечно же, означает, что полиция ищет его. Ранее на этой неделе Сэм украл передний номерной знак с другого грузовика. Это должно нам помочь, пока мы не доберемся туда, куда едем.

Закончив упаковывать вещи, ставлю свою сумку около двери. Сэм улыбается, когда его фотография появляется на экране телевизора, снова в том же цикле новостей, и я знаю, что он наслаждался тем, что немного знаменит, даже рискуя прослыть беглецом. Затем они показывают мою фотографию снова, это значит, они покажут и Генри тоже. Меня разрывает на части при виде его, даже несмотря на то, что эскиз не имеет ничего общего с ним. Сейчас не время для вины или отчаяния, но я очень сильно скучаю по нему. Это моя вина, что он умер.

Пятнадцать минут спустя входит Шестая, держа в руках белый полиэтиленовый пакет. Она трясёт им перед нами.

- Парни, я вам кое-что купила.
- Да, и что это? - спрашиваю я.

Она суёт руку в пакет и вытаскивает оттуда пару машинок для стрижки.
- Думаю вам с Сэмом пора подстричься.

- Ой не надо, моя голова слишком маленькая. Я буду похож на черепаху, - протестует Сэм. Я смеюсь, пытаясь представить его без лохматой шевелюры. У него длинная тонкая шея, и, думаю, он скорей всего прав.

- Ты будешь инкогнито, - отвечает Шестая.
- Но я не хочу быть инкогнито. Я переменная Икс.

- Прекрати быть размазней, - говорит Шестая.

Он хмурится. Я стараюсь быть оптимистичным.

- Давай, Сэм, - произношу я, стягивая с себя майку. Шестая идёт за мной в ванную, разрывая упаковку от машинки, я склоняюсь над раковиной. Её пальцы немного холодные, и мурашки бегут вниз по коже спины. Я бы хотел, чтобы это Сара крепко держала мое плечо и меняла мне имидж. Сэм смотрит на пороге, громко вздыхая, чтобы все знали о его досаде.

Шестая заканчивает, я убираю остатки волос полотенцем, потом распрямляюсь и смотрю в зеркало. Моя голова белее, чем лицо, но только потому, что никогда не видела солнца. Думаю, несколько дней во Флорида-Кис, где мы с Генри жили до переезда в Огайо, решили бы эту проблему в кротчайшие сроки.

- Смотри, Джон выглядит таким крепким и сильным. А я буду смотреться как дерьмо, - стонет Сэм.

- Я и есть крепкий и сильный, Сэм, - отвечаю я.

Он закатывает глаза, Шестая в это время очищает клипер.
- Наклонись, - говорит она.

Сэм, подчинившись, опускается на колени и наклоняется над раковиной. Когда она закончила, Сэм распрямляется и бросает на меня умоляющий взгляд.

- Совсем плохо?
- Ты хорошо выглядишь, приятель, - говорю я. - Прямо, как беглец.

Сэм потирает несколько раз голову, и , наконец, смотрит в зеркало и съёживается.

- Прямо как инопланетянин! - восклицает он с притворным отвращением, и потом смотрит на меня через плечо, и неубедительно добавляет: - Ничего личного. Шестая собирает все волосы из раковины и кидает их в унитаз, внимательно смывая каждую прядь. Аккуратно и туго скручивает шнур машинок и бросает их в сумку.

- Лови момент, - говорит она.

Мы пристёгиваем наши сумки ей на плечи, она обхватывает обе руками, потом исчезает вместе с ними. Выбегает за дверь, чтобы отнести их в грузовик, оставшись незамеченной. Пока её нет, я иду к дальнему правому углу шкафа, откидываю несколько полотенец и достаю Лориенский Ларец.

- Ты когда-нибудь вообще откроешь эту штуку или нет? - спрашивает Сэм. С тех пор как я рассказал ему о нём, он очень хотел увидеть, что там.

- Ага, обязательно, - говорю я. - Как только почувствую себя в безопасности.

Открывается дверь в комнату, затем закрывается. Появляется Шестая и глядит на Ларец.

- Я не смогу сделать невидимыми тебя, Сэма и это. Только то, что смогу взять в руки. Сначала потащу его в грузовик.

- Нет, не нужно. Бери с собой Сэма, а я за вами.
- Это глупо, Джон. Как же ты собираешься идти?

Я надеваю на себя кепку и куртку, натягиваю капюшон так, что осталось видно только лицо.

- Все будет в порядке. У меня обостренный слух, как и у тебя, - говорю я.

Она скептически оглядывает меня и качает головой. Я беру поводок Берни Косара и пристёгиваю к ошейнику.

- Только до грузовика, - успокаиваю я его, так как он ненавидит гулять на поводке. Подумав, я наклоняюсь, взять его в руки, его раны ещё не зажили до конца, но он мысленно сообщил, что предпочел бы идти самостоятельно.

- Сразу после вас, - говорю я.
- Отлично, двинулись, - произносит Шестая.

Сэм подаёт ей руку с лёгких восторгом. Я задушил смешок.

- Что? - спрашивает он.

Трясу головой.
- Ничего. Я сразу, как смогу за вами, но не уходите слишком далеко.

- Просто покашляй, если не сможешь идти за нами, и мы остановимся. Грузовик всего в нескольких минутах ходьбы отсюда за заброшенным сараем, - говорит Шестая. - Ты его не пропустишь.

Когда дверь распахнулась, Шестая с Сэмом исчезли.

- Это наш знак, Берни Косар. Только для нас двоих.

Он идёт за мной, счастливой рысью и болтая языком. Кроме коротких прогулок по нужде на небольшой участок травы у мотеля, Берни Косар сидел взаперти, как и мы. Ночной воздух был холодным и свежим, донося сосновый запах, и ветер, обдувая лицо, возвращал меня к жизни. Во время прогулки я закрываю глаза и пытаюсь почувствовать Шестую, прочесывая местность и ощущая пейзаж телекинезом, точно также как я остановил скоростную пулю в Атенсе, захватив все, что было в воздухе. Чувствую их, в нескольких шагах передо мной и немного правее. Я слегка подталкиваю Шестую, она вздрагивает и её вздох застывает в горле. Спустя три секунды она так толкает меня в плечом, что я чуть не упал. Я смеюсь, она тоже.

- Ребята, что вы делаете? - спрашивает Сэм. Его раздражала наша маленькая игра. - Нам надо быть потише, помните?

Так мы и дурачились до грузовика, припаркованного позади старого полуразрушенного сарая, который, казалась, вот-вот рухнет. Шестая отпускает Сэма, и он садится в середину кабины. Шестая прыгает за руль, а я залезаю к Сэму, а Берни Косар садится у моих ног.

- Срань Господня, чувак, что у тебя с волосами? - подстрекаю я Сэма.
- Заткнись.

Шестая заводит грузовик, я ухмыляюсь, глядя на то, как она водит, фары переключается на каждой кочке, когда колеса касаются асфальта.

- Что? - спрашивает Сэм.

- Я просто подумал о том, что из нас четверых, три инопланетянина, два беглеца с террористическими связями, и ни у одного нет прав на водительское удостоверение. Что-то подсказывает мне, что всё может стать куда интереснее.

Даже Шестая не смогла не улыбнуться на это.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/22425/74438

Переводчики: Black_Diamond, IamCrazy, Viktoria_Mango, elena3

Stih