Готовый перевод The Power of Six / Сила Шести: Chapter Twenty / Глава двадцатая

Быть влюбленным - это такое странное чувство. Твои мысли постоянно тянутся к этому человеку, независимо от того, что делаешь: берешь стакан в шкафу, или чистишь зубы, или слушаешь чью-то историю. Твой разум просто начинает переключаться на его лицо, волосы, на то, как они пахнут, интересно, что он оденет, что скажет при следующей встрече. А ты на самой вершине этого нескончаемого сна, а желудок чувствует это, как прыжок с тарзанки, это отражается везде вокруг в течение нескольких часов, пока, наконец, не уляжется рядом с сердцем.

Так я чувствовал себя в первый день, когда встретил Сару Харт. Я могу тренироваться с Сэмом или пытаться найти ботинки во внедорожнике, но мысли о лице Сары, ее губах и коже цвета слоновой кости берут надо мной верх. Я могу давать указания с заднего сидения, но в это же время быть на сто процентов сфокусированным на том ощущении, когда мой подбородок лежит на голове Сары. И пусть меня окружили двадцать могов, а мои ладони загорятся - я буду анализировать каждую фразу из разговора с ужина на День Благодарения у Сары.

Но что ещё более безумно так это то, что мы едем на предельной скорости по направлению к Парадайзу в девять часов вечера, едем прямо к Саре, её светлым волосам и голубым глазам, а ко всему этому я думаю и о Шестой. Думаю о том, как она пахнет, как она выглядит в своём тренировочном костюме, как почти поцеловал её во Флориде. Как сводит мой желудок из-за Шестой. Не столько из-за нее, сколько от факта, что мой лучший друг тоже влюбился в нее. Мне нужно купить антациды, когда мы остановимся в следующий раз.

Пока Сэм ведет, мы обсуждаем письмо Генри и говорим о том, как круто то, что отец Сэма не только помог людям Лориена, но и дал ему подсказку, как найти передающее устройство на случай, если с ним что-нибудь случится. Но я возвращаюсь к прежним мыслям, а они снова мечутся между Сарой и Шестой.

Мы в двух часах от Парадайза, когда Шестая спрашивает:
- А если там ничего нет? Я имею в виду, что если там какой-нибудь странный подарок на день рождения или что-то типа того, но не передатчик? Мы очень рискуем, даже очень-очень, появляясь вот так в Парадайзе.

- Доверься мне, - говорит Сэм. Он стучит пальцами по рулю и включает стерео. - Я еще никогда не был так уверен в чем-либо в своей жизни. Я понимаю, большое спасибо.

Я думаю о том, что там гораздо больше Могадорцев, чем во Флориде, следя за тем, чтобы нас ничего не выдало. И если быть честным с собой, то я иду на риск только ради того, что, возможно, увижу Сару.

Я наклоняюсь вперед и похлопываю Сэма по плечу.
- Сэм, не важно, что случится с колодцем и солнечными часами, Шестая и я очень благодарны тебе за то, что сделал твой отец для нас. Но я очень, очень, очень надеюсь, что это приведет нас к передатчику.

- Не беспокойтесь, - говорит Сэм.

Огни шоссе появляются и исчезают. Пока Берни Косар спит, его уши свисают с края сиденья. Я волнуюсь от того, что увижу Сару. Волнуюсь, что так сблизился с Шестой.

- Эй, Сэм? - спрашиваю я. - Хочешь поиграть в игру?

- Да, конечно.

- Угадай, какое имя у Шестой на Земле?

Шестая вжимает голову в плечи, черные волосы хлещут ее по правой щеке, и она хмурится на меня, притворяясь разгневанной.

- У неё оно есть? - смеется Сэм.

- Просто угадай, - говорю я.

- Да, Сэм, - говорит Шестая. - Угадай.

- Эм, Страйкер?

Я смеюсь так сильно, что Берни Косар подскакивает, чтобы выглянуть в ближайшее окно.

- Страйкер? - выкрикивает Шестая.

- Не Страйкер, тогда? Ладно, ладно. Я не знаю, что-то похожее на Персию или Орел или...

- Орел? - выкрикивает Шестая. - Почему это я Орел?

- Ну, ты такая задира, знаешь. - Сэм смеется. - Просто подумал, что имя в стиле Старфайр, или Удар Грома, или что-то реально задиристое.

- Точно! - кричу я. - Точно также думал и я.

- Так что за имя? - спрашивает он.

Шестая перекрещивает руки и смотрит в пассажирское окно:
- Я не скажу тебе, пока ты не сделаешь нормальной попытки угадать реальное девичье имя. Орел, Сэм? Хоть немного уважения.

- Что? Я бы назвал себя Орлом, если бы имел возможность, - говорит Сэм. - Орел Гудди. Звучит действительно круто, правда же?

- Звучит как марка сыра, - говорит Шестая. Мы все смеёмся над этим.

- Ладно. Эм, Рейчел? - говорит Сэм. - Бритни?

- Фу, беее, - отвечает она.

- Отлично, Ребекка? Клер? Оу, я знаю. Беверли.

- С ума сошёл, - смеётся Шестая. Она бьёт его по бедру, а тот драматично вскрикивает от боли и потирает место удара. Он тоже пару раз тычет ей в бицепс, а она притворяется, что ей очень больно.

- Её имя Марен Элизабет, - говорю я. - Марен Элизабет.

- Ох, зачем ты выдал, - говорит он. - Я собирался назвать следующим имя Марен Элизабет.

- Ну да, конечно, - говорит она.

- Нет, правда, собирался! Марен Элизабет звучит круто. Хочешь, чтобы мы так тебя называли? Четвертый же у нас Джон. Правда Четвертый?

Я почесываю голову Берни Косара. Не думаю, что привыкну звать его Хэдли, но, возможно, мог бы привыкнуть называть Шестую Марен Элизабет.
- Думаю, ты могла бы взять человеческое имя, - говорю я. - Если не Марен Элизабет, то какое-то другое. Хотя бы когда мы перед другими людьми.

Все утихает, я достаю из Ларца вельветовый мешочек с Лориенской солнечной системой. Кладу шесть планет и солнце на ладонь и смотрю, как они начинают парить, а в них загорается свет жизни. Как только они начинают вращаться вокруг солнца, я понимаю, что могу приглушить яркость их свечения одной мыслью. Я намеренно теряюсь в них, с успехом забывая на несколько мгновений, что я, возможно, скоро увижу Сару.

Шестая оборачивается, чтобы посмотреть на тусклую солнечную систему, которая парит передо мной, а потом, наконец, говорит:
- Я не знаю, мне всё ещё нравится имя Шестая. Марен Элизабет была, когда я была другим человеком, а сейчас я Шестая, и это кажется правильным. Возможно для кого-то и слишком короткое.

Сэм оборачивается.
- Зачем? Сиксти?

Я расставляю семь кружек и ставлю чайник на плиту. Ожидая, когда вода закипит, я растираю три таблетки, которые украла у матери Гектора, в мелкий порошок закругленной обратной стороной металлической ложки. Элла стоит рядом со мной, наблюдая, как она всегда делает, когда моя очередь делать сестрам ночной чай.

- Что ты делаешь? - спрашивает она.

- Что-то, о чем я наверняка пожалею, - говорю я. - Но я должна это сделать.

Элла разглаживает кусочек мятой бумаги на столе и помещает на него кончик карандаша. Тут же она рисует семь идеальных картинок чашек, которые я поставила. Исходя из того, что я смогла вытянуть из неё, она встретила пару в кабинете Сестры Люсии, которая сказала, что они готовы "подарить много любви". Не знаю, как долго длилась встреча, но Элла говорит, что они вернутся завтра. Я знаю, что это значит. Я разливаю кипящую воду из чайника так медленно, как только могу, чтобы продлить своё время рядом с ней.

- Элла, как часто ты думаешь о своих родителях? - спрашиваю я.

Ее коричневые брови приподнимаются:
- Сегодня?

- Да, сегодня или в любой другой день?

- Не знаю... - она умолкает. После паузы она добавляет, - Миллион раз.

Я наклоняюсь, чтобы обнять её, не знаю, почему делаю это - потому что мне жалко ее или потому что жалко себя. Мои родители тоже умерли. Пали жертвами войны, которую я должна когда-нибудь продолжить.

Я насыпаю измельченные таблетки в чашку Аделины, жалея о том, что приходить давать ей наркотики. Но у меня нет выбора. Она может стоять в стороне и ждать смерти, если это её выбор, но я отказываюсь сдаваться или уходить без борьбы, ничего не делая со своей силой для того, чтобы выжить.

С подноса покачивающимся на моих руках я оставляю Эллу за столом и делаю обход. Друг за другом я обхожу приют, раздавая чай, а когда вхожу в ту часть, где сестры, чтобы отдать Аделине её чай, я осторожно двигаю её чашку к переднему краю. Она берёт её с вежливым кивком.
- Сегодня сестра Камила плохо себя чувствует, и я попросилась, чтобы спать вместо неё в той части, где дети.

- Ладно, - говорю я. Когда я думаю о том, что Аделина и я будем в одной комнате ночью, вижу, как она делает большой глоток со своей чашки. Точно не скажу, сделала я только что громаднейшую ошибку или помогла себе приблизиться к цели.

- Скоро увидимся, - говорит она. Затем подмигивает мне. Я чуть не опешила, едва не уронив на пол две чашки на подносе.

- Хо-хорошо, - произношу я, заикаясь.

Когда спустя полчаса приходит комендантский час, сразу никто не засыпает, вместо этого многие девушки шепчутся друг с другом в темноте. Я поднимаю голову, каждые несколько минут посматриваю на Аделину, которая лежит на своей кровати через всю комнату. Её подмигивание сбивает меня с толку.

Проходит ещё десять минут. Могу сказать, почти никто не спит, включая Аделину. Обычно она быстро засыпает на дежурстве, так что тот факт, что она ещё бодрствует, также говорит мне, что она ждёт, пока остальные в комнате заснут. Теперь я думаю, что её подмигивание точно означало, что она хотела продолжить наш разговор. В комнате становится тихо, жду, прежде чем поднять голову. Последние полчаса Аделина не двигалась, поэтому я приподнимаю над землей левые ножки её кровати, слегка наклоняя её. Вдруг она поднимает свою левую руку, как белый флаг при капитуляции, и указывает на дверь.

Я откидываю в сторону одеяло, встаю, потом на цыпочках иду из комнаты. Когда я уже в коридоре, делаю несколько бесшумных шагов в тень, затаив дыхание, надеюсь, что это не какая-то ловушка Аделины и сестры Доры. Через тридцать секунд появляется Аделина. Она медленно двигается, качаясь из стороны в сторону.

- Идём со мной, - шепчу я, взяв её за руку. Уже много лет я не держала её за руку, а это напомнило о нас прижавшихся друг к другу на лодке в Финляндию, когда я болела, а она была сильной. Когда-то мы были так близки, что между нами было и бумажки не просунуть. Теперь прикосновения её руки чувствуются чужими.

- Я так устала, - сознаётся Аделина, когда мы поднимаемся на второй этаж, мы на полпути к северному крылу, колокольня закрыта на замок. - Я не знаю, что со мной случилось.

А я знаю.
- Хочешь, я тебя понесу?

- Ты не сможешь.

- Не на руках же, - говорю я.

Она слишком устала, чтобы спорить. Сосредотачиваюсь на её ступнях, ногах, и через несколько секунд поднимаю Аделину над полом и начинаю двигать её по воздуху по пыльным коридорам. Проходим древние статуи, врезанные в каменную стену, и в тишине входим в узкий коридор. Я боюсь, что она уснула, но потом она говорит:
- Не могу поверить, что ты используешь телекинез, чтобы пронести в воздухе по коридору такую старушку как я. Куда мы идем?

- Я должна это скрыть, - шепчу я, - мы почти на месте, поверь.

Открываю замок, он падает с ручки дубовой двери, и вскоре я следую за плывущей Аделиной до каменной лестницы, что закручена вокруг северной башни, ведущеё к колокольне. Я слышу, как слабо мяукает наверху Наследие.

Открываю дверь в колокольню и осторожно сажаю Аделину рядом с Ларцом. Она опирается левой рукой о крышку Ларца и кладёт на него голову. Вижу, что она почти проиграла свою битву с таблетками, а я зла на саму себя, потому что обманула её. Наследие поднимается к ней на колени и лижет ей руку.
- Откуда здесь эта кошка? - бормочет она.

- Не спрашивай, Аделина, ты почти уже заснула, мне нужно чтобы ты успела открыть Ларец со мной, хорошо?

- Не думаю, что у меня есть...

- Есть что? - спрашиваю я.

- Есть то, что мне нужно прямо сейчас, Марина, - ее глаза закрываются.

- Есть, у тебя есть.

- Положи свою руку на замок Ларца, а мою руку с другой стороны.

Я прикладываю ладонь к замку сбоку. Он теплый. При помощи телекинеза я отрываю ее правую руку от языка Легаси и прикладываю к замку с другой стороны. Она переплетает свои пальцы с моими. Проходит секунда. Замок щелкает и открывается.

- Эй, ребята? Здесь что-то... что-то странное. - Семь планет, которые кружат передо мной на заднем сиденье нашего внедорожника, ускоряются, и я больше не могу их контролировать. Они становятся такими яркими, что мне приходится закрыть глаза.

- Эй-ей! Чувак выключи это! - рявкает Сэм. - Я тут пытаюсь машину вести.

- Я не знаю, что происходит!

- Остановись! - кричит Шестая

Сэм резко выворачивает на обочину и бьет по тормозам, из под колес летит гравий и стучит по днищу. Шесть планет и солнце немного тускнеют, а сами планеты начинают вращаться вокруг солнца с такой скоростью, что их невозможно отличить. Орбиты поглощаются солнцем, и оно становится размером с баскетбольный мяч. Этот новый шар вращается, словно насаженный на ось, а потом дает такую яркую вспышку, что я на мгновение слепну. Постепенно он тускнеет, на поверхности появляются возвышения и впадины, пока, наконец, он не превращается в точную копию Земли со всеми шестью континентами и четырьмя океанами.

- Это...? - cпрашивает Сэм.- Это похоже на Землю.

Планета вращается у меня перед лицом, и на третьем или четвертом обороте я вижу точку пульсирующего света.

- Видите этот свет? - спрашиваю я. - Посмотрите на Европу.

- Да вижу, - говорит Сэм. Он ждет еще одного оборота и прищуривается. - Где же это? Я бы сказал в Испании или Португалии. Кто-нибудь, дайте мне ноут. Побыстрее.

Не отводя глаз от сферы и от светящейся точки, я нашариваю позади себя ноутбук и протягиваю его Шестой, а она отдает Сэму. Он смотрит на сферу, висящую над задним сиденьем, что-то набирает на клавиатуре и поднимает глаза.
- Так, ясно, это в Испании и близко к... Ближайший город называется Леон. Но нет, слишком далеко. На самом деле это в горах Пикос де Еуропа. Кто-нибудь слышал о них?

- Определённо нет, - говорю я.

- И я нет, - отвечает Шестая.
- Может, это наш корабль? - спрашиваю я.

- Исключено, он не в Испании. Ну, по крайней мере, я очень в этом сомневаюсь, - говорит она. - Имею в виду, если это наш корабль, то почему он начал светиться только сейчас, показывая где он? В этом нет никакого смысла. Кроме того, сколько раз ты смотрел на эти штуки?

- С дюжину раз, - говорю я, - может больше.

Сэм, не отрывая головы от подголовника, поднимает брови.
- Верно. Что-то его просто активировало.

Шестая и я смотрим друг на друга.

- Определено, это кто-то из остальных, - говорит Сэм.

- Может быть, - произносит Шестая, - а может это ловушка. - Она смотри на Сэма. - А из Испании были какие-нибудь подозрительные новости?

Он качает головой.
- За последние пять дней ничего. Сейчас проверю ещё раз, - он начинает печатать на клавиатуре.

- Давай сначала свернём с главной дороги, пока никто не заметил, как у нас в машине парит и светится планета Земля, - говорю я, - Мы чертовски близко к Парадайз, помните?

Аделина храпит, и я чувствую себя виноватой, но первый раз в жизни я вижу Наследство, полученное много лет назад. Драгоценные камни и самоцветы разных цветов, размеров и форм. Пара тёмных перчаток и тёмные очки из материалов, которые я никогда раньше не видела. Небольшая ветвь дерева, очищенная от коры, под которой странное круглое устройство со стеклянной линзой и плавающей стрелкой, но отличное от компаса. Но больше всего меня заинтересовал светящийся красный кристалл. Когда я смотрю на него, не могу отвести взгляд. Я медленно наклоняюсь и беру его в руку, ощущаю тепло и покалывание в ладони. За короткий промежуток времени красный свет становится ярче, а затем исчезает и начинает медленно пульсировать с частотой моего дыхания.

Кристалл становится горячее, ярче и начинает излучать низкий гул. Я в панике, нервничаю, что-то из моего Наследия активировало Лориенскую гранату.
- Аделина! - кричу я. - Проснись! Проснись, пожалуйста!

Она морщит лоб и ее храп усиливается.

Свободной рукой трясу её за плечо.
- Аделина!

Трясу её сильнее и роняю кристалл. Он грохается на жесткий каменный пол колокольни и катится к двери. Потом падает с лестницы с первой ступеньки на вторую, и я вижу, как красный свет перестаёт пульсировать, как при падении со второй ступеньки на третью он вовсе прекращает светиться. Когда он скатывается на четвертую ступеньку, я пускаюсь за ним вдогонку.

Сэм мчит нас по тёмной грунтовой дороге. Сфера продолжает вращаться перед моим лицом. Слабый свет пульсирующий пытается нам что-то рассказать. Мы подъезжаем к остановке, и Сэм выключает двигатель и фары.

- Так, ребята, думаю, это один из вас, - говорит Сэм, оборачиваясь. - С другим номером. И он в Испании.

- Узнать мы это никак не сможем, - говорит Шестая.

Сэм кивает на сферу.
- Хорошо, смотри. Сразу после посадки на Землю, вы должны были находиться подальше друг от друга, да? Вот, как это представляю. Все вы должны скрываться, пока не разовьются ваши Наследия, пока вы обучаетесь и занимаетесь всем прочим. А что потом? А потом вам нужно собраться вместе и начать бороться. Так что свет это, возможно, сигнал, для сбора, или скорее это сигнал бедствия от одного из оставшихся. А может быть, Пятый или Девятый только что открыл свой Ларец в первый раз, а поскольку одновременно у нас работает эта штука, мы можем общаться.

- Может быть, и они видят, что мы Огайо? - спрашиваю я.

- Черт. Может быть. Возможно. А если серьезно, подумайте об этом. Если Старейшины дали вам все эти вещи в ларцах, то они положили бы что-нибудь, что позволило бы вам общаться друг с другом. Ведь так? Может быть, мы просто разблокировали ключ каким-то образом, и теперь знаем, где находится тот, кто нуждается в нашей помощи, - говорит он.

- Или, может быть, их пытали, вынудив обратиться к нам, а значит это ловушка, - говорит Шестая.

Только я собираюсь согласиться, как вдруг края Земли становятся расплывчатыми, затем вся сфера вибрирует женским голосом, который говорит:
- Аделина! Проснитесь! Проснись, пожалуйста! Аделина!

Собираюсь крикнуть в ответ, но сфера вдруг уменьшается, вновь превращаясь в семь шаров, возвращаясь к первоначальному состоянию.

- Эй, эй, эй! Что произошло? - спрашиваю я.

- Я бы сказал, что сигнал прервался, - говорит Сэм.

- Кто эта девушка? И кто эта Аделина? - спрашивает Шестая.

Ловлю кристалл на девятой ступеньке лестницы, но что бы я с ним не делала, как прежде он больше не светится: трясу его в своей ладони, дую на него, ложу в открытую ладонь Аделины. Но его цвет со слабого голубого не меняется. Боюсь, я его сломала. Осторожно возвращаю его обратно в ларец и беру в руку короткую веточку дерева.

Раскрыв створку одного из двух окон, я глубоко вздыхаю и устремляю внимание в противоположную сторону. Там есть остатки магнетической силы, но прежде чем я успеваю проверить и понять это, слышу как в нижней части башни скрипит и открывается дубовая дверь.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/22425/93238

Переводчики: IamCrazy, elena3, Abby_Mist_Wolf, agrushetsky

taVas, no_matter, Okey