Готовый перевод Eragon. Inheritance (The Inheritance Cycle - book 4) by Christopher Paolini / Эрагон. Наследие (Серия Наследие - книга 4) - Кристофер Паолини: BLACK-SHRIKE-THORN-CAVE

<center><b>ЧЕРНЫЙ ХРАМ СО ШПИЛЯМИ</b></center>

Прохладный,обезвоженный утренний воздух просвистел вокруг головы Сапфиры, когда она спикировала к городу-крысиному-гнезду, наполовину залитому восходящим солнцем. От низких лучей света вонючие-деревянные-хрупкие-здания объёмно выделялись, а их западные стороны были черны от теней.

Блёдхгарм-в-обличии-Эрагона сидел на её спине и что-то кричал на нее, но холодный ветер прерывал его слова, и она не могла разобрать его слова. Тогда он стал задавать ей вопросы мысленно, при помощи песен на древнем языке, но она не дала возможности ему закончить. Вместо этого, она рассказала ему об положении дел у Эрагона и попросила доложить Насуаде, что пришло время действовать.

Сапфира не могла понять, как тень Эрагона, которую создал Блёдхгарм, могла обмануть хоть кого-нибудь. Она не пахла её братом-по-сердцу-и-разуму, а о присутствии мыслей не могло быть и речи. Однако двуногий создавал видимость правды, и он был их приманкой.

На левой стороне города-крысиного-гнезда, сверкающая фигура Торна лежала вдоль зубчатой стены над южными воротами. Он поднял свою малиновую голову, и она могла бы сказать, что он заметил, что она со свистом несется к костеломной земле, как она ожидала. Ее чувства к Торну были слишком сложными, чтобы выразить их в нескольких коротких выражениях. Каждый раз, когда она думала о нем, она смущалась и не могла определиться, что было необычно для нее.

Тем не менее, она не собиралась позволять какому-то птенцу победить её.

Когда тёмные дымоходы и острые крыши совсем приблизились, она сильнее расправила свои крылья, почувствовав увеличивающееся напряжение в груди, плечах и мышцах крыльев, когда она начала замедлять своё падение. Когда до плотно стоящих зданий оставалось всего несколько сотен футов, она наконец полностью распахнула свои крылья. Усилия, необходимые для выравнивания полёта, были настолько огромны, что в какой-то момент Сапфира почувствовала, как её крылья буквально вырывает из суставов.

Она повернула хвост, чтобы удержать равновесие, и продолжала кружить над городом, пока не обнаружила увенчанный острыми шпилями черный храм, где молились помешанные на крови, жрецы. Снова сложив свои крылья, она вытянула вперед задние лапы, и с оглушительным грохотом приземлилась на крышу храма.

Она вонзила свои когти в плитку крыши, чтобы остановиться и не соскользнуть на улицы города. Потом она откинула назад голову и заревела так громко, как только смогла, бросая вызов миру и всему, что ему принадлежало.

Колокол звонил в башне здания, неподалеку от черного храма со шпилями. Она находила шум раздражающим, поэтому повернула свою шею и выпустила поток сине-желтого пламени на нее. Башню не охватил огонь, потому что она была каменной, но канат и балки, поддерживающие колокол вспыхнули, и несколько секунд спустя, колокол упал, грохоча внутри башни.

Это удовлетворило её как и то, что двуногие-круглоухие выбегали из башни с криком. Она была драконом, в конце концов. То, что они должны в страхе убегать от нее, было единственно верным.

Один из двуногих остановился на краю площади прямо перед черным храмом, и Сапфира услышала как он кричит заклинание, направленное против нее, его голос был похож на писк испуганного мышонка. Каким бы не было заклинание, защита, установленная Эрагоном, спасла ее от него, по крайней мере ей так казалось, поскольку она не чувствовала перемен ни в собственном состоянии, ни в состоянии окружающего мира.

Блёдхгарм-в-обличии-Эрагона убил мага вместо неё. Она могла чувствовать, как Блёдхгарм атаковал разум мага и подавил мысли двуногого-круглоухого, после чего эльф произнес лишь единственное слово на древнем языке. Заклинатель упал на землю, кровь вытекала из его приоткрытого рта.

Затем Блёдхгарм похлопал её по плечу и сказал:
— Готовься, Бьяртскулар. Они идут.

Сапфира заметила Торна, поднимающегося над крышами домов и единоутробного брата Эрагона, который казался маленькой фигуркой на его спине. В свете утреннего солнца Торн сиял и сверкал почти так же, как и она сама. Её чешуя была чище чешуи красного дракона, ведь она получала специальный уход. Она не могла представить себя идущей в битву не в полном блеске. Её враги должны не только бояться её, но и восхищаться её великолепием.

Сапфира знала, что это лишние заботы с её стороны, но не беспокоилась. Ни одна другая раса не может сравняться своим величием с драконами. Также, она была последним драконом женского пола, и конечно же хотела, чтобы каждый увидевший её испытывал восхищение, а воспоминание о ней оставалось при нём навсегда. Тогда даже если драконы и исчезнут, двуногие долго ещё будут говорить о них с удивлением, уважением и трепетом.

Когда Торн поднялся на тысячу или более футов над городом-гнездом-крыс, Сапфира окинула быстрым взглядом округу, чтобы убедиться, что ее брат-по-сердцу-и-разуму Эрагон был далеко от черного увенчанного шпилями храма. Она не хотела случайно навредить ему в бою, который вот-вот состоится. Он был сильный охотник, но он был маленький и его было легко расплющить.

Она все еще была занята распутыванием темных, отзывающихся эхом болезненных воспоминаний, которыми Эрагон поделился с ней, но он поняла достаточно из них, чтобы понять, что события еще раз доказали то, что она давно знала: что когда она и ее партнер-по-сердцу-и-разуму были врозь, он попадал в неприятность в той или иной форме. Она знала, что Эрагон не согласился бы, но его последнее несчастье не представляло собой ничего, что могло бы убедить ее в обратном, и она чувствовала своеобразное удовлетворение от того, что была права.

Как только Торн достиг нужной высоты, он развернулся и нырнул в ее сторону, выпуская пламя из открытой пасти.

Она не боялась огня по-скольку Эрагон защитил её от него, но массивный вес Торна и силы позволят ему быстро разрушить любые заклинания, которые ограждали ее от ранений. Чтобы защитить себя, она уклонилась от удара, но он прижал её тело к стене напротив, даже когда она вывернула шею и укусила его за бледное брюхо.

Закрученная стена пламени охватила ее, издавая грохот и рев, как гигантский водопад. Пламя было настолько ярким, что она инстинктивно закрыла внутреннее веко, так же как она делала, когда находилась под водой, и свет уже не ослеплял её.

Огонь скоро изчез, и когда Торн пронесся прямо над ее головой, кончик его толстого, в рубцах от ранений хвоста прочертил линии через мембрану ее правого крыла. Царапина кровоточила, но не обильно, и она не думала, что это причинит ей много проблем в полете, хотя это было больно.

Торн пикировал на нее снова и снова, пытаясь заставить ее взлететь. Но она отказывалась двигаться с места, и после еще нескольких бесплодных попыток, он устало приземлился на другом конце шипастого свода, расправив крылья для равновесия.

Все здание содрогнулось, когда Торн приземлился на все четыре лапы, и многие оконные витражи в нижних стенах разбились и звеня попадали на землю. Сейчас Торн был даже больше нее из-за вмешательства Гальбаторикса, но ее это не пугало. Она была опытнее Торна, кроме того, ее учителем был Глаэдр, который был намного больше их обоих. К тому же, Торн не осмеливался убивать ее, да и она не думала, что хотел бы.

Красный дракон зарычал и шагнул вперед, скребя кончиками своих когтей черепицу на крыше. Она зарычала в ответ и отступила на несколько футов, до тех пор пока она не почувствовала, что ее хвост уперся в основание шпилей, которые возвышались, словно стена на фасаде черного храма.

Кончик хвоста Торна дернулся, и она знала, что он вот-вот набросится.

Она вобрала в легкие воздух и искупала его в потоке мерцающего пламени. Ее задачей сейчас было помешать Торну и Муртагу понять, что это не Эрагон сидит на ней. Для этого, она могла бы находиться достаточно далеко от Торна, чтобы Муртаг не мог прочесть мыслей волка-эльфа в образе Эрагона, или она могла бы атаковать достаточно часто и свирепо, чтобы Муртаг не смог бы иметь возможности, что было бы сложно, так как Муртаг умел сражаться со спины Торна даже тогда, когда Торн кружился и вертелся в воздухе. Однако, они были близко к земле, и это должно было помочь ей, поскольку она предпочитала атаковать. Всегда атаковать.

— И это все на что вы способны? — магически усиленный голос Муртага раздавался из-под огненного щита.

Как только последние струи пламени вылетели из ее пасти, Сапфира прыгнула в сторону Торна. Она сильно ударила его в грудь, их шеи переплелись, а пасти щелкали друг напротив друга, поскольку каждый пытался впиться другому в глотку. Сила удара отбросила Торна назад к храму, и он взмахнул крыльями, ударяя Сапфиру, после чего они начали падать на землю.

Они приземлились с таким ударом, что раскололи камни мостовой и сотрясли ближние дома. Что-то треснуло в левом крыльевом плече Торна, и его спина неестественно изогнулась, хотя защита Муртага спасла дракона от прямого падения.

Сапфира могла слышать проклятия Муртага из-под Торна, и она полагала, что было бы лучше всего удалиться, прежде чем круголоухие-двуногие начнут применять заклинания.

Она подпрыгнула, пиная Торна в живот, а после приземлилась на козырек дома позади красного дракона. Здание было слишком непрочным, чтобы выдержать ее вес, так что она снова поднялась в воздух и вдобавок подожгла ряд зданий.

<i>"Пусть они справятся с этим"</i>,— подумала она удовлетворено, пока пламя жадно грызло деревянные конструкции.

Возвращаясь к черному храму со шпилями, она скользнула своими когтями под черепицу и начала разрывать крышу, раскалывая ее на части также, как она расколола крышу замка в Дурза-Гиллиде. Только теперь она была больше. Теперь она была сильнее. И блоки камней, казалось, весят не больше, чем галька для Эрагона. Безумные от крови жрецы, которые проводили богослужение внутри, причинили боль браут-по-сердцу-и-разуму, причинили боль драконокровной эльфийке Арье, молодой лицом и старой разумом Анжеле и много-именному коту-оборотню Солембуму, и они убили Вирдена. За это Сапфира собиралась разрушить в отместку черный храм, увенчанный шпилями.

За секунды она вскрыла зияющую дыру в потолке здания. Она заполнила здание внутри взрывом пламени, затем вцепилась своими когтями в концы медных труб воздушного органа и оторвала их от задней стены собора. Они упали вниз с лязгом и грохотом на скамьи.

Торн заревел, а затем он взметнулся с улицы в воздух, выше черного храма со шпилями и завис там, тяжело размахивая, чтобы сохранить свои положение. Он выглядел, как невыразительный черный силуэт на стене пламени, вздымающейся с домов за ним, исключая его просвечивающие крылья, которые светились оранжевым и малиновым.

Он напал на нее, пытаясь дотянуться своими зазубренными когтями.

Сапфира ждала до последнего возможного момента, затем она отпрыгнула в сторону, от черного храма, увенчанного шпилями, и Торн головой протаранил основание центрального шпиля собора. Треснувший к верху, раскаченный каменный шпиль дрогнул под воздействием, и на самом верху его, богато украшенный золотой жезл опрокинулся и упал более чем на четыреста футов на площадь внизу.

Ревя от разочарования, Торн пытался исправить сделанное. Его задняя часть соскользнула в отверстие, разорванное в крыше, и он скреб по черепице, пытаясь проскрести себе путь обратно.

Пока он делал это, Сапфира прилетела к фасаду черного храма со шпилями и разместилась на противоположной стороне от шпиля, с которым столкнулся Торн.

Она собрала свои силы, а затем ударила шпиль своей правой передней лапой.

Статуи и резные украшения разбивались под ее ногой; облака пыли забивали ее ноздри; и куски камня и извести обрушились на площадь. Хотя, шпиль держался, она ударила его снова.

Рев Торна достиг безумной ноты, когда он понял, что она делает, он стремился освободить себя еще отчаяннее.

На третий удар Сапфиры, высокий каменный шпиль треснул в основании и, с мучительной медлительностью обрушился, падая на крышу. Торн лишь успел издать яростное рычание, и затем столб щебня приземлился на него, сбивая его в каркас разрушенного здания и погребая под грудой щебня.

Звук размозженного на куски шпиля отозвался эхом через весь город-крысиное-гнездо, словно раскат грома.

Сапфира прорычала в ответ, на этот раз с чувством дикой победы. Торн достаточно скоро откопал бы себя, но до тех пор он был на ее милости.

Наклонив свои крылья, она кружила вокруг черного храма со шпилями. Когда она проходила вдоль сторон здания, она раскачивала рифленые опоры, которые поддерживали стены, разрушая их по одному за раз. Каменные глыбы падали на землю, создавая неприятный шум.

Когда она уничтожила все опоры, не поддерживаемые стены начали качаться и выпячиваться наружу. Попытки Торна выпутаться только усугубляли ситуацию, и спустя несколько секунд, стены уступили. Вся конструкция рухнула с лавинообразным грохотом, и огромный шлейф пыли вздымался вверх.

Сапфира ликовала от триумфа; затем она приземлилась на ее задние лапы близко к горе развалин и начала покрывать блоки камней самым горячим потоком огня, который она могла извлечь наружу. Пламя можно было легко отразить магией, но отражение истинного тепла требовало больших усилий и энергии. Заставив Муртага тратить еще больше его сил, чтобы уберечь Торна и себя от того, чтобы быть зажаренным заживо, а также сколько-нибудь энергии он использовал, чтобы избежать быть расплющенным, она надеялась достаточно истощить его запасы, чтобы Эрагон и двуногие-круглоухие имели шанс победить его.

Пока она извергала пламя, волк-эльф на ее спине распевал заклинания, хотя для чего они были, она не знала, или не особеннно заботилась. Она доверяла двуногому. Что бы он ни делал, она была уверена, что это могло бы помочь.

Сапфира попятилась назад, как только камни в центре кургана разлетелись, с ревом, Торн вырвался с каменного заточения. Его крылья были смяты, как крылья растоптанной бабочки, и он истекал кровью из-за нескольких глубоких ран на ногах и спине.

Он посмотрел на нее и взревел, его рубиновые глаза залились яростью. В первый раз, она разозлила его по настоящему. Сапфира видела, что он хочет разорвать ее плоть, и жаждет вкуса ее крови.

<i>" Хорошо"</i>, — подумала она. Может быть он был не совсем такой избитой испуганной дворняжкой, как она полагала.

Муртаг полез в сумку на поясе, и достал оттуда маленький круглый предмет. Из опыта Сапфира знала, что он заколдован, и будет использован для исцеления ран Торна.

Без задержки, она резко взлетела, стараясь с максимальной скоростью набирать высоту, перед тем как Торн будет в состоянии продолжать погоню. После нескольких взмахов крыльев, она глянула вниз и увидела что он, подобно огромному ястребу, приближается к ней с ужасающей скоростью, большого красного перепелятника с острыми когтями.

Она кружила в воздухе и вот-вот нырнула бы на него, когда в глубине ее сознания, она услышала крик Эрагона:

<i>"Сапфира!"</i>

Встревоженная, она продолжила кружить, до тех пор пока не нацелилась на южные арочные ворота города, гда она почувствовала присутствие Эрагона. Она притянула свои крылья так близко, как она осмелилась и бросилась под крутым углом к арке.

Торн рванул на нее, когда она неслась вниз, даже не оглядываясь, она знала, что он следовал вплотную к ней.

Вот так они оба мчались к тонкой стене города-крысиного-гнезда, и прохладный обезвоженный утренний воздух завывал, словно раненый волк, в ушах Сапфиры.

<center>***</center>

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/22899/76896

Переводчики: fis444, Lady_Stark, Kerrovitarr, Shvedr

Ursulla, Eversor, luybava_shmel, Paranid

QUARTZ, Shak, Ihero, ThetAngryTurtle

racot69