Готовый перевод Eragon. Inheritance (The Inheritance Cycle - book 4) by Christopher Paolini / Эрагон. Наследие (Серия Наследие - книга 4) - Кристофер Паолини: A CRADLE SONG

<b><center>КОЛЫБЕЛЬНАЯ</center></b>

<font face="Monotype Corsiva" size="+4">С</font>лабый свет от заходящего солнца проник в палатку Эрагона. Все внутри было серым, как если бы все предметы были высечены из гранита. С эльфийским зрением, Эрагон мог видеть очертания предметов достаточно легко, но он знал, что Гертруда так не может, так что ради нее он произнес: — Наина хвир унин бёллр! — и установил раскаленный шар, плавающий в воздухе, на вершине шатра. Мягкий белый шар не давал заметного тепла, но освещал как яркий фонарь. Он воздержался от использования слова — брисингр — в заклинание, чтобы его меч не загорелся.

Он почувствовал как Гертруда замерла позади него, он повернулся и увидел, что она не сводит глаз со светящегося шара, и при этом держится за сумку, которую принесла с собой. Ее знакомое лицо напомнило ему о Карвахолле, и он ощутил неожиданную тоску по дому.

Она медленно перевела взгляд на него. — Как ты изменился, — сказала она. — Полагаю, мальчик, за которым я ухаживала, когда он боролся с лихорадкой, давно исчез.

— Вы все еще знаете меня, — ответил он.

— Нет,теперь я в этом сомневаюсь.

Ее заявление обеспокоило его, но он не мог позволить себе думать о нем, поэтому, он выбросил его из головы и подошел к детской кроватке. Нежно, очень нежно, он переложил новорожденную с рук на одеяла, так осторожно, как будто она была сделана из стекла. Девочка махала ему сжатым кулачком. Он улыбнулся и коснулся ее кончиком правого указательного пальца, и она мелодично забормотала.

— Что ты намереваешься делать? — спросила Гертруда когда села на одинокий табурет около стены палатки. — Как ты вылечишь ее?

— Я точно не знаю.

Именно тогда Эрагон заметил, что Арья не сопровождала их в палатку. Он назвал ее имя, и мгновение спустя, она ответила снаружи голосом, приглушенным плотной тканью, которая отделяла их. — Я здесь. — сказала она. — И здесь я буду ждать. Если у тебя появится потребность во мне, то пошли свои мысли в мою сторону, и я приду.

Эрагон слегка нахмурился. Он рассчитывал, что она будет все время у него под рукой, чтобы помочь ему там, где он был невежественным, и поправлять его, чтобы он не совершил какую-нибудь ошибку. — <i>"Ну, не важно. Я все еще могу задать ей вопросы, если захочу. Только таким образом у Гертруды не будет причин подозревать о причастности Арьи к этому делу."</i> — Он был поражен мерами предосторожности, которые принимала Арья, чтобы избежать подозрений, и он спрашивал себя, была ли она когда-нибудь обвинена в краже ребенка.

Рамы кровати заскрипели, когда он медленно опустил на неё младенца. Его хмурый взгляд усилился. Он чувствовал, что через него Сапфира наблюдает за девочкой, как она лежит на одеяле, и в настоящее время дремлет, казалось бы, не обращая внимания на мир. Ее язык блестел в расщелине, которая разделяла её верхнюю губу.

<i>"Что ты думаешь?'</i> — спросил он.

<i>"Продвигайся медленно, и тогда ты избежишь того, чтобы случайно укусить собственный хвост."</i>

Он согласился с ней, а потом спросил, задорно улыбнувшись: — <i>"А ты делала это когда-нибудь? В смысле, кусала свой хвост?"</i>

Она по-прежнему молчала, но он поймал краткие вспышки ощущений: смесь изображений — деревьев, травы, солнца, гор Спайна — а также приторный аромат красной орхидеи и внезапное, болезненное, сдавливающее ощущение, как будто дверь захлопнулась на её хвосте.

Эрагон тихо про себя усмехнулся, а затем сосредоточился на составлении заклинаний, которые, он думал, должны исцелить девочку. Потребовалось довольно много времени, почти полтора часа. Он и Сапфира провели большую часть этого времени в тайных переговорах, снова и снова рассматривая и обсуждая каждое слово и фразу — даже его произношение — в попытке обеспечить, что заклинания сделают только то, что ему нужно.

В разгар их молчаливого разговора, Гертруда зашевелилась на своем сиденье и сказала. — Она выглядит так же, как и тогда. Работа идет плохо, не так ли? Не нужно скрывать от меня правду, Эрагон; я сталкивалась с более худшим в своё время.

Эрагон поднял брови и спокойным голосом сказал, — Работа еще не началась.

И Гертруда со смирением отошла. Найдя в сумке клубок пряжи и пару спиц из полированной березы, она продолжила работу над недоделанным свитером. Ее пальцы двигались с поразительной скоростью, быстро и ловко, что выдавало ее большую практику. Равномерный звук клацанья спиц успокаивал Эрагона. Он слышал этот звук в детстве, когда присутствовал при собрании взрослых, сидящих вокруг камина в прохладные осенние вечера, когда они курили трубку и наслаждались послеобеденным элем.

Наконец, когда Эрагон был уверен, что эти чары безопасны и его язык не будет спотыкаться ни на одном из сложных звуков древнего языка, он собрал свою силу и силу Сапфиры и приготовился сказать первые слова заклинания.

Но он все еще колебался.

Когда эльфы использовали магию, чтобы вырастить цветок или дерево в форму, которую они желали, или изменить свое тело так как они хотели его видеть, они всегда, на сколько он знал, выражали свою магию в виде песни. Он подумал, что это примерно тот же случай и он должен сделать тоже самое. Но он познакомился только с несколькими из многих песен эльфов, и ни одна из них достаточно хорошо не воспроизводит такие красивые и сложные мелодии.

Так что, вместо этого, он выбрал песню из самых глубоких тайников его памяти, песню, которую его тетя Мариан пела ему, когда он был маленьким, прежде чем болезнь унесла её, песню, которую женщины Карвахолла напевали своим детям с незапамятных времен, когда те уходили в сон на долгую ночь: колыбельную песню. Звуки её были просты, легко запоминающиеся, и имели успокаивающие качества, которые, как он надеялся, помогут держать ребенка спокойным.

Он начал, мягко и тихо, позволяя словам литься медленно, а звук его голоса распространился по всей палатке, как тепло от огня. Прежде, чем использовать магию, он сказал девочке на древнем языке, что он её друг, что он хочет для неё только хорошего, и что она должна доверять ему.

Она пошевелилась во сне и выражение её лица смягчилось.

Тогда Эрагон запел первое заклинание: оно было простое, состояло из двух коротких предложений, которые он повторял снова и снова, как молитву. И маленькая розовая пустота, где две стороны разделенной губы девочки встретились, замерцала и стала стягиваться, как будто спящее живое существо зашевелилось под поверхностью.

То, что он пытался сделать было отнюдь не легким. Кости ребенка, как и у новорожденного, были мягкими и хрящеобразными, отличающимися от костей взрослых, которых он лечил раньше. Он должен был быть осторожным, чтобы случайно не заполнить дыру во рту костью, мясом и кожей взрослого, так как этот участок не сможет меняться с годами. Когда он справился с дырой, ему предстояло создать два передних зуба, чего раньше он никогда не делал. Задачу осложняло то, что Эрагон никогда не видел как выглядела девочка до травмы, поэтому он не знал какими должны выглядеть губы и рот. Она выглядела как все маленькие дети: пухленькой коротышкой. Эрагон волновался поскольку, лицо, которое он создаст, может быть красивым сейчас, но странным и непривлекательным в будущем.

Пэтому, он действовал осторожно, делая лишь небольшие изменения и останавливаясь после каждого из них посмотреть на результат. Он начал с глубоких слоев лица девочки, с костей и хрящей, и медленно прошел путь наружу, не переставая при этом петь.

В определенный момент Сапфира начала петь с ним, и от того, что она пела на улице, воздух начал вибрировать. Ее легкие засветились и, в зависимости от высоты ее голоса, светящийся шар то тускнел, то становился ярче; это явление очень удивило Эрагона. Он решил, что спросит Сапфиру об этом позже.

Слово за слово, заклинание за заклинанием, час за часом шла ночь, хотя Эрагон не обращал внимание на время. Когда девочка плакала от голода, он кормил ее струйками энергии. Он и Сапфира пытались не касаться её сознания — не зная, как контакт может повлиять на её незрелое сознание — но они все же задевали его время от времени, ее сознание для Эрагон представлялось смутным и не точным,оно захлестывало морем эмоций, которые сводили все остальное в мире к незначительности.

Позади него продолжали клацать спицы Гертруды. Ритм прерывался только когда целительница теряла счёт стежков, и должна была распустить несколько петель, чтобы исправить ошибку.

Медленно,очень медленно,трещина в деснах девушки и нёбо сливались в единое целое, две стороны губы стягивались вместе — её кожа растекалась как вода — и ее верхняя губа постепенно сформировывалась розовым изгибом, свободным от недостатка.

Эрагон кропотливо создавал, незначительно изменял и работал над формой ее губы дольше всего, пока, наконец, Сапфира не сказала: — <i>"Все готово. Оставь,</i>— и он был вынужден признать, что он не смог бы больше улучшить внешность девочки, только сделал бы хуже.

Тогда он позволил колыбельной песни раствориться в тишине. Его язык распух и заплетался, его горло пересохло. Он отодвинул себя от кроватки и встал, наполовину согнувшись над ней, слишком тяжело было выпрямиться полностью.

В дополнение к освещению от огонька, бледный свет проникал в палатку, точно такой же, как тот, что был когда он только начал. Сначала он смутился — конечно, солнце то уже село! — Но потом он осознал, что свечение исходит с востока, а не с запада и он понял: — <i>"Неудивительно что у меня все болит, ведь я просидел тут всю ночь".</i>

<i>"А как же я?</i> — сказала Сапфира. — <i>Мои кости болят так же, как и твои."</i> — Её признание удивило его, она редко жаловалась на неудобства независимо от условий. Война должно быть сказывается на ней намного больше, чем она пытается показать. Когда он дошел до этого вывода, Сапфира медленно отошла от него и сказала: — <i>"Неважно насколько я устала, я все ещё могу раздавить солдат которых Гальбаторикс посылает против нас".</i>

<i>"Я знаю"</i>.

Положив вязание обратно в сумку, Гертруда встала и заковыляла к кровати. — Никогда не думала, что увижу такое, —сказала она. — Меньше всего от тебя, Эрагон, сын Брома. — Она посмотрела на него вопросительно: — Ведь Бром твой отец, не так ли?

Эрагон кивнул, затем прохрипел: — Был им.

— Теперь все стало на свои места.

Эрагон не был склонен к обсуждению этой темы, так что он лишь хмыкнул и погасил свой волшебный огонёк. Мгновенно все потемнело, за исключением предрассветного свечения. Его глаза были более чувствительны к свету, чем у Гертруды. Она нахмурилась и повернула голову из стороны в сторону, как будто не знала где он.

Девочка была теплой и тяжелой в его руках. Он не был уверен отчего у него возникло чувство усталости, то ли от количества использованной магии, то ли от огромного периода времени, которое он потратил на решение этой задачи.

Он смотрел на девочку и пробормотал: —Зэ оно вайзе илиан!Да будешь ты счастлива! — Это было не заклинание, но он надеялся что это может помочь ей избежать некоторых страданий, которыми страдают так много людей. В противном случае,он надеялся что это подарит ей улыбку.

Что он и сделал. Широкая улыбка озарила ее лицо, и она с большим энтузиазмом сказала: — Агууу.

Эрагон улыбнулся, а затем развернулся и вышел на улицу.

Он вышел из палатки и увидел небольшую толпу собравшихся, некоторые из них сидели, другие стояли. Большинство из них были из Карвахолла, но там присутствовали Ариья и другие эльфы, которые стояли в стороне от остальных, также там были и вардены, имена которых он не знал. Он заметил Эльву, которая стояла, прячась за палатку, ее черная кружевная вуаль была опущена, пряча лицо.

Эрагон понял,что они ждали здесь все это время,а он ничего не знал о их присутствии.Он был в безопасности под охраной Сапфиры, но это не повод становиться самодовольным.

Я добился лучшего, сказал он себе.

В толпе стояли Хорст и его сыновья. Хорст нахмурился, когда он смотрел на сверток в руках Эрагона. Он открыл рот, что бы что-то сказать, но не произнес и звука.

Без особых церемонней, Эрагон подошел к кузнецу и повернул девочку так, чтобы он мог видеть её лицо. Мгновение Хорст не двигался, потом его глаза заблестели и выражение его лица изменилось в один миг. Его радость и облегчение были так велики,что их можно было бы принять за горе.

Когда он отдал девочку Хорсту, Эрагон сказал, — Мои руки слишком запачканы кровью для такой работы, но я рад, что смог помочь.

Хорст коснулся верхней губы девочки кончиком среднего пальца, потом покачал головой и сказал, — Я не могу в это поверить... не могу поверить. — Он посмотрел на Эрагона, — Я и Элайн навсегда в долгу перед тобой. Если...

— Никаких долгов, — сказал Эрагон. — Я лишь сделал то,что сделал бы каждый имей он возможность.

— Но именно ты исцелил ее, и я тебе благодарен.

Эрагон заколебался. Затем, склонив голову, принимая благодарность Хорста, он спросил: — Как вы назовете ее?

Кузнец смотрел сияющим взглядом на свою дочь. — Если Элайн согласиться, то мы могли бы назвать ее Хоуп. [Hope с англ. - Надежда]

—"Хоуп... Хорошее имя. — <i> Разве нам не нужна капелька надежды в нашей жизни?"</i>— А как Илейн?

— Устала, но все хорошо.

Затем Олбрих и Балдор обступили отца, вглядываясь в свою сестру так же, как и Гертруда — которая вышла из палатки сразу за Эрагоном — и как только их робость исчезла, остальные жители присоединились к ним. Даже группа любопытных воинов прижался к Хорсту в надежде рассмотреть малышку.

Спустя некоторое время, эльфы развернули свои длинные тела и так же приблизились. Увидев их, люди быстро шагнули в сторону, очищая путь к Хорсту. Кузнец напрягся и выпятил челюсть, словно бульдог, когда один за другим, эльфы согнувшись, рассматривали девочку, иногда шепча слово или два на древнем языке. Они, казалось, не замечали подозрительные взгляды, которые сельские жители бросали на них.

Только когда трое эльфов осталось в очереди, к ним присоединилась Эльва. Ей не пришлось долго ждать своей очереди. Хорст хоть и с явной неохотой опустил руки. и склонил колени, но он был настолько выше, что Эльве пришлось встать на кончики пальцев, чтобы рассмотреть ребенка. Эрагон стоял затаив дыхание, не в силах предугадать её реакцию.

Через несколько секунд Эльва пошла обратно, преднамеренно выбрав путь через палатку Эрагона.Через двадцать ярдов она остановилась и повернулась к нему.

Он склонил голову и поднял бровь.

Она коротко и отрывисто кивнула, и продолжила свой путь.

Когда Эрагон смотрел ей вслед Арья подошла к нему: — Ты должен гордиться тем, чего достиг, — прошептала она. — Ребенок хорошо сформирован, наши лучшие маги не смогли бы сделать лучше. Это добрый поступок подарить этой девочке лицо и будущее, и она никогда этого не забудет...Никто не забудет.

Эрагон видел, что она и все эльфы разглядывали его с видом новообретенного уважения — но это было одобрение и восхищение Арьи, и оно многое значило для него. — У меня был лучший из учителей, — ответил он совершенно тихим голосом. Арья не оспорила его утверждение. Вместе они наблюдали, как сельские жители кружились вокруг Хорста и его дочери, возбужденно что-то обсуждая. Не отводя взгляда от них, Эрагон склонился к Aрье и сказал, — Спасибо за помощь с Элейн.

— Не за что. Я всегда рада помочь.

Хорст повернулся и понес ребенка в палатку, чтобы Элейн могла увидеть свою новорожденную дочь, но толпа людей никак не расходилась. Когда Эрагон уже был сыт по горло рукопожатиями и ответами на вопросы, он попрощался с Aрьей, а затем ускользнул в свою палатку и закрылся.

<i>"Если наc не атакуют, я не хочу видеть никого в течение следующих десяти часов, даже Насуаду,</i>— сказал он Сапфире, когда бросился на свою раскладушку. — <i> Ты скажешь Блёдхгарму, пожалуйста?</i>

<i>"Конечно,</i> — сказала она. — <i>Отдыхай, малыш, я тоже буду.</i>

Эрагон вздохнул и провёл рукой по своему лицу, закрывая утренний свет. Его дыхание замедлилось, его ум начал блуждать, и скоро странные видения и звуки его снов наяву окутали его — реальные, но всё же воображаемые; яркие, прозрачные, как будто видения были сделаны из цветного стекла — и на какое-то время он смог забыть свои обязанности и мучительные события прошлого дня. И благодаря всем его мечтаниям и песни колыбели, словно шепот ветра, который наполовину услышан, наполовину забыт, это убаюкало его, с воспоминаниями о его доме, и мире детства.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/22899/76874

Переводчики: javritio, eldakar, Infanta, Selfi

Ursulla, BrisingR, luybava_shmel, Toker

_Little_witch, WilliAm, tayaD, ambivalence8

avataryarik, Anarhist