Готовый перевод The Secret Society by Tom Dolby / Секретное общество: Глава 8

Глава восьмая

Тем же днем Фиби и Ник сидели, попивая колу, обычную - для него, диетическую - для нее, в кафе "Вианд", где суетились покупатели с Мэдисон-авеню: семьи с детьми, подростки, пожилые дамы с седыми волосами, которые, казалось, годами ходят сюда.

После того, как он прислал ей сообщение-напоминание, она согласилась встретиться с ним.

(Неужели у всего мира есть ее номер телефона? Она начала задаваться этим вопросом.)

Это место оказалось не лучшим для разговоров обо всем, что произошло, но они старались говорить очень тихо.

- Ладно, ты должен рассказать мне, что произошло прошлой ночью, - сказала она, скомкав обертку от трубочки.

- Это больше похоже на сон, чем на ряд связных воспоминаний.

Ну, я не знаю, как в фильме Кубрика или что-то вроде того.

Ты будто так спокоен.

Или это только у меня так?
На мгновение он задумался.

При этом освещении она могла видеть его тонкие черты лица, небольшие волоски между бровей, красивый римский нос, щетину на щеках.

- Я знаю, что ты имеешь ввиду, - наконец, произнес он.

- Все было настолько нереально.

Дело в том, что я годами слышал различные истории, ну и поэтому не был слишком удивлен.

- То есть "истории".

.

.

- Общество уже сотни лет связано с нью-йоркской жизнью.

Большинство людей думают, что это городская легенда, как детеныш крокодила, которого спустили в туалет и который теперь живет в канализации, или Лох-несское чудовище и так далее.

Так или иначе, Общество существует на благо.

Знаю, что прошлой ночью было жутко и странно, но ты просто должна поверить, -

он наклонился вперед, продолжая тихо говорить.

- Знаешь, последние годы люди не воспринимали его слишком серьезно.

Его привыкли считать своего рода тайной, которую ты хранишь до своей смерти.

Но теперь некоторые люди думают, что это шутка.

Они даже отрицают его существование.

Был такой художник, один из тех типов людей-бунтарей, говорили, что он - новый Дэмьен Хёрст.

В семнадцать лет участвовал в биеннале Музея Уитни, галереям смертельно хотелось выставлять его у себя.

Но Общество перехватило его.

Из любопытства он пришел, но как только оказался внутри, то сбежал.

- А чем он сейчас занимается?
Ник почесал подбородок.

- Не знаю.

Это произошло два года назад или около того.

Сейчас он должен учиться в колледже.

Думаю, там он и есть.

Погоди, я вспомнил: он должен был поступать в Брауновский университет, но ему отказали.

Сказали, что его оценки не достаточно хороши.

Этого парня печатали на первой странице "Таймс" в разделе "Искусство", но в "Лиге Плюща" его тоже отшили.

Предполагалось, что он будет мировой знаменитостью.

Но произошло следующее: он отказал Обществу и стал никем.

Фиби поежилась.

- Откуда ты все это знаешь? Я думала, что это такой секрет, -

она заметила усмешку в своем голосе.

Ник ухмыльнулся.

- Да ладно, ты же из Лос-Анджелеса и знаешь, как все это происходит.

Точно так же, как всем известно, кто будет номинирован на Оскара еще до того, как это произойдет.

Или как всем известно, кто из телезвезд - гей.

Это один из тех секретов, которые люди не умеют хранить.

Если ты состоишь в Обществе, то должен молчать.

Но люди же болтают.

Несколько лет назад один журналист писал книгу обо всем этом, хотя я думаю, что это так ни к чему и не привело.

Так что не такой уж это секрет.

Однако правда заключается в том, что никто, на самом деле, не знает, что происходит внутри, по крайней мере, никто из тех, кто в нем не состоит.

Я имею ввиду то, что произошло прошлой ночью: никто не знает об этом.

- Но у тебя, кажется, есть какая-то внутренняя информация обо всем этом.

Ник заерзал на стуле.

Он выглядел так, будто его подловили.

- Летом, когда мы были с отцом на пляже, он напился.

Он не нарисовал мне целую картину, но помог заполнить некоторые пробелы.

Только в общих чертах.

В то время я даже не подозревал, что меня пригласят.

Похоже, это было не для меня.

Но прошлой ночью... я был удивлен.

- Так что все это значит?
Ник пристально посмотрел на нее, и она задрожала.

Она не могла вспомнить, когда в последний раз кто-то, не говоря уже о парне, смотрел на нее так невероятно пристально, взгляд его светло-голубых глаз буквально буравил ее.

- Фиби, прошлой ночью мне стало предельно ясно, что мне не следует отказывать.

Просто сопоставив то, что мне сказал отец, и что я видел сам.

И думаю, тебе тоже не следует.

Уверен, что тебе многого хочется достичь в Чедвике, жизни, на твоем предпоследнем году обучения.

И они могут помочь получить все это.

- Но это же смешно - мы должны сами этого добиваться.

- Да, должны.

Я хочу сказать, что они не могу поступить за тебя в колледж или сидеть там за тебя.

Но они могут открыть перед нами двери.

И подумай о конкуренции.

Сейчас, кажется, любой подросток пишет роман, снимает фильм или ведет отмеченный какими-либо наградами блог.

Разве ты не хочешь стать одной из тех, кого замечают?
- Думаю, да, - сказала Фиби.

Но это все еще пугало ее.

И она ничего не могла с этим поделать.

Может, она была старомодной.

Но в Нике было что-то такое, чему она доверяла.

Армейская куртка, волнистые локоны, касающиеся шеи - она видела, что все это лишь видимость.

А под ней глубже было что-то еще.

Она не знала, о чем говорит, но слова сами сорвались с ее губ.

- Хорошо.

Я согласна.

Но я не могу быть там одна.

Мне нужен своего рода партнер.

Кто-то, на кого я могу положиться.

К кому я смогу обратиться, если все пойдет не так.

И, кажется, тебе больше всего известно об этом.

Пообещай, что будешь там со мной.
В этот момент в кабинке позади Ника маленький мальчик разлил по всему столу шоколадный молочный коктейль.

Подбежал уборщик с тряпкой, и Ника временно отвлекла происходящая суета.

Фиби не смогла проигнорировать ужасное предчувствие, что она совершила большую ошибку, внезапно она почувствовала себя какой-то жалкой.

Как если бы она просила его стать ее лучшим другом или, что еще ужаснее, ее парнем.

Она ничего такого не имела ввиду.

Она лишь хотела, чтобы кто-нибудь присматривал за ней.

Казалось, Ника совсем ничего не беспокоило: ни моя просьба, ни кричащий ребенок у него за спиной.

Он продолжал смотреть прямо на нее, размешивая лед трубочкой, потом сделал глоток содовой и улыбнулся.

- Конечно, буду, - сказал он.

В это мгновение зажужжал телефон Фиби, сообщая о том, что пришло новое сообщение.

Она заметила, что Ник тоже пытается вытащить свой.

Она откинула крышку телефона, в желудке все нервно сжалось.

"ПОЛНОЧЬ.

ЮЖНЫЙ ДЕНДУР, БУДЕМ ИГРАТЬ.

ЧЕРНЫЕ И БЕЛЫЕ, НЕ СМЕЙТЕ ОПОЗДАТЬ".

Фиби показала сообщение Нику и нахмурилась.

Он получил то же самое.

- Есть идеи, что это может означать? - спросила она.

Ник пожал плечами и на мгновение задумался.

- Южный Дендур.

Это храм в Метрополитен.

Значит, это на юге музея.

Но "будем играть"? Это может быть где угодно в парке.

Фиби взглянула на линолеум на полу с изображением черно-белой плитки.

- Черные и белые, Ник.

Игра, в которую играют на черном и белом.

Ник шлепнул ладонью по столу.

- Это же очевидно, - сказал он.

- Шахматные столы в Центральном парке.

- Так ты пойдешь? - спросила Фиби.

Ник вытащил пятерку за их содовые и с изумлением в глазах посмотрел на нее.

- Ты разве еще не поняла, Фиби? - сказал он.

- У нас нет выбора.

Вернувшись домой в шесть утра, Патч отсиживался в своей

спальне.

Он беспокоился о Нике, заметив его в вестибюле, и поэтому попросил швейцара ничего не говорить о его местонахождении.

Но оказавшись в безопасности своей спальни, Патч все равно не мог заснуть.

После того, как он снял грязные джинсы и футболку, он посмотрел на себя в зеркало.

Выглядел он ужасно: мешки под глазами, заляпанные очки, волосы как крысиное гнездо, лоб усыпан красными прыщами.

Он бы принял душ, но боялся разбудить Джини.

Такое испытываешь при очень высокой дозе кофеина, когда ты хочешь спать, но не можешь, и поэтому всю ночь и утро ворочаешься от каждого звука, каждой мысли, каждого раздражающего мерцания света.

Но он знал, что у него не было другого выбора.

Он вставил первую карту памяти и стал смотреть.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/23120/98822

Переводчики: lightrainbow