Готовый перевод Single White Vampire / Одинокий белый вампир: глава 1

Глава 1

Четверг,
Сентябрь, 11

"Рэйчел клянётся, что больше никогда не хочет видеть гробы. Никогда в жизни."

Люцерн лишь усмехнулся на комментарий матери, когда он и его младший брат Бастьен поставили гроб в подвал. Он знал всё о скором обращении своей невестки; Этьен объяснил всё. ПОэтому он и хранил эту вещь. Этьен готов был унести гроб из дома, лишь бы сделать свою невесту счастливой,но по некоторым сентиментальным причинам он всё никак не мог заставить себя с ним расстаться. Он клялся, что в тёмной тишине гроба ему в голову приходили сгениальные идеи. Он действительно был довольно эксцентричным. Этьен был единственным человеком, на памяти Люцерна, который бы принёс гроб на репетицию своей свадьбы. Министр пришёл в ужас, когда увидел трёх братьев перекладывающих гроб из пикама Этьена в мини-вэн Бастьена.

"Спасибо, что привёз его сюда, Бастьен" выпрямляясь сказал Люцерн.

Бастьен пожал плечами: "Да уж, едва ли ты смог бы перевезти его в своём BMW. Кроме того," - добавил он, пока они поднимались обратно по лестнице, - "Мне легче было перевезти его, чем хранить. Моя домработница пришла бы в ужас."

Люцерн улыбнулся. У него больше не было домработницы, чтобы о ней волноваться, а клининговая компания, которую он нанял для еженедельной уборки, убиралась только на первом этаже. Так что они никак не могли увидеть гроб.

"Всё готово к свадьбе?" - спросил он, входя в кухню за матерью и Бастьеном. Он выключил свет в подвале и закрыл за собой дверь, но не стал включать свет в других местах. Слабого света ночника вполне хватало чтобы дойти до входной двери.

"Да, наконец-то." в голосе Маргориты Аржено слышалось облегчение. "И, несмотря на оапасения Миссис Гаррет, что до свадьбы слишком мало времени и, что семья Рейчел не успеет приехать вовремя, они все придут."

"И большая у неё семья?", - Люцерн искренне надеялся, что Гарретов будет меньше, чем когда-то было Хьюитов на свадьбе Люцианны. Свадьба его сестры и Грегори Хьюита была настоящим кошмаром. У Грегори была огромная семья, большую часть которой составляли женщины - незамужние женщины, для которых Люцерн, Бастьен и Этьен представлялись главным блюдом в обеде, состоящим всего из одного блюда. Люцерну не нравились напористые женщины. Он родился и вырос во времена, когда мужчины были агрессивны, а женщины улыбались и знали своё место. Он не совсем уживался со временем и вовсе не хотел присутствовать на свадьбе Люцианны, где ему придётся провети большуя часть времени избегая гостей женского пола.

К счастью, Маргорита развеяла его страхи, сказав "Довольно маленькая в сравнении с семьёй Грега - и, судя по списку гостей, в большинстве своём состоит из мужчин."

"Слава Богу!", пробормотал Бастьен, обменявшись взгялдом с братом.

Люцерн согласно кивнул. "Этьен нервничает?"

"Как ни странно, нет." Бастьен криво улыбнулся. "Он потратил много времени на организацию всего этого. И клянётся, что не ждёт-не дождётся дня свадьбы. Кажется с Речел он по-настоящему счастлив." Теперь его лицо выражало недоумение.

Люцерн поделился с братом своим удивлением. Тот также не мог представить себе, что отдаёт свою свободу жене. Остановившись у входной двери, он повернулся и увидел мать, рассматривающую письма на столе в холле.

"Люц, у тебя есть нераскрытые письма трёхнедельной давности! Ты их не прочитаешь?"

"Чему ты удивляешьс, мама? Он даже на телефонные звонки не отвечает. Мы должны быть счатливы, когда он хотя бы открывает нам дверь."

Насмешливо сказал Бастьен, но Люцерн не пропустил момента, когда его мать и брат обменялись взглядами. Они волновались за него. Он всегда был одиночкой, но в последнее время это дошло до крайности и все были обеспокоены.Они знали, что ему уже стало до опасного скучно жить.

"Что это за коробка?"

"Я не знаю," признался Люциан, когда его мать подняла огромню коробку со стола так, как будто она была легче пёрышка.

"Ну, ты не думаешь. что неплохо было бы это выяснить?" нетерпеливо спросила она.

Люцерн закатил глаза. Не важно сколько ему было лет, его мама всегда вмешивалась и сувала свой нос в его дела. Это то, что он выяснил для себя уже очень давно. "В конце концов, я могу просто обойти её," пробормотал он. "В большинстве случаев это или что-то неприятное или люди, которые чего-то хотят от меня."

"А что там с письмом от редактора? Наверное, это важно. Они бы не отправляли письмо срочной почтой, если бы это был какой-нибудь пустяк."

Люцерн нахмурился, когда мать подняла конверт скорой почты и вертела его в руках, сгорая от любопытства. "Это не важно. Мой редактор просто сводит меня с ума своими письмами. Издательство хочет, чтобы я поехал в автограф тур."

"Эдвин хочет, чтобы ты отправился в автограф тур?" нахмурилась Маргорита. " Я думала ты с самого начала дал ему понять, что не интересуешься рекламой."

"Не Эдвин. Нет." Люцерн не был удивлён, что мама вспомнила имя его старого редактора; у неё была отличная память, тем более, что он упомянал имя Эдвина много раз в течение десяти лет,пока он писал для издательства Раундхаус. Его первые работы издавались как исторические тексты и в большинстве использовались университетами и колледжами. Те книги до сих пор использовались и многие отмечали, что книги были написаны так, словно автор сам жил в тот период о котором писал. Что в сущности так и было. Но общественности об этом знать не стоило.

Последние же книги Люцерна, были автобиаграфичны. Первая рассказывала историю его родителей - как они встретили и стали жить вместе. Вторая - о том, как его сестра Люцианна встретилас и влюбилась в своего мужа, терапевта Грегори. А последняя, вышедгая всего несколько недель назад, рассказывала историю его брата Этьена и Рейчел Гаррет. Люцерн не хотел публиковать свои книги, а просто писать их для себя. Но, когда он написал их, то понял, что хочет опубликовать их на будущее. Получив разрешение семьи, он отправил рукописи Эдвину, который счёл их удивительными рассказами в стиле фэнтези и опубликовал в этом же стиле. Не просто фэнтези, а паранормальный роман. Люцерн, к своему несчастью, узнал, что он писатель-романист. Эта ситуация ему не нравилась и поэтому он всячески старался, лишь бы не думать об этом.

"Эдвин больше не мой редактор," объяснил он. "Он умер в прошлом году от сердечного приступа. Его ассистентка заняла его место и, с того момента, раздражает меня своими письмами."

Бастьен хотел было что-то сказать, но остановился и развернулся на звук машины подъехавшей к дому. Люцерн открыл дверь, и два мужчины удивлённые в разной степени смотрели на такси останавливающиеся рядом с домом мини-вэном Бастьена.

"Ошиблись адресом?" предположил Бастьен, зная, что его брат не любит большие компании.

"Наверное так," ответил Люцерн. Он сузил глаза, когда водитель вышел и открыл заднюю дверь, из которой вышла молодая женщина.

"Кто это?" спросил Бастьен. Он, казалось, был удивлён даже больше чем Люцерн.

"Не имею ни малейшего понятия," пожал плечами Люцерн. Таксист вытащил из багажника небольшой чемоданчик и сумку.

"Мне кажется, это твой редактор," объявила свою догаджку Маргорита.

Люцерн и Бастьен обернулись на голос матери и увидели, что она читает письмо, которое вертела в руках ещё минуту назад.

"Мой редактор? О чём, чёрт возьми, ты говоришь?" Люцерн шагнул вперёд, чтобы вырвать письмо из её рук.

Не обращая внимания на его грубое поведение, мать Люцерна спряталась за спиной Бастьена и с любопытством выглядывала, чтобы посмотреть на Люцерна. "Потому, что почта слишком медленная и потому, что интерес к твоим книгам захватил страну, Мисс Кейт С. Ливер решила переговорить с тобой лично. О чём," доавила Маргорита лукаво,

"ты бы знал, если бы удосужился прочитать свою почту."

Люцерн скомкал письмо в руке. В основном там говорилось о том, что мать только что озвучила. Плюс, там было написано, что Кейт С. Ливер прилетает в 8 вечера рейсом из Нью-Йорка. И, так как сейчас 8:30, самолёт видимо приземлился вовремя.

"А она хорошенькая, да?" Этот комменатрий, а также интонации маминого голоса было достаточно, чтобы возбудить в Люцерне тревогу. Маргорита говорила как мать, собирающаяся заняться сватовством - это было вполне в её стиле. Так она повела себя при первой встрече Этьена и Рэйчел и посмотрите как всё обернулось: Этьен глубоко увяз в подготовке к свадьбе!

"Она собирается сводничать, Бастьен. Забери её домой. Сейчас же," скомандовал Люцерн. Его брат разразился смехом, заставляя Люцерна добавить "После того, как она закончит со мной, она начнёт искать жену тебе."

Бастьен сразу перестал смеяться. Он схватил маму за руку "Пойдём, мама. Это не наше дело."

"Конечно же это моё дело." Маргорита высвободила свой локоть. "Вы мои сыновья. Ваше счастье и будущее очень даже моё дело."

Бастьен попытался поспорить с ней. " Я не понимаю почему этот вопрос встал именно сейчас. У нас обоих всё хорошо уже болье, чем четыреста лет. Почему после стольких прошедших лет, мысль о том, чтобы женить нас пришла тебе именно сейчас?"

Маргорита задумалась на мгновение. "Ну, с тех пор как умер ваш отец, я задумлась -"

"Господи, Боже мой...," перебил её Люцерн.Он устало покачал головой.

"Что я такого сказала?" спросила Маргорита.

"Именно так Люцианна прекратила скрываться и начала встречаться с Грегом. Отец умер и она задумалась."

Бастьен кивнул. "Женщины не должны думать."

"Бастьен!" воскликнула Маргорита Аржено.

"Ну, ну. Ты же знаешь, что я просто издеваюсь, Мама," успокоил её он и снова взял её за руку. В этот раз ему удалось вывести её за дверь.

"Ты может и да, а я вот не издеваюсь," сказал Люцерн, пока они спускались с крыльца. Его мать ругала Бастьена всю дорогу и Люцерн ухмыльнулся увидев выражение лица брата. Насколько Люцерн знал свою мать, Бастьену предстоял нелёгкий путь домой и даже почти ему сочувствовал.

Почти.

Но его хорошее настроение разом угасло, когда его взгялд наткнулся на бондинку, которая, по вей видимости, была его редактором. Его мать прекартила на минуту ругаться, чтобы поприветствовать девушку. Люцерн сначала попытался прислушаться к разговору, но потом решил не волноваться по этому поводу. Как бы то ни было, он вообще сомневался хочет ли это услышать.

Он видел, как девушка кивнула и улыбнулась его матери, потом взяла багаж из рук таксиста и пошла к дому. Глаза Люцерна сузились.

Господи, она ведь не думала, что останется с ним? Или думала? В её письме не упоминалось, что она планирует остаться. Наверное, она собирается остановиться в отеле. Вряд ли она ждёт, что он разрешит ей остаться. Наверное, она просто не успела заехать в отель, пытался он успокоить себя, его взгляд исследовал её лицо.

Кейт С. Ливер была ростом с его маму, что делало её достаточно высокой для девушки, около 1.80. Она была стройной с красивыми формами и длинными светлыми волосами. Она выглядела довольно симпатичной, с того расстояния, которое их разделяло. В светло-синем деловом костюме, Кейт С. Ливер напоминала прохладный стакан ледяной воды. Картина была приятной в этот, не по сезону, тёплый сентябрьский вечер.

Образ был разрушен, когда девушка поставила свой багаж на крыльцо, остановилась перед ним и одарила яркой жизнерадостной улыбкой поднявшей уголки её губ и зажёгшей искорки в её глазах. И выпалила "Здравствуйте, меня зовут Кейт Ливер. Я надеюсь, вы получили моё письмо. Почта такая медленная, а вы всё время забывали отправить мне ваш контактный телефон, поэтому я подумала, что лучше навестить вас лично и поговорить о возможностях, которые открываются для нам.Я знаю, что вы не сильно заинтересованы в участии, хотя бы в одной из них, но я уверена, что смогу объяснить вам все преимущества, открывающееся перед вами. И тогда, может быть, вы передумаете."

Люцерн уставился на её растяувшиеся в улыбке губы и на несколько мгновений они даже заворожили его, он потряс головой, отгоняя от себя эти ощущения. Пересмотреть? Этого она хочет?

Ну, это было достаточно просто. Он пересмотрел. Это было легковыполнимое задание. "Нет." И он закрыл дверь.

Кейт смотрела на красивые деревянные панели в том месте, где несколько секунд назад было лицо Люцерна Аржено и пыталась сдержать эмоции, чтобы не закричать. Этот мужчина был самым сложным, раздражающим, грубым, неприятным - она стучала по двери - упрямым, невежественным...

Дверь взнезапно открылась, но Кейт удалось удержать равновесие, приложив невероятную силу воли и снова улыбнулась. Улыбка почти сползла с её лица, когда она наконец взглянула на Люцерна. Раньше у неё не представлялось возможности сделать это. Секунду назд она была слишком занята пытаясь воспроизвести речь которую она написала и вучила во время полёта; теперь же у неё не было речи, она вобщем-то и вовсе не знала, что сказать и вдруг она поняла что уже с минту в упор смотрит на Люцерна Аржено. Мужчина был намного моложе, чем она ожидала. Кейт знала, что он писал для Эдвина целых десять лет перед тем, как она заняла его место, но Люцерн не выглядел старше 32-33 лет. Это значило, что он профессионально писал где-то с 20-ти лет.

Также он был на удивление красив. У него были волосы цвета вороного крыла, серо-голубые глаза, которые казалось отражали свет, резкие и сильные черты лица.Он был высоким и неожиданно накаченным для мужчины с сидчей работой. У него были широкие плечи, совсем не подходящие под интеллектуальный вид его труда. Кейт не могла не быть впечатлена. Даже угрюмое выражение его лица не портило его красоты.

Без какого либо участия Кейт снова озарила её лицо своей теплотой и она предложила, "Это снова я. Я сегодня ещё не обедала и подумала, вдруг вы захотите ко мне присоединиться, мы могли бы обсудить некоторые предложения -"

"Нет. И пожалуйста уйдите с моего крыльца." И Люцерн снова закрыл дверь у неё перед носом.

"Ну, он хотя бы сказал мне что-то кроме слова "нет"," пробормотала про себя Кейт. "Вообще-то, это было целое предложние." И, как типичный оптимист, решила, что это хоть небольшой, но всё же прогресс.

Подняв руку, она снова постучала в дверь. Улыбка на её лице была уже не такой лучезарной, но она всё же была, когда дверь открылась в третий раз. Мистер Аржено был зол как никогда, увидев что девушка до сих пор стоит на том же месте и не сделал ни шага, чтобы уйти с крыльца. На этот раз он промолчал и просто вопросительно поднял бровь.

Кейт, предположившая, что, если он сказал ей целое предложение - это уже прогресс, но его молчание убедило её в обратном, но она пыталась не думать об этом. Пытаясь сделать свою улыбку более правдоподобной, она прочистила горло и сказала, "Возможно, если вам не нравится идея есть в ресторане, я могла бы заказать что-нибудь сюда и -"

"Нет."Он было снова закрыл дверь, но пять лет в Нью-Йорке кое-чему её всё-таки научили. Она быстро вставила ногу между дверью и косяком и дверь снова открылась.

Перед тем как Мистер Аржено успел хоть что-то сказать, она протароторила "Если вам не нравится еда на вынос, я могу купить что-нибудь в бакалее и приготовить обед сама. Что-нибудь, что вы любите." На всякий случай она добавила, "Так мы сможем обсудить чего вы так боитесь и как мы могли бы их устранить."

Он застыл, удивившись подтексту её слов. " Я не боюсь," ответил он.

"Понятно." Кейт позволила себе добавить в эту фразу долю сомнения, готовая, если понадобиться, опуститься до манипулирования. Она стояла как вкопанная и надеялась лишь, что её отчаяние не слишком сильно заметно, но понимая, что её спокойная маска постепенно тает.

Люцерн поджал губы, задумавщись над её словами. Выражение его лица было таким, что Кейт показалось, что он измеряет её, чтобы сделать гроб и потом закопать в саду, лишь бы Кейт наконец отстала от него. Она пыталась не слишком задумываться над этим. Несмотря на то, что она работала с ним многие годы, ещё когда была помощницей Эдвина и столько же в роли его редактора, Кейт почти ничего о нём не знала.Она только предполагала, каким человеком он может быть. Большинство романистов, писавших для её издательство представляли женщины. На самом деле и все другие писатели в её издательстве тоже были женщинами. Люцерн Аржено, писавший под псевдонимом Люк Амирольт, был единственным мужчиной. Что за человек написал эти романы? А романы о вампирах? Ей представлялось, что он наверное гей... или просто очень странный человек. Выражение её лица заставило её склонятся скорее ко второму варианту.

Тип серийного маньяка убийцы.

" Вы ведь не собираетесь уходить, да?" спросил он наконец.

Кейт думала над ответом. Ответ "нет" выражал именно то, что было у неё на душе. Но правда ли она этого хотела? Этот человек убъёт её? Напишут ли о ней на первых полосах, если она войдёт сюда и не вернётся?

Оторвавшись от этих пугающих и ни к чему не ведущих мыслей, Кейт расправила плечи и твёрдо сказала, "Мистер Аржено, я летела сюда из Нью-Йорка. Это очень важно. Мне нужно поговорить с вами. Я ваш редактор." Она подчеркнула последнее слово в случае, если он упустил из виду этот значимый факт. Обычно, это имело большое влияние на писателей, но Миастер Аржено не выказал никаких прзнаков от произведённого этим словом впечатления.

Она сказала всё, что могла и теперь, не имея никаких аргументов в запасе просто стояла и ждала его ответа, которого не последовало. Тяжело вздохнув, Аржено развернулся и пошёл вглубь тёмного коридора.

Кейт неверенна смотрела на его удаляющуюся спину. В этот раз он не закрыл дверь у неё перед носом. Это же хороший знак, да? Это было такое приглашение войти? Решив, что можно принять это за приглашение, Кейт подхватила свой маленький чемоданчик и вошла в дом. Был один из последних вечеров лета, и, хотя было прохладнее, чем вчера, было всё равно жарко. А в доме напротив было холодно как в холодильнике.

Кейт автоматически закрыла за собой дверь, чтобы прохладный воздух не выходил и остановилась, чтобы дать глазам привыкнуть к темноте.

Интерьер дома был выполнен в тёмных тонах. Люцерн Аржено так и не удосужился включить свет.Кейт не могла разглядеть ничего, кроме маленького квадратика света, выглядывавшего из-за двери в конце длинного коридора, в котором она находилась. Она не была уверена что именно было источником этого света; он был слишком серый, чтобы исходить от обычной потолочной лампы. Кейт даже не была уверена, что, если идти к этому свету, он приведёт её к Люцерну Аржено, но это был единственный источник света, который она видела и ей казалось, что он ушёл именно в этом направлении.

Поставив свои сумки на пол Кейт осторожно шагнула в к этому свету, который оказался неожиданно далеко. Она не имела ни малейшего понятия пуст коридор или нет, она даже не попыталась осмотртьяс пока входная дверь была открыта, но она надеялась, что не наткнётся ни на что. А если там что-то и есть, то она уж точно об этом узнает.

Люцерн остановился в центре кухни и оглянулся на свет ночника. Он не особо понимал, что теперь делать. У него никогда не было гостей, ну или по крайне мере не было последние столетия. Что вообще с ними нужно делать? Спустя несколько минут внутренней борьбы он подошёл к плите, взял стоявший на комфорке чайник и понёс его к раковине, чтобы наполнить водой. После того, как чайник стоял на плите, он нашёл заварочный чайник, несколько чайных пакетиков и доверха наполненную сахарницу и поставил их на поднос.

Он предложит Кейт С. Ливер чашечку чая. Сам чай готов, так что дело за ней.

Голод привёл его к холодильнику. Тусклый свет озарил комнату, когда он открыл дверцу и Люцерн сощурился от слишком яркого после темноты света. Когда его глаза привыкли, он наклонился, чтобы взять один из двух пакетов с кровью одиноко лежавших на нижней полке. Кроме этих двух пакетов в холоидльнике ничего не было. Пустая белая коробка. Люцерн не очень-то много готовил. Его холодильник оставался пустым с тех пор как его прошлая домоправительница умерла.

Он не стал брать стакан. Вместо этого он, всё ещё нагнувшись к холодильнику, Люцерн поднёс пакет к губам и воткнул в него свои клыки. Холодный эликсир жизни сразу полился в его рот, спасая от сумасшествия. Люцерн никогда не был таким нервым, как когда хотел крови.

"Мистер Аржено?"

Он дёрнулся от неожиданности, услышав вопрос со стороны дверного проёма. От этого действия пакет, который он держал в руках порвался и вся красная жидкость оказалась на нём. Она холодным душем обрызгала его волосы и лицо, отчего он рефлекторно выпрямился и ударился головой об закрытую дверцу морозилки. Проклиная всё на свете, Люцерн уронил порванный пакет на полку холодильника и, схватившись одной рукой за ушибленную голову, другой захлопнул дверь холодильника.

Кейт Ливер бросилась к нему "О Боже! Ах! Мне так жаль!" завизжала она, когда увидела кровь на его волосах и голове. "О, Господи! Вы поранили голову. Это ужасно!"

Люцерн не видел выражение такого праведного ужаса на чьём-то лице с тех славных дней, когда на обеде вгрызались в хорошие тёплые шеи, а не в противный холодный мешок.

Когда же Кейт Ливер несколько восставновила духовное равновесие, она схватила его за руку и потянула к кухонному столу. "Вот, вам лучше присесть.

У вас сильное кровотечение."

"Всё в порядке," пробормотал Люцерн, когда она усадила его в кресло. Он находил её заботу слишком раздражающей. Ведь если она была к нему добра, ему придётся отплатить ей тем же.

"Где ваш телефон?" Она повернулась на каблуках, пытаясь найти на кухне телефон.

"Зачем вам телефон?" с надеждой спросил он.

Он даже было подумал, что она отстанет от него, но её ответ отрезал такую возможность.

"Чтобы вызвать скорую, конечно. Вы сильно поранились."

Её лицо становилось всё более и более озабоченным, когда она смотрела на него и Люцерн решил и сам посмотреть на себя. Довольно много крови оказалось на футболке и он чувствовал, как кровь стекает по его лицу. Он чувствовал её запах - резкий, с металлическими нотками. Не долго думая, он высунул язык, чтобы слизать кровь с губ. Когда до него наконец дошло, что она сказала, он резко выпрямился. Хотя, пока она думала, что это кровь из его раны это было довольно удобно, ему нельзя было ехать в больницу.

"Всё в порядке. Мне не нужна медицинская помощь," твёрдо заявил он.

"Что?" Она с недоверием смотрела на него. " У вас по всюду кровь! Вы действительно поранились."

"Раны на голове обычно сильно кровоточат." Он пренебрежительно качнулся, встал и подошёл к раковине, чтобы смыть кровь. Если он не сделает этого сейчас, то девушка будет в шоке, когда он начнёт слизывать кровь с руки, от ладони до самого локтя. Как ни странно, глоток крови, сделанный им до того, как она вошла утолил его голод.

"Ранения головы может и сильно кровоточат, но это -"

Люцерн вздрогнул, когда Кейт сделала резкий шаг в его сторону и схватила его за голову. Он был так удивлён, что послушно наклонился в её сторону... пока она не сказала, "Я ничего не вижу-"

Он выпрямился, когда понял, что именно она делала и быстро наклонился над раковиной, чтобы она не смогла убедиться втом, что никакой раны нет.

"Я в порядке. У меня хорошая свёртываемость крови," сказал он, когда холодная вода плеснула ему на голову и потекла по лицу.

Кейт Ливер не нашла, что ответить, но Люцерн буквально чувствовал, как она стоит за его спиной и смотри. Потом она снова подошла к нему и он почувствовал тепло её тела, когда она попыталась снова осмотреть его голову.

На секунду Люцерн замер.Он ужаснулся от близости её тела, от тепла исходящего от неё, от её сладковатого запаха. В этот момент он почувствовал странный голод. Он чувствовал вовсе не запах её крови пульсирующей по венам, а скорее смесь цветов, специй и её собственного запаха. Он заполнил его голову, вытенив все мысли. Его немного насторожили её руки скользящие по его волосам в поисках раны, которую она не смогла найти и он резко дёрнулся вверх, чтобы отстраниться от ней. Но его попытка потерпела неудачу, когда он стукнулся головой об кран. Боль резко обрушилась на него, вода брызгала в разные стороны, заставляя Кейт с визгом отойти назад.

Проклиная всё на свете, Люцерн отклонил голову как можно дальше от крана, он схватил первую вещь подвернувшуюся ему под руку и на поверку оказавшееся кухонным палатенцем. Он обернул его вокруг головы, выпрямился и указал ей на дверь. "Вон из моей кухни. Сейчас же!"

Кейт С. Ливер удивлённо моргнула, от такого проявления его обычного характера, который казалось стал ещё хуже, но она мобилизировала свои силы. Она довольно жёстко произнесла, "Тебе нужен дврач."

"Нет."

Ее глаза сузились. "Это единственное слово, которое вы знаете?"

"Нет."

Она подняла руки и дала им безвольно упасть - пытаясь расслабиться. Люцерн заметил, что настороженно смотрит на это.

Кейт С. Ливер улыбнулась и собралась доделать наконец чай, который он пытался заварить. "Тогда это всё решает," сказала она.

"Решает что?" спросил Люцерн, с подозрением смотря как она кидает два чайных пакетика в заварочный чайник и заливает их кипятком.

Кейт слегка пожала плечами и поставила чайник назад. "Мы остановились на том, что я пыталась договориться с вами о том, чтобы отправится в отель завтра. Как бы то ни было, теперь, когда вы поранились и отказались поехать в больницу..." Она оторвалась от чая и посмотрела на него, вскинув одну бровь. "Может вы передумаете?"

"Нет."

Она кивнула и повернувшись хлопунла крышкой чайника. Этот хлопок видимо её удовлетворил и она пояснила, "Я не могу оставить вас одного, после того как вы поранились. раны головы довольно сложны. Я полагаю теперь я должна остаться здесь."

Люцерн открыл уже было рот, чтобы сказать, что она не останется здесь, но она подошла к холодильнику и спросила,

"Вы пьёте молоко?"

Вспомнив о разорванном мешке с кровью всё ещё лежащем в холодильнике, он бросился ей наперерез и спиной закрыл холодильник. "Нет!"

Она уставилась на него разинув рот, пока до него не дошло, что он стоит перд дверью холодильника широко простерев руки, в явной панике. Он сразу же принял более естественную, как ему казалось, позу. Мило посмотрел на неё. Это хорошо подействовало и её рот закрылся, она неуверенно сказала, "О. Ну, а я бы выпила, если у вас есть немного."

"Нет."

Она медленно кивнула, но её лицо приняло озабоченный вид и она подняла руку, чтобы приложить её к его лбу, проверить нет ли унего температуры. Люцерн вдохнул её запах и почувствовал, что несколько успокоился.

"Вы уверены, что не хотите поехать в больницу?" спросила Кейт. "Вы ведёте себя довольно странно, да и раны на голове не то с чем стоит связываться."

"Нет."

Люцерн встревожился от того, каким низким стал его голос. И ещё больше он встревожился, когда Кейт Ливер улыбнулась и насмешливо спросила,

"Почему-то я абсолютно не удивлена таким ответом."

К его ужасу, он слегка улыбнулся в ответ. Рассуждая про себя, он ещё больше нахмурился и сильнее ругал себя за минутную слабость. Кейт С. Ливер, издатель, Может быть и мила с ним сейчас, но это лишь потому, что ей что-то от него нужно. И ему бы не помешало помнить об этом.

"Ну, тогда пошли"

Люцерн остановился и отметил, что его издатель собрала чайный поднос и двинулас к кухонной двери.

"Нам стоит пройти в гостиную, где вы сможете немного посидеть. Вы довольно сильно ударились" добавила она, толкнув и придерживая дверь бедром.

Люцерн шагнул было за ней, но остановился оглянуться на холодильник, он думал о пакете полном крови, что сейчас лежал там. Это был последний пакет, перед завтрашней ночной поставкой. Он был ужасно голоден, на грани обморока. И не было сомнений, что причиной его слабости перед Кейт С. Ливер был именно голод. Возможно даже глоток, придал бы ему сил для предстоящего разговора. Он потянулся к двери.

"Люцерн?"

Услышав своё имя, он застыл. С каких пор она стала обращаться к нему по имени, а не Мистер Аржено? И почему его имя произнесённое ею звучит так сексуально? Ему действительно нужно утолить голод. Он открыл дверь холодильника и достал пакет.

"Люцерн?" В её голосе звучала озабоченность, голос стал ближе. Должно быть она возвращается. Без сомнения она боялась, что он потерял сознание из-за травмы.

Он разочарованно что-то робормотал и закрыл дверцу холодильника. Новый разгром и кровь по всей кухни были последним, были последним чего он сейчас хотел. Это уже доставило ему бесконечное количество проблем, как то, что женщина теперь планировала остаться в его доме. Он бросил эти мысли, когда увидел что Мисс Ливер направляется к холодильнику. Чёрт!

Ну, сначала ему нужно было рзобраться с ней. Чёрт бы его побрал, если бы он позволил ей остаться здесь и рассказывать об этой дурацкой публичной акции. Этого было достаточно. Он попробует быть с ней мягким. Возможно жестоким, если понадобится. Но она не останется здесь.

Люцерн пытался избавиться от неё, но Кейт С. Ливер была настырна как баран, если ей что-то приходило в голову. Нет баран не то слова. Скорее барашек. Да это слово его больше устраивало. Милый беленький барашек вцепившийся зубами в рукав его рубашки и отказывающийся отпустить. У него не было идей как отцепить её, кроме как ударить пару раз головой об стену.

Положение конечно не из лучших. Несмотря на то, что он живёт уже несколько столетий, Люцерну никогда не приходилось встречаться с чем-то похожим. Если судить по его опыту, люди никогда не доставляли ему хлопот и уж точно не приносили с собой хаос. Особенно женщины.Он всегда помогал девицам попавшим в беду. Ему было не сосчитать сколько раз он спасал женщин в беде и его жизнь превращалась в суматоху, пока он боролся за неё в драке, дуэле или на войне. Конечно, он всегда выигрывал и спасал девушку. Тем не мене у него не было постоянной девушки. В конце концов, все его усилия и потрясения приводили к тому, что он в стороне смотрел, как девушка уходит с кем-то другим.

Но здесь происходило что-то совсем другое. Кейт С. Ливер, издатель, не была девицей в бедственном положении. Вообще-то, она по-видимому увидела как раз его в бедственном положении. Она оставалась "для его же блага."Она, как ей казалось, спасала его и намеревалась "будить его каждый час, если он заснёт," чтобы спасти его от его же глупого отказа идти к врачу. Она заявила ему об этом, когда они сидели в гостиной, и, в то время как он уставился на неё, она спокойно убрала чайные пакетики и стала разливать чай.

Д.церну не нужна была её помощь. Он вообще-то не сильно ударился головой, да даже если бы и сильно, его тело быстро бы восстановило себя. Но это не то, что он мог сказать этой женщине. В конце концов, он просто сказал со всей твёрдостью и жёсткостью на которую был способен, "Я не желаю вашей помощи, Мисс

Ливер. Я сам могу о себе позаботиться."

Она степенно кивнула, потягивая чай, приятно улыбнулась и сказала, "Я бы восприняла ваш комментарий более серьёзно, если бы на вашей голове сейчас не было милого, но заляпанного кровью кухонного полотенца в цыеточек... как в тюрбане."

Люцерн теперь был чрезвычайно встревожен, когда почувствовал кухонное полотенце, о котором он забыл, обвёрнутое вокруг его головы. Когда же он начал распутывать его Кейт добавила, "Я бы не стала его снимать. Оно выглядит очень мило на вас и вы в нём выглядите менее пугающе."

Люцерн буквально зарычал. И сорвал полотенце в цветочек с головы.

"Что это было?" спросила его издательница, с широко открытыми глазами. "Вы рычали."

"Вовсе нет."

"А вот и да." Она широко улыюалась и выгляжела очень довольной. "О, вы мужчины такие милые."

Люцерн знал, что эту битву он проиграл. У него не найдётся таких аргументов, котрые бы заставили её уйти.

Возможно контроль сознания поможет...

Это была способность, которую он как правило старался избегать использовать и уже некоторое время не практиковался. Обычно это не было необходимо, с тех пор как семья перешла от охоты к использованию банка крови для утоления голода. Но этот случай просто призывал к этому.

Пока он смотрел, как Кейт пьёт свой чай, он попытался проникнуть в её мысли, чтобы попробовать их контролировать. Он был безгранично удивлён, когда наткнулся на пустую стену.

Сознание Кейт С. Ливер было настолько же недоступно для него, как и закрытая на змаок дверь. Тем не менее он попытался ещё несколько раз, но когда и они не увенчались успехом он заволновался ещё больше

Он не сдавался, пока она не прервала тишину, вспомнив о причине по которой пришла сюда: "Возможно сейчас мы наконец сможем абсудить автограф-тур."

Люцерн отреагировал так, будто она прислонила нему утюг. Оставив попытки управления её разумом, как и её саму, он вскочил на ноги. "В доме есть три гостевые комнаты. Они наверху, все три полевую сторону. Моя комната и офис по правую. Выберите любую понравившуюся вам гостевую."

После этих слов он покинул поле боя со всей возможной поспешностью, торопясь обратно на кухню.

Он смог бы пережить её пребывания здесь одну ночь, уверял он себя. Кода ночь закончится и она наконец удостовериться, что с ним всё в порядке, она уедет. Уж он об этом позаботится.

Стараясь не вспоминать, что был настолько же уверен в том, что сможет избавиться от неё после того, как она допьёт свой чай, Люцерн схватил стакан и последнюю упаковку крови из холодильника. Он подошёл к раковине, чтобы наконец налить себе ужин. Он вероятно успел бы наскоро выпить чашечку, пока Мисс Кейт С.

Ливер была занята выбором комнаты.

Он оказался не прав. Люцерн только начал переливать кровь из упаковки в стакан, когда дверь кухни за его спиной открылась.

"У вас здесь есть круглосуточный магазин?"

Люцерн развернулся к ней, выронив и стакан и упаковку с кровью, сморщившись, кода стакан с треском разбился о раковину.

"Простите, я не хотела вас напугать, я..." Она замолчала, когда он поднял руку, останавливая её на полпути.

"Просто..." начал было он и устало продолжил, "Что вы там хотели узнать?"

В действительности он так и не смог услышать её ответ. Сладкий железный запах крови быстро распространился по всей комнате, хотя он сомневался, что Кейт в другом конце комнаты могла его почувствовать. Это здорово отвлекало, ещё более отвлекающим был звук, с которым кровь из упаковки вытекала в раковину. Его ужин. Его последняя упаковка.

Его разум кричал НЕТ! Его тело протестующе содрогнулось. Это был тот случай, когда слова Кейт С. Ливер звучали примерно как "Бла-бла-бла", пока она подходила к холодильнику и заглядывала внутрь. В этот раз Люцерн даже не пытался её остановить. Помимо крови, разлитой в холодильнике несколькими часами ранее, там ничего не было. Но он всё же пытался сконцентрироваться на её словах, надеясь, что чем раньше он ответит на её вопрос, тем быстрее он сможет приступить к спасению своего ужина. Как бы он ни старался, он улавливал только обрывки её слов.

"Бла-бла-бла... с самого завтрака не было ни крошки во рту. Бла-бла-бла... а у вас здесь вообще пустой холодильник. Бла-бла-бла... за едой?"

Последние слова из того вздора, что она несла, были произнесены с особой интонацией, предупреждая Люцерна о том, что ему задали вопрос. Он не был до конца уверен, что же она спросила, но мог поклясться, что отрицательны ответ вызвал бы новый спор.

"Да" выпалил он в надежде избавиться наконец от этой упёртой женщины. К его облегчению, такой ответ её удовлетворил и она отправилась к двери гостиной.

"Бла-бла-бла.. выбрала себе комнату."

Запах крови в воздухе был таким тяжёлым, что он, казалось, мог почувствовать её вкус.

"Бла-бла-бла...нужно переодеться во что-нибудь более удобное"

Он был ужасно голоден.

"Бла-бла-бла... я сейчас вернусь и можем отправляться"

Дверь за ней захлопнулась и Люцерн подбежал к раковине.Из его груди вырвался стон. Упаковка была почти пуста. Она была пуста. Почти.

В приступе отчаяния он поднял её над своим ртом и сжал, пытаясь выдавить из неё последние несколько капель. И он выжал ровно три, прежде чем бросить эту затею и с отвращением выбросить упаковку в мусорное ведро.

И вообще, какого чёрта он на это согласился?

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/24314/81143

Переводчики: Captain_America, Orhideya