Готовый перевод Joe Abercrombie Best Served Cold / Джо Аберкромби Лучше подавать холодным: II WESTPORT/ВЕСТПОРТ

"Мужчины привыкают к яду постепенно"

Виктор Гюго.

В первый год они почти постоянно голодали, и Бенне приходилось просить милостыню в деревне, пока Монца работала в поле и охотилась в лесах.

Во второй год их урожай был получше, на участке за сараем выросли корешки, и иногда перепадало немного хлеба от старого мельника Десторта, когда выпадал снег и превращал долину в пространство белого безмолвия.

На третий год погода была благоприятной, дожди пришли вовремя, и Монца вырастила богатый урожай на верхнем поле. Настолько же богатый урожай, какой собирал ее отец. Цены были высокими из-за каких-то неприятностей за границей. Они могли получить деньги, и можно было выправить крышу, и купить Бенне подходящую рубашку. Монца наблюдала, как ветер гоняет волны по пшенице, и она чувствовала гордость от того, что добилась чего-то своими собственными руками. Ту гордость, о которой твердил ее отец.

За несколько дней перед временем жатвы, она проснулась в темноте и услышала звуки. Она потрясла Венну спящего рядом с ней, одной рукой зажав его рот. Она взяла меч своего отца, тихо открыла ставни, и они вместе удрали через окно и лес, спрятались в ежевике позади ствола дерева.

Были черные фигуры перед домом, факелы, мерцающие в темноте.

"Кто они?"

"Шшшш"

Она слышала как они взломали дверь, услышал грохот их шагов в доме и сарае.

"Что они хотят?"

"Шшшшш"

Они распределились по всему полю и подносили свои факелы к нему, и огонь ел пшеницу, пока не превратился в бушующее пламя. Она услышала, как кто-то захлопал в ладоши. Чей-то смех.

Бенна замер, уставившись, лицо тускло освещено мерцающими оранжевыми всполохами, следы от слез блестят на тонких щеках. "Но почему они это сделали... почему...?"

- "Шшшшш."

Монца смотрела, как дым клубится, закручиваясь в спокойной ночи. Весь ее труд. Весь ее пот и боль. Она оставалась там еще долго после того, как люди ушли, наблюдая, как все догорает.

Утром пришли еще люди. Местные из округи в долине, с суровыми и мстительными лицами, старый Десторт во главе, с мечом на бедре и тремя сыновьями, шедшими позади.

- "Значит, они и сюда добрались? Вам повезло, что остались живы. Они убили Креви и его жену в верховье долины. И сына тоже.

- "Что вы собираетесь делать?"

- "Мы собираемся выследить их, а потом собираемся их повесить."

- "Мы пойдем с вами."

- "Вам будет лучше -"

- "Мы пойдем с вами."

Десторт не всегда был мельником, и он знал свое дело. Они догнали разбойников на следующую ночь, те возвращались назад, на юг, расположившись вокруг костров в лесах, даже не потрудились выставить часовых. Скорее воры, чем настоящие солдаты. Среди них были и фермеры, те которым пришлось жить по одну сторону границы, хотя они бы предпочли по другую, решив таким образом пожаловаться на свою судьбу, пока их лорды были заняты жалобами на свою.

- "Любому, кто не готов убивать, лучше остаться здесь." - Десторт обнажил меч, а остальные взялись за свои дровоколы, топоры и самодельные копья.

- "Подожди!" - прошипел Бенна, хватая Монцу за руку.

- "Нет."

Она бежала тихо и низко пригнувшись, в руке отцовский меч, огни пляшут сквозь черные деревья. Она услышала вскрик, звон металла, звук спущенной тетивы.

Она вышла из кустов. Двое мужчин присели у костра, горшок парился над ним. У одного из них была густая борода, деревянная рукоять топора в руке. Прежде, чем он успел наполовину поднять его, Монца полоснула его по глазам, и он упал, крича. Другой повернулся, чтобы бежать, и она полоснула его вдоль спину, прежде чем он сделал шаг. Бородатый человека ревел и ревел,с хватаясь руками за лицо. Она ударила его в грудь, и он застонал, сделал нескольких влажных вдохов, затем затих.

Она хмуро посмотрела вниз на два трупа, в то время как звуки борьбы медленно угасали. Бенна подкрался из-за деревьев, и достал кошелек бородатого человека из-за пояса, высыпал тяжелый клин серебряных монет из него в ладонь.

"У нас есть семнадцать монет."

Это было вдвое больше, чем стоил весь их урожай. Он взял кошелек другого человека и повернулся к ней, широко раскрыв глаза. "У этого тридцать."

"Тридцать?" Монца посмотрел на кровь на мече своего отца, и думал, как странно, что она стала убийцей. Как странно, что это было так легко сделать. Проще, чем копаться в каменистой земле, чтобы заработать себе на жизнь. Намного, намного легче. После этого, она ждала, что раскаяние придет к ней. Она ждала долго.

Оно не пришло.

Яд

Сегодня была такая погода, какую Морвир больше всего любил. Прохладно, даже холодно, но воздух неподвижен и кристально чист. Яркое солнце светило сквозь голые, черные ветки фруктовых деревьев, как золотой найденный среди медной мелочи, винтиков и гаечек, пускало яркие искры от запотевшей стеклянной посуды. Не было ничего прекраснее, чем работать на улице в такой день, с дополнительным преимуществом, что безопасно рассеются любые выпущенные яды. Люди профессии Морвира слишком часто посылали их собственным агентам, и у него не было никакого желания стать одним из них. Кроме того, от такого его репутация никогда бы не восстановилась.

Морвир улыбнулся слегка колеблящемуся пламение лампы, кивнул нежному грохоту конденсаторов и реторт, успокаивающему шипению выходящего пара, трудолюбию кипящих и пузырящихся реагентов. Как рисунок на лезвии для мастера фехтовальщика, или звук монет для купца, были эти звуки для Морвира. Звуки его, хорошо сделанной, работы. Именно с подобным удовлетворением, он наблюдал за лицом Дэи, которая с напряженным вниманием смотрела за искажающим стаканом конической колбы.

Это было несомненно красивое лицо: в форме сердца и окаймленное белокурыми кудрями. Но, также это была ничем не примечательная и совершенно неопасная разновидность красивости, смягченная разоружающей аурой невинности. Лицо, которое будет привлекать внимание, но не заслуживает дальнейших комментариев. Лицо, которое будет легко скользить по умам. Именно из-за ее лица, прежде всего, Морвир выбрал ее. Он ничего не делал случайно.

Жемчужная капля образовалась на сужающемся конце конденсатора. Она растягивалась, раздувалась и, наконец, освободившись, пролетела сверкая через пространство и молча упала на дно колбы.

"Превосходно," пробормотал Морвир.

Больше капелек раздулось и оторвалось в торжественной процессии. Последняя из них цеплялась неохотно за край, и Дэя потянулась и мягко щелкнула по краю стеклянной посуды. Капля упала, и присоединилось к остальным, и выглядело, для всего мира, как немного воды на дне фляги. Достаточной лишь для того чтобы смочить губы.

"И осторожно, сейчас, очень, очень осторожно. Ваша жизнь висит на волоске, как впрочем и моя."

Она прикусила язык,когда тщательно сняла витой конденсатора и поставил его на поднос.Остальные части аппарата последовали за ним , медленно, часть за частью. У нее были прекрасные, мягкие руки, ученика Морвира. Ловкий, но твердые, как, впрочем, они и должны были быть. Она тщательно закрыла колбу пробкой и поднял ее на свет, солнце отразилось в жидких алмазах, которыми сверкала крошечная капля жидкости, и она улыбнулась.Невинная, красивая, но с совершенно не запоминающейся улыбкой. "Это не выглядит серьезным."

"В этом вся суть. Без цвета, запаха или вкуса. И все же, когда бесконечно малая капля попадает внутрь,или вдыхается мягким туманом, или даже нежно касается кожи, человека умирает в считанные минуты. К нему нет противоядия, нет средства спастись, нет защиты. Поистине ... это король ядов ".

"Король ядов", вздохнула она, с подходящим трепетом.

"Держите это знание у своего сердца, дорогая моя, вы должны использовать его только в случае крайней необходимости. Только от наиболее опасных, подозрительных и хитрых целей. Только против тех, кто достиг вершин в искусстве отравителей".

"Я понимаю. Остерегаться всегда."

"Очень хорошо. Это были самые ценные мои уроки". Морвир откинулся в кресле, сплетя пальцы. "Теперь вы знаете, самый большой из моих секретов. Ваше обучение закончилось, но ... Я надеюсь, вы продолжите, как мой помощник".

"Для меня было бы честью находиться в вашем распоряжении. Мне до сих пор есть чему поучиться."

"Как и всем нам, моя дорогая." Морвир вскинул голову, услышав вдалеке звон колоколчика над воротами. "Как и всем нам."

Две фигуры приближались к дому внизу, по длинному пути через сад, и Морвир, рассматривал их через стеклянную линзу и изучал их. Мужчина и женщина. Он был очень высоким, при этом с сильным взглядом, нося изношенную одежду, длинные распущенные волосы. Северянин, говорила его внешность.

"Примитив", пробормотал он, себе под нос. Такие люди были склонны к жестокости и предрассудкам, и он испытывал к ним здоровое презрение.

Он перевел взгляд своих очков на женщину, хотя она была одета так же, как мужчина. Она смотрела прямо на дом, непоколебимо. Казалось прямо на него. Красивое лицо, без сомнения, холодное, с черные как уголь волосами. Но это было тяжелый и тревожный вариант красоты, обостренным задумчивым обдумыванием мрачных целей.Лицо, которое сразу бросало вызов и угрозу. Лицо, которое, будучи однажды увиденным, вряд ли можно было бы быстро забыть. Она конечно не равнялась по красоте матери Морвира, но кто бы смог? Мать едва ли не превзошла человека, в своих хороших качествах. Ее чистая улыбка, как поцелуй солнечного света, навсегда остались в памяти Морвира, как если бы это было -

"Посетители? спросила Дэя.

"Женщина Муркатто здесь." Он щелкнул пальцами на стол. "Уберите все это. С очень большой осторожностью,прошу вас! Потом принесите вино и пирожные."

"Еще что-нибудь в них?"

"Только сливы и абрикосы. Я хочу приветствовать своих гостей, а не убивать их." По крайней мере, только когда он услышал то, что они хотели сказать.

Пока Дэя быстро очищала стол, застилала его тканью и пододвинула стулья поближе к нему, Морвир предпринял некоторые элементарные меры предосторожности. Потом он устроился на своем кресле, закину ногу на ногу, сверкая своими полированными ботинками, скрестив руки на груди, очень джентльмен своей страны, наслаждающийся зимним воздухом своего поместья. Разве он не заработал это, в конце концов?

Он приподнялся со своей наиболее обворожительной улыбкой, когда его посетители подошли совсем близко к дому. Женщина Муркатто чуть-чуть хромала при ходьбе. Она хорошо это скрывала, но за долгие годы в торговле Морвир натренировал свое восприятие до бритвенной остроты, и не пропустил этой детали. Она носила меч на правом бедре, и он, казалось, было хорошим, но он считал это признаком слабого ума. Уродливый, бесхитростный инструмент. Господа могут носить их, но только грубые и гневные могут опуститься до их действительного использования. Она носила перчатку на правой руке, предположительно чтобы скрыть что-то, потому что ее левый рука была без перчатки, и носила кроваво-красный камень, большой как будто нарисованный. Если это был, как это, казалось было, рубин, то это была одна из многообещающе больших ценностей.

"Я -"

"Вы Монцакарро Муркатто, бывшая главнокаомандующей Тысячи Мечей, в последнее время служащая герцогу Орсо из Талинс". Морвир подумал, что лучше избегать, руку в перчатке, поэтому он предложил свою ​​левую, ладонью вверх, в жесте преисполненном смирения и покорности. "Джентльмен Кантик, знакомый нашего общего знакомого, небезизвестного Саждама, сказал мне, чтобы я ожидал, Вашего визита." Она одарила его кратким рукопожатием, официальным и деловым. "А ваше имя, мой друг?" Морвиер наклонился вперед и елейно обхватил большую правую руку Северянина своими двумя.

Коул Обломок.

"Действительно, в самом деле, я всегда находил ваши Северные имена восхитительно живописными."

"Вы получили их, что теперь?"

"Приятно."

"Ох."

Морвир подержал его рук еще немного, затем отпустил ее. "Прошу, присаживайтесь." Он улыбнулся Муркатто, когда она пробиралась к своему стулу, с неуловимой гримасой на ее лице. "Я должен признаться, что ожидал, что Вы будете не такой красивой."

Она нахмурилась. "Я ожидала, что вы будете менее дружелюбным."

"Ох, я могу быть решительно недружелюбным, в нужный момент, поверьте мне." Дэй молча появилась и поставила тарелку с пирожными на стол, поднос с бутылкой вина и бокалами. "Но сейчас не такой момент , не так ли? Вина?"

Его посетители обменялись многозначительными взглядами.Морвир усмехнулся, когда вытаскивал пробку и наливал себе в бокал. "Вы двое наемников, но я могу предположить, что вы не грабите, угрожаете и не вымогаете со всех, кого вы встретите. Также я не травлю каждого моего знакомого". Он шумно отхлебнул вина, как будто рекламируя его безвредность. "Кто же будет платить мне тогда? Вы в безопасности."

"Несмотря на это, вы не обидитесь если мы откажемся."

Дэй потянулась за пирожным. "Могу я -"

"Угощайся." Затем к Муркатто. "Вы пришли сюда не за моим вином, так.

"Нет. У меня есть работа для вас."

Морвир рассматривал свои ногти. "Смерти великого князя Орсо и некоторых других, я полагаю". Она сидела молча, но ее вид говорил ему, что она требовала объяснений. "Едва ли требует большой интеллект, чтобы сделать вывод. Орсо заявляет что вас и вашего брата убили агенты Лиги Восьми. Потом я слышал от моего и вашего друга Саджама, что у вас меньше умерших, чем заявленно. Так как не было, ни слез воссоединения с Орсо, ни счастливого объявления вашего чудесного спасения, можно предположить, что оспирианские убийцы были на самом деле ... фантазией. Герцог Талинс является человеком как известно, ревнивым, и ваши многочисленные победы сделали вас слишком популярной на вкус вашего господина. Я верно угадал?"

"Достаточно близко."

"Мои глубокие соболезнования. Вашего брата нет с нами, а я слышал вы были неразлучны". Ее холодные голубые глаза превратились в ледяные . Северянин был мрачной и молчаливой тенью рядом с ней. Морвир тщательно прочистил горло. Лезвия могут быть простым инструментом, но они одинаковы легко проникают в кишки, убивая умных людей столь же тщательно, как глупых. "Вы понимаете, что я самый лучший в моей профессии".

"Это факт," сказала Дэй, на мгновение перестав есть сладости. "Неоспоримый факт."

"Много важных персон на которых я применял свои навыки, могли бы засвидетельствовать это, но конечно, они не могут."

Дэй печально покачала головой. "Не один."

"Ваша цена?" спросила Муркатто.

"Лучшее стоит денег. Больше денег, чем вы, потеряв своего работодателя, возможно, сможете себе позволить.

"Вы слышали о Соменю Хермоне?

"Знакомое имя."

"Не для меня," сказала Дэй.

Морвир взял на себя труд объяснить. "Хермон был обездоленным кантикcким иммигрантом, который поднялся, чтобы стать, по общему мнению, самым богатым купцом в Мусселии. Роскошь его образа жизни потрясала, его щедрость была легендарной".

"И?"

"Увы, он был в городе, когда Тысяча Мечей, за плату Великого Герцога Орсо, захватила Мусселию втихомолку. Гибель людей была сведена к минимуму, но город был разграблен, и о Хермоне больше никто не слышал. Так же как и о его деньгах. Было предположено, что этот торговец, как они часто делают, очень преувеличил свое богатство, и кроме его безвкусных и великолепных нарядов не обладал … точно … ничем." Морвир сделал медленный глоток вина, всматриваясь в Муркатто через ободок своего бокала. "Но другие знали бы намного лучше чем я. Командующие той особой кампании были …, как же их звали ? Брат и сестра … я полагаю?"

Она смотрела прямо на него непреклонными глазами. "Хермон был намного богаче, чем он делал вид."

"Богаче"? Морвир заививался в кресле. "Богаче? О мой бог! Преимущество Муркатто! Посмотрите, как я извиваться при упоминании столь бесконечных сумм обильного золота! Достаточно, чтобы оплатить мои скудные пожелания два десятка раз и даже больше, я не сомневаюсь! Почему ... моя подавляющим жадность оставил меня совсем ... "Он поднял ладонь и ударил ей вниз по столу с треском. "Парализованы".

Северянин медленно завалился на бок, соскользнул со стула и упал на неровную землю под плодовые деревья. Он мягко перекатился на спину, колени застыли в воздухе в точно такой же форме, которую они приняли,когда он сидел, тело застыло как деревянное, глаза беспомощно смотрели вверх.

"Ах," осмотрелся Морвир, возвышаясь над столом. "Как мне кажется преимущества Морвира."

Глаза Муркато пробежали по сторонам, затем вернулись обратно. Волна дрожи пробежала по одной стороне ее лица. Ее рука в перчатке задрожала на столе от небольшого усиличя , а затем замерла.

"Это работает", пробормотала Дэй.

"Как Вы могли сомневаться во мне?" Морвир, больше всего любил выступать перед зрителями поневоле, которые не могли сопротивляться объяснению и управлять им. " Масло Желтоцвета сначала было нанесено на мои рукам." Он поднял их, растопырив пальцы. "Чтобы предотвратить агента, затрагивающего меня, Вы понимаете. Я не хотел бы быть внезапно парализованным , в конце концов. Это было бы решительно неприятный опыт!" Он захихикал себе, и Дэй присоединилась к нему своим более высоким голосом, , в то время как она наклонялась, чтобы проверить пульс, Северянина, второй пирог, втиснутый между ее зубами. "Активный ингредиент был дистилляцией яда паука. Чрезвычайно эффективный, даже на прикосновении. Так как я держал его руку для дольше, Ваш друг принял намного более тяжелую дозу. Он будет удачлив если сможет двинуться сегодня …, если я буду разрешу ему двигаться снова, конечно. Вы должны были сохранить возможность говорить"

"Ублюдок," прохрипела Муркатто сквозь замороженные губы.

"Я вижу, что вы можете." Он поднялся, скользнул вокруг стола и присел рядом с ней. "Я действительно должен извиниться, но вы понимаете, что я, как и вы, человек с сомнительными встречами в моей профессии. При моих экстраординарных навыках и достижениях, мы обязаны принимать чрезвычайные меры предосторожности. Теперь, без препятствий со стороны вашей способности двигаться, мы можем говорить с абсолютной искренностью на тему ... Великого герцога Орсо ". Он промыл рот глотком вина, смотрел, как маленькие птицы порхают между ветвями. Муркатто ничего не сказала, но вряд ли это имело значение. Морвир был рад говорить за них обоих.

"Вам была причинена ужасная несправедливость, я вижу это. Предательство человеком, который был должен Вам очень много. Ваш любимый брат убит, и Вы стали … меньше, чем Вы были. Моя собственная жизнь была наполнена болезненными переменами, поверьте мне, так что, я вам полностью сочувствую. Но мир наполнен ужасным, и мы, скромный человек, можем изменить его только ... маленькими ступенями ". Он сердито посмотрел на Дэй, шумно жующую.

"Что?" хрюкнула она с полным ртом.

"Тише, если ты можешь, я пытаюсь объяснить". Она пожала плечами, облизывая свои пальцы с совершенно неуместными звуками сосания. Морвир неодобрительно вздохнул. "Беспечность молодости. Она будет учиться. Время идет только в одном направлении для всех нас, а, Муркато?"

"Избавь меня от гребанной философии", протолкнула она сквозь сжатые губы.

«Хорошо, давайте ограничимся практикой. С вашей заметной помощью, Орсо сделал себя самым могущественным человеком в Штирии. Я никак не претендую на ваше знание всех военных вещей , но не надо быть Столикусом чтобы видеть, что, после Вашей славной победе на Высоком Берегу в прошлом году, Лига Восьми находятся на грани краха. Только чудо спасет Виссерин, когда придет лето . С Оспирией будет заключен мир или она будет раздавлена, в зависимости от настроения Орсо, который, а вы знаете его гораздо лучше, чем большинство других, имеет тенденцию к давлению. К концу года, если не случиться ничего непредвиденного, Стирия наконец то получить короля. Конец Кровавых Годов ". Он осушил свой ​​стакан и экспансивно произнес. «Мир и процветание для всех и каждого! Лучший мир, верно? Для тех, кто не наемник, я думаю."

"Или отравителя."

"Наоборот, мы находим более, чем достаточно работы и в мирное время. В любом случае, мое мнение, что убийство великого князя Orso, совершенно независимо от очевидной невозможности задачи, кажется никому не нужно. Даже вам. Это не принесет вашему брату тело, или руки, или ноги." Ее лицо не дрогнуло, но это может быть было связано с параличом. "Попытка, скорее всего, завершится в вашей смерти, а, возможно, и моей. Я хочу сказать, что вы должны остановить это безумие, моя дорогая Монцакарро. Вы должны оставить эту идею, и больше никогда не думать о ней."

Ее глаза были безжалостны, как два горшка с ядом. "Только смерть остановит меня. Меня, или Орсо. "

"Независимо от цены? Независимо от боли? Независимо от того, кто будет убит по пути?"

"Независимо," прорычала она.

"Я считаю себя полностью убежденным, вашим упрямством."

"Это самое важное." Слова были рычанием.

Морвир лучился от удовольствия. "Тогда мы можем делать бизнес. Исходя из этого, и никак иначе. Что я никогда не ограничиваюсь, Дэй?"

"Полумерами," пробормотала его ассистент, глядя на последнее пирожное оставшееся на тарелке

"Правильно. Итак, сколько мы должны убить?"

"Шесть," сказала Муркатто, "включая Орсо."

"Тогда моя плата будет десять тысяч монет за каждого, подлежащих оплате при доказательстве их гибели, и пятьдесят тысяч монет за самого Герцога Талинского.

Ее лицо слегка дрогнуло. "Дурные манеры, вести переговоры, в то время как ваш клиент беспомощен".

"Манеры, это смешно в разговоре об убийстве. В любом случае, я никогда не торгуюсь".

"Тогда мы заключим сделку."

"Я так рад. Антидот, пожалуйста."

Дэу вытащила пробку из стеклянной банки, смочила очень аккуратно тонкий нож в густом жидкости на ее дне, и протянул ему, полированной ручкой вперед. Он помолчал, глядя в холодные голубые глаза Муркатто.

Осторожность во первых, всегда. Эту женщину называли Змеей Талинс, и она была крайне опасна. Даже если бы Морвир не знал о ее репутации, из разговора, от заданий с которыми она пришла к нему, он разглядел ее опасность с первого взгляда. Он самым серьезным образом рассматривал возможность нанести ей смертельный удар, а потом, выбросив ее северного друга в реку, навсегда забыть об этом деле.

Но убить Великого Герцога Орсо, самого влиятельного человека в Стирии? Сформировать курс истории одним ловким движением своего ремесла? Какая возможность для его дела, если не для его имени, чтобы отозваться эхом через эпохи? Разве можно найти более прекрасный способ достичь вершину в карьере, достигнув невозможного? Сама мысль заставила его улыбнуться шире.

Он сделал длинный вздох. "Я надеюсь, что не пожалею впоследствии об этом." И он кольнул заднюю часть руки Муркатто кончиком ножа, оставив единственную бусинку темной крови, медленно набухающую на ее коже.

В течение нескольких минут противоядие начало действовать. Она вздрогнула и повернула голову медленно в одну сторону, потом другую, размяла мышцы на лице. "Я удивлена", сказала она.

"Действительно? И чем же?"

"Я ожидала Мастера Яда." Она потерла отметину в на своей руке. "Кто мог предположить, что я получу такой небольшой укол?"

Морвир почувствовал, что его улыбка пропала . Конечно, ему потребовалось немного времени, чтобы вернуть самообладание. Как только он заставил хихиканье Дэй замолчать, острым хмурым взглядом. "Я надеюсь, что Ваша временная беспомощность не была слишком большим неудобством. Я прощен, надеюсь? Если мы двое должны сотрудничать, я не хотел бы шарахаться от каждой тени."

"Конечно". Она разминала плечи, небольшая улыбка в одном уголке рта. "Мне нужно то, что есть у вас, а вы хотите то, что имею я. Бизнес есть бизнес".

"Отлично. Великолепного. Бес ... прецедентно". И Морвир выдал наиболее обаятельную свою улыбку.

Но он не поверил ни на минуту. Это была самая опасная работа, и с самым смертоносным работодателем. Монцакарро Муркато, печально известный Мясник Каприл, не была лицом прощающим такое. Он не был прощен. Он не был даже рядом с прощением. Отныне осторожность должна была быть на первом, втором и третьем месте.

Наука и Магия

Обломок втащил свою лошадь на вершину подъема. Страны расстилалась перед ним, беспорядок темных полей с ютившимися кое-где фермами или деревнями, стояли голые деревья. Не больше десятка миль отделяло их от линии черного моря, кривым широким заливом врезавшимся в землю, и расстилившегося вдоль его края бледной корки города. Крошечные башни расположились на трех холмах над холодной морской водой под темно-серым небом.

"Вестпорт," сказал Дружище, щелкнул языком и послал свою лошадь вперед.

Чем ближе они подъезжали к проклятому месту, тем больше волновался Обломок. И больше было боли, холода и тем более скуки. Он хмуро взглянул на Муркатто, скачущую верхом на своем коне впереди, в капюшоне, черная фигура на черном пейзаже. Круглые колеса телеги стучали по дороге.Лошади стукнула копытом и фыркнула. Немногие вороны каркали с голых полей. Но все молчали.

Они были мрачной толпой весь путь сюда. ИХ разумом владела их мрачная цель . Ничто иное, как убийство. Оломок задавались вопросом, что бы его отец сказал на это. Раттлнек, который ы придерживался старых способов туго, как пробка забитая в лодку, и всегда искал способы сделать все правильно. Убийство человека, которого вы никогда не видели, за деньги, никак не входило в его правила ,однако было недалеко от них.

Вдруг раздался всплеск громкого смеха. Дэй, сидевшая на телеге рядом с Морвиром, с надкушенным яблок в руке. Обломок давно не слышал громкого смеха, и он притянул его к себе, как пламя - мотылька.

"Что смешного? спросил он, подъезжая с улыбкой, с надеждой услышать шутку.

Она склонилась к нему покачиваясь в такт движению телеги. "Я только задавалась вопросом, как Вы могли запачкаться падая со стула, как перевернутая черепаха, если Вы сами из грязи."

"Я думаю,что он, вероятно, сделал это," сказал Морвир, "но сомневаюсь, что бы мы унюхали разницу."

Улыбка Обломка умерла. Он вспомнил, как сидит в саду, хмуро смотря через стол, пытаясь выглядеть опасно. Потом он почувствовал, судороги, закружилась голова. Он попытался поднять руку к голове, оказалось, что он не может. Он пытался что-то сказать об этом, оказалось, что он не может. Потом мир опрокинулся. Он не помнил ничего больше.

"Что ты сделал со мной?" Он понизил голос. "Колдовство?"

Дэй разбрызгала крошки яблока, когда она рассмеялась. "Ох, это становиться интереснее"

"И я говорил, что он будет скучным попутчик". Морвир усмехнулся. "Колдовство. Клянусь. Это как одна из тех историй".

"Эти большие, толстые, глупые книги! Маги и дьяволы и все остальное!" Дэй с довольным видом хихикнула. "Глупые истории для детей!"

"Хорошо," сказал Обломок. "Я думаю, что я понял. Я соображаю медленно, как гребанная форель в патоке. Не колдовство. Что же тогда?"

Дэй ухмыльнулась "Наука."

Обломка не очень заботило как это называется. "Что это? Какой-то другой вид магии?"

"Нет, самым решительным образом не является," глумился Морвир. "Наука представляет собой систему рационального мышления, разработанную для исследования мира, и устанавливающая законы, по которым он действует. Ученый использует эти законы для достижения эффекта. Один из них легко может показаться магией в глазах примитивных людей". Обломок попытался разобраться со всеми длинными стирийскими словами. Для человека, который считал себя умным, Морвир шел по пути дурака года говорил,пытаясь сделать сложное из простого . "Магия, наоборот, представляет собой систему лжи и глупости, придуманная чтобы обмануть идиотов".

"Ваша правда. Я должно быть самый глупый ублюдок в Круге Миров, да? Это удивительно, как я могу удержать в себе собственное дерьмо, не оглядываясь на свою задницу каждую минуту."

"Это интересная мысль."

"Существует магия", проворчал Обломок. "Я видел женщину, которая вызвала туман."

"Действительно ? И чем он отличался от обычного? Магическим цветом? Зеленым? Оранжевым?

Обломок нахмурилься. "Обычного цвета."

"Таким образом, женщина позвала, и пришел туман." Морвир приподнял одну бровь в сторону своего ученика. "Действительно удивительно." Она усмехнулась, зубы хрустнули яблоком.

"Я видел человека, исписанного письменами, сделавшими одну его половину неуязвимой против любого лезвия. Сам нанес ему удар копьем. Это был смертельный удар, но не он оставил следа".

"Оооооох!" Морвир поднял обе руки вверх и пошевелила пальцами, как будто ребенок играющий с призраком. "Волшебные буквы! Сначала, не было никакой раны, а потом ... снова не было раны? Я отрекаюсь! Мир наполнен чудесам". Еще больше хихиканья от Дэй.

"Я знаю, что я видел"

"Нет, мой введенный в заблуждение друг, вы думаете, что знаете. Не существует такой вещи, как магия. Конечно, не здесь, в Стирии".

"Только предательство," пропела Дэй, "и война, и чума, и возможность сделать деньги."

"Почему же вы почтили Стирию своим присутствием, тогда?" спросил Морвир. "Почему бы вам не остаться на Севере, запеленутому в волшебный туман?"

Обломок медленно потер шею. Причины казались странным ,сейчас, и он почувствовал себя еще большим дураком когда говорил. "Я приехал сюда, чтобы стать лучшим человеком".

"Учитывая то, где вы находитесь,, я думаю это будет очень трудным"

У Обломка осталось некоторая гордость , и этого укола достал его . Ему бы понравилось сбить его с телеги топором. Но он попытался добиться большего успеха другим образом, вместо этого он наклонялся сказал на Северном, выглядя приятным и внимательным. "Я думаю, что ваша голова полна дерьма, что не удивительно, потому что ваше лицо выглядит как задница. Все вы маленькие люди одинаковы. Всегда пытается доказать, насколько умны, как будто здесь есть чем гордиться. Но это не имеет значения, сколько бы вы не смеялись надо мной, я уже выиграл. Вы никогда не будете высокими. "И он усмехнулся прямо ему в лицо. "Оглядеться в переполненной людьми комнате, всегда будет несбыточной мечтой для вас."

Морвир нахмурился. "И что эта болтовня должна означать?"

"Вы гребанный ученный. Поработайте над этим."

День фыркнул высоким голосом, но Морвир остановил ее жестким взглядом. Она все еще улыбалась, немного, когда она обгрызла середину яблока и выбросил ее. Обломок откинулся назад и смотрел как пустые полями скользят мимо, вспаханная земля, подмороженная утренним морозцем. Это заставило его задуматься о доме. Он выдохнул пар в серое небо.Друзья, которых Обломок встречал в своей жизни, все были бойцами. Карлы и Названные. Мужчины, товарищи по битве, большинство уже вернулось в грязь, так или иначе. Он рассчитывал Дружище был ближе всего к тому, кого он мог бы назвать другом, здесь в самом центре Стирии, так что он дал толчок коню в бока и подъехал ближе к преступнику.

"Эй". Дружище не сказал ни слова. Он даже не повернул головы, чтобы показать, что он что-то слышал. Молчание растягивалось. Глядя на его лицо, похожее на кирпичную стену, было трудно представить себе его, на груди своего товарища, смеющегося над его шуткой. Но человек должен на что-то надеяться, не так ли? "Ты был солдатом, нет?"

Дружище покачал головой.

"Но ты участвовал в битвах?"

И снова.

Обломок сделал вид, что он сказал да. Не такой большой выбор, конечно. "Я участвовал в нескольких. Нападал в тумане на карлов Бетода на севере от Кумнура. Удерживал фронт рядом с Рудой Тридуба у Данбрека. Сражался семь дней в горах с Ищейкой. Семь отчаянных дней, это было".

"Семь"? спросил Дружище, его тяжелый лоб дернулся с интересом.

"Да", вздохнул Дрожь. "Семь". Имена тех мужчин, и тех мест, ничего не значили здесь,ни для кого . Он наблюдал ряд крытых телег, ползущих по другой дороге, мужчины со стальными наконечниками и арбалетами в руках, хмуро смотрели на него со своих мест. "Где же Вы учились сражаться?" спросил он, с каплей надежды на получение хоть какого-то приличного разговора, быстро тающей.

"В Безопасности."

"Где?"

"Там куда они помещают вас, когда ловят за преступление."

"Зачем же вас охранять после этого?"

"Они называют это Безопасностью, не потому, что ты в безопасности. Они называют это Безопасностью, потому что они в безопасности от тебя . В течении дней, месяцев, лет, они будут держать тебя. Они запирают тебя,глубоко внизу, там куда не проникает свет, на дни, месяцы и годы, проходящие мимо, и отсчитывают числа в обратном порядке пока не останется ничего. Тогда ты говоришь спасибо, и они позволяют тебе выйти на свободу."

Звучало как варварский способ ведения дел для Оломка. "Если вы совершаете преступление на Севере, вы платите золотом за него, делая его справедливым. Так, или, если решит вождь , тебя могут повесить. Могут, сделать кровавый крест на тебе, если ты совершил убийство. Но запирать человека в дыре? Это же преступление само по себе ".

Дружище пожал плечами. "У них есть правила там, которые имеют смысл. Есть надлежащее время за каждую вещь. Надлежащее число на больших часах. Не так, как здесь."

"Да. Правильно. Числа и все такое." Обломок был уже не рад, что спросил.

Дружище казалось не расслышал. "Здесь же, небо слишком высоко, и каждый человек делает то, что ему нравится, когда ему нравится, и нет никаких правильных чисел ни для чего." Он хмуро посмотрел на Вестпорт, все еще только представлявший из себя туманные здания вокруг холодного залива. "Гребанный хаос".

Они добрались до городских стен около полудня, где уже стояла длинная очередь народа, ждущего, чтобы войти. Солдаты стояли на воротах, задавая вопросы, щупая сумку или грудь, бессердечно тыкая в телеги торцами своих копей.

"Старейшины нервничают, так как Борлетта пала", сказал Морвир со своего места. "Они проверяют каждого, кто входит. Говорить буду я". Обломок был счастлив позволить ему, так как этот член очень сильно любил звук собственного голоса.

"Ваше имя?" спросил охранник, со скучающим выражением глаз.

"Ривром", сказала отравителя, с тяжелой усмешкой. "Скромный торговец из Пуранти. А это мои партнеры - "

"Какие дела у вас в Вестпорте?"

"Убийственные". Неловкое молчание. "Я надеюсь, продавать убийственные осприанские вина! Да это будет действительно убийственная вещь в вашем городе". Морвир усмехнулся своей шутке и Дэй хихикнула в сторону рядом с ним.

"Этот не похож на типа, который нам нужен." Другой охранник хмуро смотрел на Обломка.

Морвир продолжал посмеиваться. "О, нет необходимости беспокоиться на его счет. Человеке практически дебил. Интеллект ребенка. Тем не менее, он хорош для переноски бочки или двух. Я держу его из жалости, так долго, как получиться. Какой я , Дэй? "

"Сентиментальный", сказала девушка.

"У меня слишком много сердца. Всегда было. Моя мать умерла, когда я был очень молод, видите ли, замечательная женщина - "

"Заканчивайте с ними!" проорал кто-то за их спинами..

Морвир взялся за холст закрывающий заднею часть фургона. "Если вы хотите проверить-"

"А что, похоже, что я хочу, с половиной Стирии пытающейся пройти через мои проклятые ворота? Вьезжай." Охранник устало махнул рукой. "Двигайся."

Поводья щелкнули, и фургон въехал в город Вестпорт, Муркатто и Дружище ехали за ней. Обломок проехал последним, как это казалось стало обычным в последнее время.

За стенами все было разгромлено как бою, и не намного менее пугающе. Мощеная дорога, проходившая между высокими зданиями, голые деревья, посаженные с обеих сторон, была переполнена потоком людей всех цветов и форм. Бледные мужчины в неброской одежде, узкоглазые женщины в ярких шелках, темнокожие мужчины в белых одеждах, солдаты и наемники в кольчуге и унылой доспехах. Слуги, чернорабочие, торговцы, господа, богатые и бедные, прекрасные и зловонные, дворяне и нищие. Очень много нищих. Пешие и конные, уходили далеко в туман, на лошадях, телегах и фургонах, женщин с тяжелыми прическами и еще более тяжелыми драгоценностями, которых проносили мимо на колеблющихся носилках пары потеющих слуг.

Обломок думала, что Талинс был местом полным странного разнообразия. Вестпорт был еще хуже. Он видел череду животных с большими длинными шеями, ведомыми через площадь, связанную тонкими цепями, крошечные головы, колеблющиеся печально над высоте. Он зажмурился и покачал головой, но когда он открыл глаза, монстры были все еще там, головы, качающиеся над беспорядочно движущейся толпой, даже не замечающий их. Место походило на мечту, но неприятного вида.

Они повернули вниз на узкий путь, зажатый между магазинами и ларьками. Запахи проникали в его нос один за другим, рыба, хлеб, лак, фрукты, масло, специи и десятка других которых он не знал, но они сделали его дыхание прерывистым и заставили забурчать в животе. Возникший из ниоткуда мальчик, на проезжающей мимо телеге, сунул плетеную клетку в лицо Обломка и крошечные обезьяны внутри зашипел и плевали на него, заставив его чуть не выпасть из седла от удивления. Крики колотились в его уши произнесенные на различных языках. Своего рода пение пришло, заглушая их, громче и громче, странное, но красивое, заставив его волосы подняться дыбом.

Здание с большим куполом нависло над одной стороной площади, шесть высоких башенок, вырастающих от его передней стены, золотые шипы, мерцающие на их крышах. Пение шло оттуда. Сотни голосов, высокие и низкие вместе, смешивались в один.

"Это храм." Муркатто оказалась рядом с ним, ее капюшон был по прежнему накинут, немного открывая ее нахмуренное лицо.

Если быть честным, Обломок немного боялся ее. Это было плохо, когда он наблюдал как она разрывает человек с молотком и показывает признаки наслаждения этим. Но у него было это сосущее чкство последствии, когда они заключали сделку, что она собиралась ударить его. Когда она вручала ему деньги, она держала перчатку на ноже. Он не мог не помнить, что никогда не боялся женщин прежде, и это смущенным и возбужденным сразу. Но он едва ли мог отрицать, что, кроме перчатки, и молотка, и осторого чувства опасности, ему нравились ее взгляды. Сильно. Он не был уверен, что ему нравиться опасность немного больше, чем здоровье. Все это целом составляло неизвестность что, черт возьми, говорить в следующий момент.

"Храм?"

"Там Южане молятся Богу."

"Богу, да?" Шея Обломка заболела, когда он покосился на шпили, выше самых высоких деревьев в долине, где он родился. Он слышал, некоторые народы на Южной думали, что есть человек в небе.Человек, который создал мир и все видел. Ему всегда казалось это безумием, но, глядя на этот храм Обломок был далек от таких мыслей. "Красиво".

"Возможно сто лет назад, когда Гуркхи завоевали Дауах, много Южан сбежало перед ними. Некоторые пересекли море и обосновались здесь, и они построили храмы в честь своего спасения. Вестпорт - почти такая же часть Юга, как и часть Стирии. Но также это - часть Союза, так как Старейшины наконец выбрали сторону, и заплатили Высокому Королю за его победу над Гуркхами. Они называют это место Перекрестком Мира. Те, которые не называют это место гнездом лгунов. Есть люди, переселившиеся здесь со всех концов Тысячи Островов, от Сулджука и Сиккура, от Фонда и Старой Империи. Даже Северяне."

"Что угодно, только не эти глупые ублюдки"

"Недоразвитые люди. Я слышала, что некоторые из них отращивают длинные волосы как у женщин. Но здесь модно найти любого здесь." Ее палец в перчатке указал на длинный ряд мужчин на небольших платформах в дальнем конце площади. Странная кровавая толпа, даже для этого места. Старые и молодые, высокие и короткие, толстые и худые, некоторые в странных одеждах или шапках, некоторые наполовину голые и разрисованные, один с костями на лице. У некоторых были знаки сзади, со всеми видами букв, бусинок или вывешенных безделушек. Они танцевали и скакали, вздымали вверх руки, смотрели на небо, падали на колени, плакали, смеялись, бушевали, пели, кричали, просили, болтали с друг другом, на большем количестве языков, чем Обломок знал.

"Кто, черт возьми, эти ублюдки?" пробормотал он.

"Святые люди. Или сумасшедшие, в зависимости от того, кого вы спросите. В Гуркхуле, вы должны молиться, когда Пророк говорит вам. Здесь же каждый человек может поклоняться, когда ему заблагорассудится".

"Они молятся?"

Муркатто пожала плечами. "Больше похоже, что они пытаются убедить всех остальных, будто знают лучший путь."

Люди стояли и смотрели на них. Некоторые кивая кивали во время разговора. Некоторые качали головами, смеясь, кричали оборачиваясь. Некоторые просто скучно стояли. Один из святых или сумасшедших, закричал на Обломка, когда он проезжал мимо, о в его словах не было смысла. Он встал на колени, простирая руки, бусы стучали на шее, причитая умоляющим голосом. Обломок мог видеть себя в его глазах в красной оправе ,так что можно было подумать, что это была самая важная вещь, которую тот когда-либо делал.

"Должно быть это прекрасно," сказал Обломок.

"Что прекрасно?"

"Думать, что ты знаешь ответы на все вопросы ...» Он замолчал, когда женщина прошла мимо с мужчиной на поводке.Большой, темный человек с воротником из блестящего металла, с мешками в каждой руке, его глаза упирались в землю. "Вы это видите?"

"На Юге большинство мужчин или имеет какого-то хозяина или принадлежит непосредственно."

"Вот ублюдочный обычай," пробормотал Обломок. "Я думал, ты говорила, что эта часть Союза, однако."

"И они любят свою свободу в Союзе, не так ли? Вы не можете сделать человека рабом там". Она кивнула в сторону еще нескольких,проезжая мимо их кроткой и смирной очереди. "Но если они проходят сюда, то никто не освобождает их, могу я сказать тебе".

"Кровавый Союз. Кажется, эти ублюдки всегда хотят больше земли. Еще больше их появляется теперь на Севере. Уффриф, был полон ими, когда снова началась война. И для чего они нуждаются в большем количестве земли? Вы должны видеть, города, которые у них уже есть. Делает это место больше похожим на деревню."

Она резко посмотрела на него. "Адуя"?

"Это один из-них."

"Вы были там?"

"Да. Я бился с с гурхками там. Оставили мне этот знак." И он отдернул рукав, чтобы показать шрам на запястье. Когда он оглянулся на нее, у нее было странное выражение глаз . Он мог бы назвать его почти уважением. Это понравилось ему. Прошло много времени с той поры как кто-нибудь смотрел на него с чем-нибудь, кроме презрения.

"И вы стояли в тени Дома Делателя?" спросила она.

"Большая часть города в его тени, в одно время дня или другое."

"И как это было?"

"Темнее чем за ее пределами. По моему опыту, тени имеют тенденцию существовать."

"Ха".Первый раз Обломок увидел на ее лице что-то близкое к улыбке, и он видел что это ей подходит. "Я всегда говорила, что я поеду".

"В Адую? И что же останавливает вас?"

"Шесть человек, которых я должна убить"

Обломок надул щеки. "Ах. Это." Дрожь беспокойства пробежала по нему, и он заново задался вопросом, какого черта он тогда сказал да. "Я всегда был своим собственным худшим врагом," пробормотал он.

"Держитесь меня." Ее улыбка стала шире. "И тогда вам станет еще хуже. Мы здесь"

Ничто так не радует как прибытие. Узкая аллея,тусклая в сумраке. Теснящиеся разрушающиеся здания с гнилыми ставнями и отслаивающимися листами штукатурки, из растрескавшегося от влаги кирпича. Он завел свою лошадь после телеги через сумрачную арку, в то время как Муркатто толкнул скрипящую дверь, и они закрылись за ними со скрипом ржавых болтов. Обломок привязал коня к гниющему столбу во дворе, усеянному сорняками и упавшими плитками.

"Дворец", пробормотал он, глядя вверх, на квадрат серого неба в вышине, стены со всех сторон были покрыты высохшими плетями сорняков, жалюзи висели сорванные с петель. "Однажды".

"Я взяла его за месторасположение," сказала Муркатто, "а не за его вид."

Они прошли в мрачный зал, куда сходились пустые дверные проемы, выводящие в пустые комнаты. "Уйма комнат," сказал Обломок.

Дружище кивнул. "Двадцать две."

Их сапоги ударялись и стучали на скрипучей лестнице, пока они пробирались сквозь гнилые внутренности здания.

"Как вы собираетесь начать?" Муркатто спросила Морвира.

"Я уже начал. Посланы рекомендательные письма. У нас есть большой депозит, чтобы поручить его Валинту и Балку завтра утром. Достаточно большой, чтобы гарантировать внимание их наиболее высокопоставленного чиновника. Я, мой помощник и ваш Дружище, пройдем в банк, замаскированные как торговец и его партнеры. Мы встретимся с – и тогда поищем возможности для убийства - Мауфиса."

"Так просто?"

"Использование возможности не часто является ключевым в таких делах, но если возможность не представиться, я поищу более... методичный подход."

"Что относительно остальных ?" спросил Обломок.

"Наш работодатель, очевидно, одарен незабываемым обликом и мог бы участвовать, в то время как Вы," и Морвир язвительно спустился на ступеньку к нему. "выделяетесь как корова среди волков, и были бы не более полезны чем она. Вы слишком высоки и у вас слишком много шрамов, и Ваша одежда слишком крестьянская, чтобы прийти в банк. Что касается волос – "

"Пфее", сказала Дэй, качая головой.

"Что же это , как предполагается, означает?"

"Точно, как это звучало. Вы просто далеки, далеки от …" Морвир сделал жест одной рукой. "Севера".

Муркатто открыла осыпающуюся дверь наверху последнего лестничного пролета, и толкнула, открывая ее. Грязный дневной свет просочился через проем, и Обломок последовал за всеми, сквозь мигающий солнечный свет.

"Мертвые." Хаос разнообразных крыш, любых форм и размеров, тянулась насколько хватало глаз вокруг - красных плиток, серых сланцев, белого свинца, гниющей соломы, голых стропил ,поросших мхом, зеленой медь подернутая грязью, залатанная холстом и старой кожей. Путаница наклоняющихся фронтонов, каморок, лучей, облупившейся краски и заросших сорняков, переплетения сточных канав и изогнутых мостиков, перевязанных с цепями и провисшими веревками, построенными друг на друге на всем протяжении, сходящиеся под любыми углами, и выглядевшие так как будто могут соскользнуть на улицу в любой момент. Дым изрыгался из бесчисленных дымоходов, порождая туман, превращающий солнце в тусклое пятно. Тут и там одинокая башня или купол выпирала выше хаоса, из путаницы голого леса, где некоторые деревья прорвали крыши и сумели вырасти. Море было серым пятном на расстоянии, далекий лес мачт судов в гавани , тревожно качался с волнами.

От сюда город издавал громкое шипение. Шум работы и игры, людей и зверей, призывы уличных торговцев, стук колес и молотков, лязг, осколки песни и обрывки музыки, радость и отчаянье, все смешалось вместе, как мясо тушащееся в большой кастрюле.

Обломок оперся на лишайник, коркой покрывавший парапет рядом с Муркатто и заглянул вниз. Люди текли вверх и вниз по мощеной улице далеко внизу, как вода на дне каньона. Здание - монстр притаилось на другой стороне.

Его стена была чистым утесом гладкого бледного камня, со столбами через каждые двадцать шагов, которые Обломок не смог бы обхватить руками, украшенные сверху с барельефом с листьями и лицами, вырезанными из камня. Был ряд маленьких окон на высоте двух человеческих ростов, затем выше другие, потом ряд намного больших окон, все окна заблокированны металлическими решетками. Выше этого, все время по линии плоской крыши, на одном уровне с тем, где стоял
Обломок, расположилась преграда шипов темно-серого чугуна, как шипастые хребты чертополоха.

Морвир усмехнулся рядом с ним. "Дамы, господа и дикари, я представляю вам власть Вестпорта ... банковский дом ... Валинта и Балка».

Обломок покачал головой. "Это место выглядит как крепость."

"Как тюрьма," пробормотал Дружище.

"Как банк," язвительно сказал Морвир.

Самое Безопасное Место в Мире

Банковский зал здания Валинта и Балка в Уэстпорте, напоминал гулкую пещеру, облицованную красным порфиром и черным мрамором. У нее был этот мрачный блеск мавзолея императора, неяркий свет струился через маленькие, высоко расположенные окна, их толстые переплеты заштриховывали крестом тени на ярком полу. Ряд огромных мраморных бюстов смотрел самодовольно вниз с высоты: великие торговцы и финансисты за всю истории стирийцев, смотрели вниз. Преступники стали величайшими героями. Морвир задался вопросом, был ли Сомену Хермон среди них, и мысль, что такой известный торговец мог бы косвенно оплачивать его услуги, заставила его ухмылку стать еще шире.

Шестьдесят или более клерков сидели и работали за одинаковыми столами, нагруженными одинаковыми кучами бумаг, на каждом из которых лежали огромные, в кожаном переплете книги, открыты перед ним. Все видные мужчины, всех цветов кожи, некоторые носили спортивные тюбетейки, чалмы или характерные прически одной из Кантикскихc сект или что-то другое. Только преимущество здесь было у тех, кто может сделать самые быстрые монеты. Ручки гремели в наполненных чернилами бутылках, перья царапали по плотной бумаге, страницы потрескивали, переворачиваясь. Торговцы стояли в полутьме и торговались, разговаривая шепотом. Нигде не было ни одной монеты в качестве доказательства. Здесь было богатство слов, идей, слухов и лжи, слишком ценное, чтобы быть в плену в яркого золота или простого серебра.

Это было место предназначенное для благоговения, удивления, или запугивания, но Морвир был не тот человек, которого можно запугать. Он чувствовал себя здесь совершенно так же, как везде или нигде. Он важно прошелся мимо длинной очереди просителей, хорошо одетый с видом узлучающим глубокое удовлетворение, какое всегда сопровождает большие деньги. Дружище громыхал по его следам держа сейф рядом, и Дэй на цыпочках скромно шла сзади.

Морвиир щелкнул пальцами в сторону ближайшее клерка. "У меня назначена встреча с ..." Он проконсультировался со своим письмом для эффекта. "Некто Мауфис. По поводу значительного вклада."

"Конечно. Если Вы сможете подождать одну секунду."

"Одну, но не больше. Время - деньги».

Морвир незаметно изучал меры безопасности. Было бы преуменьшением, назвать их простыми. Он насчитал двенадцать вооруженных мужчин размещенных в разных местах зала, так же всесторонне оборудованного, как зал Короля телохранителей Союза. За высокими двойными дверями располагалась еще дюжина.

"Это место как крепость", пробормотала Дэй себе под нос.

"Но значительно лучше защищенное" ответил Морвир.

"Как долго это будет длиться ?"

"Почему ты спрашиваешь ?"

"Я голодна."

" Уже? Помилуйте! Вы не будете голодать, если вы - Подождите ".

Высокий человек появился из высокого сводчатого прохода, изможденного вида, с далеко выдающимся клювом носа и истонченными седыми волосами, одетый в мрачные одежды с тяжелым меховым воротником. "Мауфис", пробормотал Морвир,узнавший его по исчерпывающему описанию Муркатто. "Наша цель."

Он шел сзади молодого человека, кудрявого и с приятной улыбкой, совсем не богато одетого. Столь заурядного, что он прекрасно подошел бы на роль отравителя. И все же Мауфис, хотя предположительно он стоял во главе банка, поспешал за ним сложив руки, как будто он был младшим. Морвир бочком пододвинулся поближе, чтобы услышать о чем они говорят.

"... Мастер Сильфур, я надеюсь, что вы сообщите вашему начальству, что все находится под полным контролем". В голосе Мауфиса слышались самые мельчайшие тоны паники. "Абсолютным и полным-"

"Конечно", ответил тот кого он назвал Сильфуром бесцеремонно. "Хотя я редко нахожу необходимость информировать наших начальников о том, как обстоят дела. Они наблюдают. Если все под полным контролем, я уверен, они уже удовлетворены. Если же нет, то хорошо ..." Он улыбнулся широкой улыбкой Мауфису, а затем и Морвиру, и Морвир заметил, что у него были глаз разного цвета, один синий другой зеленый. "Хороший день". И он зашагал прочь и вскоре затерялся в толпе.

"Чем Я могу быть полезным?" прокаркал Мауфис. Он выглядел, как будто он никогда не смеялся в своей жизни. И у него заканчивалось время, чтобы попробовать сделать это теперь.

"Я надеюсь можете. Меня зовут Риврум, купец из Пуранти". Морвир хихикнул про себя своей шутке, как он это делал всегда, когда использовал псевдоним, но на его лице не отразилось ничего, кроме теплого дружелюбия, когда он протянул руку.

"Риврум. Я слышал о вашем доме. Это честь познакомиться с вами". Мауфис посчитал ниже своего достоинства пожать ее, и держал тщательно выверенное расстояние между ними. Очевидно осторожный человек. Очень хорошо, для него. Крошечный шип на нижней стороне тяжелого кольца среднего пальца Морвира был наполнен ядом скорпиона в растворе Цветка Леопарда.Банкир сидел бы с радостью всю встречу, а затем упал бы замертво в течение часа.

"Это моя племянница," продолжал Морвир, нисколько не унывая от своей неудачной попытки. "Мне было поручено сопровождать ее на встречу с потенциальным женихом". Дэу посмотрела из-под ресниц с отлично сыгранной застенчивостью. "А это мой помощник". Он искоса взглянул на Дружище и тот хмуро взглянул в ответ. "Я даю ему слишком много кредитов. Мой телохранитель, мастер Очарования. Он не великий собеседник, но когда дело доходит до телохранения, он ... действительно хорош. Тем не менее, я обещал его старой матери, что я возьму его под мое - "

"Вы пришли сюда, по вопросам бизнеса?" прогудел Мауфис.

Морвир поклонился. "Со значительным депозитом"

"Я сожалею, что ваши спутники должны остаться, но если вы не захотите следовать за мной, мы с удовольствием примем ваши депозиты и подготовим квитанцию​​".

"Конечно, моя племянница-"

"Вы должны понять, что в интересах безопасности, мы не можем делать исключений. Вашей племяннице будет вполне комфортно".

"Конечно, конечно, как вы хотите, мой дорогой. Мастер Очарования! Сейф!" Дружище передал металлический корпус клерку в очках, заставив его шататься под его тяжестью. "Сейчас, подождите здесь, и не причиняйте вреда!" Морвир испустил тяжелый вздох и последовал за Мауфисом в глубины здания, с видом испытывающего непреодолимые трудности в получении компетентной помощи. "Мои деньги будут в безопасности здесь?"

"Стены банка нигде не меньше, чем двенадцать футов толщиной. Есть только один вход, который охраняет дюжина хорошо вооруженных мужчин в течение дня, закрываемый ночью тремя замками, сделанными тремя различными слесарями, ключи хранятся у трех различных служащих. Две части мужчин постоянно патрулируют внешнею стену банка до утра. Даже тогда внутренние помещения охраняются самой внимательной, все замечающей и компетентной охраной." Он указал на скучающее выглядящего человеку в шипастой кожаной безрукавке, сидящего за столом в прихожей.

"Его запирают здесь?"

"На всю ночь"

Рот Морвира открылся с некоторым дискомфортом. "Очень компетентные меры".

Он вытащил свой носовой платок и симулировал изящный кашель в него. Шелк был пропитан Горчичным Корнем, одним из обширного диапазона ядов, к которым он самостоятельно развил иммунитет. Ему требовались только несколько моментов вне поля зрения,чтобы он мог прижать это к лицу Мауфиса. Малейшая ингаляция и человек кашлял бы непрерывно до своей кровавой смерти в течении нескольких секунд. Но клерк находился между ними с сейфом в руках, а не предстаилось ни малейшей возможности. Морвир был вынужден убрать смертельную ткань, затем сузил глаза, когда они вышли в длинную прихожую, украшенную огромными картинами. Свет, лился сверху, от самой крыши далеко наверху, проходя сквозь несколько тысяч алмазных оконных стекол.

"Потолок из окон!" Морвир поворачивался медленно оглядываясь во всех стороны, и назад. "Действительно удивительная архитектура!"

"Это - полностью современное здание. Ваши деньги не могли быть в большей безопасности нигде, поверьте мне."

"В глубинах разрушенного Аулкуса, возможно?" пошутил Морвир, находясь под впечатлением картин художника из древнего города, мимо которых они проходили, висевших с левой стороны .

"Даже там."

"И доставило бы нам значительно больше испытаний, как я представляю. Ха ха. Ха ха.

"Совершенно верно".Банкир не выказал даже намека на улыбку. "Наше хранилище закрывается дверь из лучшей твердой стали Союза, толщиной с ногу. Мы не преувеличиваем, когда говорим, что это самое безопасное место в Круге Миров. Этот путь".

Морвир был препровожден в пространную палату, обшитую панелями из твердого темного дерева, показным и всё же выглядевшими некомфортно, с главенствующим столом размером с дом бедного человека. Мрачная картина маслом висела выше выступающего камина: грузный лысый человек, смотрящий с негодованием вниз, как будто он не ожидал от Морвира ничего хорошего. Какой-то бюрократ из пыльного прошлого Союза, как подозревал Морвир. Золлер, возможно, или Биаловелд.

Мауфис занял высокое, жесткое сиденье и Морвир нашел другое напротив него, в то время как чиновник поднял крышку сундука и начал отсчитывать деньги, с помощью счетчика монет с эффективностью достигаемой долгой практикой. Мауфис смотрел не мигая. Ни на одном этапе он не прикасался к монетам сам. Осторожный человек. Ужасно, невыносимо осторожный. Его глаза медленно скользили по столу.

"Вина?"

Морвир поднял одну бровь в своем искаженном отражении в стеклянной посуде, стоящей у окон высокого кабинета. "Спасибо, нет. Я становлюсь довольно взволнованным под его влиянием, и разница между двумя эти состояниями мне не понравилась. Я решил, в конце концов, воздерживаться полностью, и лишь продавать это другим. Это субстанция ... яд" И он широко улыбнулся. "Но не позволяйте мне остановить Вас." Он незаметно опустил руку в скрытый карман в своем жакете, где ждал пузырек Звездного Сока. Всего лишь небольшое усилие, организовать беспорядок и капнуть несколько капель в стакан Мауфиса, в то время как он –

"Я тоже придерживаюсь этого."

"Ах". Морвир отпустил флакон, а вместо этого достал сложенную бумагу из внутреннего кармана , как будто это было его намерением с самого начала. Он развернул ее и сделал вид, что читает, в то время как его глаза обегали офис. "Я насчитал пять тысяч ..." Он рассмотрел стиль замка на двери, вид его устройства , как он был установлен. "Двести ..." плитки, из которых был сделан пол, панели на стенах, устройство потолка, кожу на кресле Мауфиса, угли незаженного камина. "И двенадцать монет". Ничего многообещающего.

Мауфис не выказал никакого волнения по поводу этого числа. Богатство или мелочь ему было все равно. Он открыл тяжелую крышку огромной книги на столе. Облизал палец и перевернул страницу с сухим бумажным шелестом. Морвир почувствовал теплый чустов удовлетворения, начинавшееся в животе и распространившееся по всему телу, и лишь с трудом удержался от триумфального гиканья. Он улыбнулься чопорной улыбкой. "Выручка от моей последней поездки в Сипани. Торговля вином из Оспирии всегда выгодное предприятие, даже в эти сложные времена. Не у всех есть ваше выдержка, мастер Мауфис, счастлив я сказать!"

"Конечно". Банкир еще раз облизнул палец когда он долистал до нескольких последних страниц.

"Пять тысяч двести одиннадцать", сказал чиновник.

Глаза Мауфиса поднялись вверх. "Пытаетесь надуть нас?"

"Я ?" Морвир испустил фальшивый смешок. "Черт, что за человек мастер Очарования, не может ничего посчитать ! Клянусь, он вообще не чувствует важность числ".

Перо ручки Мауфиса процарапало в бухгалтерской книге; клерк поспешил и промокнул запись, пока его хозяин аккуратно, точно и бесчувственно подготовил квитанцию. Клерк отнес ее Морвиру и протянул ему наряду с пустым сундуком.

"Расписка на полную сумму на имя банкирского дома Валинт и Балк," сказал Мауфис. "Погашается в любом уважаемом торговом учреждении в Стирии".

"Должен ли я подписать что-либо?" спросил Морвир с надеждой, его пальцы сомкнулись вокруг закрытого пера во внутреннем кармане. Это двухразовый и очень эффективный стреляющий механизм, иглы скрыты внутри, с содержащими смертельную дозу-

"Нет."

"Очень хорошо". Морвир улыбнулся, сложил листок и сунул его подальше, осторожно, стараясь, чтобы его рука не задела край его смертельного скальпеля. "Лучше, чем золото, и значительно легче. Сейчас, я беру отпуск. Рад был познакомиться". И он протянул руку снова, отравленное кольцо сверкнуло. Никакого вреда в ответном пожатии.

Мауфис не сдвинулся с места. "Аналогично."

Друзья Дьявола

Это было любимое место Бенны в Вестпорте. Он вытаскивал ее туда два раза в неделю, когда они были в городе. Храм зеркал и хрусталя, полированного дерева и сверкающего мрамора. Храм бога мужского ухода. Первосвященник, маленький, худой парикмахера в расшитом фартуке, стоял строго вертикально в центре пола,с высоко поднятым подбородком , как будто он специально ждал момента их появления.

"Мадам! Счастлив видеть вас снова!" Он сделал секундную паузу. "Ваш муж не с вами?

"Мой брат". Монца сглотнула. "И нет, он ... не вернется. У меня есть более трудная задача для вас - "

Обломок переступил порог с выражением овцы, которую тащат на стрижку. Она хотела что-то сказать, но парикмахер оборвал ее. "Я думаю, я вижу проблему». Он быстро обошел кругом Обломка, в то время как Северянин хмуро смотрел на него сверху вниз. "Милый, милый. Убираем все?"

"Что?"

"Убирайте все," сказал Монца, беря парикмахера за локоть и вкладывая монету в его руку. "Действуйте помягче, все же. Я сомневаюсь, что он привык к этому, и он может сопротивляться." Она поняла что говорит о нем, как о лошади. Может быть это было даже слишком лестно для него.

"Конечно." Парикмахер повернулся, и испустил тяжелый вздох. Обломок уже снял свою новую рубашку, и стоя, бледный и жилистый, в дверном проеме, расстегивал свой пояс.

"Он говорил про ваши волосы, идиот", сказал Монца ", а не про вашу одежду».

"Ух. Поумал, что это странно, но, возможно, Южная мода ..." Монца смотрела, как он робко застегнул рубашку обратно. У него был длинный шрам от плеча к груди, розовый и витой. Раньше бы она подумала что это уродливо, но ей пришлось изменить свое мнение о шрамах, вместе с несколькими другими вещами.

Обломок опустился на стул. "Эти волосы были со мной всю мою жизнь"

"Тогда давно пора вам освободиться от их удушающих объятий. Голову вперед, пожалуйста." Парикмахер сверкнул своими ножницами , и Обломок вскочил со своего места.

"Вы думаете, что я позволю человеку, которого я никогда не видел, находиться около лица с лезвием?"

"Я протестую! Я стригу головы самых лучших господ Вестпорта!"

«Вы». Монца поймал парикмахера за плечо, когда он отошел и подтолкнула его вперед. "Заткнись и стриги". Она кинула еще одну монету в карман его передника и одарила Обломка долгим взглядом. " А ты, заткнись и сиди тихо."

Он боком уселся обратно в кресло, вцепившись в него так крепко что сухожилия проступили на задней части его рук. "Я смотрю за тобой", проворчал он.

Парикмахер сделал глубокий вздох, поджал губы и начал работать.

Монца прошлась по комнате, в то время как ножницы отрезали и щелкали позади нее. Она прошла вдоль полки, рассеянно вытаскивала пробки из цветных бутылочек, нюхала ароматические масла внутри . Она мельком увидела себя в зеркале. Все еще жесткое лицо. Более тонкое, более худое, даже более острое чем, у нее было. Запавшие глаза, от ноющей боли в ее ноге, от ее ноющей потребности в хаске, который помогал боли уйти.

Ты выглядишь особенно прекрасно сегодня утром, Монца...

Желание покурить застряло у нее в голове, как кость в горле. Каждый день оно подкрадывалось к ней все раньше. Больше болезненного времени, боли и нервов, отсчитывая минуты, пока она не смогла бы уползти прочь, и быть со своей трубкой, погрузившись обратно в мягкое и теплое ничто. Ее пальцы дрожали при мыслях об этом, язык жадно ощупывал ее сухой рот.

"Всегда носил их длинными. Всегда". Она вернулась в комнату. Обломок морщился, как жертва пыток, когда пучки состриженных волос падали на пол и создавали кучу на полированных плитах под стулом. Некоторые мужчины молчат, когда они нервничают. Некоторые мужчины болтают. Казалось Обломок был в последнем лагере. "Я думаю вы догадываетесь, что у моего брата были длинные волосы, и я пошел и сделал то же самое. Пыталься скопировать его. Смотрела на него. Маленькие братья, вы знаете ... А каков был ваш брат?"

Она почувствовала нервный тик на щеке, вспоминая лицо улыбающегося Бенны в зеркало, и свое за его плечом. "Он был хорошим человеком. Все любили его».

"Мой брат был хорошим человеком. Значительно лучше чем я.По крайней мере так думал мой отец. Никогда не упускал случая, чтобы сказать мне ... Я имею в виду, просто говорил, ничего странного в том чтобы носить длинные волосы, там откуда я родом. У народа есть и другие вещи которые можно потерять в войне, чем свои волосы, я думаю. Черный Доу смеялся надо мной, потому что он всегда стягивал их сразу, чтобы не они мешали в драке. Но потом он макал бы человека в дерьмо где угодно. Черный Доу. Жесткий рот. Жесткий человек. Только один человек был сильнее его я считаю - Девять Жизней. Я думаю-"

"Для того, кто так плохо говорит на нашем языке, вы любите говорить, не так ли? Вы знаете что я думаю ?"

"Что?"

"Люди много говорят, когда им нечего сказать"

Дрожь тяжело вздохнул. ""Просто пытаюсь сделать чтобы завтра было немного лучше, чем сегодня, это все. Я один из тех ... у вас есть слово, не так ли?"

"Идиот?"

Он покосился на нее. "Это было другое, которое я имел в виду".

"Оптимист."

"Точно. Я оптимист."

"И что это работает у вас ?"

"Не очень, но я продолжаю надеяться."

"Это - оптимисты. Вы ублюдки никогда не учитесь." Она рассмотрела лицо Обломка, появляющееся из путаницы сальных волос. Жесткие кости, острый нос, с отметиной шрама через одну бровь. Это было хорошее лицо, поскольку оно заинтересовало ее. Она нашла, что оно занимает ее больше, чем она ожидала. "Вы были солдатом, правильно? Как они называют их на Севере … карл?"

"Я был Названным, вот как," и она услышала гордость в его голосе.

"Хорошо для вас. Итак вы вели людей?"

"У меня были некоторые которые шли за мной. Мой отец был известным человеком, мой брат тоже. Маленькая стертая часть , может быть."

"Так почему же вы все бросили? Зачем приехали сюда, чтобы быть ничем?"

Он посмотрел на нее в зеркало, в то время как ножницы порхали вокруг его лица. "Морвир сказал, что вы сами были солдатом. И довольно известным".

"Не очень знаменитым." Это была только половина правды. Позорным, было бы ближе к правде.

"Это было бы странной работой для женщины, там откуда я родом."

Она пожала плечами. "Легче чем пахать."

"Так вы знаете войну, я прав?"

"Да."

"Пожалуй, вы видели некоторые войны. Вы видели убитых".

"Да."

"Тогда вы видели, что происходит на них . Марши, ожидания, болезни. Изнасилованный, ограбленный, покалеченный народ, сожженный, хотя ничем этого не заслуживший."

Монца подумала о своем горящем поле, много лет назад. "Ты понимаешь суть, ты можете говорить об этом."

"Эта кровь порождает еще больше крови. Закрытие одного счета, только начинает другой. Война имеет ублюдочный кислый привкус для любого человека не сошедшего с ума, и он только ухудшается со временем." Она был не согласна. "Так вы знаете, почему я предпочитаю быть свободным от нее. Дать чему-нибудь расти. Гордиться чем-то, а не только разрушением. Быть ... хорошим человеком, я думаю."

Щелк, щелка. Волосы падали вниз и собирались на полу. "Хорошим человеком, да?"

"Это правда."

"Итак ты видел убитых тобой людей?"

"Да я принимал участие?"

"Ты видели много тел?" спросила она. " Складированных вместе, после того, как пришла чума и распространилась после сражения?"

"Да, я видел это."

"Ты заметили, что некоторые из этих трупов испускали своего рода свечение? Сладкий запах роз, как весенним утром?"

Обломок нахмурился. "Нет."

"Хорошие люди и плохие, то, все они выглядели примерно так же, не так ли? Они всегда выглядят одинаков, я могу сказать тебе." Теперь была его очередь молчать. "Если ты хороший человек, и ты пытаешся думать о том как прожить правильно каждый день своей жизни, а строишь разные вещи и гордишься этим, всегда найдутся ублюдки которые придут и сожгут их в один миг, и ты будешь уверено говорить спасибо, каждый раз, когда они будут бить тебя, как ты думаешь, когда ты умрешь, и они вернуть тебя в грязь, то ты превратитшься в золото? "

"Что?"

"Или вы превратитесь в гребанное дерьмо, такое же как и любой из нас?"

Он медленно кивнул. "Вы обращаетесь в дерьмо, хорошо. Но, возможно, вы можете оставить что-то хорошее после вас".

Она засмеялась лающим смехом. "Что мы оставим позади, кроме вещей, не сделанных, не сказанных, не законченных? Пустую одежду, пустые комнаты, пустые места в душах наших друзей? Никогда не исправленные ошибки и сгнившие пустые надежды?"

"Надежды остаются, возможно. Хорошо сказанные слова. Счастливые воспоминания, я думаю".

"И все те улыбки мертвых людей, которые ты сохранил в своем сердце, они согревали тебя, когда я нашла тебя, разве нет? Как они были на вкус, когда ты голодал? Они вызвали улыбку, даже, когда ты был в отчаянии?"

Обломок сделал вздох. "Черт, но ты была как солнечный луч в темноте. Может быть, они помогли мне."

"Сделали больше чем полный карман серебра?"

Он подмигнул ей, издалека. "Может быть, нет. Но я думаю, я постараюсь держаться за свой путь, точно так же".

"Ха. Удачи, хороший человек». Она покачала головой, как будто она никогда не слышала подобной глупости. "Дайте мне только злых людей в друзья, как писал Вертурио. Я понимаю его.

Последний быстрый стук ножниц и парикмахер отступил, вытирая свой потный лоб тыльной стороной рукава. "И мы закончили".

Обломок посмотрел в зеркало. "Я вижу другого человека".

"Сэр выглядит как стирийский аристократ".

Монца фыркнула. "Лучше чем нищий Северянин, в любом случае."

"Возможно". Обломок выглядела не особо счастливым. "Я осмелюсь сказать, что это - лучше выглядящий человек там. Более умный человек." Он провел одной рукой по своим коротким темным волосам, нахмурившись, глядя на свое отражение. "Не уверен все же ,что я доверюсь этому ублюдку."

"И чтобы закончить ..." Парикмахер наклонился вперед, с цветные бутылкой из цельного кристалла в руках, и брызнул духами над головой Обломка ".

Норманн взвился как кошка с горячих углей. "Какого хрена?" Он взревел, большие кулаки сжались, толкая парикмахера в сторону и заставляя его отшатнуться в комнату с визгом.

Монца рассмеялась. "Взгляды как у стирийского дворянина, возможно." Она вытащила пару больших монет и положила их в карман передника изумленного парикмахера. "Манеры могли бы быть получше, все же."

Было уже темно, когда они вернулись в разваливающийся дом, Монца с накинутым капюшоном и гордо шагающий Обломок в новом пальто. Холодный дождь падал вниз в разрушенном дворе, одна лампа горела в окне первого этажа. Она хмуро взглянула на него, а затем на Обломка, и взялась левой рукой за рукоятку своего ножа, заткнутого за спину. Лучше быть готовым к любым неожиданностям. Вверх по скрипящей лестнице осыпающаяся дверь стояла приоткрыта, свет проникал через доски. Она поднялась и ткнул ее носком своего ботинка.

Горела пара свечей, сажа уже почернела, камин нагревал комнату с другой стороны. Дружище находился около дальнего окна, всматриваясь в ставни банка. Морвир придерживал листки бумаги, разложенные на хрупком старом столе, отмечая некоторые определенные места чернилами. Дэй сидела на столешнице с скрестив ноги, очищая апельсин кинжалом. "Определенно лучше" проворчала она, окидывая Обломка взглядом.

"О, я не могу, но соглашаюсь." Морвир усмехался. "Этим утром грязный, длинный, волосатый идиот покинул здание. Чистый, коротко стриженый идиот вернулся. Это должно быть волшебство."

Монца отпустила свой нож, в то время как Обломок пробормотал сердито про себя на Северном. "Так как вы не начали восхвалять себя, я предполагаю, что работа не сделана."

"Мауфис является очень осторожным и хорошо защищенным человеком. В течение дня слишком хорошо охраняют банк."

"На пути к банку, тогда."

"Он выезжает с бронированной каретой с дюжиной охранников, при исполнении служебных обязанностей. Попытаться перехватить их было бы слишком большим риском."

Обломок бросил еще одно полено в камин и протянула свои ладони огню. "А в его доме?"

"Пуф", усмехнулся Морвир. "Мы последовали за ним. Он живет за стеной на острове в бухте, где некоторые из старейшин города имеют свои поместья. Остальные жители не допускаются. У нас нет возможностей получить доступ в здание, даже если мы сможем узнать, какой из них его. Сколько охранников, служащих, членов семьи там будет? Все неизвестно. Я категорически отказываюсь пытаться выполнить свою работу с этими трудностями и загадками . На что я никогда не рассчитываю, Дэу? "

"Шансы."

"Правильно. Мне нужна уверенность, Муркато. Вот почему вы пришли ко мне. Я нанят для чтобы убить одного конкретного человека, а не устраивать бойню, чтобы цель ускользнула в хаосе. Мы не в Каприле, сейчас - "

"Я знаю, где мы находимся, Морвир. И каков же ваш план?"

"Я собрал необходимую информацию и разработать верное средство для достижения желаемого эффекта. Мне нужно только получить доступ в банк в темное время суток".

"И как же вы собираетесь это сделать?"

"Как я планирую сделать это, Дэй?"

"Через строгое применение наблюдения, логики и методичности".

Морвир снова сверкнул самодовольной улыбкой. «Именно так».

Монца покосилась на Бенну. Но Бенна был мертв, и Обломок был на его месте. Северянин поднял брови, глубоко вздохнул и посмотрел на огонь. Дайте мне только злых людей в друзья, как писал Вертурио. Но должен быть предел.

Две пары.

Кости выпали двумя двойками. Дважды два равно четыре. Два плюс два равно четыре. Складывать или умножать - результат один. Это мысль заставляла Дружище чувствовать себя беспомощными. Беспомощным, но спокойным. Все эти люди пытаются добиться своей цели, но независимо от того что они делали - они оказались там же. Кости были полны смысла. Если вы знали, как их читать.

В группе сформировались две пары. Морвир и Дэй были одной парой. Мастер и ученик. Они объединились, они оставались вместе, они смеялись вместе и все остальное. Но теперь, понял Дружище, Муркатто и Обломок формировали свою собственную пару. Они присели рядом друг с другом на парапете, черные контуры на тусклом ночном небе, глядя на банк, огромный блок в толще темноты. Он часто видел, что в природе люди образуют пары. Все, кроме него. Он остался один, в тени. Может быть, что-то было не так с ним, как говорили судьи.

Саджаам избрал его для формирования пары, в тюрьме, но у Дружище не было никаких иллюзий. Саджаам выбрал его, потому что он был полезным. Потому что он наводил страх. Был страшен, как никто другой в темноте. Но Саджаам не притворялся кем-то другим. Он был единственным честным человеком, что Дружище знал, и поэтому это была честная договоренность. Это работало настолько хорошо, что Саджаам сделал достаточно денег, в тюрьме, чтобы купить себе свободу от судей. Но он был честным человеком и поэтому, когда он был свободен, он не забыл Дружище. Он вернулся и купил его свободу тоже.

Вне стен, где не было никаких правил, все было иначе. Саджаам сделал еще один бизнес, и Дружище остался один снова. Хотя он не возражал. Он привык к одиночеству, и у него были кости для компании. Так он оказался здесь, в темноте, на крыше в Вестпорте, в разгар зимы. С этими двумя абсолютно разными парами нечистых на руку людей.

Охранники прошли мимо также двумя парами, четыре за раз, и еще две группы по четыре, следующие друг за другом бесконечно вокруг банка всю ночь. Шел дождь, наполовину со снегом, и падал вниз. Но они все равно следовали друг за другом, круг,круг, круг за кругом в темноте. Одна часть проходила вдоль переулка внизу, хорошо вооруженные, копья на плечах.

"Вот они проходят снова," сказал Обломок.

"Я вижу это." презрительно сказал Морвир. "Начинайте отсчет."

Шепот Дэй возник в ночи, высокий и хриплый. "Один … два … три … четыре … пять …", Дружище, смотрел приоткрыв рот на движение ее губ, забыв о игре в кости зажатых в его мягкой руке. Его рот тихо повторял за ней. "Двадцать два … двадцать три … двадцать четыре …"

"Как добраться до крыши?" Размышлял Морвир. "Как добраться до крыши?"

"Взобраться по веревке?" спросила Муркатто.

"Слишком медленно, слишком шумно, слишком ненадежно. Веревка останется на виду все время, даже если предположить, что мы сможем крепко зацепить крюк. Нет. Нам нужен метод, который гарантирует успех".

Дружище захотелось заткнуть им рты, чтобы он мог слушать счет Дэй. Его член напрягся до боли от прослушивания. "Сто и двенадцать ... сто тринадцать ..." Его глаза закрылись, его голова прислонилась к стене, одним пальцем он водил взад-вперед во время счета. "Сто восемьдесят два ... сто восемьдесят три ..."

"Никто не сможет взобраться туда свободно", послышался голос Муркатто. "Никто. Слишком гладко, слишком отвесно. И еще шипы".

"Я полностью согласен."

"Может быть войти в банк, а затем."

"Невозможно. Слишком много глаз. Мы должны взобраться на стены, и проникнуть через большие окна в крыше. По крайней мере, переулок пустынный ночью. Это в нашу пользу".

"А что на других сторонах здания?"

Северный фасад значительно более занят и лучше освещен. С востока находиться основной вход, с дополнительной партией из четырех охранников размещенных всю ночь. Южный фасад такой же как наш, но без преимуществ этого, так как у нас есть доступ к соседней крыше. Нет, это стена является нашим единственным вариантом

Дружище увидел слабое мерцание света внизу, в переулке. Следующий патруль, в два раза по два охранника, два плюс два охранника, четыре охранника, продолжали свой неустанный путь вокруг банка.

"Они охраняют его всю ночь?"

"Есть две другие партии из четырех человек, что сменяет их. Они поддерживают их непрерывную охрану до рассвета".

"Двести девяносто один ... двести девяносто два ... и тут приходит следующая смена". День щелкнула языком. "Три сотни, плюс-минус".

"Триста", прошипел Морвир, и Дружище мог видеть как он качнул головой в темноте. "Не хватает времени».

"Тогда как?" отрезала Монца.

Дружище прокатил кости снова, почувствовал, как их знакомые края вдавливаются в ладонь. Его вряд ли интересовало, как они попадут в банк, или даже что они будут там делать. Его надежды главным образом устремлялись к тому, что Дэй начнет считать заново.

"Должен же быть способ ... должен быть -"

"Я могу это сделать». Они все оглянулись. Обломок сидел на парапете, белые руки свисали вниз.

"Ты?" усмехнулся Морвир. "Как?"

Дружище едва смог разобрать кривую усмешку Северянина в темноте. "Магия."

Планы и неудачи

Охранники продолжали свой ​​путь по переулку. Четверо в своих доспехах,в стальных шлемах, лезвия алебард отражали свет от их качающихся фонарей. Обломок сжался глубоко в дверях, пока они проходили мимо, в один волнующий момент, когда свет скользнул рядом, в тени рядом с опорой, которую он выбрал. Он начал считать. Три сотни или около того, чтобы подняться на вершину и на крышу. Он посмотрел вверх. Казалось, чертовски длинный путь. Какого черта он вызвался на это? Но как же еще он могу убрать улыбку с лица идиота Морвира, и показать Муркатто, что он стоит своих денег?

"Ты сам себе худший враг всегда", прошептал он. Оказалось у него осталось слишком много гордости. Это и слабость перед прекрасной женщиной. Кто бы мог подумать?

Он достал веревку,в два шага длинной, с узлом на одном конце и крючком на другом. Он бросил взгляд на окна в зданиях, стоящих перед ним. Большинство были закрыты от холода ночью, но некоторые еще были открыты, в паре даже горел свет. Он задался вопросом, какие у него шансы,что кто-то выглянет и увидит его, распластанным на стене банка. Более высокие, чем он хотел бы иметь, что бы быть уверенным.

"Гребанный худший враг". Он приготовился забросить веревку на вершину колонны.

"Где-то здесь."

"Где, идиот?"

Обломок замер, веревки болталась у него руках. Шаги, затем звон доспехов. Гребанные охранники вернулись. Они никогда не делали это , за пятьдесят кругов. После всех его разговоров о науке с кровавым отравителем, получилась задница, и Обломок остался один со своими яйцами болтающимися на ветру. Он вжался поглубже в тень, почувствовав, как большой плоский лук на спине проскреб по камням. Как, черт возьми, он собирается объясняться? Вы понимаете, это просто полночная прогулка, весь в черном, старый лук на спине.

Если он убежит, то они увидят его, будут преследовать, и скорее всего заколют его. Так или иначе они узнают, что кто-то пытался проникнуть в банк, и это будет концом этого дела. Если он останется на месте …, то же будет то же самое, более или менее, и что более вероятно будет драка.

Голоса приближались. "Не может быть далеко, все что мы, черт побери делаем, это ходим круг за кругом."

Один из них должно быть что-то потерял. Обломок проклял дерьмовую удачу, и не в первый раз. Слишком поздно, чтобы бежать. Он сжал ладонь вокруг рукоятки ножа. Шаги стукнули на другой стороне колонны. Зачем он взял ее серебро? Оказалось, он у него тоже есть слабость перед монетами. Он стиснув зубы, ждал-

"Пожалуйста!" Голос Муркатто. Она вышла из переулка,в капюшоне, в длинном свисающем плаще . Возможно это было первый раз, когда Обломок видел ее без меча. "Мне очень, очень жаль, что я беспокою вас. Я всего лишь пыталась попасть домой, но кажется я совсем заблудилась".

Один из охранников вышел из-за колонны, спиной к Обломку, а затем и другой. Они были от него на расстоянии вытянутой руки. Казалось он может протянуть руку и коснуться доспехах на их спинах.

"Где вы остановились?"

"С моими друзьями, возле фонтана на улице Лорда Сабелди, но я первый раз в городе, и" она безнадежно усмехнулась: "Я совершенно заблудилась".

Один из охранников откинул шлем. "Я скажу вам где вы. Совершенно в другой части города".

"Клянусь, я бродила по городу в течение нескольких часов". Она начала отходить, мужчины последовали за ней. Появился еще один охранник ,и еще один. Все четверо стояли сейчас, все спиной к Обломку. Он затаил дыхание, сердце колотилось так громко, что было удивительно, никто из них его слышал. "Если один из вас, джентльмены, покажет мне правильное направление, я буду очень благодарна. Глупо с моей стороны, я знаю."

Нет, нет. Вестпорт это запутанное место ".

"Особенно в ночное время."

"Я теряюсь здесь , время от времени." Мужчины смеялись, засмеялась и Монца, по-прежнему отходя от него. Ее глаза на мгновение встретились с глазами Обломка, и они посмотрели прямо на друг друга, а затем она отошла за следующую колонну, и охранники за ней, и их голоса отдалились. Он закрыл глаза и медленно выдохнул. Хорошо, что он не был единственным человеком со слабостью к женщинам.

Он вскочил вверх на квадратное основание колонны, закинул веревку вокруг нее и под свой зад, и сделал петлю. Он не знал сколько осталось времени, знал только, что должен действовать быстро. Он приподнялся, обхватив камень коленями и краями сапог, затем раздвинул петлю веревки, и передвинул ее вверх, заставив держать его крепко, в то время как он еще раз перенес ноги и приподнялся на них снова.

Этой уловке его брат научил его, когда он был мальчиком. Он использовал ее, чтобы подняться на самые высокие деревья в долине и воровать яйца. Он вспомнил, как они смеялись, когда он все время падал в начале. Теперь он использует это, чтобы помочь убить человека, и если он упадет, он убьется насмерть. Можно сказать, что жизнь не оказалась совсем такой, как он надеялся.

Тем не менее, он поднимался быстро и гладко. Похоже на восхождение на дерево, за исключением отсутствия яиц в конце , и меньше шансов поранить яйца осколками коры. Хотя тяжелая работа. Он вспотел к тому времени когда он добрался до вершины колонны и приступил к самой сложной части. Он схватился рукой одной стороны за каменный беспорядок вверху, другой рукой отцепил веревку и повесил ее через плечо. Потом он приподнялся, пальцами рук и ног нащупывая щели среди каменной резьбы, дыша с присвистом, руки горят. Он оперся одной ногой ногу на скульптуру женщины с нахмуренным лицом сел там, высоко над переулком, цепляясь за пару каменных листьев и надеясь, что они держаться крепче чем настоящие.

Он бывал в местах и получше, но нужно было смотреть с солнечной стороны. Это был первый раз, когда он был с женским лицом между ног за долгое время. Он услышал шипение с крыши напротив, и увидел черную форму Дэй на крыше. Она указала вниз. Следующий патруль подходил близко.

"Дерьмо". Он прижался плотно к каменной кладке, пытаясь выглядеть как камень сам, руки покалывало от подъема с веревкой, с одной надеждой, что никто не выберет момента для взгляда вверх. Они прошагали под ним и он глубоко выдохнул, сердце бешено колотилось в ушах громче, чем когда-либо. Он подождал пока они не завернут за угол здания, собирая свои силы, и восстанавливая дыхание для последнего участка.

Вдоль стен были укреплены шипы на столбах круг за кругом кругом. Невозможно преодолеть. На вершинах колонн, хотя, они прикреплялись к камню. Он достал свои перчатки - тяжелые кузнечные краги и натянул их потом плотно обхватился вокруг двух ближайших шипов и сделал глубокий вдох. Он отцепился ногами от стены и взмахнул свободной ногой и выпрямился, с железными наконечниками шипов прямо перед его лицом. Ему просто нравиться подтягиваться на руках, за исключением шанса остаться без глаза, конечно. Будет хорошо если он выйдет из этой ситуации с обеими глазами.

Он качнулся в одну сторону, затем подтянулся, отступил в другую и утвердил один сапог на вершине. Он крутанулся, почувствовав царапанье шипов по его толстой безрукавке, царапанье по его груди, когда он протискивался.

И он был там.

Семьдесят восемь ... семьдесят девять ... восемьдесят ... " Отсчитывали губы Дружище, пока он смотрел, как Обломок крутанулся вокруг бруствера и приземлился на крышу банка.

"Он сделал это," прошептала Дэй, голос скрипнул от недоверия.

"И за хорошее время ". Мягко усмехнулся Морвир. "Кто бы мог подумать, что он будет карабкаться ... как обезьяна".

Северянин встал, темная форма на фоне темного ночного неба. Он снял большой плоский лук со своей спины и начал возиться с ним. "Будем надеяться, что он стреляет не как обезьяна», прошептала Дэй.

Обломок прицелился. Дружище услышал мягкий щелчок тетивы. Через мгновение он почувствовал удар болта в грудь. Он схватил веревку и удерживал ее, нахмурившись. Это было не больно.

"Счастливое обстоятельство, что она имеет наконечника". Морвир отцепил бечевку от стрелы. "Мы хотели бы избежать дальнейших неудач, и ваша преждевременная смерть не входит в наши планы".

Дружественный бросил тупой болт и связал конец веревку с бечевкой.

"Вы уверены, что выдержит его вес?" пробормотала Дэй.

"Шнур из шелка Сулжука," сказал Морвир самодовольно. "Легкий как пух, но прочный как сталь. Он выдержит нас троих одновременно, и никто его не увидит."

"Вы уверенны."

"Что я никогда не делаю, моя дорогая?"

"Хорошо, хорошо."

Черный шнур прошел сквозь руки Дружище, в то время как Обломок начал сматывать бечевку обратно. Он смотрел как веревка проползает через пространство между крышами, считая шаги. Пятнадцать и Обломок вытянул шнур. Они натянули его туго между крышами, и Дружище пропустил петлю через железное кольцо прикрепленное болтами к стропилам и начал затягивать один, второй, третий узел.

"Вы точно уверены в узле ? "спросил Морвир." Это не то место, чтобы планировать длительное падение."

"Двадцать восемь шагов." сказал Дружище.

"Что?"

"Падать."

Наступила короткая пауза. "Это вредно для здоровья."

Тугая черная линия протянулась между двумя зданиями. Дружище знал, что она там, хотя и не мог видеть ее в темноте.

Дэй указала на нее, завитки развиваются на ветру. "После вас".

Морвир нащупал свой путь через балюстраду, тяжело дыша. По правде, карабканье по шнуру нельзя было назвать приятной экскурсией даже с большой натяжкой. Холодный ветер подул на полпути, заставив его сердце замереть. Было время, во время его ученичества у позорного Моумаха ин Бека, когда он выполнял такие акробатические номера с кошачьей грацией, но он подозревал, что это осталось в прошлом, вместе с его густой шевелюрой. Он замер на секунду, чтобы перевести дыхание, вытер холодный пот со лба, пока Обломок сидел напротив и улыбался ему.

"И что же тут смешного?" возмутился Морвир.

"Зависит от того, что заставляет вас смеяться, я считаю. Как долго вы будете там?"

"Так долго, как мне нужно."

«Лучше двигатайтесь быстрее, чем когда вы лезли по веревке. А то вы все еще можете карабкаться, когда они откроют это место завтра." Северянин по-прежнему улыбаясь поднялся на парапет и обратно над веревкой, быстро и уверенно, несмотря на свои размеры.

"Если Бог есть, он проклянет меня за мои знакомства". Морвиру дали лишь краткое мгновение рассмотреть узел в то время как преступник был уже на полпути, а потом уполз вниз, в узкий свинцовый проход, ведущий между низкими пластами листов сланца к центру здания. Большая стеклянная крыша горела перед ними, слабый свет сверкал в тысячах отражений стекла. Дружище присел рядом с ней, уже раскручивая второй шнура накрученный вокруг его талии.

"Ах, архитектура модерна».Морвир опустился на колени рядом с Дэй, осторожно прижимая руки к пространству из стекла. "Что они думают об этом?"

"Я чувствую себя счастливой, что живу в такие захватывающие времена."

"Как и все мы, моя дорогая". Он внимательно посмотрел вниз в интерьер банка. "Как и все мы". Коридор был едва освещен, по одной лампаде с каждой стороны, в результате чего драгоценные огромные картины блестели в своих драгоцнных золоченых рамах , но у дверей скапливались богатые тени. "Банки", прошептал он,с чуть заметной улыбкой на лице ", всегда стараются экономить".

Он вытащил свои инструменты и начал острожно разбирать остекление с помощью плоскогубцев, тщательно поднимая каждый кусок стекла с остатками шпаклевки. Конечно его ловкость с возрастом лишь ухудшалась , однако ему потребовалось лишь несколько мгновений, чтобы удалить девять панелей, отрезать направляющую решетку кусачками и очистить отверстие в форме ромба, достаточное для его целей.

"Прекрасное время", пробормотал он. Свет от фонаря охранника прокрался панелями стен прихожей, принес отблеск рассвета на темных полотнах. Его шаги отдавались эхом, когда он проходил под ними, зевая, его длинная тень протянулась по мраморной плитке. Морвир несильно дунул в свою трубку.

"Буф!" Охранник хлопнул рукой по своей макушке и Морвир отпрянул от окна от окна. Снизу послышались шаги, возня, бульканье, потом громкий удар и грохот падающего тела. При взгляде в отверстие он увидел охранника, распластанного на спине, лампе с одной стороны освещала вытянувшуюся руку.

"Превосходно," вздохнула Дэй.

"Естественно."

"Несмотря на то, что мы говорим о науке, это всегда походит на волшебство."

"Мы, можно сказать, волшебники современной эпохи. Веревку, пожалуйста, Мастер Дружище." Преступник бросил ему один конец шелкового шнура, другой был ​​завязан вокруг его талии. "Вы уверены, что вы сможете удержать мой ​​вес?"

"Да". Действительно чувствовалось ощущение ужасной силой в этом молчаливом человеке, которое было достаточно даже для Морвировского уровня доверия. С веревкой завязанной на узел своего собственного изобретения, он опустил одну ногу в мягкой обуви, а затем другую, в отверстие в форме ромба. Затем прошли бедра, плечи, и он был внутри банка.

"Спускайте." И он дрейфовал вниз,так стремительно и гладко как будто его спускала машина. Его обувь коснулась плиток, и он резко скинул узел со своего запястья, и тихо спрятался в темный дверной проем, с заряженным оружием,приготовленным в одной руке. Он ожидал только одного охранника в здании, но никогда нельзя быть ослепленным ожиданиями.

Осторожность превыше всего, всегда.

Его глаза прошлись вверх и вниз по темной прихожей, его кожу покалывало от волнения начала работы. Не чувствовалось никакого движения. Только тишина настолько плотная, что казалось, она давит на его покалывающие уши.

Он поднял глаза, увидел лицо Дэу в отверстии и поманил ее вниз. Она скользнула вниз по веревке ловко, как артист цирка , их оборудование было закреплено вокруг ее тела в патронташе из черной ткани. Когда ее ноги коснулись земли, она освободила веревку и присела там, улыбаясь.

Он чуть улыбнулся, но затем остановил себя. Он не будет давать ей понять, как он восхищается ее талантами, суждениями и характером, которые сложились в течение трех лет вместе. Он не даст ей повода заподозрить о глубине его отношения к ней. Потому что раньше, года он делал так, люди неизбежно предавали его доверие. Его жизнь в детском доме, его обучение, его брак, его трудовая жизнь, по всем по ним были рассеяны острые раны предательств. Поистине, его сердце вынесло много ран. Он будет держатся полностью профессиональной позиции, и таким образом защитить их обоих. Его от нее, и ее от нее самой.

"Чисто?" прошептала она.

"Как на пустой шахматной доске", прошептал он, стоя над пострадавшим охранником ", и все по плану. Что мы больше всего презираем, в конце концов?"

"Горчицу?"

"И?"

"Случайности."

"Правильно. Это не те вещи, которые делают нас счастливыми. Сними с него сапоги."

Прилагая большие усилия, они оттащили его по коридору к его столу и усадили в его кресло. Его голова плюхнулся обратно, и он захрапел, длинные усы мягко развевались вокруг его губ.

"Ахх, он спит как младенец. Реквизит, пожалуйста."

Дэй протянул ему пустую бутылку из-под спиртного и Морвир положил ее аккуратно на плитку рядом с одурманенным охранником. Она передала ему наполовину полную бутылку , он снял пробку и щедро обрызгал спиртным шипованную кожаную куртку охранника. Потом он осторожно положил ее рядом с его обкусанными пальцами, алкоголь вытек на плитку в едкую лужу.

Морвир отступил и осмотрел сцену оформленную своими руками. "Картина... готова. Что хозяин подумает о пьянстве своего ночного сторожа , в нарушении всех инструкций, бутылку или две после наступления темноты? Обратите внимание на нетрезвость движений, запах крепких спиртных напитков, громкий храп. Веские основания, когда это откроется на рассвете, к его немедленному увольнению. Он будет утверждать о своей невиновности, но при полном отсутствии каких-либо доказательств ", он порылся в волосах охранника своими затянутыми в перчатку пальцами и достал иглу из его головы," никаких дополнительных подозрений не будет вызвано. Все отлично, как обычно. Кроме него конечно, правда? О нет. Тихий зал офиса Вестпортовского отделения ... банковского дома Валинт и Балк ... скроет смертельные тайны. "Он задул пламя фонаря охранника, погружая их в глубокий мрак. "Таким путем, Дэй, без колебаний".

Они бесшумно двинулись по коридору, парой безмолвных теней, и остановился рядом с тяжелой дверью в кабинет Мауфиса. Инструменты Дэй блестнули, когда она наклонилась, чтобы работать с замком. Прошло всего несколько мгновений, как штифты с издали мясистый стук, и дверь распахнулась, бесшумно открываясь.

"Дешевые замки для банка", проговорила Дэй убирая инструменты.

"Они поставили хорошие замки туда, где храняться деньги".

"И мы здесь не для того, чтобы красть."

"О да, мы действительно редко воруем. Обычно мы оставляем подарки". Он обошел вокруг чудовищного стол Мауфиса и качнул тяжелую открытую книгу, стараясь не на волосок не сдвинуть ее со своего места. "Раствор, пожалуйста".

Она протянула ему банку, полную почти до краев тонкой пастой, и он осторожно повернул пробку, открывшуюся с нежным хлопком. Он использовал прекрасную кисть. Лучший инструмент для художника, с его неисчислимыми талантами. Страница похрустывали, когда он проводил по ним кистью, нанося пасту одним движением по углам всех, и каждую в отдельности.

"Вы видите, Дэй? Проводите плавно и точно, но будьте очень осторожны. Осторожность, в первую очередь. Что убивает большинство практиков нашей профессии?"

«Их собственные вещества".

«Именно так». С большой осторожностью, следовательно, он книга закрыл книгу, ее страницы уже почти высохли, убрал кисть в сторону и закрыл банку пробкой.

"Пойдем," сказала Дэй. "Я голодна."

"Пойдем "? Улыбка Морвира расширились. "О нет, моя дорогая, мы еще далеки от завершения. Вы все еще должны заработать свой ужин. У нас есть работа на всю долгую ночь впереди. Очень долгая ... ночь ... работы".

"Здесь."

Обломок чуть не выпрыгнул за парапет, от испуга,когда оглянулся и сердце застучало в его горле. Муркато присела позади него, ухмыляясь, дыхание курилось легким паром выделяясь на ее темном лице.

"Хоть вы и мертвы, но испугали меня" прошипел он.

"Больше, чем те охранники ?". Она подкралась к железному кольцу и проверила узел. "Вы делали это раньше ?" Не больше, чем легкое удивление в ее голосе.

"Вы никогда не сомневались, что я сделаю это?"

"Я думаю, что ты разбил бы череп, если бы упал с достаточной высоты".

Он постучал себя по голове пальцем. "Наименее уязвимая часть 'меня. Стряхнули своих друзей?"

"На полпути на гребанную улицу лорда Сабельди, я думаю. Если бы я знала,что все пройдет так легко, то я сделала бы это в первую очередь."

Обломок усмехнулся. "Ну, я рад, что вы подключились, в конце концов, или они, скорее всего, обнаружили бы меня".

"Не могу не согласиться. У нас еще много работы." Дрожь пошевелил плечами, чувствуя неудобство. Порой было легко забыть, что работа, которую они собирались сделать, это было убийство. «Холодно, да?"

Он фыркнул. "Там откуда я родом, это как летний день». Он вытащил пробку из бутылки и протянул бутылку ей. "Это может помочь вам сохранить тепло."

"Ну, это очень мило с твоей". Она сделала большой глоток, и он смотрел как двигаются мышцы ее тонкой шеи.

"Я вдумчивый человек, для члена банды наемных убийц".

"Я конечно знаю, что некоторые наемные убийцы очень хорошие люди". Она сделала еще один глоток, потом передал ему бутылку. "Никто из этой команды, конечно."

"Черт, нет, мы не дерьмовые мужчины. Или женщины."

"Они там? Морвир и его маленькое эхо?

"Да, пока там, я думаю".

"И Дружище с ними?"

"Он с ними."

"Морвир сказал, как долго он будет?"

"Что бы он сказал мне что-нибудь? Я думал, что это я оптимист".

Они присели в холодной тишине, близко друг к другу за парапетом, смотря на в темную громаду банка. По некоторым причинам он чувствовал себя очень нервным. Даже больше, чем ожидал от себя, когда шел на убийство. Он посмотрел на нее, затем не отводил взгляд достаточно долго, когда она посмотрела на него.

"Не так много нужно сделать, но ожидание делает это более холодным," сказала она.

"Не так сильно, мне кажется. Если вы конечно не хотите, постричь мои волосы еще короче".

"Я боюсь, что вы воткнете ножницы в меня, если я попытаюсь."

Это вызвало смех у него. "Очень хорошо. Вот возьмите, чтобы снять напряжение." Он протянул бутылку.

"Я большой юморист, для женщины, которая нанимает убийц". Она подошла ближе взять ее. Достаточно близко, чтобы чтобы он почувствовал своего рода покалывание в боку, который был рядом с ней. Достаточно близко, чтобы он мог почувствовать вдруг замершее дыхание в горле. Он отвернулся, не желая дурачить себя больше, чем он занимался последние пару недель. Слышал как она подносит бутылку ко рту, слышал как она пьёт. "Еще раз спасибо".

"Не беспокойтесь. Все, что я могу сделать, хозяин, просто дайте мне знать".

Когда он повернул голову, она смотрела прямо на него, губы сжаты в жесткую линию, глаза словно просвечивали его,как будто она прикидывала сколько он стоит. "Есть одна вещь"

Морвир уложил последний лист стекла в отверстие с непревзойденной деликатностью и начал укладывать свои инструменты.

"Это выдержит?" спросила Дэй.

"Я сомневаюсь, что это задержит дождь, но оно прослужить до завтра. К тому времени, я подозреваю, они будут иметь значительно больше забот, чем текущее окно". Он стер последние пятна шпаклевки со стекла, и последовал за своим помощником по крыше к парапету. Дружище уже приготовился со шнуром , приземистая фигура на другой стороне глубокой пропасти. Морвир заглянул через край. Помимо шипов и декоративных рисунков, гладкий каменный столб отвесно падал в мощеный переулок. Одна из групп охраны медленно проходила мимо, лампы качались.

"Что будем делать с веревкой?" прошептала Дэй, когда они были вне ушли за пределы слышимости. "Когда солнце встанет, кто-то может - "

"Ни одна деталь не упускается из виду". Морвир усмехнулся, и достал крошечный пузырек из внутреннего кармана. "Несколько капель разъест узел через некоторое время после того, как мы переберемся. Нам нужно только ждать на той стороне и смотать его."

Насколько можно было видеть в темноте, его помощница не казалась убежденной. "Что, если он разрушиться быстрее, чем- "

"Этого не будет."

"Все же это похоже на ужасный шанс".

«Что я никогда не беру в расчет, моя дорогая?"

"Шансы, но-"

"Вы пойдете первой, со всеми инструментами."

"Вы можете рассчитывать на это". Дэй быстро качнулась под веревку и обхватив ее ногами, стала перебирать руками. Ей понадобилось сделать это не более тридцати раз, чтобы перебраться на другую сторону.

Морвир откупорил бутылочку и позволил нескольким каплям упасть на узел. Учитывая это все, он позволил несколько больше. Он не хотел ждать до рассвета пока проклятую вещь для разборки. Он позволил следующему патрулю пройти мимо, а затем перелез через парапет с тем, что пришлось признать, было много меньше, чем ловкость, которую проявила его помощница. Тем не менее, нет никакой необходимости для спешки. Осторожность на первом месте, всегда. Он взялся за веревку руками в перчатках, качнулся под ней, закинул один ботинок сверху, поднял другой-

Послышался суровый потрясающий треск, и вдруг холодный ветер коснулся его колена.

Морвир посмотрел вниз. Его штанина зацепилась за изогнутый вверх шип, торчащий значительно выше других, и оказалась почти так же далеко, как и его зад. Он бил ногами, пытаясь отцепиться, но добился только более крепкого захвата.

"Черт возьми ". Проще говоря, это не было частью плана. Слабый дым курился теперь над балюстрадой, вокруг которой была завязана веревка. Оказалось, кислота действует быстрее, чем ожидалось.

"Черт побери". Он вскарабкался обратно на крышу банка и распростерся рядом с дымящимся узлом, вцепившись в веревку одной рукой. Он скользнул за своим скальпелем во внутреннем кармане, достал его и отрезал хлопающую ткань несколькими ловкими штрихами. Один, два, три и было почти готово, аккуратно, как хирург. Окончательный удар и-

"Ах!" Он понял, с досадой, с поднимающимся ужасом, что он порезал себе лодыжку с лезвием. "Черт побери!" Край скальпеля был обработан настойкой Ларинк и, так как это материал, всегда вызывал у него тошноту по утрам, он позволил своему иммунитет к нему исчезнуть. Это не было фатальным. Не само по себе. Но это может привести к тому, что он отцепиться от веревки, и он не разработал иммунитет к размашистому падению на жесткий, твердый булыжник. Ирония была горькой действительностью. Большинство практиков его профессии были убиты, в конце концов, своими же собственными средствами.

Он зубами стащил одну перчатку и порылся в своих многочисленных карманах в поисках конкретного противоядия, булькающие проклятия вокруг кожи, покачиваясь из стороны в сторону,холодный ветер дул порывами и заставляя его ногу покрываться гусиной кожей. Крошечные трубки стекла дребезжали на кончиках его пальцев, на каждом из которых была выгравирована отметка, что позволило ему определять их на ощупь.

В таких условиях, тем не менее, надо было перебирать по одному. Он рыгнул и почувствовал прилив тошноты, внезапный болезненный сдвиг в животе. Его пальцы нашли нужный знак. Он позволил перчатки выпасть у него изо рта, дрожащей рукой достал пузырек из кармана, вытащил пробку зубами и высосал его содержимое.

Ему свело рот от горького экстракта, разбрызгивая кислую слюну на далекие булыжники. Он крепко вцепился в веревку, борясь с головокружением, черная улицы, казалось, крутилась и крутилась вокруг него. Он снова был беспомощным ребенком. Он задыхался, хныкал, держась обеими руками. Так же отчаянно, как тогда, когда он цеплялся за труп своей матери, когда они пришли, чтобы забрать его.

Медленно противоядие возымело свое действие.Темный мир стабилизировался, живот перестал его беспокоить. Переулок был внизу, небо вверх,все вернулось на свои обычные позиции. Его внимание было обращено на резко задымившийся узел, дым пошел сильнее чем раньше и послышался небольшой шипящий звук. Он отчетливо унюхал едкий запах, как будто узел прожегся насквозь.

"Черт побери!" Он забросил обе ноги на веревку и отправился, совсем ослабевший после введенной дозы Ларинка. Дыхание со свистом проходило в горло , прерываясь в безошибочных тисках страха. Если узел разъест раньше, чем он достигнет другой стороны, что тогда? Его мужество оставило его и он был вынужден приостановиться на мгновение, стиснув зубы, качаясь вверх и вниз, в пустоте.

И снова, но он был печально изнурен. Его руки дрожали, его руки перемешались, голая ладонь и голая нога, горели от трения. Больше чем на полпути теперь, и ползущий вперед. Он позволил голове откинуться назад, впитывая воздух для еще одного усилия. Он видел Дружище,тянущему к нему руки, большие руки не больше, чем в нескольких отдаленных шагах. Он видел Дэй, смотрящую на него, и Морвир задавался вопросом с некоторым раздражением, не видит ли он намек на улыбку на ее темном лице.

Потом был слабый звук разрыва на дальнем конце веревки.

Опора вдруг ослабла в его руках, и он падал, падал, качаясь вниз, холодный воздух свистел в его зияющем рту. Стена разрушающегося здания метнулась к нему. Он начал испускать безумный вопль, точно такой же, как тот который он испустил, когда они отрывали его от мертвой руки его матери. Было отвратительное воздействие, которое выбило его дыхание, отключило его крик, и оторвало шнур от его цепких рук.

Там были удар, и трекс древесины. Он падал, цепляясь за воздух, погружаясь в котел безумного отчаянья, выпучив ничего не видящие глаза. Падая, беспомощно размахивая руками и ногами , мир вокруг него шатается, ветер несется на его лицо. Падение, падение ... не дальше, чем шаг или два. Его щеки ударились напротив досок, обломки дерева с грохотом упали вниз, вокруг него.

"А?" пробормотал он.

Он был потрясен найти себя схваченным за шею, которую тянут в воздух и прижатым к стены с силой заставившей кишечник ослабнуть, дыхание сбилось в длинный хрипе во второй раз за несколько мгновений.

"Ты! Что за хрень?" Обломок. Северянин был, непонятно почему, совершенно голый.Неряшливая комната позади него, была слабо освещенна небольшим количеством углей, наваленных в решетке. Глаза Морвира обратились к кровати. Муркато лежала в ней, оперевшись на локти, в помятой рубашке нараспашку, груди прижались к ее ребрам. Она посмотрела на него с не более чем легким недоумением, как будто она открыла входную дверь, и увидела посетителя, которого она ожидала позже.

В разуме Морвира все встало на свои места. Несмотря на замешательство, остаточные пульсации смертельного ужаса и покалывание царапин на лице и руках, он начал хихикать.Узел разъело и, по некоторому уродливому, но очень удачному шансу, он качнулся вниз по совершенной дуге и прямо через гнилые ставни оказался в одной из комнат в разрушающемся доме . Надо было оценить иронию.

Кажется, есть такая вещь, как счастливая случайность в конце концов!" прокудахтал он.

Муркато прищурилась с постели, глаза несколько не в фокусе. У нее было множество любопытных шрамы, он заметил, следуя линии ее ребер на одной стороне.

"Почему вы дымитесь?" каркнула она.

Глаза Morveer скользнул по трубке с хаском на досках рядом с кроватью, готовое объяснение ее отсутствие удивления по поводу нетрадиционных способ его входа. «Вы смущены, но это легко понять, почему. Я думаю, что вы курили. Это вещество является абсолютным ядом, вы понимаете. Абсолют-"

Ее рука вытянулась, хромым пальцем указывая на его грудь. "Дымитесь, идиот". Он посмотрел вниз. Несколько едких пучков поднимались от его рубашки.

"Черт побери!" он пискнул, поскольку Обломок потрясенный, отстранился и позволил ему упасть. Он оторвал свой жакет, фрагменты стакана от разрушенной бутылки с кислотой, звякающей при падении. Он сорвал свою рубашку, перед которой начал пузыриться, разорвал ее и бросил на пол. Одежда лежала там, заметно дымясь и заполняя неряшливую комнату грязным сильным запахом. Три из них уставились на этот поворот судьбы, которую, конечно, никто, не ожидал, но все теперь, по крайней мере, наполовину голые.

"Приношу свои извинения". Морвир откашлялся. "Очевидно, это не было частью плана".

Погашены в полном объеме.

Монца нахмурившись глядела на кровать, и хмуро глядела на Обломка в ней. Он лежал плашмя, скомканное одеяло наискосок лежало на его животе. Одна большая длинная рука свисала с края матраца, белая ладонь лежала на половице. Одна большая нога торчала из-под одеяла, черные полумесяцы грязи под ногтями. Его лицо было обращено к ней, мирное как у ребенка, с закрытыми глазами и приоткрытым ртом. Его грудь, и длинный шрам через нее, мягко колебались в такт с его дыханием.

При свете дня, все это казалось серьезной ошибкой.

Она бросила монеты в Обломка, и они звенели на его груди, и раскатились по кровати. Он резко проснулся, подслеповато щурясь вокруг.

"Чего ?" Он смотрел вниз на блестящее серебро прилипшее к его груди.

"Пять монет. Более чем хорошая цена для последней ночи."

"А?" Он двумя пальцами протер глаза. "Вы платите мне?" Он стряхнул монеты с кожи на одеяло. "Я чувствую себя кем-то вроде шлюхи."

"А ты не она?"

"Нет. У меня есть гордость".

"Итак, Вы убьете человека за деньги, но Вы не будете лизать влагалище за них?" Она фыркнула. "Интересная мораль. Вы хотите моего совета? Возьмите деньги и занимайтесь убийствами в будущем. Тем, к чему у Вас есть талант."

Обломок перевернулся и натянул одеяло вокруг шеи. "Закрой дверь когда пойдешь, ладно? Тут ужасно холодно."

* * *

Лезвие Калвез злобно разрубило воздух. Выпады слева и справа, вверх и вниз. Она повернулась к дальнем углу двора, шаркая сапогами по разбитой мостовой, выпад левой рукой, яркий момент, заставивший грудь вздыматься. Ее быстрое дыхание с паром вырывалось изо рта, рубашка прилипла к спине, несмотря на холод.

Ее ногам становилось немного лучше каждый день. Они все еще горели, когда она ехала быстро, были жесткими, как старые ветки утром и яростно болели в вечером, но по крайней мере, она могла ходить почти без гримас. Появилась некоторая пружинистость в коленях, даже при всех их щелчках. Ее плечи и челюсти были ослаблены. Монеты в ее головы болели не так сильно, когда она трогала их.

Ее правая рука не слушалась, как и прежде, все же. Она засунула меч Бенны под руку и нажала на перчатку. Даже это было больно. Искореженная вещь дрожала, слабая и бледная, шрам от гаротты Gobba в зловеще фиолетовый обвивался вокруг . Она вздрогнула, когда она вынудила скрюченные пальцы сжаться, маленький все так же упорно торчал прямо. Мысль, что она всю свою жизнь будет жить с это проклятой обузой, принесла внезапный приступ ярости.

"Ублюдки", прошипела она сквозь стиснутые зубы, и натянула перчатку обратно. Она вспомнила как отец дал ей подержать меч в первый раз, ей было не более восьми лет. Она вспомнила, как тяжелым он казался, каким был странным и громоздким в ее правой руке. Вряд ли она владела им тогда лучше, чем сейчас, держа его в своей левой руке. Но у нее не было другого выбора, кроме как научиться.

Чтобы начать с нуля, если это забрали у нее.

Она ударила по гнилым ставням, лезвие прямо к ним, запястье параллельно к земле. Она нанесла три удара, и каждый удар отрывал по планке от каркаса, один над другим. Она зарычала, когда она выкрутила запястье и ударила сверху вниз, раскалывая его надвое, осколки полетели в разные стороны.

Лучше. Лучше с каждым днем.

"Великолепно". Морвир стоял в дверном проеме, с несколькими свежими царапинами на одной щеке. "Не существует ставня в Стирии, что посмеет выступать против вас". Он побрел вперед во двор, сложив руки за спиной. "Я осмеливаюсь сказать, что вы были еще более впечатляющей, когда ваша правая рука нормально функционировала".

"Меня это не волнует."

"Очень волнует, я думаю. Восстановились после ваших усилий ... прошлой ночью с нашим знакомым Северянином?

"Моя кровать, мои дела. А вы? Восстановились после вашего маленького падения через мое окно?"

"Не больше, чем несколько царапин."

"Неприятность". Она задвинула Калвез в ножны. "Это сделано?"

"Это будет."

"Он мертв?"

"Будет."

"Когда?"

Морвир усмехнулся вверх, глядя на бледное небо над ними. "Терпение является первым из добродетелей, генерал Муркатто. Банк только что открыл свои двери, и агенту, которого я использовал, займет некоторое время, чтобы сработать. Работа выполненная хорошо, редко делается быстро. "

"Но это сработает ?"

"О, конечно. Это будет сделано ... профессионально".

"Я хочу увидеть это."

"Конечно, вы можете. Даже в моих руках наука о смерти, никогда не совершенно точна, но я могу предположить о часе, который будет лучшим моментом. Я настоятельно предостерегаю вас не трогать ничего в банке, однако". Он отвернулся, помахивая пальцем на нее через плечо. "И позаботьтесь, чтобы вас не узнали. Наша совместная работа еще только начинается».

Банковский зал был оживленным. Десятки клерков работали за тяжелыми столами, склоняясь над большими бухгалтерскими книгами, писали в них перьями, переворачивали, писали снова. Охранники скучающе стояли у стен, смотря не очень сердечно или не смотря вообще. Монца, которая втиснулась между накрашенными и симпатичными группами богатых людей и женщин, скользила между их смазанными и усыпанными драгоценностями рядами, Обломок раздвигал себе путь плечами сзади. Торговцы и владельцы магазинов, и жены богатых мужей, телохранители и лакеи с сейфами и денежными мешками. Насколько она могла сказать, что это была монументальная прибыль обычного дня, для банковского дома Валинт и Балк.

Место, где герцога Орса получил свои деньги.

Потом она мельком увидела худощавого человека с крючковатым носом , разговаривавшего с группой торговцев мехом, и клерками, окружающими его с обеих сторон, c бухгалтерскими книгами под мышками. Это лицо стервятника возникло из толпы, как искра в подвале и разожгла огонь в ней. Мауфис. Человек, чтобы убить которого, она приехала в Вестпорт. И еще,и это едва ли нуждалось в утверждении, но он выглядел очень живым.

Кто-то вскрикнул в углу зала, но глаза Монцы были устремлены вперед, челюсти крепко сжались. Она начала пробиваться в очередь к банкиру Орсы.

"Что ты делаешь? " Прошипел Обломок ей в ухо, но она тряхнула его, толкнул человека в высокой шляпе на своем пути.

"Дайте ему немного воздуха!" закричал кто-то. Люди смотрели вокруг, бормоча, вытягивая вверх, чтобы увидеть что-нибудь, упорядоченные очереди начали растворяться. Монца продолжал идти, все ближе и ближе. Ближе, чем это было разумно. Она не знала, что она сделает, когда доберется до Мауфиса. Укусит его? Скажет привет? Она была меньше, чем в десяти шагах, так близко, как была она , когда он смотрел на сверху вниз на ее умирающего брата.

Когда банкир внезапно вздрогнул. Монца замедлился, осторожно протискиваясь через толпу. Она видела, Мауфис сложился пополам, как если бы его ударили кулаком в живот. Он кашлянул один раз и снова тяжело, с рвотными позывами. Он сделал шаг и схватился за стену. Люди двигались везде с любопытным шепотом, слышались странные крики.

"Отойдите!"

"Что это?"

"Переверните его!"

Глаза Мауфиса увлажнились, выпуклые вены проступили на его тонкой шее. Он вцепился ногтями в одного из клерков рядом с ним, колени подогнулись. Клерк, пошатываясь, медленно уложил своего хозяина на пол.

"Сэр? Сэр?"

Атмосфера дышащего ожидания, казалось, охватила весь зал, балансируя на грани страха. Монца подобралась ближе, глядя через плечо одетое в бархат плечо. Ее глаза встретились с глазами Мауфиса, и они смотрели прямо друг на друга. Его лицо плотно обтянулось, кожа покраснела, каждый мускул затвердел. Одна из дрожащих рук поднялась к ней, один костлявый палец указал на нее.

"Му," прохрипел он. "Му.. Му.."

Его глаза закатились, и он начал биться, ноги изгибались, спина выгибалась, безумно дергаясь на мраморной плиткой, как вытащенная из воды рыба. Люди вокруг него смотрел в ужасе вниз. Вдруг один из них согнулся во внезапном кашле. Люди закричали во всем банковском зале.

"Помогите!"

"Сюда!"

"Кто-нибудь!"

"Больше воздуха, я говорю!"

Клерк отшатнулся от своего письменный стола, стул грохнулся назад, руки на горле. Он прошел несколько шагов, багровея лицом, а затем рухнул, обувь слетела с одной из ноги. Одна из сотрудниц рядом Мауфисом встал на колени, пытаясь вздохнуть. Женщина пронзительно закричала.

"Мертв-" послышался голос Обломка.

Розовая пена полилась из широко открытого рта банкира. Его движения свелись к дерганию. Потом затихли. Его тело осело назад, пустые глаза, таращащиеся на Монцу, повернулись к усмехающимся бюстам расположенным вдоль стен.

Двое мертвы. Пять осталось.

"Чума!" заорал кто-то ,и, как будто после команды генерала на поле боя, место мгновенно погрузилась в мечущийся хаос. В Монцу чуть было не врезался один из торговцев, из тех которые разговаривали с Мауфисом, когда он повернулся, чтобы бежать. Обломок подошел и оттолкнул его, заставив его растянуться прямо на трупе банкира.Человек с искаженной лицом схватился за него, выпученные глаза ужасно увеличились на его розовом лице. Она инстинктивно ударила его кулаком правой рукой, резко выдохнула, как ее искалеченные пальцы ударились в его щеку и вызвали резкую боль в плече, но удар ее левой пяткой свалил его назад.

"Нет чумы распространяющейся быстрее, чем паника, или более смертоносной" - писал Столикус.

Тонкий налет цивилизации внезапно спал. Богатые и довольные внезапно превратились в животных. Тех кто шел, отбрасывали в стороны. Тем, кто упал не давали пощады. Она видела, как жирный торговец ударил хорошо одетую даму в лицо, и она рухнула с визгом, ударившись ногами в стену, парик сполз на ее окровавленное лицо. Она видела, как по старику упавшему на пол, пробежала толпа. Сундук упал вниз, серебряные монеты раскатились, но толпа не обращала на них внимания пиная их по всему полы. Это было похоже на безумный разгром. Крик и толкотня, ругань и запах страха, россыпь тел и сломанный мусор.

Кто-то столкнулся с ней, и она ударила локтем, почувствовав, что что-то хрустнуло, кровавые пятна на ее щеке. Она была схвачена давкой как ветка в реке, искривленная, вертящаяся, сломанная и запутанная. Ее с рычанием вынесло через дверной проем на улицу, с ногами едва касающимися земли, с людьми толкающими, нажимающими, извивающимися рядом с ней. Она повернулась боком, сделал скользящий шаг, поставила ногу на булыжник и встала покачнувшись напротив стены банка.

Она почувствовала, как Обломок схватил ее за локоть и наполовину потащил, наполовину понес ее прочь.Пара охранников банка стояла, безуспешно пытаясь остановить поток паникующей толпы рукоятками алебард. Был внезапный всплеск в толпе и Монца посмотрела назад. Между размахивающими оружием, она увидела человека, дрожащего на земле, кашляющего розовой пеной на мостовую . Ужас был написан на лицах людей, когда они дергались и ударялись, чтобы убежать от него прочь.

Голова Монцы закружилась, во рту стало кисло. Обломок шагал рядом с ней, дыша через нос, оглядываясь через плечо. Они завернули за угол банка и направились к ветхому дому, обезумевший шум исчез за ними. Она видела, Морвир, стоял у высокого окна, напоминая богатого покровителя, наслаждающегося театром из своего личного кабинет. Он улыбнулся вниз, и махнул рукой.

Обломок прорычал что-то на своем родном языке, когда отворял тяжелую дверь и Монца последовала за ним. Она выхватила свой Калвез и направились прямо к лестнице, перескакивая по две ступени за раз, едва заметив жжение в коленях.

Морвир все еще стоял у окна, когда она вошла, его помощница скрестив ноги на столе, прогрызала свой путь через половину буханки хлеба. "Там внизу на улице кажется какой-то шум! " Отравитель повернулся в комнату, но его улыбка исчезла, когда он увидел лицо Монцы. "Что? Он жив?"

"Он мертв. И еще десятки из них".

Брови Morveer чуть-чуть приподнялись. "Вещи такого рода, книги, будут находиться в постоянном движении внутри здания. Я не мог рисковать, что Мауфис в конечном итоге будет работать с другой. Что я никогда не принимаю в расчет, Дэй?"

"Шансы. Осторожность в первую очередь, всегда". День оторвала еще один кусок хлеба, и пробормотала в него. "Вот почему мы отравили их всех. Каждую книгу в том месте".

"Это не то, о чем мы договаривались", зарычала Монца.

"Я скорее думаю, что об этом. Все, что требуется, вы сказали мне, не важно, кто будет убит по пути. Это единственные условия, на которых я работаю. Все остальное позволяет недоразумения". Морвир выглядел несколько озадаченным, несколько удивленным. "Я хорошо знаю, что некоторые люди чувствуют себя неловко, от массовых убийств, но я, конечно, никогда не предполагал, что вы, Монзакарро Муркато, Змей Талинс, мясник Каприл, будет одним из них. Вам не нужно беспокоиться о деньгах. Мауфис будет стоить вам десять тысяч, как мы и договаривались. Остальное бесплатно-"

"Это не вопрос денег, идиот!"

"Так в чем же вопрос? Я выполнил часть работы, по вашему заказу , и вполне успешно, так как я могу быть виноватым? Вы говорите, что никогда не имел в виду такой результат, но не выполняли работу самостоятельно, так как вы можете быть виноваты? Доверие кажется падает между нами, как дерьмо падающее прямо из задницы нищего в открытую канализацию, потеряно из виду навсегда, и вызвающее дальнейший дискомфорт. Досадное недоразумение, должны мы говорить? авария? Как будто ветер внезапно подул, и большое дерево упало, и поймало каждое маленькое насекомое в том месте и раздавило ... их ... насмерть! "

"Раздавило их," - прощебетала Дэй.

"Если Ваша совесть грызет вас –"

Монца почувствовала укол гнева, сжимая рукой в перчатке ножны меча, мучительно тяжело, сломанные кости хрустнули при перемещении. "Совесть есть повод, чтобы не делать то, что нужно делать. Речь идет о сохранении контроля. Мы будем придерживаться одного убийства за один раз, с этого момента."

"Действительно будем?"

Она сделала внезапный шаг в комнату и отравитель отодвинулся подальше , глаза нервно перебегали с ее лица на ее меч, и обратно. "Не испытывайте меня. Никогда. Один ... за один раз ... я сказала".

Морвир тщательно прочистил горло. "Вы являетесь заказчиком, конечно. Мы будем исходить из того что вы хотите. Тут действительно нет причин злиться."

"О, вы узнаете если я разозлюсь."

Он грустно вздохнул. "Что является основной трагедией нашей профессии, Дэй?"

"Недооцененность ." Его помощница засунула последнюю часть корки рот.

"Именно так. Пойдем, мы прогуляемся по городу, в то время как наш работодатель решит, какое имя из ее маленького списка заслуживает нашего внимания. Атмосфера здесь несколько запятнана лицемерием". И он ушел с видом оскорбленной невинности. Дэй посмотрела из-под песчаных ресниц, пожала плечами, встала, отряхнула крошки с переда своей рубашку, а затем последовал за своим хозяином.

Монца повернулась к окну. Толпа в основном рассосалась. Появились группы нервных городских часовых , перекрывших улицу перед банком, сохраняя осторожную дистанцию до входа, растянулись на мостовой. Она спросила себя, что Бенна бы сказал на это. Сказал бы ей, чтобы она успокоилась, скорее всего. Сказал бы ей, чтобы это надо как следует обдумать.

Она схватила ящик обеими руками и зарычав бросила его через всю комнату. Он врезался в стену, откалывая куски штукатурки , грохнулся вниз и упал открытый, одежда вывылилась на пол.

Обломок стоял в дверях, наблюдая за ней. "Я ухожу".

"Нет!" Она сглотнула. "Нет, мне по-прежнему нужна твоя помощь".

"лицом к лицу перед человеком, это одно ... но это-"

"С остальными будет по другому. Я позабочусь об этом."

"Хорошее, чистое убийство? Я сомневаюсь в этом. Когда вы устремляете свой ​​ум к убийству, трудно рассчитать количество мертвых". Обломок медленно покачал головой. "Морвир и его траханная помощница, могут смотреть на это и улыбаться, но я не могу".

"Ну и что?" Она медленно подходила к нему, как вы будто к пугливой лошади, пытаясь остановить его взглядом своих глаз. "Назад в Север с пятьюдесятью монетам для путешествия? Отрастить волосы и вернуться к плохим рубашкам и крови на снегу? Я думала, у тебя есть гордость. Я думала, ты хотел стать лучше."

"Это правда. Я хочу стать лучше".

"Вы можете . Стойте. Кто знает, может, вы сможете сохранить несколько жизней, таким образом". Она нежно положила свою левую руку ему на грудь. "Направьте меня на праведный путь. Тогда вы можете стать хорошим и богатым одновременно."

"Я начинаю сомневаться, что человек может быть таким одновременно."

"Помогите мне. Я делаю это ... для моего брата".

"Вы уверены? Мертвые уже не поможешь. Месть это для вас."

"Тогда для меня!" Она заставила свой голос звучать мягко снова. "Так я ничего не могу сделать, чтобы заставить тебя изменить свое мнение?"

Его рот перекосился. "Может бросить мне еще пять монет, не так ли?"

"Я не должна была этого делать." Она скользнула рукой вдоль линии челюсти, пытаясь подобрать нужные слова, шаг к правильно сделке. "Вы не заслуживаете этого. Я потерял моего брата, и он был всем, что я имела. Я не хочу терять кто-то еще ..." Ее рука зависла воздухе.

Был странный взгляд в глаза Обломка. Частично злой, частично голодный, частично стыдный. Он стоял молча долгое время, и она почувствовала, как мышцы его лица напрягаются и расслабляются.

"Десять тысяч," сказал он.

"Шесть."

"Восемь."

"Хорошо". Она позволила рукам упасть, и они посмотрели друг на друга. "Займитесь сборами, мы уезжаем в течение часа".

"Хорошо". Он крадучись, виновато вышел за дверь, не встречая с ней взглядом и оставил ее там, в одиночестве.

И этом и проблема с хорошими людьми. Просто чертовски дорого.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/24688/82089

Переводчики: Shua, lockrin