Готовый перевод Ripple / Рябь: Chapter 2

Глава 2

Я физически больна от того, что не плавала и это гораздо хуже, чем я помню, как будто первый день в выпускном классе и так не достаточно плох. Каждый шаг заставляет чувствовать, будто осколки стекла все глубже впиваются в кожу. Трудно удерживать маску хладнокровия, когда все, чего я хочу-это морщиться, задыхаться от боли, свернуться клубочком.

Кто-то врезается в мое правое плечо, и я отлетаю к стене, врезаясь в окрашенный белой краской шлакоблок достаточно сильно, чтобы выбить весь воздух из моих легких. Они требуют кислорода, и я готова согнуться пополам и хватать ртом воздух, но вместо этого я только моргаю, избавляясь от звездочек перед глазами и смотрю на своего мучителя.

Это Ники. Девушка из моей прежней компании. Ее глубокие зеленые глаза злые и холодные, так отличаются от тех, какими они были в год новичков, когда мы были партнерами по биологии. Когда мы постоянно шутили и работали даже во время ланча и получали отличные оценки за каждый отчет по лабораторной. Так же, как и остальные, она не понимает, почему я отдалилась. Она никогда не поймет, потому что я никогда не скажу ей правду.

Она прекрасно выглядит в свитере кремового цвета и ниткой розового жемчуга. Я почувствовала толчок в груди. Раньше мы вместе ходили по магазинам, покупая одежду к школе.

- Фригидная.

Я слышу шепот, прозвучавший намеренно громко и достаточно близко от меня. Я оборачиваюсь, но не понимаю, откуда он исходит. Я затягиваю ремни на моем рюкзаке, захватывая глубоким вдохом воздух, чтобы успокоить жжение внутри моих легких. Я пытаюсь представить себе, как это будет, когда сегодня вечером я плавно войду в озеро и как безмятежная легкость заменит напряжение в моей спине. Мне необходимо представлять озеро по тридцать, сорок раз в течение дня, но сегодня, что- то подсказывает мне, будет гораздо хуже.

Я сжимаю губы и пытаюсь забыть о Ники и о шепоте и направляюсь снова вниз по коридору, проходя мимо новостного стенда со списками участников школьного клуба, мимо рекламного объявления о прослушивании для осенней игры, мимо шкафа с наградами. Эти вещи когда-то много значили для меня, но теперь я стремглав проношусь мимо них, как-будто на глазах моих шоры и я притворяюсь чтобы не чувствовать боль при виде вещей, которые изо всех сил стараюсь забыть.

Я чувствую на себе взгляды, когда прохожу мимо группы парней из старшего класса, сидящих у окон. То, как долго они смотрят на меня, напрягает так же, как презрение, которое исходит от моих бывших друзей. У одного из них наверняка есть подружка, потому что она целует его, затем поворачивается и пристально смотрит на меня.

"Я не виновата, что они пялятся," пыталась я сказать ей взглядом. На мне самая неброская одежда из моего гардероба: джинсы и черная футболка с длинными рукавами и V-образным вырезом, на ногах потертая пара балеток . Мои волосы, длинные и прямые, собраны в низкий конский хвост. Я не крашусь, но я знаю, что это не важно - моя кожа безупречна, а ресницы темные и густые даже без туши.

Я иду так быстро, как это возможно, пока не миную три двери и могу занять свое место в классе английского. Как только мои ноги расслабляются, я сжимаю челюсти, чтобы не издать громкого вздоха. Мне еще никогда не было так больно. Не знаю, что это значит. Прошли месяцы с тех пор, как я в последний раз не плавала ночью. Это случилось, когда к моему озеру приехали туристы и мне пришлось уйти.

Новое озеро подходило мне прекрасно, пока не появился Коул. Как он его нашел? Почему он был там?

Я не знаю, хватит ли у меня энергии...силы воли начать заново весь процесс и найти новое озеро. Надеюсь, он не вернется.

Моя голова покоится на парте, глаза закрыты, когда я слышу, как стул рядом со мной скрипит под весом другого ученика. Должно быть, это последний свободный стул, иначе никто бы не сел сюда.

- Лекси, ты выглядишь не очень,- говорит он.

Во рту пересохло. Пожалуйста, пусть это будет не Коул.

Я поворачиваюсь к нему, чтобы нахмуриться, но, когда наши глаза встречаются, все, что я могу сделать-это смотреть на него, затаив дыхание. Его глаза потрясающего яркого орехового цвета. Почему я никогда этого не замечала? Как я могла думать, что они были просто унылого коричневого оттенка?

Прошлой ночью они казались темными, но сегодня они полны света, коричневых и зеленых тонов, сливающихся друг с другом, будто художник опустил кисточку в оба цвета и принялся водить ее кругами по холсту.Это напоминает мне деревья, когда я под водой, их коричневые и зеленые очертания-сплошная мерцающая масса над поверхностью. Его темно-коричневые волосы не в таком же беспорядке, как вчера - он всегда укладывает их перед школой.

Мне больше нравилось, когда они были естественными.

- Большое спасибо, - бормочу я, отводя глаза. На нем надеты рубашка на пуговицах и жилетка. Он что, думает, это подготовительная школа? Я отворачиваюсь от него и еще раз опираюсь щекой о прохладную поверхность парты, надеясь, что он отстанет.

- Тебе что-нибудь нужно? Стакан воды или аспирин или еще что-нибудь?

Я сажусь и пристально смотрю на него. Два года прошло с тех пор, как я ушла из его компании и мы почти не разговаривали. Нет, это ложь. Все они говорят много, постоянно бросая оскорбления в мою сторону.

А теперь я должна быть дружелюбной?

- Не надо. - Обезболивающие больше не помогают. Ничто не поможет избавиться от этого. Единственное, от чего я испытаю облегчение, если окажусь сегодня в воде. - Что, больше нет девчонок, над которыми можно поиздеваться?

Он закатил глаза. - Итак, в этом году ты все еще придерживаешься образа ледяной королевы, да?

Я несколько раз моргнула, борясь с желанием защититься. Когда Стивен был жив, мы с Коулом никогда не ладили. У него была способность раздражать людей тем, что он думал, он все знает. Думаю, спустя два года он все еще не изменился.

Я заставила себя смотреть на доску, где учительница толстым красным маркером выводила большие неразборчивые буквы: "Миссис Дженсен".

- Хорошо провела лето?

- Мы правда это делаем? - я вздрагиваю от усилившейся боли, стучащей в виски. - Просто перейди сразу к кульминации. Посмейся и иди дальше.

Кто-то фыркнул рядом с нами и я оборачиваюсь, видя Сиену, Маленькую Мисс Картинку-Совершенство, садящуюся позади меня. Почему она сидит здесь? Она даже хуже Ники. Я обвожу взглядом класс. Она заняла последнее свободное место. Может, кто-нибудь поменяется со мной местами. Или, может быть, учитель сам рассадит нас. - Ой, перестань, ты же знаешь, что она не разговаривает с людьми. - Она внимательно смотрит прямо на меня. - Даже с бывшими друзьями.

Коул поднял бровь. - Странно, она разговаривала со мной несколько минут назад.

Он что, защищает меня? Зачем ему это? Я смотрю на него, и он посылает мне легкую улыбку, от которой на его щеках появляются ямочки. Острая боль в желудке напомнинает мне, почему я должна быть в бешенстве из-за него.

- Я считаю, что чудеса случаются, - Сиена пожала своими маленькими плечами, отчего её мелированные волосы заструились по спине, и начала рыться в одной из своих многочисленных сумочек от Coach. Сегодня она выбрала зелёную, подходящую к топу, который она надела под белый кардиган. В этом вся Сиена - обожает, чтобы всё сочеталось друг с другом. Икона глянцевого совершенства. Мне кажется, я тоже была такой.
- У тебя, что язва? Ты все время морщишься. Это совсем не мило, - сказала Сиена. Она склонила голову набок и её платинового цвета волосы замерцали, такие здоровые и густые, что она могла рекламировать краску для волос.

- Я..., - я начала говорить, но тут же закрыла рот. Из разговора со своей "бывшей лучшей подругой" ничего хорошего не выйдет. К тому же, мне нашлась замена. Это Ники, и Кристи, и парень Сиены Патрик.

Миссис Дженсен прочистила горло и я переключила внимание на переднюю часть класса, демонстративно игнорируя Сиенну.

- Итак, ребята, я знаю, что у вас уже было пять уроков, посвященных правилам, предположениям и составлению планов, так что для вас это это будет не новым, но мы все равно повторим.

Я сжала зубы. Можно было остаться дома.

Миссис Дженсен раздала учебные планы. Я взяла последний экземпляр и через плечо передала Сиене, не глядя на неё. Она не взяла его и я вызывающе поводила ним из стороны в сторону. Она выдернула его у меня из рук, бормоча что-то себе под нос.

Миссис Дженсен перешла к делу: - В этом году мы рассмотрим не менее трех классиков и три книги по вашему выбору...

Я про себя вздохнула. Позади меня Сиенна наклонилась ближе к Коулу, но что бы она не делала, это только усиливало ее голос в моих ушах. - Так ты идешь к на мою вечеринку?

Я осмотрелась вокруг. Где-нибудь должно быть свободное место. Кто-нибудь, кто поменялся бы со мной местами или что-то в этом роде. Неужели мне действительно нужно это выслушивать? Слышать обо всем, что я пропускаю. Еще два года назад она спрашивала бы меня, пойду ли я. Я бы знала, что она будет на этом уроке, потому что мы бы обменялись расписаниями в семь часов сегодняшнего утра, а затем визжали бы, когда обнаружили, что один из уроков у нас общий.

Мои глаза скользили по комнате, обнаруживая те же лица,что и всегда, но взгляд задержался на столе в дальнем углу. Новый парень, высокий, белокурый и мускулистый. Хотелось бы знать, дошли ли уже до него слухи обо мне​​. Я дам ему времени до полудня, прежде чем кто-то предупредит его держаться подальше.

Он должно быть почувствовал мой взгляд потому, что он повернулся и поймал его. Я посмотрела вдаль, чувствуя как знакомое тепло разливается по моим щекам.

Я откопала синюю ручку в папке и сделала вид, что записываю разглагольствования миссис Дженсен. Она ходит где-то там впереди и капельки пота блестят на ее лбу. Я никогда не слышала о ней раньше. Должно быть новенькая. Наверно сразу из школы. Она выглядит так, как будто закончила седьмой класс и полна этими дурацкими идеями, что бы выпендриться перед всеми нами.

Я рисую небольшие волнистые линии. Они выглядят как волны. Как океан. На фоне цвета апельсина, это как океан на закате - глубокий синий и оранжевый с красновато-коричневым оттенком, все смешалось.

По крайней мере, именно таким я помню океан на закате. Я не видела его таким с той ночи, когда Стивен умер.

- Ага, не могу дождаться, - сказал Коул.

Я подвинула немного свой стул, стараясь не слушать этого. Но два дюйма недостаточно, и это все что я могу сделать, не привлекая к себе внимание.Последнее, что я хочу, так это то, чтобы новый учитель знала меня как нарушителя спокойствия.

Я чувствую желание оглянуться на Сиенну, и мне все труднее концентрироваться на бумаге, волны растут и заполняют свободное место в верхней части, до тех пор пока чернил больше чем пустоты.

- Там все будут, - сказала Сиена.

Знакомое чувство пронзает мне грудь. Потому что для нее я не все. Я никто. Она сказала это с целью просто достать меня.

Я взглянула на часы. Восемь минут. Это все, что прошло с тех пор, как я села.

- Клево. Я планирую быть там не позднее восьми. - Он делает паузу на секунду. - А что насчет тебя?

Я поморщила лоб, так как заполнила последнее белое пятно на моем конспекте. Почему он спрашивает Сиенну в какое время она будет на своей собственной вечеринке? Когда я подняла глаза, я поняла, что он спрашивает меня.

Я открыла было рот, но не знала, что сказать, и Сиенна тут же встряла: - Будто Лекси кто-то приглашал.

- В любом случае я занята. - Ответила я, но мой голос прозвучал более пустым и печальным, чем я предполагала.

Глаза Коула смягчились и он приоткрыл рот, но от слов жалости я была спасена учителем . - Вы? В центре? У вас есть вопросы относительно системы оценок?

Мое дыхание перехватило. - Ой. Эээ, нет, я думаю, что все поняла. Извините.

Затем я вернулась к раскрашиванию волн, стараясь думать об озере этой ночью, а не и о вечеринке Сиенны. Я не пошла бы в любом случае, так почему я беспокоюсь? Мне надо плавать.

Коулу лучше бы не быть возле моего озера. Я не смогу пережить еще один день агонии как этот. Мне необходима вода, также как и воздух.

Вернувшись вечером домой, я опустилась на кушетку, позволяя вырваться медленному вздоху облегчения. Я думала, сегодняшний день никогда не закончится. До сумерек оставалось еще несколько часов, но было хорошо находиться дома, где мне не приходилось быть у всех на виду. Я потратила два года, учась притворяться, что мне все равно, что они все меня ненавидят, и легче так и не стало. Эти драгоценные часы между школой и сумерками - единственное время, когда я могу расслабиться. Как только солнце исчезает и всходит луна, вызывая приливы - вызывая меня - мне нужно идти.

- Как первый день, милая? - Моя бабушка выходит из кухни, обеими руками держа дымящуюся кружку. Чай. Ее единственная зависимость.

Я села. - Хорошо. Предметы сложные, но все будет хорошо.

- Как и всегда. Я очень горжусь тобой, ты это знаешь. - Бабушка садится в свое кресло и щелкает пультом, включая телевизор. - Твои друзья ходят на какие-нибудь из этих уроков?

Она медленно делает глоток чая, подняв брови и внимательно глядя на меня поверх лимнонно-желтой кружки. За эти два года она поняла, что что-то изменилось, но каким-то чудом мне удалось сохранить мой самый большой секрет даже от нее.

Она мама моего отца и она абсолютно нормальная, как минимум, насколько я могу судить. Она даже не умеет плавать; она раньше рассказывала мне истории про моего отца и его парусник и как она отказывалась подняться на борт до тех пор, пока на ней твердо не сидел спасательный жилет.

А однажды он уплыл. Я всегда представляла себе, что отец вернется. Что он поймет, как глупо было бросить нас. Но он не вернулся. И уже не вернется.

Итак, бабушка плавает не очень, что значит, что я либо полный урод, либо унаследовала это от мамы. И я вполне уверена, что знаю, что из этого правда. Но мама мертва. Я никогда не узнаю наверняка.

- Ах, да. Сиена в моем английском классе. А Ники ходит со мной на химию. - Я избегаю смотреть на нее и встаю на ноги. - Ты принимала сегодня инсулин? - спросила я. - Что показал измерительный прибор?

Бабушка ставит кружку рядом с собой. - Я бы хотела, чтобы ты перестала так волноваться. Этим я должна заниматься.

Я стою у входа на кухню. - Ба, я не волнуюсь. Я просто хочу знать, что ты ничего не забыла.

- Ты поставила тот ужасно громкий сигнал. Как я могла забыть? Я чуть-ли со стула не подпрыгиваю каждый раз, когда он звонит.

Теперь я улыбаюсь. - Ок. Хорошо. Я сделаю тебе еще укол. Хочешь спагетти на ужин?

Бабушка кивает, беря пульт и снова переключая каналы. - Хорошо звучит.

Я открываю холодильник и достаю бабушкину бутылочку с инсулином, затем иду к шкафчику и достаю оттуда коробку со шприцами, ножницы и бинт. Я несу все это к маленькому столику в гостиной, где лежит мой рюкзак. Я тянусь к кармашку на молнии и достаю оттуда заламинированный лист размером с обычную карту дорог.

Я кладу лист - периодическую таблицу элментов - на стол. Я потратила половину последнего месяца, готовясь к началу уроков химии в классе для продвинутых. У нас не требуют запоминать периодическую таблицу, но я все равно стараюсь. Уверена, позже мне это поможет.

Знания. Книги. Школа. Я забиваю голову этими вещами и это помогает не сойти с ума. Около минуты я просто сидела, уставившись на стол, затем отвела взгляд, снова и снова повторяя элементы, шепча их. Азот, фосфор, мышьяк, сурьма, висмут, унунпентий.

Пятнадцатый ряд.

Я тщательно отрезаю кусочки бинта. Семь штук. Я подписываю их Понедельник, Вторник, Среда... и так пока не перечислены все дни недели. Затем я беру шприц и набираю в него 40 мл инсулина. Дневная доза бабушки. Я подписываю каждый шприц и встаю. Азот, фосфор, мышьяк...

Остальные я уже забыла. Я иду к старому холодильнику цвета миндаля, бросая шприцы в пустую коробку на верхней полке. Я таращусь в глубину холодильника, барабаня пальцами по дверце. Затем тянусь и беру сыр пармезан и зеленый перец, мой разум возвращается к более простым вещам в жизни, вещам, которые я могу контролировать.

Пока кипит вода, я режу перец, слушая Кто Хочет Стать Миллионером, доносящийся из другой комнаты.

Ноги уже горят, но для плаванья еще слишком рано. Не понимаю почему, но плавать в светлое время суток бессмысленно и совсем не удовлетворяет. Я взглянула на часы.

Еще три часа.

Я мучительно долго еду к озеру. Оно находится в паре дюжин миль от города, добраться до него можно было бы минут за пятнадцать, если бы была проложена дорога. К несчастью, она из гравия, изрытая колеями, превратившимися в лужи, дорога, по которой раньше возили лес. Моя Тойота стонет, когда я в темноте поднимаюсь вверх, древние кедры возвышаются вокруг меня, именно в честь них был назван наш город. Начался легкий дождик и мои дворники периодически ударяют по ветровому стеклу.

Радио в машине не работает, поэтому каждую ночь я езжу в тишине, моя единственная музыка-это звук шин, хрустящих по старому гравийному покрытию или скрип старых амортизаторов. Когда я только начала сюда ездить, я думала, что это мрачно, ездить так далеко в тишине и темноте. Но я привыкла.

Я паркуюсь под большой елью, моя машина скрыта в тени. Сегодня луна скрыта облаками и легкий туман опускается на меня, как только я выхожу из машины. Я накидываю старую флисовую куртку и застегиваю молнию до подбородка, затем иду вниз по тропинке.

Даже без фонарика у меня не возникает проблем с ориентированием на знакомой дорожке. Листья и ветки хрустят под моими поношеными туристическими ботинками. Мои колени болят, когда я перелезаю через поваленное дерево. Еще несколько минут и боль отступит.

Под кронами вечнозеленого леса дождь отступает. Я немного расстегиваю куртку и делаю несколько глубоких вдохов. Глядя через ветви деревьев, я замечаю несколько звезд, которые не скрыты облаками. До меня доносится немного сладкий, распадающийся аромат поваленного дерева.

Наконец-то, я дохожу до поляны, которая окружает мое озеро. Как только я вижу воду, мое желание растет. После ночи без плавания, практически невозможно удержать себя от того, чтобы не побежать прямиком к краю и нырнуть.

Дождь моросил, орошая мою кожу, когда я вышла из-под веток. Я останавливаюсь на краю берега и оглядываюсь по сторонам, стараясь услышать какой либо скрип веток или шелест листьев, но я слышала только шум леса. Я сняла свою одежду и повесила ее на ту же ветку, что и всегда, а затем пошла к краю берега. Лягушка начала квакать, и я вздохнула с облегчением в ледяном озере. Прохладная жидкость омывала мои колени, и боль тут же отступала.

Может Коулу не понравилось озеро. Может он никогда не вернется.

Я погружаюсь глубже, а затем, когда ледяная вода достигает моей талии, ныряю. С мышц конечностей сразу спало напряжение, спина расслабилась. Ледяная вода- она для моего тела как теплая пенная ванна. Все, что произошло сегодня уносится с каждым ударом, с каждым гребком.

Я всегда начинаю плавать с нескольких кругов под водой. Прежде чем мне понадобится воздух, я могу пробыть под поверхностью около десяти минут.

Если бы кто-то посмотрел под определенным углом, или лунный свет осветил как надо, то он мог бы увидеть мерцание моей кожи, почти радужное свечение, в то время как я скольжу по воде. Я не похожа на Ариэль в Русалочке. У меня нет хвоста или чего-то в это роде. Иногда мои руки слегка касаются ног когда я плаваю и ощущается, что моя кожа похожа на чешую рыбы. В другое время она просто гладкая.

Всегда по разному. Я могу задерживать мое дыхание на длительное время, но моя кожа не становится гладкой и я не получаю обычного облегчения.

Хотелось бы знать, почему мне так нужна вода, почему я то,чем являюсь. Но я не знаю. И я не уверена, что когда либо узнаю. Единственны человек, кто мог бы рассказать мне, ушел шесть лет назад. К этому времени моя мама уже умерла, и все, что я знаю, что она утонула. Это все, что моя бабушка могла мне рассказать. За прошедшие годы зов океана усилился, и думаю, это потому, что мои воспоминания о матери с рождения связаны с морем.

Я часами гуляла по пляжу, не зная, почему хочу оказаться так близко к воде. А потом произошли те разрушительные события на мой шестнадцатый день рождения. Вот тогда я, наконец, начала задумываться над историей смерти моей мамы. После того, как я впервые плавала. После того, как я впервые убила.

Было не трудно выяснить, что же на самом деле случилось. Быстрый поиск в Гугле и все, что я о ней думала, изменилось.

Это не был несчастный случай, как говорила мне бабушка. Ее ноги были привязаны к шлакоблоку. В большинстве статей говорилось, что это было самоубийство и, хотя я не хотела этому верить, я не понимаю, как это могло быть что-то еще.

В статьях постоянно упоминался еще один случай странного утопления: Грэг Робертс который, в то время был ее бойфрендом. Но Грэг не был там с ней. Он умер как минимум на двенадцать часов раньше, на полмили дальше.

Я знала Грэга, но не слишком хорошо. Пока я не прочла статью, я думала, что он уехал из города в день, когда умерла мама, так как был эмоционально подавлен. Он провел с мамой всего год, но их отношения казались серьезными, даже для меня, двенадцатилетней. Мама никогда не прекращала говорить о нем.

Я не знаю точно, как он утонул, но после того, что случилось со Стивеном...У меня появились подозрения. Мне бы хотелось, чтобы она была со мной. Мне бы хотелось, чтобы она была здесь, чтобы объянить мне, что я такое и чего мне ожидать в будущем.

Сегодня я не думаю о ней долго, потому что когда я плаваю, моя голова отключается. Я всплываю на поверхность и песня-та, которую я пою каждую ночь-рвется наружу, свободно вылетает из моего горла, как будто я потрясла бутылку с содовой и открутила крышку. Это навязчивая мелодия без слов, которая идет у меня изнутри и я не могу это контролировать. Мои руки делают равномерные гребки, конечности работают слаженно до тех пор, пока я не разгоняюсь до скорости, которая, скорее всего превзошла бы скорость олимпийского пловца.

Я полностью отключаюсь, как только нахожу свой ритм, переключаясь на автопилот. Это напоминает мне то, что чувствуешь, когда спишь, когда в голове многие часы нет ни одной осознанной мысли. Я просто погружаюсь в воду и плыву; к тому времени, когда я осознаю это, наступает рассвет и я чувствую себя свежей и бодрой, готовой начать день.

На рассвете, я выбираюсь из воды, мои пальцы погружаются в грязный берег. Мякоть болотистой почвы, хорошо ощущается под моими ногами. Желание петь исчезло, и оно не вернется в течение нескольких часов. Я жива, спокойна, стараюсь найти выход из ситуации, в которой оказалась.

Но спустя несколько мгновений пальцы на ногах мерзнут. Холод просочился в мои кости и реальность медленно возвращается ко мне. Сейчас непривычно прохладно для сентября. Температура в Сидэ Коув обычно умеренная — хотя почти постоянно дождливо и ветрено — потому что мы находимся фактически в Тихом океане. Но сегодня, температура около сорока градусов.

Я не готова к зиме. Я не готова выдержать очередной сезон темноты, долгих ночей и утренних холодов, когда волосы и кожа не высыхают, оставаясь сырыми.

Я дрожала и на мгновение подумала о том, чтобы вернуться обратно в озеро, но уже светало и вода не окажет на меня прежнего эффекта. Я буду обычной девушкой, которая торчит в ледяной воде, вместо того, чтобы быть дома в кровати.

Хотя, я никогда не болею, не забочусь о том леденящем холоде, что в моих костях, когда на рассвете я выбираюсь из воды, с моих волос на голую спину стекает вода.

Я нахожу полотенце, которое повесила обсыхать на ветку, потом одеваюсь. Обратная дорога из леса, занимает двадцать минут. Солнце медленно восходит из-за холмов, неуклонно освещая мой путь. За то время, пока я иду, оно появляется из-за гор, большое и круглое, готовое к новому дню. Мне понадобится тридцать минут, чтобы добраться до города. Езда и походы пешком - на это каждый день уходит слишком много времени. Столько денег на ветер, из-за того что, раз в несколько дней приходиться заправлять машину. Моего пособия едва хватает на бензин.

Когда я добираюсь до своей коричневой от ржавчины Тойоте, я поворачиваю ключ. Машина прерывисто фыркает и у меня падает сердце. Затем двигатель возвращается к жизни. Я поспешно включаю обогрев. На меня тянет холодным воздухом и я дрожу, ожидая, когда он согреется. Я сижу в лучах восходящего солнца, машина гудит, когда мое тело отогревается.

Наконец, я переключаю скорости и начинаю спуск к Сиде Коув.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/23604/78065

Переводчики: ntsvet09, olga8171, Samaah, katenokZP

Ulyana4, olga_go, Danika, stefanida