Готовый перевод Daughter of Smoke and Bone - Laini Taylor / Дочь дыма и костей: 60

ЕСЛИ ВЫ ЭТО НАШЛИ, ПОЖАЛУЙСТА, ВЕРНИТЕ

Подобного раньше никто никогда не проделывал, по крайней мере, она об этом не слышала. О таком даже не помышляли, и уж тем более проделать такое с живым телом считалось невозможным. Живая плоть как бы накапливала душу, словно раковина перламутр из песчинок, создавая прекрасное единое целое, чего не может создать смерть. Не было никакой возможности занять на время, а то и навсегда чужое живое тело. Но тело Чиро было всего лишь сосудом, которое Мадригал отлично знала, поскольку сама его создала.

Может быть, ей не требовался дым в качестве проводника, но ей точно была необходима близость к объекту. Она не могла двигаться сквозь пространство; у неё не было возможности контролировать или двигать телом. Чиро должна была прийти к ней, потому что Бримстоун именно её выбрал для благословения Мадригал, и она пришла. Тяжелой поступью поднявшись на эшафот, она опустилась на колени рядом с тем, что осталось от её сестры. Вся дрожа, она подняла глаза вверх.

- Мад, прости. Я не знала, что будет полное исчезновение. Мне так жаль.

Мадригал, которая не могла абстрагироваться от вида её головы или заглушить крики Акивы, осталась равнодушна к её извинениям. На что Чиро надеялась? Смягчение приговора? Может быть на воскрешение Мадригал в теле, где было меньше от человека, а больше звериного? Может быть она вовсе не думала о Мадригал, а воспринимала её как возможность привлечь к себе внимание Тьяго. Любовь заставляет совершать странные вещи. Уж Мадригал-то знала это как никто. Но то, что Мадригал собирается сделать, было самым странным.

Не было дыма, чтобы вести её. Но Бримстоун сказал, что это ей и не нужно. Обладая такой силой воли, она сама сможет завладеть телом. Телом, которое она создавала с такой любовью.

Она почти не встретила сопротивления, как ожидала, вместо этого лишь чувство удивления и слабая борьба. Душа Чиро оказалась угрюмой, отравленной завистью. Она не шла ни в какое сравнение с Мадригал, и почти сразу же сдалась. Мадригал не стала ее выталкивать, только отодвинула её как можно глубже. Для всех в этом теле была только Чиро.

Её сильно трясло, когда она исполняла обряд благословения, но никто не посчитал это странным - всё-таки у её ног лежала мертвая сестра. Никто ничего не заподозрил, когда она не гнущихся ногах спускалась с эшафота, не обратил внимания на то, что движения её были слишком резкими и порывистыми.

Не возникло никаких подозрений, потому что подобного еще никогда не случалось. После того как Чиро ушла, связи с изувеченным телом, лежавшим на платформе, больше не оставалось. Следующие три дня приставленные к телу солдаты охраняли только плоть и воздух, но не душу.

Единственный, кто мог бы почувствовать что-то неладное был Бримстоун, но он не склонен был обсуждать это с кем бы то ни было.

* * *

Именно глазами Чиро Мадригал видела Акиву последний раз. Он едва держался, его крылья и руки были вывернуты назад и надежно прикованы наручниками к стене. Его голова была опущена, а когда она вошла в его камеру, Акива поднял её, чтобы взглянуть на неё. В его глазах не было жизни. Они были абсолютно мертвы.

От усилий сотворить магию капилляры в них полопались и теперь белки были налиты кровью. Но с его глазами произошло не только это. Их золото, их истинный огонь - он выгорел, и у Мадригал возникло ощущение, что она видит в них пепел его души. Это было самым худшим из того, что ей пришлось видеть, даже хуже её смерти.

Сейчас, в Марракеше, когда Кару соединила вместе воспоминания обеих своих жизней, она вспомнила ту же безжизненность его глаз, когда увидела впервые увидела Акиву. С того времени она всё гадала, что же с ним должно было бы произойти. Теперь она знала. У неё защемило сердце от мысли, что все эти годы, пока она росла в новом теле, в другом мире, наслаждаясь детством и радуясь жизни, тратя желания на всякие глупости, его душа была мертва от тоски по ней.

Если бы он только знал.

В тюрьме, она поспешила освободить его руки. Она была рада, что Чиро была наделена силой и прочностью бриллиантов. Цепи, сковывающие Акивы, были так сильно натянуты, что чуть ли не вырывали их из суставов. Она боялась, что он будет слишком слаб, чтобы лететь или создать гламур для своих крыльев, чтобы уйти из города не узнанным. Но ей не следовало бы из-за этого переживать. Она знала какой силой обладает Акива. Когда оковы спали, он остался на ногах. Он прыгнул как хищник, который лежал в засаде. Он развернулся к ней, увидев только Чиро, даже не в состояние поинтересоваться, почему эта незнакомка освободила его. Он отшвырнул её в стену, прежде чем Чиро успела открыть рот и она, потеряв сознание, погрузилась в кромешную темноту.

На этом её воспоминания обрывались. Кару не знала, как Бримстоун нашел её и забрал душу. И видимо не узнает, пока не спросит лично у него. Она только знала, что он сделал это, иначе бы она здесь не стояла.

- Я не знал, - говорил Акива и медленно гладил её по волосам. С любовью проводя по голове, потом по шее и плечам. - Если бы я только знал, что он спас тебя...- Он крепко прижал её к себе.

- Я не могла тебе сказать, что это была я, - сказала Кару, - Как бы ты мне поверил? Ты не знал о воскрешении.

Он сглотнул и тихо промолвил, - Я знал.

- Что? Как?

Они всё еще стояли, обнявшись, у подножья кровати. Кару обуревали противоречивые чувства. Обыкновенная, бездонная радость от присутствия Акивы. Странная дуэль между близостью и ...пустотой. Её тело: кожа семнадцатилетней девушки, и не только она, всё остальное совершенно другое. Отсутствие крыльев, человеческие ноги, со всеми этими сложными мышцами, голова без рожек, легкая как ветер.

И было что-то еще, своего рода какая-то тревога, осознание чего-то, что она еще не могла понять.

- Тьяго?, - сказал Акива. - Он...он любил говорить пока он... Ну, он злорадствовал. Он всё мне рассказал.

Кару не трудно было в это поверить. Перед глазами мелькнуло еще одно воспоминание: очнувшийся Волк на каменном столе, когда она (Кару) взяла его помеченные хамзасами руки в свои. Он ведь тогда мог её убить, подумала она, если бы не Бримстоун. Теперь-то она понимала, почему Бримстоун так разозлился. Все эти годы он прятал её от Тьяго, а она, от нечего делать, сунула свой нос в собор и держала его за руку. Которая была всё такой же смертоносной, как и в её воспоминаниях.

Она прильнула к Акиве.
- Мне просто нужно было сказать тебе "прощай",- сказала она, - Я даже не думала. Только хотела увидеть тебя свободным.

- Кару...

- Теперь всё позади. Мы же оба сейчас здесь.
Она вдохнула его такой знакомый запах. От него пахло теплом и дымом. Кару прильнула губами к его шее. Пьянящие ощущение. Акива был жив. Она была жива. Их столько всего ждало впереди. Она начала целовать его вдоль шее к подбородку, вспоминая, как делала это прежде. Она была такой податливой в его объятьях, такой же как когда-то прежде - когда тела волшебным образом растворяются друг в друге и негативное пространство между ними исчезает. Она нашла его губы. Кару взяла его лицо в свои ладони и наклонила Акиву ближе.

Почему она должна это делать?

Почему...почему Акива не поцеловал ее в ответ?

Кару открыла глаза. Он смотрел на нее, но не с желанием, а с болью.

- Что? - Спросила она, - Что такое? - Страшная мысль посетила ее и она отступила назад, позволяя ему уйти, и обняла себя руками. - Это потому что я не "невинна"? Потому что я...создана?

Чтобы не тяготило его, ее вопрос сделал все еще хуже.
- Нет, сказал он несчастно. - Как ты могла такое подумать? Я не Тьяго. Ты обещала, что будешь помнить, Кару. Ты обещала помнить, что я люблю тебя.

- Тогда что это? Акива, почему ты ведешь себя так странно?

- Если бы я знал...О, Кару, если бы я знал что Бримстоун спасет тебя,- сказал он. Он запустил пальцы в свои волосы и начал шагать по комнате. - Я думал он был с ними, против тебя, и то, что ты любила его, как отца, делало его предательство еще хуже...

- Нет, он такой же как мы, Акива. Он тоже хочет мира. Он может нам помочь...

Его взгляд остановился на ней. Такой растерянный.
-Я не знал, если бы знал... Кару, я бы поверил в искупление. Я никогда, бы никогда не...

У Кару бешено заколотилось сердце. Случилось что-то очень, очень плохое. Она знала это наверняка и страшилась этого, ей не хотелось этого слышать, но она должна была.
- Ты бы никогда не сделал чего? Акива, что ты сделал?

Он перестал ходить из стороны в сторону, схватив свою голову руками.
- В Праге, - ответил он, выделяя каждое слово. - Ты спрашивала, как я нашел тебя.

- Ты говорил что это было не сложно, - вспомнила Кару.

Он полез в карман и достал сложенный листок бумаги. И с явной неохотой протянул его ей.

- Что это...? - Начала было она, но замолчала.
У неё так сильно затряслись руки, что, когда она начала разворачивать листок он порвался вдоль одного замусоленного места сгиба её автопортрета, и она, держа две половинки себя, прочла, надпись, подписанную её собственной рукой: Если вы это нашли, пожалуйста, верните.

Это был листок из её альбома, оставленного в лавке Бримстоуна. Осмысление произошедшего было мгновенным и ослепляющим. Был только единственный способ, которым Акива мог бы его раздобыть.

Она задохнулась. Все встало на свои места. Черные отпечатки ладоней, голубой ад, который сожрал все порталы и все их волшебство, положивший конец торговли Бримстоуна. И эхо голоса Акивы, говорящего ей почему это все произошло.

Чтобы закончить войну.

Когда она мечтала с ним, давным давно, об окончание войны, они имели в виду, что возможно принести мир. Но, увы, мир не единственный способ завершения войны.

Она сама в этом убедилась. Тьяго растрепал Акиве важнейшую тайну химер, полагая, что она умрет вместе с ним, но она - ОНА - выпустила его, а с ним и их секрет.

- Что ты наделал? - спросила она, сломленным голосом, не в силах поверить.

- Прости меня, - прошептал он.

Черные отпечатки рук, голубое пламя, охватившее порталы.

Конец воскрешению.

Руки Акивы, его руки, которые обнимали ее в танце, во сне, в любви, его костяшки пальцев, которые она целовала, прощая - на них новые чернильные полосы. Они были полностью покрыты чернилами.
Она закричала:
- Нет,- слово получилось длинным, и затем она сгребла его плечи в охапку, вонзая в них ногти, схватив, удерживая его, вынуждая смотреть на нее.

- Скажи мне! - Прокричала она.

- Они мертвы, Кару. Слишком поздно. Они все мертвы, - сказал Акива глухим голосом, преисполненным таким отчаянием, таким стыдом.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/24779/90098

Переводчики: vikaz, KIPORIS, savrik