Готовый перевод The Secret Society by Tom Dolby / Секретное общество: Глава 6

Глава шестая
Напиток, как выяснил Ник, назывался Амнезией.

Из опыта тусовок в клубах в юности и копания в маминой аптечке он смог догадаться, что тот представляет из себя смесь кетамина и викодина, может, с небольшим добавлением ксанакса, чтобы сгладить эффект.

Он не верил в особенные свойства ксанакса, так как знал, что это джанк, который навредит тебе - клубный наркотик, выведенный из лошадиного транквилизатора.

Но все же сегодня вечером он с удовольствием пил его.

Комната покачивалась, будто каждый шаг, который делал Ник, находился на разном уровне, и он знал, что ему следует задать себе темп.

Девушки все еще пили первые бокалы в то время, как он - уже второй.

Мужчина, разговаривавший с Фиби и Лорен, подошел к нему.

- Николас Бэлл, - сказал он, протягивая Нику руку для рукопожатия.

- Думаю, что Общество не нуждается в представлении.

Вы согласны?
Ник кивнул, такая быстрая реакция его удивила.

Никогда он не думал о себе, как о человеке, который будет состоять в секретном обществе.

Но эта вечеринка и посвящение, должен он признать, были классными.

И раз они выбирали таких людей как Лорен и эта девочка Фиби, то это общество не было такой уж замкнутой организацией, как он думал.

Возможно, он ждал именно этого момента, чтобы объединить свою теперешнюю жизнь с той, которую хотели его родители, чтобы он вел.

Если Общество собиралось в Мясоразделочном районе, значит, это был совсем другой вид группы, который понял бы отец.

За лето у него состоялся разговор с отцом, Паркером Бэллом, со всеми видами косвенных ссылок, но тот уклонился от него - это было более неловким, чем обсуждение секса.

Но сейчас, когда это происходило, это имело смысл.

Конечно, его спросили бы.

Его семья была одной из самых старых в Манхэттене: отец был президентом Торговой Компании "Бэлл", которая производила части, составляющие инфраструктуру городов: от стальных труб до рельсов метро.

Его отец раньше говорил, что половина Манхэттена построена с использованием продукции "Бэлл".

Его мать состояла в многочисленных благотворительных правлениях.

Родителей часто видели и фотографировали во всех нужных местах: сбор средств для музея "Метрополитен", оперы, балета, Музея естественной истории и, конечно, фонда компании "Бэлл".

Не существовало причины, чтобы его не выбрали.

Это означало и то, что его отец тоже был членом Общества.

Не могло быть по-другому.

Он не знал, кто были все эти люди и какое имели значение, но ему было известно название Общества, и на данный момент для него этого было достаточно.

На этот раз ему сказали, что он прошел отборочный тур, что им нужен он именно такой, какой есть.

Он задавался вопросом, было ли это восхитительное чувство настоящим или результатом напитка? Он не знал, но как только эта мысль промелькнула у него в голове, он наслаждался этим ощущением волнения, приключения и признания в то время, как следовал за мужчиной по темному коридору и вниз по лестнице.

Спустившись вниз, Ник раскрыл от удивления рот.

Он очутился в комнате, заполненной чем-то похожим на гробы, но не деревянными, а саркофагами, украшенными египетскими мотивами, изображениями богов, животных и священных жертвоприношений.

На необработанных стенах подвала, отражаясь, мерцали свечи.

Сквозь отслаивающуюся краску все еще виднелись эмблемы мясной компании.

По всей комнате тянулась сложная система цепей и шкивов с крюками через каждые несколько шагов.

Старая скотобойня - вот, где у них проходила вечеринка.

Он увидел, как в луче света к дыре в стене пронеслась крыса.

Ник вздрогнул.

Он думал, что по соседству было так сыро и все в песке, но именно это было настоящим.

.

.

а сейчас он внезапно устал, так устал.

.

.

.

К нему подошла женщина, она была в маске, как и все остальные.

- Хочешь отдохнуть? - спросила она.

Он кивнул, едва в состоянии выдерживать тяжесть своей головы.

Вперед вышли двое мужчин и уложили его в ближайший гроб.

В обычном состоянии он бы подумал, что это ужасно, но сейчас ему это казалось самой естественной вещью в мире.

Все, что ему хотелось, так это уснуть, и его положили в самую удобную кровать, в которой он когда-либо спал.

Женщина к чему-то прикоснулась, а потом нанесла это ему на лоб - оно пахло лавандой.

Он позволил крышке закрыться над ним.

Фиби вращалась, тонкая аура окутывала ее.

Здесь находилось все то, чего она хотела добиться в Нью-Йорке.

.

.

эта вечеринка, готическая обстановка, джаз-бэнд.

.

.

.

Это так вдохновляло.

.

.

.

К ней приходили слова, образы и звуки.

.

.

.

Ей хотелось отправиться домой и начать творить.

.

.

.

В какой-то момент она должно быть потеряла сознание, потому что проснулась и обнаружила себя в темноте.

Она находилась в коробке, обшитой бархатом.

Пахло туберозой, как бабушкины духи.

Она была готова закричать, когда открылась крышка, и увидела, что находится в комнате немного похожей на ту, что наверху, с потрескавшимся потолком.

К ней любезно потянулась рука: молодая, женская, с ногтями приятного оттенка красного, - и Фиби ухватилась за нее.

Она все еще чувствовала слабость в ногах, будто находилась под водой.

Все бы растеклось, если бы она не смогла удержать это вместе.

.

.

.

Она посмотрела на лицо.

На женщине была маска из тонкого мягкого пластика, через который можно было увидеть черты лица.

Хотя на маске было напечатано другое лицо.

Фиби внимательно всмотрелась и почувствовала крик, готовый вырваться из нее, хотя она была слишком потрясена, чтобы издать хоть какой-то звук.

На маске было ее собственное лицо.

Черты лица женщины сливались с ее собственными.

Та прижала к губам палец.

- Сейчас молчи, - сказала она.

- Все станет понятно позже.

Наставница Лорен стояла рядом с ней, они были одного роста.

У девушки была такая же реакция, как и у Фиби: удивление, изумление собственному лицу, нарисованному на маске Эмили ван Пайпер.

Она должна была стать наставницей Лорен во всем этом, как старшая сестра, рассуждала девушка.

Эмили вручила ей список, выведенный каллиграфическим почерком на листе, похоже, папируса или какой-то древней бумаги ручной работы:
¥ Вы признаете, что членство в Обществе - это привилегия, которая дается как с обязанностями, так и с наградами.

Когда подводит один член Общества, то неудачу терпят все.

¥ Члены Общества связаны самой строгой степенью секретности.

Вам не разрешается разговаривать об Обществе с Непосвященными, ни с семьей, ни с друзьями.

¥ Кроме деятельности Общества вы не в праве обсуждать его между собой.

¥ Вы сможете покинуть Общество, если оно поднимет этот вопрос на общем собирании членов.

¥ Вы будете участвовать в деятельности Общества и присутствовать на встречах согласно просьбе.

Опаздывать не разрешается.

¥ Нарушение этих и последующих правил повлечет за собой наказание любыми средствами, которые Руководство Общества посчитает подходящими.

¥ Вы принимаете приказы Общества превыше всех остальных, будь то: церкви, школы или государства.

- Ты принимаешь эти правила как принципы членства? - спросила Эмили.

Лорен кивнула.

Она почувствовала, что у нее был небольшой выбор в этом вопросе. Если бы она не собиралась стать частью Общества, то ее не попросили бы, и она бы не пришла на склад, не приняла бы напиток, который подарил ей такое ощущение усталости.

- Да.

- Тебе нужно снять ожерелье.

Она нащупала сзади на шее и быстро расстегнула амулет, который был на ней, - маленькая безделушка, которую она купила в винтажном магазине и повесила на цепочку.

Она поискала свою сумочку, но не смогла вспомнить, где оставила ее.

Эмили протянула ее ей, и девушка убрала туда свое ожерелье.

Ее повели в другую комнату, где посвященным сзади на шее оставляли что-то похожее на татуировку.

На мгновение Лорен бросило в дрожь.

Она никогда не делала татуировок и всегда считала их проходящим явлением.

- Я не верю в...
Эмили обернулась и приподняла свои красивые каштановые локоны.

- Посмотри поближе.

Лорен вгляделась в вырез платья Эмили.

- Я ничего не вижу.

Эмили спокойно продолжала стоять.

- Посмотри еще раз.

Лорен стала смотреть еще внимательнее.

В конце концов, в тусклом свете на задней части шеи Эмили она увидела татуировку размером с ноготь мизинца.

При таком освещении она была практически невидима, а в обычное время будет закрыта волосами или одеждой девушки.

- Что это?
Эмили указала на верх страницы, которую дала Лорен, где располагался символ - крест с петлей вверху.

- Это анх.

Египетский символ жизни.

Он связывает всех нас вместе.

Как только ты получишь его, то будешь принята в Общество.

Я тоже была напугана, но теперь она мне кажется милой.

Лорен кивнула.

Она была милой, и кроме того, никто не увидит ее, если только не встанет прямо позади нее.

- Это больно?
- Не больнее, чем проколоть уши, - сказала Эмили.

- Давай.

Перед ними стоял пустой стул, и Лорен села на него.

Фигура мужчины в черной кожаной маске держала пистолет для тату.

Ее волосы были подняты, и сзади на шее она ощутила серию булавочных уколов.

Было совсем не больно: интересно, не выпитый ли ранее напиток притупил ощущения.

Мужчина в перчатках как она поняла, из латекса взял бинт и приложил его к тому месту, над которым работал.

Эмили аккуратно опустила волосы Лорен на плечи.

- Вот и все, - сказала девушка.

- Добро пожаловать.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/23120/98820

Переводчики: lightrainbow