Готовый перевод Eragon. Inheritance. Book 4 / Эрагон. Наследие.: WHAT IS A MAN?

Грязь налипала на ботинки Рорана каждый раз, как он поднимал ногу, замедляя его и заставляя его уставшие ноги гореть от натуги. Словно сама земля пыталась засосать его обувь. Тяжёлая, как всегда, грязь была к тому же весьма скользкой. Она уходила из-под ног в самый неподходящий момент - когда его поза была наименее устойчивой. И ещё она была глубокой. Постоянный поток людей, животных и повозок превратил верхние 6 дюймов почвы в непроходимую жижу. Несколько клочков примятой травы оставались по краям дороги, которая вела прямиком в лагерь варденов, но Рорану подумалось, что и они скоро исчезнут, так как люди почему-то не особо придерживались середины дороги.

Роран более не пытался уклониться от грязи - его уже не заботила чистота одежды. Кроме того, он настолько вымотался, что было проще брести в одном направлении, чем петлять по островкам травы.

Шагая вперёд, Роран думал о Белатоне. После аудиенции веркошек у Насуады он занимал пост северо-западной части города и прилагал все усилия к установлению контроля над периметром, поручая людям зажигать огни, устанавливать баррикады на улицах, искать дома для постоя и конфисковать оружие. Это было неотложной задачей, и он отчаянно пытался принять необходимые меры, опасаясь, что город может вновь превратиться в поле боя. "Надеюсь, эти идиоты смогут прожить ночь без потерь."

Его левый бок дёрнуло, отчего он стиснул зубы и с со свистом втянул воздух.

Чертов трус.

Кто-то выстрелил в него из арбалета с крыши здания. Только чудом он остался жив. Один из его людей, Мортенсон, вышел вперёд в момент выстрела и принял удар на себя. Болт пробил Мортенсона навылет от спины к животу и всё ещё сохранял достаточно силы, чтобы нанести Рорану сильнейший ушиб. Мортенсон погиб на месте, а стрелявший скрылся.

Пятью минутами спустя взрыв, возможно магического происхождения, унёс жизни ещё двоих его людей, когда они проверяли подозрительный шум в конюшне.

Насколько Роран мог понять, подобные атаки творились повсюду в городе. Без сомнения, за многими из них стояли агенты Гальбаторикса, но также принимали в них участие и жители Белатоны - мужчины и женщины, которые не могли спокойно стоять и смотреть, как вражеская армия оккупирует их город, и неважно насколько благороджными были цели варденов. Роран сочувствовал людям, которым пришлось защищать свои семьи, но в то же время он проклинал их неспособность понять, что вардены пришли помочь им, а не разорить их.

Он почесал бороду, пропуская гнома с тяжело нагруженным пони, а затем продолжил свой путь.

Когда он приблизился к своей палатке, то увидел Катрину, стоящую над бадьёй с горячей мыльной водой и отстирывающую окровавленные повязки на стиральной доске. Она закатала рукава выше локтей, её волосы были заплетены в грязный пучок, её щёки раскраснелись от работы, но она никогда не выглядела для него такой красивой. Она означала для него уют - уют и убежище - и просто взгляда на неё было достаточно, чтобы облегчить усталость, охватившую его.

Заметив его, она тут же бросила стирку и подбежала к нему, вытирая свои порозовевшие руки о платье. Роран напрягся, когда она кинулась к нему, обхватывая руками его грудь. Его бок отозвался болью, заставив его сдавленно хрюкнуть.

Катрина ослабила объятия и отстранилась, нахмурясь. "Ох! Я сделала тебе больно?"

"Нет... нет, я просто устал."

Она не стала его расспрашивать, а просто обняла его снова, на этот раз более нежно, и посмотрела на него заблестевшими от слёз глазами. Придерживая её за талию, он наклонился и поцеловал её, чувствуя невыразимую благодарность за само её существование.

Катрина взяла его левую руку на свои плечи, и он позволил ей принять на себя часть его веса, пока они возвращались в палатку. Вздохнув, Роран плюхнулся на пень, служивший им вместо стула, который Катрина поместила рядом с небольшим костром, который она сложила, чтобы нагреть бадью с водой, и над которым сейчас тушилось мясо в горшке.

Катрина наполнила миску тушёным мясом и передала её ему. Затем из глубины палатки она достала для него кружку эля и тарелку с половиной буханки хлеба и клином сыра. "Ещё что-нибудь?" - спросила она необычно хриплым голосом.

Вместо ответа Роран обхватил её щёку и дважды ткнул в неё пальцем. Она трепетно улыбнулась и накрыла его руку своей., затем вернулась к стирке с удвоенным энтузиазмом.

Роран долгое время просто смотрел на еду, прежде чем решился начать есть. Он был всё ещё слишком напряжён и сомневался, полезет ли ему кусок в горло. Однако, после того, как он прожевал немного хлеба, аппетит вернулся к нему и он жадно набросился на тушёное мясо.

Закончив есть, он положил тарелки на землю и сел греть руки у очага, смакуя последние глотки пива.

"Мы слышали грохот, когда рухнули ворота," - сказала Катрина, насухо выжимая бинты. "Они продержались недолго."

"Да... полезно иметь дракона в союзниках."

Роран бросил взгляд на её живот, когда она развешивала бинты на импровизированную бельевую верёвку, натянутую между их палаткой и соседней. Когда бы он ни думал о ребёнке, которого она носила, ребёнка, которого они вдвоём зачали, его переполняла гордость, смешанная с беспокойством, оттого что он не был уверен, удастся ли ему обеспечить безопасный дом для их ребёнка. И если война не закончится к тому моменту, когда Катрине наступит время рожать, ей придётся покинуть его и отправиться в Сурду, где она могла бы растить младенца в относительной безопасности.

Я не могу её потерять, только не снова.

Катрина прополоскала очередной бинт в бадье. "А битва в городе?" - спросила она, отжимая воду. - "Как она прошла?"

"Приходилось сражаться за каждый фут. Даже Эрагону было непросто."

"Раненые говорили о баллистах, воодружённых на колёсах."

"Ага" - Роран смочил рот элем, а затем кратко пересказал, как вардены передвигались по Белатоне и какие препятствия встречались им на пути. "Мы очень многих потеряли сегодня, но могло быть и хуже. Гораздо хуже. Йормундур и капитан Мартланд хорошо организовали штурм."

"Их план бы не сработал, если бы не ты и Эрагон. Ты показал себя очень храбрым."

Роран коротко усмехнулся: "Ха! А знаешь, почему? Я скажу тебе. На самом деле хорошо если один из десяти бойцов горит желанием сражаться. Эрагон этого не замечает; он всегда в гуще сражения, на шаг впереди остальных, но я вижу. Большинство солдат топчутся позади и не рвутся сражаться, пока не оказываются зажаты в угол. Или же они без толку размахивают оружием и шумят."

Катрина взглянула на него в ужасе: "Отчего так? Они трусы?"

"Не знаю. Думаю... Думаю, что, возможно, они не в состоянии убить человека, глядя ему в лицо, хотя они не испытывают трудностей с тем, чтобы разить спины убегающих. Поэтому они ждут, когда другие сделают то, что они сами не могут. Ждут людей вроде меня."

"Думаешь, люди Гальбаторикса столь же слабовольны?"

Роран пожал плечами. "Наверно. Но они не могут ослушаться Гальбаторикса. Если он приказывает им сражаться, они сражаются."

"Насуада могла бы сделать то же самое. Она могла бы приказать волшебникам наложить на солдат заклинания повиновения приказам."

"И чем мы тогда будем отличаться от Гальбаторикса? В любом случае, вардены не примут этого."

Катрина бросила стирку, чтобы подойти к нему и поцеловать в лоб. "Я счастлива, что делаешь то, что делаешь." - прошептала она. Она вернулась к бадье и начала скрести следующую полосу грязного белья вдоль стиральной доски. "Немного ранее я что-то почувствовала от кольца... Я подумала, что с тобой что-то случилось."

"Я был в разгаре битвы. Было бы неудивительно, если бы тебя дёргало каждую минуту."

Она промолчала, опустив руки в воду, а затем продолжила: "Раньше такого никогда не случалось."

Он высосал остатки эля из кружки, оттягивая неизбежное. Он надеялся не посвящать её в подробности своих злоключений в замке, но было очевидно, что она не успокоится, пока не узнает правду. Попытки её успокоить привели бы лишь к тому, что она навоображала бы себе гораздо худшие вещи, чем произошедшие в действительности. К тому же бессмысленно скрывать то, что и так станет известно в лагере варденов в ближайшее вемя.

И он рассказал ей. Кратко описав случившееся, он постарался изобразить обвал стен, как небольшое препятствие, а не как серьёзную опасность, едва не лишившую его жизни. И всё же ему трудно было описать случившееся, и он часто делал паузы, стараясь подобрать правильные слова. Закончив рассказ, он замолчал, погружённый в воспоминания.

"И всё же ты ранен" - сказала Катрина.

Он ковырнул трещину в ободе кружки. "Нет."

Плеск воды затих, и он почувствовал на себе её тяжёлый взгляд.

"Тебе доводилось попадать и в больший переплёт."

"Да... наверно."

Её голос смягчился. "Так что же?" Не услышав его ответа, она продолжила: "Ведь нет ничего настолько ужасного, чтобы ты не мог мне рассказать, Роран. И ты это знаешь."

Ноготь его правого большого пальца треснул, когда он снова ковырнул кружку. Он несколько раз потёр острую кромку о свой указательный палец. "Я думал, я погибну под завалом."

"Каждый мог подумать о том же."

"Да, но дело в том, что мне уже было всё равно." - он страдальчески взглянул на неё. - "Понимаеь? Я сдался. Когда я понял, что не смогу выбраться, я принял это с покорностью агнца, идущего на заклание, и я..." - не в силах продолжать, он уронил кружку и уткнул лицо в ладони. Комок в горле мешал ему дышать. Затем он почувствовал пальцы Катрины на своих плечах. "Я сдался." - прорычал он, , испытывая к себе гнев и отвращение. "Я просто прекратил бороться... ради тебя... ради нашего ребёнка." - он поперхнулся словами.

"Шшш, шшш" - пробормотала Катрина.

"Я прежде никогда не сдавался. Никогда... Даже когда тебя утащили раззаки."

"Я знаю."

"Эта борьба должна закончиться. Больше так не может продолжаться... Я не могу... Я.." - он поднял голову и с ужасом увидел, что Катрина тоже готова удариться в слёзы. Встав, он обхватил её руками и крепко прижал к себе. - "Прости," - прошептал он. - "Прости Прости. Прости... Этого больше не повторится. Никогда. Обещаю."

"Не имеет значения," - приглушённо сказала она, уткнувшись в его плечо.

Её ответ уязвил его: - "Я знаю, что я проявил слабость, но мои слова всё же должны что-то значить для тебя"

"Я не это имела в виду!" - воскликнула она и отстранилась, чтобы взглянуть ему в глаза: - "Иногда ты такой дурак, Роран."

Он слегка улыбнулся. "Я знаю"

Она обхватила его шею руками. "Что бы ты ни чувствовал под обваливающейся стеной, ты не упадёшь в моих глазах. Ты жив - и это всё, что имеет значение. Ты же ничего не мог поделать с обвалом, правда?"

Он потряс головой.

"Стало быть, тебе не в чем себя упрекнуть. Если бы ты мог остановить обвал или убежать, но не сделал этого, тогда бы ты потерял моё уважение. Но ты сделал всё, что мог, и когда ты столкнулся с непреодолимой силой, ты смирился с судьбой, вместо тщетных попыток противостоять ей. Это мудрость, а не слабость."

Он кивнул и поцеловал её в бровь. "Спасибо"

"И насколько я могу судить, ты самый храбрый, сильный и великодушный человек во всей Алагейзии."

В этот раз он поцеловал её в губы. После чего она рассмеялась, сбрасывая накопившееся напряжение, и они остались стоять обнявшись и покачиваясь словно в такт мелодии, слышной им одним.

Затем Катрина игриво толкнула его и вернулась к стирке, а он снова сел на пенёк, впервые после битвы чувствуя удовлетворение, несмотря на боль от ран.

Роран наблюдал, как люди, лошади, а иногда и гномы или ургалы проходят мимо их палатки, отмечая про себя, в каком состоянии они сами и их оружие и броня. Он пытался уловить общий настрой варденов, но единственное, что ему удалось понять, это то, что все, кроме ургалов, нуждаются в отдыхе и еде, и все, включая ургалов - в особенности ургалов - нуждаются в том, чтобы их отмыли с головы до ног и причесали.

Он также наблюдал за Катриной и видел, как хорошее настроение постепенно покидает её и она становится раздражённой Она продолжала скрести ткань, но практически безрезультатно. Сердитая мина омрачила её лицо, и она начала издавать звуки ярости.

Наконец, когда она шлёпнула куском ткани по стиральной доске, взметнув пенные брызги на несколько футов в воздух и облокатилась на бадью сжав губы, Роран поднялся и направился к ней.

"Позволь мне." - сказал он.

"Это не поможет," - проворчала она.

"Чушь. Сядь, а я закончу... давай."

Она помотала головой. "Нет. Это ты сейчас должен отдыхать, а не я. Кроме того, это не мужская работа."

Он насмешливо фыркнул. "По какому закону? Мужская это работа, или женская, она должна быть сделана. А теперь садись, тебе сразу полегчает."

"Роран, я в порядке."

"Не глупи." - он осторожно попытался отпихнуть её от бадьи, но она упёрлась.

"Это неправильно," - запротестовала она. - "Что подумают люди?" - она жестом указала на людей, снующих по дороге возле их палатки.

"Пусть думают, что хотят. Я женился на тебе, а не на них. Если они думают, что я стану менее мужчиной, если помогу тебе, то они глупцы."

"Но..."

"Никаких но. Давай. Кыш отсюда."

"Но..."

"Я не собираюсь спорить. Если ты не сядешь сама, я насильно привяжу тебя к этому пню."

Сердитая гримаса на её лице сменилась смущением. "Правда?"

"Да. А теперь иди!" - и поскольку она неохотно отодвигалась от бадьи, он повысил голос. "Упрямая, да?"

"На себя посмотри. Ты мог бы научить упрямству ишака"

"Ну нет. Я совсем не упрямый." - расстегнув пояс, он снял с себя кольчужную рубашку и повесил её на переднюю жердь палатки, затем стащил перчатки и закатал рукава сорочки. Воздух холодил кожу, а бинты на стиральной доске были ещё холоднее, но он не замечал этого, поскольку вода была тёплой и ткань быстро согрелась. Хлопья радужной пены покрывали его запястья, когда он тащил и толкал ткань по всей длине рельефной доски.

Он украдкой посмотрел назад и удовлетворённо отметил, что Катрина расслабилась, сидя на пне, насколько это вообще было возможно на таком сиденье.

"Хочешь ромашкового чая?" - спросила она. - "Гертруда дала мне горсть свежих побегов этим утром. Я могу заварить на нас двоих."

"С удовольствием."

Атмосфера взаимопонимания воцарилась между ними, пока Роран заканчивал стирку. Это занятие привело его в благостное расположение духа, он любил делать что-то руками больше, чем размахивать своим молотом, а близость Катрины давала ему чувство глубокого удовлетворения.

Он уже заканчивал стирать последнюю тряпку, и свежезаваренный чай с Катриной ждали его в палатке, когда кто-то с дороги прокричал их имена. У Рорана заняло мгновение, чтобы понять, что это Бальдор межит к ним по грязи, лавируя между людьми и лошадьми. На нём был потрескавшийся кожаный фартук и тяжёлые перчатки длиной до локтей настолько закопчёные и залоснившиеся, что пальцы напоминали панцири черепах. Полоска рваной кожи удерживала его тёмные косматые волосы, и хмурые морщины избороздили его лоб. Бальдор уступал в телосложении своему отцу, Хорсту и старшему брату, Альбриху, но был массивнее любого другого человека благодаря годам, проведённым в помощниках у своего отца. Ни один из них не сражался в этот день - искусные кузнецы представляли слишком большую ценность, чтобы рисковать ими в битве - хотя Роран и хотел бы, чтобы Насуада им позволила, так как они были умелыми бойцами и Роран всегда мог бы на них положиться.

Роран отложил стирку и вытер руки, гадая, в чём же дело. Поднявшись со своего места, Катрина встала рядом с ним возле бадьи.

Когда Бальдор добрался до них, им пришлось выждать несколько секунд, пока он переведёт дыхание. Затем он торопливо сказал: "Быстрее. Мама рожает, и..."

"Где она?" - резко спросила Катрина.

"В нашей палатке."

Она кивнула: "Мы будем там, как только сможем."

Благодарный, Бальдор тут же умчался прочь.

Катрина нырнула в палатку, а Роран вылил содержимое бадьи на огонь, туша его. Горящее дерево зашипело и растрескалось, а облако пара, взметнувшегося вместо дыма, наполнило воздух противным запахом.

Страх и волнение подстёгивали Рорана. Надеюсь, она жива, подумал он, вспомнив разговоры женщин о её возрасте и поздней беременности. Элейн всегда была добра к нему и Эрагону, и он просто обожал её.

"Ты готов?" - спросила Катрина, выскочив из палатки и завязывая вокруг шеи голубой шарф.

Он схватил пояс и молот с того места, где оставил их. "Готов. Пошли."

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/23228/77285

Переводчики: Giulio_Cesare, Jeka353, Persimona