Готовый перевод Ally Condie/Crossed / Элли Каунди/Сплетенные судьбами: CHAPTER 5KY

Вик и я поднимаем одно из тел и тащим его к могиле.

Я декламирую те слова, которые посвящаю всем умершим:
- Время, Место — остались здесь.
А меня понесло — туда.
Я надеюсь столкнуться лицом к лицу
С Лоцманом у руля.

Не знаю даже, что может быть лучше, чем эти слова.

Как может от этих тел что-то сохраниться, если они умирают так легко и разлагаются так быстро.

Но все же, какая-то часть меня верит, что волна смерти, после всего, уносит нас в какое-нибудь место.

Что есть кто-то, кого мы увидим в конце.

А другая часть меня произносит эти слова над мертвыми, в то время, когда я знаю, что они ничего из этого не слышат.

- Почему ты повторяешь их каждый раз? - спрашивает меня Вик.

- Мне нравится, как они звучат.

Вик ждет.

Он хочет, чтобы я говорил больше, но я не буду.

- Ты знаешь, что это значит? - спрашивает он, наконец.

- Они о том, кто всегда надеется на что-то то большее. - уклончиво отвечаю ему.

- Это строфа из стихотворения, которое существовало до эпохи Общества.

Но не из того стиха, которое принадлежит мне и Касии.

Мне бы не хотелось говорить кому-либо те слова, пока их не услышит от меня сама Кассия.

А сейчас я цитирую один из тех стихов, которые Кассиа обнаружила в своем Артефакте, когда открыла его в тот день в лесу.

Она не знала, что я был там.

Я стоял, наблюдая за тем, как она читает бумагу.

Смотрел, как ее губы придают форму словам стихотворения, которого я не знал, но о котором узнал вскоре.

Когда я осознал, что она говорит о Лоцмане, я сделал шаг вперед и под моей ногой хрустнула ветка.

- Это же не делает их лучше, - отвечает мне Вик, показывая на одно из тел, и раздраженно откидывает его запыленные волосы, открывая лицо.

Они не давали нам ножницы или бритву, чтобы подстричь волосы и побриться, так как их легко можно использовать в качестве оружия, убивая друг друга или самих себя.

Обычно это ни для кого не имеет значения.

Только Вик и я находимся здесь достаточно долгое время, так что волосы уже спадают на наши глаза.

- Так это все? Какое-то древнее стихотворение?
Я пожимаю плечами.

Это ошибка.

Обычно, Вика не волнует, когда я не отвечаю ему, но в этот раз я вижу в его глазах упрямство, вызов.

Я начинаю обдумывать, как лучше его унизить.

На него еще действует усиление обстрелов.

Незаметно перемещаю его к краю.

Он больше меня, но не на много, и я учился сражаться здесь в течение нескольких лет.

Теперь, когда я снова вернулся сюда, я вспомнил об этом, так же, как и о снеге на вершине горы.

Мои мышцы напряжены.

Но Вик останавливается.

- Ты никогда не делаешь зарубки на своей обуви, - говорит он, и его голос снова обычный, а глаза спокойны.

- Ага, - соглашаюсь я.

- Почему?
- Об этом никому не стоит знать, - отвечаю.

- Знать о чем? О том, сколько это уже длится для тебя?

- Знать что-либо обо мне, - говорю я.

Мы уходим подальше от могил и садимся на песчаные валуны на краю деревни, чтобы отдохнуть и перекусить.

Цвета похожи на те, что были в моем детстве - красно-оранжево-коричневые, и даже выглядят так же: приглушенно-грубые и, по-ноябрьски, холодные.

Я использую более тонкий конец ружья, чтобы начертить знак на песчанике.

Не хочу, чтобы кто-нибудь узнал, что я умею писать, поэтому я не черчу ее имя.

Вместо этого, я рисую кривые линии.

Волну.

Как океан или как кусочек зеленого шелка, развевающегося на ветру.

Чирк-чирк.

Песчаник, приобретший свою форму под воздействием воды и ветра, теперь изменяется другой силой - мной.

Так, как нравится мне.

Я всегда изменяю себя в соответствии с тем, чего ожидают от меня другие.

Только тогда я был собой настоящим, когда стоял на холме вместе с Кассией.

Я пока не готов нарисовать ее лицо.

И даже не знаю, смогу ли.

Поэтому я царапаю другие линии на камне.

Они немного похожи на ту С, когда я впервые учил ее писать.

Я провожу еще одну линию, вспоминая руку Кассии.

Вик наклоняется, чтобы поглядеть, чем я там занят.

- Это непонятно на что похоже.

- Это похоже на луну, - отвечаю ему.

- Когда она еще молодая.

Вик поднимает глаза на плато.

Чуть раньше сегодня за телами прилетали воздушные корабли.

Прежде такого не случалось.

Я понятия не имею, что будет делать с ними Обшество, но мечтаю вскарабкаться на самую верхушку плато и написать что-нибудь на память о восхождении приманок.

Потому что сейчас уже ничего не напоминает о том, что они побывали там.

Снег растаял прежде, чем на нем остался хоть один след от их ботинок.

Их жизнь оборвалась до того, как они успели узнать, кем были на самом деле.

- Как думаешь, тот парень счастливчик? - спрашиваю я Вика.

- Который умер в лагере, перед тем, как мы пришли в деревню?
- Счастливчик, - соглашается Вик, но так, словно не понимает, что означает это слово.

Скорее всего, он и не знает.

Счастье - это совсем не то слово, которое одобряет Общество.

И это не то, что мы испытываем, находясь здесь.

Наша первая ночь в деревне ознаменовалась обстрелом.

Мы все метались в поисках укрытия.

Несколько парней выбежали на улицу с оружием в руках и стреляли в небо.

Мы с Виком и еще двумя парнями засели в одном из домов.

Я не могу вспомнить их имена.

Они уже мертвы.

- Почему ты не выбегаешь на улицу, чтобы попробовать отстреляться? - спросил меня Вик тогда.

Мы особо не разговаривали с ним с тех пор, как бросили того парня в реке.

- Не вижу в этом смысла, - сказал я.

- Наши боеприпасы не настоящие.

Я опускаю рядом на землю свое стандартно сделанное оружие.

Вик следом тоже делает это.

- Давно ты об этом знаешь?
- Как только они выдали их нам, когда мы направлялись сюда, - отвечаю я.

- А ты?
- То же самое, - отзывается Вик.

- И мы обязаны сказать об этом остальным.

- Я знаю, - соглашаюсь с ним.

- Я сглупил,

думая, что у нас есть еще немного времени в запасе.

- Время, - говорит Вик, - это как раз то, чего у нас нет.

Снаружи взорвался мир, и кто-то опять начал кричать.

- Хотел бы я иметь оружие, которое стреляет, - произнес Вик.

- Я бы взорвал каждого из тех воздушных кораблей.

И они разлетелись бы на частицы, как фейерверки.

- Ну всё, хватит, - говорит, наконец, Вик, сворачивая свой защитный плащ в плотный серебристый сверток.

- Нам лучше вернуться к работе.

- Удивляюсь, почему они не снабдили нас хотя бы синими таблетками, - спрашиваю я.

- Тогда бы им не нужно было заморачиваться с едой для нас.

Вик смотрит на меня, как на сумасшедшего.

- Разве ты не знаешь?
- Что именно? - спрашиваю в ответ.

- Синие таблетки не спасают тебя.

Они парализуют.

Если ты примешь одну, то станешь вялым и будешь валяться без движения, пока кто-нибудь не найдет тебя или ты сам не умрешь в ожидании.

А две таблетки напрочь вырубят тебя.

Я трясу головой и гляжу прямо в небо, но ничего не пытаюсь отыскать там.

Я лишь смотрю на его синеву.

Подняв руку, я прикрываюсь от солнца, поэтому лучше вижу небо вокруг него.

Облаков нет.

- Прости, - говорит Вик, - Но это правда.

Я бросаю взгляд на Вика.

Мне кажется, что я вижу беспокойство на его грубом, словно высеченном из камня, лице.

Все это выглядит настолько нелепо, что я начинаю громко смеяться, и Вик тоже подхватывает за мной.

- Я должен был знать про это, - говорю я сквозь смех.

- Если бы что-то случилось с Обществом, им бы не захотелось, чтобы другие продолжали жить без них.

Несколько часов спустя мы слышим сигнал, раздающийся из мини-порта, который носит с собой Вик.

Вынув его из ременной петли, он проверяет экран.

Он единственный из приманок, у которого есть мини-порт - приспособление примерно такого же размера, как и датапод.

Но мини-порты, все же, могут использоваться для связи.

А датапод всего лишь хранит записанную информацию.

Вик почти всегда носит мини-порт с собой, но и сейчас, и прежде - когда он сказал новичкам-приманкам правду о деревне и оружии - прячет его где-нибудь на некоторое время.

Мы даже почти уверены, что Общество отслеживает наши перемещения с помощью мини-порта.

Нам только неизвестно, могут ли они слышать нас через него так же, как через большие порты.

Вик думает, что да.

Он думает, что Общество постоянно прослушивает нас.

Но я не думаю. что им есть до этого дело.

"Чего они хотят? - спросил я Вика, в то время, как он читал сообщение на экране.

"Передвигаемся", - читает он.

Мы идем по направлению к кораблям, которые бесшумно приземляются на окраине деревни; остальные встают в строй и шагают вслед за нами.

Офицеры действуют, как всегда, торопливо.

Они не любят долго находиться в отдаленных деревнях.

И я даже не уверен, это из-за нас или из-за Врага.

Интересно бы знать, кто, по их мнению, представляет для Общества большую угрозу.

Ответственный за этот полет Офицер достаточно молод, и все же он напоминает мне другого, который тренировал нас на том холме в Ориа.

Все в его облике как будто спрашивает: Как я здесь очутился? Что я должен сделать с этими людьми?
- Итак, - произносит он, поглядывая на нас с корабля.

- На вершине плато.

Что это было? Что произошло там? Если бы вы все оставались в деревне, то несчастных случаев не было бы так много.

- Этим утром там выпал снег, и ребята захотели подняться и собрать его. - отвечаю я.

- Нас постоянно мучает жажда.

- И вы утверждаете, что это единственная причина, по которой они пошли туда?
- У нас не бывает много причин для любых действий, - говорит Вик.

"Голод.

Жажда.

Нежелание умирать.

Вот и всё.

Выбирайте из двух оставшихся вариантов, если не верите нам.

Может быть, они поднялись на плато, чтобы поглядеть на виды сверху? - предполагает Офицер.

Вик смеется, и это звучит не очень приятно.

- Где их замена?
- Там, на борту корабля, - отвечает Офицер.

- Мы собираемся переправить вас в новую деревню и снабдить большим количеством запасов.

- И воды побольше, - добавляет Вик.

Он безоружен и находится во власти Офицера, но его голос звучит так, как будто это он здесь отдает приказы.

Офицер улыбается.

Хоть Общество это не человек, но люди, работающие на него - временами да.

- И побольше воды, - соглашается Офицер.

Когда мы с Виком, наконец, увидели эту замену на воздушном корабле, то выругались сквозь зубы.

Они, оказывается, гораздо моложе нас, совсем мальчишки.

Лет по тринадцать-четырнадцать.

Их глаза широко распахнуты.

Они напуганы.

Один из них, по виду самый младший, напоминает мне Брэма, брата Кассии.

Он более смуглый, чем Брэм, темнее даже меня, но его глаза такие же яркие, как у Брэма.

И волосы его, наверно, были такими же курчавыми, пока их не подстригли.

- Похоже, у Общества уже заканчиваются тела, - вполголоса говорю я Вику.

- Может быть, таков их план, - отвечает он.

Мы оба понимаем, что Общество жаждет уничтожить Отклонившихся от нормы.

Этим и объясняется то, что они сбрасывают нас сюда, в отдаленные районы.

Почему мы не встаем на борьбу с ними?

И есть еще один вопрос, на который я не могу ответить: За что они так ненавидят нас?
Наш полет проходит вслепую.

В воздушном корабле нет окон, за исключением кабины пилотов.

Поэтому я понял, куда мы прилетели, только тогда, когда спустились с корабля на землю.

Я не знаю, какая именно это деревня, но местность оказывается мне знакома.

Местность, по которой мы шагаем, это оранжевый песок, красные скалы, желтая трава и деревья, которые были зелеными этим летом.

Подобные пейзажи встречаются повсюду в Отдаленных провинциях.

Но я абсолютно уверен в том, где нахожусь, потому что вижу доказательство перед собой.

Это мой дом.

И это больно ранит.

Вон там на горизонте - веха моего детства.

Большой каньон.

С нашего местоположения невозможно разглядеть его целиком, только глыбы песчаника красного и оранжевого цвета, выступающие здесь и там.

Но, если подойти ближе, к самому краю и заглянуть в Каньон, можно увидеть, что камни совсем не малых размеров.

Они лишь верхушки образований, столь же огромных, как и горы.

Каньон - это не одно ущелье, не одна гора, а их множество - целая сеть взаимосвязанных образований, протяженностью в несколько миль.

Его поверхность вздымается и ниспадает, подобно волнам, его зазубренные пики и глубокие ущелья разлинованы цветами Отдаленных провинций - оттенками оранжевого, красного, белого.

В отдаленных участках Каньона огненные цвета песчаника немного смягчаются синевой далеких облаков.

Мне известны такие подробности, потому что я несколько раз стоял на краю Каньона.

Но никогда не забирался внутрь.

- Чему ты там усмехаешься? - спрашивает Вик, но, прежде чем я успеваю ответить, к нам подходит малыш Брэм и встает прямо напротив Вика.

- Меня зовут Элай, - сообщает малыш.

- Отлично, - отвечает Вик и в раздражении разворачивается назад, чтобы узреть там вереницу лиц, выбравших его в лидеры, хотя он и не желал этого.

Некоторые люди не могут избежать этой участи - быть лидером.

Это присутствует в их плоти и крови и достается им без принуждения.

А некоторые люди привыкли следовать за другими.

У вас есть неплохой шанс на выживание, если вы следуете за кем-то, напоминаю я себе.

Ваш отец думал, что он был лидером.

Но он не смог справиться с этой ролью, и посмотрите, что случилось с ним в итоге.

Я стою на шаг позади Вика.

- Разве ты не собираешься выступить с какой-нибудь речью перед нами, или типа того? - спрашивает Элай.

- Мы же только что прибыли сюда.

- Я не несу ответственности за этих нахлебников, - говорит Вик.

Вот оно, началось.

Он почти не выказывает гнева, стараясь держать его в узде, хоть и тратит на это много энергии.

- Я не являюсь оратором Общества.

- Но ты здесь единственный, у кого есть эта штука, - продолжает настаивать Элай, указывая на порт, прицепленный на ремень Вика.

- Значит, вы хотите услышать речь? - спрашивает Вик, и все новички согласно кивают и внимательно смотрят на него.

И они услышали точно такую же лекцию, что и мы в свое время, когда прибыли сюда на воздушных кораблях. О том, что общество нуждается в нас, что нам нужно играть роль сельских жителей и мирных граждан, чтобы обнаружить Врага.

Что это работа всего на полгода, и когда мы вернемся в Общество, с нас снимут статус Отклоненных.

Пройдет всего один день до начала обстрела, и они осознают, что никто не продержится здесь шесть месяцев.

Даже сам Вик, который почти приблизился к этому сроку, имея большое количество меток на ботинках.

- Наблюдай за остальными, - продолжает Вик.

- Веди себя, как сельский житель.

Именно это положено делать нам здесь.

Он делает паузу.

Потом отцепляет порт от ремня и бросает его приманке, который уже пару недель находится здесь.

- Прибереги это для побега, - говорит он.

- Будь уверен, он все еще работает за пределами города.

Парнишка отскакивает в сторону.

Когда порт становится вне зоны слышимости, Вик говорит:
- Все ваши боеприпасы холостые.

Поэтому даже не старайтесь защитить себя.

Элай прерывает.

- Но мы же практиковались в стрельбе, когда были в тренировочном лагере, - возражает он.

Я усмехаюсь снова, несмотря на то, что мне должно быть плохо и меня уже тошнит от осознания того факта, что кто-то такой молодой закончит свои дни здесь.

Тот малыш, похожий на Брэма.

- Это не имеет значения, - отвечает Вик.

- Сейчас они все холостые.

Элай переваривает эту информацию, а потом задает следующий вопрос.

- Если это деревня, то где же все женщины и дети?
- Ты и есть ребенок, - говорит Вик.

- Вовсе нет! - негодует тот.

- И я не девчонка.

Где они?
- Девушек нет, - отвечает Вик.

- Женщин тоже.

- Но тогда Враг должен знать, что мы никакие не сельские жители, - продолжает Элай.

- Они уже вычислили это, наверно.

- Верно, - соглашается Вик.

- Они убивают нас в любом случае.

И это никого не волнует.

А теперь пора приниматься за работу.

Нам положено быть фермерами.

Так давайте займемся сельским хозяйством.

Начнем с полей.

Солнце жарко сияет над головой.

Я чувствую, как Элай сердито глядит нам вслед, когда мы уходим.

- По крайней мере, у нас теперь достаточно питьевой воды, - говорю я Вику, показывая в сторону фляги.

И все благодаря тебе.

- Не стоит благодарности, - отвечает Вик.

Он понижает голос.

- Воды недостаточно даже для того, чтобы утопиться в ней.

Основная культура здесь - хлопок; его очень сложно выращивать в здешних условиях.

Плохого качества пучки внутри коробочки хлопка отделяются достаточно легко.

Ничего удивительного, что мы не беспокоимся об отсутствии здесь девушек или детей, - говорит мне в спину Элая.

- Враг поймет, что это ненастоящая деревня, лишь взглянув на подобное.

Не найдется таких дураков, чтобы выращивать тут хлопок.

Сначала я ничего не ответил ему.

Никому не удавалось втянуть меня в разговор, если мы работали, кроме Вика.

Я всегда держался в стороне от остальных.

Но в данный момент я слаб.

События - вчерашний снег, хлопок сегодня - заставили меня вспомнить о рассказе Кассии, про тополиный пух, словно снег, выпавший в июне.

Общество ненавидит тополиные деревья, но они совершенно точно являются обычными растениями в Отдаленных провинциях.

Дерево хорошо для вырезания.

Если бы я нашел одно, я бы покрыл кору ее именем, так же, как на холме накрывал ее руку своей.

Я начал говорить с Элаем, чтобы убежать от желания иметь то, что пока недоступно мне.

- Это глупо, - отвечаю я ему, - но все-таки более правдоподобно, чем та ерунда, которую придумало Общество.

Несколько деревень рядом с этой зародились, как общины для Отклоненных.

Хлопок был одной из культур, которую Общество разрешило выращивать им.

Тогда здесь было достаточно воды для выращивания, и культура оправдала затраченные на нее усилия.

Поэтому нет ничего невозможного в том, чтобы вести хозяйство на этих землях.

- Оо.., - проронил Элай.

И тогда замолчал.

Я не знаю, зачем пытаюсь поддерживать в нем надежду.

Может быть, причиной тому - воспоминания о тополином пухе.

А может - о ней.

Когда я оглядываюсь снова, Элай плачет, но я не вижу особой причины вмешиваться, поэтому ничего не предпринимаю.

На обратном пути в деревню я подаю условный сигнал Вику, отрывисто кивая головой в его сторону. Это значит, что я хочу поговорить наедине, без порта.

Держи, - говорит он, бросая порт Элайе, который уже перестал плакать.

- Поносишь это некоторое время.

Элай кивает и отходит подальше.

- В чем дело? - спрашивает Вик.

- Я жил здесь когда-то, - говорю я, стараясь запрятать подальше любые эмоции.

Эта частичка мира была моим домом.

Я ненавижу Общество за то, что оно сделало с ним.

- Моя деревня находилась всего в нескольких милях отсюда.

Я хорошо знаю эти места.

- Значит, ты собираешься сбежать? - спрашивает Вик.

Вот он.

Серьезный вопрос.

Его мы все постоянно задаем себе.

Собираюсь ли я бежать? Я думаю об этом каждый день, каждый час.

- Ты подумываешь вернуться в свою деревню? - продолжает Вик.

- Там есть кто-нибудь, кто поможет тебе?
- Нет, - говорю я.

- Это уже в прошлом.

Вик трясет головой.

- Значит, места, куда бежать, нет.

Мы не пройдем и мили, как нас обнаружат.

- И самая ближайшая река протекает очень далеко.

- Нам не сбежать этим путем.

- Тогда как? - интересуется Вик.

- Мы не будем пересекать местность или спускаться вниз.

Мы пройдем через.

Вик оборачивается.

- Через что?
- Ущелья, - говорю ему, указывая на Каньон рядом с нами, протянувшийся на мили и разрезанный мелкими расщелинами, невидимыми отсюда глазу.

- Если пройти достаточно далеко, можно обнаружить свежую воду.

- Офицеры всегда твердят нам, что ущелья Отдаленных провинций кишат Аномальными, - говорит Вик.

- Я тоже слышал об этом, - соглашаюсь с ним.

- Но некоторые из них построили поселение и помогают путешественникам.

Мне говорили об этом люди, побывавшие там.

- Постой-ка.

Так ты знаешь тех, кто живет в ущельях? - удивляется Вик.

- Я был знаком с людьми, которые побывали там, - говорю я.

- Людьми, которым ты мог доверять?
- Это был мой отец, - отвечаю я, закрывая этими словами тему, и Вик кивает.

Мы сделали еще несколько шагов.

- Так когда мы уйдем? - спрашивает Вик.

- В этом вся проблема, - отвечаю, стараясь не показывать ему, как я обрадовался, поняв, что он пойдет со мной.

Столкнуться с этими ущельями - не совсем то, что я хотел бы сделать в одиночку.

- Самое лучшее время, чтобы уйти - во время обстрела, когда кругом хаос. Тогда Общество не будет охотиться на нас и не поставит в пример для остальных.

Удобнее будет во время ночного обстрела.

Но только когда луна полная, чтобы было лучше видно.

Они должны подумать, что мы погибли, а не сбежали.

Вик смеется.

- И Общество, и Враг снабжены инфракрасными приборами.

Кто бы там ни был наверху, они засекут наш побег.

- Знаю, но три маленьких тела могут затеряться, когда сейчас их так много здесь.

- Три? - удивляется Вик.

- Элай пойдет с нами.

Я не знал об этом, пока не сказал вслух.

Тишина.

- Ты спятил, - говорит Вик.

Парень не продержится до этого дня.

- Знаю, - отвечаю я Вику.

Он прав.

Это лишь вопрос времени, когда Элай сдастся.

Он маленький.

Он импульсивный.

И задает слишком много вопросов.

Но опять же, это вопрос времени для всех нас.

- Так зачем нам заботиться о нем? Зачем брать с собой?
- У меня есть одна знакомая девушка в Ориа, - признаюсь я.

"Он напоминает мне ее брата.

- Это не особо веская причина.

- Для меня - веская, -отвечаю я.

Между нами повисает молчание.

- Ты становишься слабым, - наконец говорит Вик.

"Это может убить тебя.

Может привести к тому, что ты никогда не увидишь ее снова.

- Если я не пригляжу за ним, - сообщаю я, наконец, - я буду тем, кого она не захочет знать, даже если снова увидит меня.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/24113/95426

Переводчики: tigra_du, Nynaeve, rubinns