Готовый перевод The Power of Six / Сила Шести: Chapter Fourteen / Глава четырнадцатая

Я НЕ МОГУ УСНУТЬ.

Частично из-за Ларца.

Насколько я знаю, один из драгоценных камней внутри мог бы дать мне силу, чтобы превращаться в различных существ, как Берни Косар, другой мог бы создать железный барьер вокруг меня, сквозь который не пройти вражеской атаке.

Но как я узнаю без Генри? Чувствую грусть. Поражение.

Но в основном не могу не думать о Шестой, не могу перестать представлять ее лицо в нескольких сантиметрах от своего, или сладкий запах ее дыхания, или то, как сияют её глаза, когда заходит солнце.

В тот момент у меня было неудержимое желание остановить тренировку, обхватить ее руками и прижать к себе.

Непреодолимое желание сделать это даже сейчас, часами позже, засело в моем сердце, вот что удерживает меня.

Это, а также подавляющая вина, которую я чувствую из-за моего влечения к ней.

Человек, которого я должен страстно желать - это Сара.

Слишком много всего в разуме, чтобы ожидать сна, слишком много эмоций: боль, желание, спутанность сознания, вина.

Я лежу еще 20 минут, прежде чем отказаться от сна. Откидываю одеяло в сторону и надеваю брюки и серую футболку.

Берни Косар следует за мной от комнаты и вниз до коридора.

Я засовываю голову в гостиную, чтобы увидеть спит ли Сэм. Он спит завернутый в одеяло на полу, как червяк в кокон, и я разворачиваюсь и иду обратно.

Комната Шестой прямо через коридор от моей, и ее дверь приоткрыта. Я стою, смотря на нее, и слышу, как Шестая шуршит на полу.

- Джон? - шепчет она. Меня передёргивает, и сердце тут же забилось чаще.

- Да? - отвечаю я, по-прежнему стоя снаружи.

- Что ты делаешь?
- Ничего, - шепчу я.

- Я не могу уснуть.

- Заходи, - говорит она.

Я толкаю дверь, чтобы открыть ее. Ее комната черная как смоль, и я ничего не вижу.

- Все в порядке?
- Да, все хорошо, - говорю я.

Я едва включаю свой Люмен, и рука светиться как ночник. Я смотрю не на нее, а на ковер.

- Слишком много всего у меня в голове, знаешь. Я думал, может пойти прогуляться, или пробежаться, или еще чего-то сделать.

- Ну, это вроде опасно, ты не думаешь? Не забывай, что ты в списке десяти наиболее разыскиваемых ФБР с большим вознаграждением за твою голову, - говорит она.

- Я знаю, но... там все еще темно, и ты могла бы сделать нас невидимыми, ведь так? Я имею в виду, если ты захочешь пойти вместе со мной.

Я увеличиваю свет на моих руках и вижу, как Шестая сидит на полу с несколькими одеялами вокруг ног и ее волосы свисают свободными прядями вокруг лица.

Она пожимает плечами, а потом отбрасывает одеяла в сторону и встает. На ней чёрные брюки для йоги и белая майка. Не могу удержать себя от того, чтобы не пялиться на ее обнажённые плечи. Я отвожу взгляд, когда меня настигают абсурдные подозрения, что она его чувствует.

- Конечно, - говорит она, снимая повязку с волос и перезатягивая хвостик.

- Мне всегда тяжело заснуть. Особенно на полу.

- Я слышал это, - говорю я.

- Как думаешь, стоит нам будить Сэма?

Я качаю головой. В ответ она пожимает плечами и протягивает свою руку. Я сразу ее беру.

Шестая исчезает, но моя рука еще светиться, и я могу увидеть отпечаток ее ноги на ковре.

Потом я гашу свою руку, и мы на цыпочках выходим из комнаты вниз по коридору.

Берни Косар следует за нами, и когда мы достигаем гостиной, Сэм поднимает свою голову с пола и смотрит прямо на нас.

Шестая и я останавливаемся, и я задерживаю дыхание, чтобы поддержать тишину.

Я думаю об очевидной симпатии Сэма к Шестой, и как он будет опустошен, если увидит нас, держащимися за руки.

- Привет, Берни, - говорит он сонно, потом опускает голову и поворачивается спиной к нам.

Мы по-прежнему молчим несколько секунд, и потом Шестая ведет нас через гостиную на кухню, чтобы выйти через заднюю дверь.

Ночь теплая и наполнена звуками сверчков и пальмовых листьев.

Я глубоко вздыхаю как и Шестая, и мы идем рука об руку.

Меня удивляет, что рука Шестой кажется такой маленькой и тонкой в моей, несмотря на ее удивительную физическую силу.

Мне нравится это чувствовать.

Берни Косар мчится по полностью вычищенной, гладкой гравийной дорожке, пока мы с Шестой тихо прогуливаемся по ее центру.

Дальше тупик на узкой дороге и мы поворачиваем влево.

- Я не могу перестать думать о том, через что ты прошла, - наконец сказал я, хотя предпочел бы сказать о том, что не могу перестать думать о ней.

- Будучи в плену полгода, будучи свидетелем того как Катарина - ну, ты знаешь что я имею в виду.

- Иногда я забываю, что это случилось. А иногда целыми днями только об этом и думаю, - отвечает она.

- Да-а, - говорю я, растягивая слово.

- Я не знаю; думаю, понятно без слов, что я скучаю по Генри, меня убивает то, что его больше нет. Но услышав твой рассказ, я понимаю, как мне повезло. Имею в виду, я мог попрощаться с ним и ну и все прочее. К тому же, он был тут, когда пришло моё первое Наследие. Я не могу представить, если бы проходил это один, как ты.

- Это было очень, очень сложно, это точно. Она нужна была мне в день, когда только появилось мое Наследие невидимки. Она нужна была мне еще больше для девичьих разговоров, когда я росла. Они были в значительной мере нашими родителями на Земле, ведь так?

- Да, так, - говорю я.

- Знаешь, забавно то, что теперь, когда Генри нет, я лучше всего помню те вещи о нём, которые обычно ненавидел.

Как когда мы оставляли какое-нибудь место позади и ехали часами по шоссе до места, о котором я даже никогда не слышал, в то время как все чего я хотел - выйти из машины.

Теперь, я чётче всего помню те разговоры, что были во время этих поездок.

Или когда мы начали тренироваться в Огайо, и он заставлял меня делать одни и те же вещи снова, и снова, и снова... Знаешь, как сильно я это ненавидел? Но сейчас я не могу вспоминать об этом без улыбки.

Однажды, когда мой телекинез наконец проявился, мы тренировались в снегу и он кидал всякие вещи, чтобы я учился отклонять их.

И я направлял их обратно, он бросил тяжелый молоток для мяса в меня, и я использовал его скорость, чтобы отхлеснуть его обратно в него; и в последнюю минуту Генри отпрыгнул головой в снег, чтобы избежать удара, - сказал я улыбаясь себе.

- Куча снега была на самом деле заснеженным кустом роз со всеми его шипами. Ты не поверила бы звуку, который он издал. Такое, я никогда не забуду.

Автомобиль приближается к обочине дороги, и мы стремглав устремляемся в кювет, пока он не проезжает.

Он дребезжит по каменной дороге, подъезжая к соседнему дому, оттуда выскакивает человек в черной кожаной куртке.

Он бьет в дверь, крича на кого-то внутри, чтобы открыли дверь.

- Господи. Который час? - спрашиваю я Шестую.

Шестая движется по направлению к человек и дому, моя рука все еще в ее.

- Это имеет значение?
Когда мы уже в 3 метрах от него, меня настигает запах алкоголя.

Он перестает стучать в дверь, чтобы прокричать: "Тебе лучше открыть эту чертову дверь, Шарлин, иначе ты даже не представляешь, что я сделаю!"
Шестая замечает револьвер у него за поясом, в тоже время, что и я, и она сжимает мою руку.

- К черту этого парня, - шепчет Шестая.

Он бьет снова и снова пока свет в переднем окне не включается.

Затем, через дверь, кричит женщина.
- Вали отсюда! Просто уходи, Тим!
- Открой дверь сейчас же! - кричит он снова.

- Иначе, Шарлин! Иначе, слышишь меня?
Мы так близко, что можем его коснуться.

Я могу видеть выцветшие татуировки ниже его левого уха - это белоголовый орел, который держит змею в когтях.

Она вновь кричит, ее голос дрожит больше чем до этого:
- Просто оставь меня в покое, Тим! Почему ты здесь? Почему ты меня просто не оставишь?
Он бьет и орет еще сильнее.

Я сдерживаю себя, чтобы не задушить его, сжать белоглавого орла и змею на шее, когда я вижу как пистолет медленно ползет вверх по нижней части спины, пока не уплывает от него в невидимую руку Шестой.

Она наставляет ствол пушки напротив затылка мужчины и засовывает в его коричневые волосы.

Она взводит курок с громким щелчком.

Мужчина перестает стучать в дверь.

Он также перестает дышать.

Шестая давит пистолетом еще сильнее в его череп и медленно отводит его вправо, поворачивая его вокруг мужчины.

Вид пистолета, висящего перед лицом, заставляет его побледнеть.

Он моргает и сильно трясет головой, ожидая проснуться в своей постели или на заднем переулке любого бара, с которого он пришел.

Шестая двигает пистолетом со стороны в сторону, я жду, пока она скажет что-нибудь, чтобы действительно до чертиков его напугать, но вместо этого она вдруг поворачивает пистолет к его машине.

Она стреляет, и лобовое стекло разлетается вдребезги.

Он пронзительно кричит и начинает рыдать.

Шестая направляет пистолет на его лицо снова, и он успокаивается, позволяя потоку соплей течь по его верхней губе.

- Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, - говорит он.

- Прости, Господи. Я, я, я сейчас же уеду. Клянусь. Я уезжаю.

Шестая вновь взводит курок.

Я вижу, как занавеска на переднем окне перемещается вправо, и в нем появляется лицо крупной белокурой женщины.

Я сжимаю руку Шестой, и она сжимает мою в ответ.

- Я уеду прямо сейчас. Я уезжаю, уезжаю, - бормочет мужчина пистолету.

Шестая целиться вновь в машину и опустошает обойму с громким звуком; боковые стекла разлетаются на тысячу кусочков.

- Нет! Хорошо, хорошо! - кричит мужчина.

Внезапно на внутренней части бедра его джинс появляется мокрое пятно.

Шестая перемещает пистолет на переднее окно дома, и он смотрит на блондинку внутри.

- И я никогда не вернусь. Я никогда больше, никогда не вернусь.

Пистолет качается влево дважды, показывая, что он может идти.

Мужчина с рывком открывает дверь машины и бросается в неё.

Камни летят из-под колес, он разворачивается и уезжает вниз по дороге.

Женщина продолжает смотреть на пистолет, плавающий в воздухе возле ее двери, в это время Шестая бросает его за дом с такой силой, что я уверен, он приземлится в другой стране.

Мы бежим обратно к дороге и продолжаем бежать, пока дом не пропадает из поля зрения.

Хотел бы я видеть лицо Шестой.

- Я могла бы делать подобные вещи весь день, - наконец произносит она.

- Это как быть супергероем.

- Люди любят своих супергероев, - говорю я.

- Думаешь, она вызовет полицию?
- Нее. Скорее всего, подумает, что это был плохой сон.

- Или лучший сон, который она когда-либо видела, - говорю я.

Наш разговор крутиться вокруг разных хороших вещей, которые мы могли бы сделать для Земли с нашим Наследием, если бы нас не преследовали и ненавидели.

- Неважно, а как ты этому училась? - спрашиваю я.

- Я не могу представить, что научился бы тем вещам, что знаю, если бы Генри не заставлял бы меня так сильно.

- У меня что, был выбор? Либо мы приспосабливаемся, либо гибнем.

Так что я адаптировалась.

Катарина и я тренировались годами, прежде чем мы попали в плен, ну, понятно, что ни разу после развития Наследия.

Когда я, наконец, выбралась из пещеры, я пообещала себе, что ее смерть не будет напрасной, и единственным способом исполнить это, была месть.

Так что я начала с того, на чем мы остановились.

Сначала было тяжело, особенно самой, но мало-помалу я начала учиться и стала сильнее.

Кроме этого, у меня было больше времени, чем у тебя. Мое Наследие пришло раньше, чем твое, и я старше тебя.

- Знаешь, - говорю я, - мой шестнадцатый день рождения - или во всяком случае день, который мы с Генри праздновали как мой день рождения - был два дня назад.

- Джон! Почему ты нам не сказал? - спрашивает она, потом отпускает меня и игриво отталкивает, делая меня мгновенно видимым.

- Мы могли бы отпраздновать.

Я улыбаюсь и ищу ее, чувствуя слепоту в темноте.

Она берет мою руку и зажимает свои пальцы в моих, позволяя моему большому пальцу быть поверх ее.

Мысль о Саре приходит в мою голову, и до меня доходит, что я тут же её отгоняю.

- Так какой она была? - спрашиваю я.

- Катарина?
Момент молчания проходит.

- Сострадательной. Она всегда помогала другим. И она была забавной. Мы много шутили и смеялись, трудно, наверное, поверить, видя, какая я обычно серьезная.

Я посмеиваюсь.

- Не я это сказал, ты сама.

- Но эй, не меняй тему. Почему ты не сказал ничего о своем дне рождения?

- Не знаю. На самом деле я не вспоминал о нём до вчерашнего дня, а потом это показалось мне бессмысленным по сравнению со всем, что происходит.

- Это день твоего рождения, Джон; он не бессмысленный.

День рождения для каждого из нас - хороший повод для празднования, учитывая то, что на нас охотятся.

И, в любом случае, если бы я знала, я бы даже облегчила тебе тренировку.

- Да, ты наверное чувствовала бы себя ужасно, избивая парня так в его день рождения, - сказал я, слегка толкнув ее локтем.

Она толкнула меня в ответ.

Берни Косар выпрыгивает из ежевичного куста и бежит рысью за нами.

Несколько репейников прицепилось к его шерсти как липучки, и я отпустил руку Шестой, чтобы снять их.

Мы добираемся до места, где заканчивается дорога

Высокая трава и извивающаяся река простираются перед нами.

Мы разворачиваемся и не спеша идем обратно к дому.

- Тебя беспокоит то, что ты не получила свой Ларец? - спрашиваю я после нескольких минут тишины.

- В каком-то смысле, я думаю, это подпитывает меня намного больше.

Он пропал, и я ничего не могла сделать.

Поэтому я поступила, как сочла более разумным, и сосредоточилась на поисках остальных.

Хотела найти номер Три до того, как это сделают они.

- Ну, ты нашла меня.

Не могу себе представить, что прожил бы так долго, если бы не ты.

Или не Берни Косар. Или даже Сара.

Как только я произнес имя Сары, Шестая ослабила немного свою хватку.

В груди поднималось чувство вины, пока мы шли обратно к дому.

Я люблю Сару, но тяжело представить жизнь с ней, когда я так далеко, в бегах, без смысла, какое будущее мне уготовано.

Единственная жизнь, которую я могу представить сейчас это жизнь, которой я живу.

Жизнь с Шестой.

Мы дошли до дома, и я понял, что не хочу, чтобы прогулка заканчивалась.

Я пытаюсь задержаться, замедляя свои шаги, мешкая в конце дороги.

- А я ведь знаю тебя только как Шестую, - говорю я.

- Было ли у тебя когда-то имя?
- Конечно, было, но я его не часто использовала.

Я не ходила в школу как ты.

Ну, вернее, я ходила совсем недолго, но потом мы решили, что мне лучше остаться дома.

- Так какое у тебя было имя?
- Марен Элизабет.

- Вау, действительно?
- Почему ты так удивлен?

- Я не знаю; Марен Элизабет звучит так изящно и женственно. Я ожидал, что твое имя будет сильным и мистическим, как Атэна, или может быть Ксена, знаешь, как принцесса воинов. Или даже Шторм. Шторм подошло бы тебе идеально.

Шестая засмеялась, и этого звука мне захотелось притянуть её ближе.

Конечно, я не сделал этого, но хотел, и наверное, это было наиболее убедительным.

- Хочу, чтобы ты знал, когда-то я была маленькой девочкой, которая носила ленты в волосах.

- Да? И какого же цвета?
- Розового.

- Я бы даже заплатил, чтобы это увидеть.

- Забудь, у тебя их недостаточно.

- У меня достаточно, - говорю я, подражая тому же игривому голосу, который только что использовала она, - В моём распоряжении целый Ларец редких драгоценных камней. Просто скажи мне, где ломбард.

Она смеется и говорит: "Покажу, как только увижу".

Мы продолжаем стоять на обочине, и я смотрю на звезды и луну, полную на три четверти.

Я слушаю ветер, и как Шестая переминается с одной ноги на другую на гравии.

Я глубоко вздыхаю.

- Я очень рад, что мы прогулялись, - говорю я.

- Да, я тоже.

Я смотрю туда, где она стоит, желая, что она была видимой, чтобы я мог увидеть выражение ее лица.

- Представь себе каждую ночь такой, как эта, обычную жизнь, когда не нужно волноваться о том, что или кто может скрываться рядом, когда не нужно оглядываться через плечо, чтобы удостовериться, что за тобой никто не следит? Разве не была бы прекрасной возможность забыть, только раз, о том, что скрывается за горизонтом?
- Конечно, это было бы здорово, - отвечает она.

- И это будет классно, когда нам наконец будет предоставлена такая роскошь.

- Я ненавижу то, что нам приходится делать. Ненавижу ситуацию, в которой мы оказались. Хотела бы я, чтобы все было иначе.

Я ищу Лориен в небе и выпускаю ее руку.

Она становится видимой.

Я беру ее за плечи и поворачиваю к себе.

Она глубоко вздыхает.

И только я наклоняю свою голову к её, как происходит взрыв в задней части дома.

Шестая и я кричим и падаем на землю.

Столб огня поднимается над крышей, и пламя мгновенно распространяется внутри.

- Сэм! - кричу я.

Я разбиваю окно, находящееся в пятидесяти шагах от меня.

Стекло бьется о бетонную дорожку.

Валит дым. Прежде, чем я замечаю это, я перехожу на мертвых спринт.

Я глубоко вздыхаю и прыгаю, врезаясь в дом и срывая дверь с петель.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/22425/90928

Переводчики: elena3, Abby_Mist_Wolf, IamCrazy, translater

Viktoria_Mango, no_matter