Готовый перевод Sweet Valley Confidential. Ten years later... / Секреты Ласковой Долины. Десять лет спустя...: 9. Sweet Valley

На следующее утро Тодд проснулся около семи. Несмотря на то, что небо было затянуто тучами, а прогноз и вовсе обещал дождь, он взял кроссовки, шорты и футболку, переоделся в коридоре и тихонько выскользнул из дома, стараясь не разбудить Джессику. Не то, чтобы она захотела бы пробежаться в такое непогожее утро - на самом деле, ее и в солнечный день трудно было вытащить на пробежку, - но Тодд не хотел рисковать. Ему нужно было побыть наедине с собой.

Впрочем, надеждам Тодда не суждено было сбыться. Стоило ему добраться до конца подъездной дорожки, как он заметил Кена Мэтьюза, который только что повернул на его улицу и приветственно помахал рукой. Притвориться, будто Тодд его не заметил, не было никакой возможности.

Не оставалось ничего, кроме как подождать, пока тот его догонит.

Тодд и Кен по-прежнему неплохо общались; оба имели отношение к спорту - Тодд писал о нем, а Кен был профессиональным игроком. Но за прошедшие восемь месяцев Тодд и Джессика редко виделись с Мэтьюзами, и даже не столько из-за развода, который казался неизбежным, но в основном потому, что ни он, ни Джесс в эти месяцы не стремились к общению. Впрочем, Тодд продолжал поддерживать отношения с Кеном, пусть не такие близкие, чтобы обсуждать скелеты в шкафу, но всё же лучшие, чем обычный треп с парнями обо всякой ерунде. К тому же, в шкафу у Кена была припрятан собственный скелет.

Кен поровнялся с Тоддом, и они побежали в полнейшей тишине, мимо подернутых дымкой утреннего тумана аккуратных газонов и недавно высаженных деревьев. Пройдет не меньше сорока лет, прежде чем перестанет казаться, что им здесь не место.

Около полумили спустя городской пейзаж наконец уступил место свободному пространству, не застроенным фермерским землям, где, вероятно, через год-другой вырастет еще больше домов. Кен заговорил первым.

- Что нового, приятель? - спросил он, даже не запыхавшись.

В отличие от Тодда.
- Ничего особенного, - пропыхтел он, - А у тебя?

Бежали они не слишком быстро, но Тодд успел почувствовать легкую усталость. В последнее время он не уделял бегу достаточно внимания, проводя большую часть времени с Джессикой, которая не особо интересовалась спортом, не важно, в качестве зрителя или участника.
В баскетбол он тоже не играл - команда местного ресторана "Напкин" не приглашала его поучаствовать, так что Тодд слегка растерял форму, именно поэтому он предпочел уступить Кену право вести беседу.

- Статус-кво, - ответил Кен, - не самая приятная на свете вещь. Все это немного странно, да ты, наверное, и сам вчера все видел. Не похоже на обычное расставание: я могу делать все, что захочется, до тех пор, пока Лила не скажет обратное.

- Вы хорошо смотритесь вместе. Может, все еще наладится?

Благодаря Кэролайн Пирс весь город был в курсе, что супруги встречались с адвокатами и активно занимались разводом, но и о том, что Кен то и дело появлялся в их общем доме, тоже знали все. И эти пикантные подробности также были делом рук Кэролайн.

Очевидно, Кен колебался, да и Лила испытывала похожие сомнения, если позволила ему остаться. Уж Лила точно была не из тех, кто делает одолжения, так что вполне возможно, что между ними не все было кончено.

- Не знаю, - сказал Кен, - не смотря на то, что мы с Лилой были женаты почти два года, для меня она по-прежнему непредсказуема.

- Ну а ты что думаешь?

- Да кто знает? Иногда мне кажется, что я все еще старшеклассник, ухлестывающий за девчонкой из группы поддержки. Скажешь, я псих? Мне почти тридцать, с чего бы мне играть в эти дурацкие игры? С другой стороны, я все еще как будто играю за университетскую команду. Ну да, теперь это НФЛ, но в моей жизни ничего с тех пор в корне не изменилось. Все по-прежнему сводится к победам и поражениям.

Тодд предпочел смолчать - все это было слишком знакомо. Лила и Джессика были лучшими подругами со школьных времен, и он привык думать, что они уж слишком похожи. Теперь-то Тодд надеялся, что ошибался, но все же сходство между подругами было достаточным, чтобы заставить его нервничать.

Может, он тоже застрял в выпускном классе? Со всем этим ураганом страстей, разрывающего душу влечения и похоти, которые наполняют тебя под завязку и напрочь вышибают из реальности? А порой куда хуже - уничтожают все вокруг, не оставляя после себя ничего, кроме разрушений и чужих искалеченных жизней.

"То, что ты признаешь свою вину, вовсе не избавляет тебя от ответственности", - напомнил себе Тодд, лишь после этого немного расслабившись. Так он доказывал себе, что сознает всю тяжесть своего поступка.

- Впрочем, если захочешь услышать какие-нибудь сенсационные подробности, - продолжил Кен, - лучше спроси у Кэролайн. Кстати, Джессика вчера была великолепна, когда при всех ее отчитала, хоть это ничего и не изменит - Кэролайн ничто не остановит. Лиле, конечно, тоже досталось, но она это заслужила.

Надо признать, прошлым вечером Джессика и впрямь была хороша. Тодд был неожиданно удивлен ее силой - именно так на ее месте поступила бы Элизабет. Впрочем, сравнивать их было не самой лучшей его идеей.

Нужно просто не поддаваться унынию.

- Джессика теперь гадает, придет ли Кэролайн на свадьбу.

- Шутишь? - рассмеялся Кен. - Да она в жизни не пропустит такого события.

Тодд остановился и, упершись руками в колени, сделал несколько глубоких вдохов. Кен наблюдал за ним, стоя чуть поодаль.
- Вот она, офисная работа, - задыхаясь, произнес Тодд, - превратился из игрока в зрителя.

- Скучаешь по этому?

- Да, но я много по чему скучаю.

- Глядя на тебя, так не скажешь.

Уравновешенность Тодда, не дававшая другим понять, что происходит в его душе, всегда была полезным качеством. И никогда в жизни он не нуждался в этом своем таланте больше, чем когда Джессика, вернувшись из Франции, осталась жить вместе с ним и Элизабет.

Моя голова просто разрывается от бесконечных историй Джессики о том, почему она сбежала от Регана. Оказался ли он чудовищем на самом деле, или это лишь ее выдумки - какая разница. Впрочем, Элизабет, заботливая старшая сестренка, как всегда верит каждому ее слову.

Меня раздражает само звучание его имени. Может, и я купился на все эти ужасные истории, не знаю, - он мне в любом случае не нравится, меня тошнило от него с самого начала. Высокомерный, самоуверенный - только Джессика могла сделать такую глупость.

Да, я чертовски зол, хотя сам толком не понимаю, почему. И меньше всего на свете мне хочется искать причину.

На работе дедлайн, конечно же, я должен был сдать вторую из серии трех статей ещё на прошлой неделе, да еще и наша гостья - это меня просто убивает.

И к слову о гостье, как я собираюсь ее избегать? Не так-то просто сделать это в таком маленьком доме, как наш, но к счастью для меня, она все время ужасно занята встречами со всеми своими старыми друзьями.

На часах десять тридцать утра, и я собираюсь взять штурмом свой компьютер. Для этого не мешало бы до него добраться, но сейчас я читаю газету, сидя за кухонным столом. А Джессика спит в спальне для гостей, в двух шагах от моего кабинета.

Спустя пару минут я слышу, как из ее спальни доносятся звуки, означающие, что Джессика проснулась: слышу, как открываются дверцы гардероба, шаги, какую-то возню. Она здесь уже неделю, но легче мне так и не стало. Для нас с ней все давно уже кончено, но мне по-прежнему неуютно в ее присутствии.

Из-за этого я едва не передумал жениться на Элизабет. Не потому что я не люблю ее, ведь я на самом деле ее люблю. Да и кто мог бы не полюбить Элизабет? Но жениться на ней значило бы получить заодно довесок в виде Джессики, которая всегда была бы где-нибудь поблизости.

Было куда лучше, когда она была замужем, к тому же, во Франции.

Может быть, однажды все это останется в прошлом, превратится в смутное воспоминанием о том, как мы были молоды, глупы и чересчур пьяны; воспоминание дурное, но не такое мучительное.

Или я слишком быстро себя простил?

Может, это и впрямь не так уж важно. Когда мне стукнет сорок и я оглянусь назад, чем это мне покажется, не стоящей внимания ошибкой или событием, которое изменило мою жизнь?

Не похоже, чтобы Джессика придавала этому случаю много значения. Для нее это была очередная прихоть, глупость, о которой она, без сомнения, после пожалела. В конце концов, дело касалось ее сестры. Наверное, она нашла способ убедить себя в том, что все, что случилось, было неприятным последствием той пьянки, и не более.

Она бы сильно удивилась, узнав, как долго и мучительно я жалел о том месяце.

И сегодняшнее утро, как раз, тоже было из числа тех кошмарных моментов с Элизабет, когда в постели она вдруг произносила ее имя, и день оказывался окончательно испорчен.

Нельзя допустить, чтобы меня застукали в таком состоянии, так что я хватаю куртку и сбегаю через кухонную дверь, направляясь к своей машине. Сейчас я похож на вора, который спешит скрыться с места преступления. Опустив голову и ссутулив плечи, я бросаюсь на переднее сиденье, завожу мотор и тут же трогаюсь с места. Я в безопасности.

С превеликим удовольствием я бы вообще не возвращался домой, но я и так уже просрочил статью, поэтому я просто беру себе кофе в "Кофе Бин" и отправляюсь обратно.

Первая из моих статей должна быть сдана завтра. Я бы мог поработать в офисе, но тогда все увидели бы, что я только-только взялся за вторую часть, и редактор пришел бы в ярость. Ограниченные сроки меня угнетают. В ту же самую минуту, как я получаю задание - пусть даже на его выполнение дается целых три недели - я тотчас начинаю выдумывать себе оправдания на случай, если не справлюсь вовремя.

На самом деле, присутствие в доме Джессики могло бы здорово меня дисциплинировать. Я мог бы запереться в кабинете, где у меня не было бы другого выбора, кроме как работать. Ну, или выложить на Ютьюб какую-нибудь из старых игр, или просто посмотреть порнушку. Мне не впервой.

Поворачивая к дому, я вижу, как в кухне Джессика читает журнал. Пройти незамеченным не получится. Она наверняка уже увидела машину, так что у меня нет выбора - придется войти через кухню, иначе будет казаться, что я ее избегаю. Только гости пользуются парадным входом.

Джессика всегда остается Джессикой, которую волнуют только собственные проблемы, поэтому, полагаю, она даже не замечает моих тревог. К тому же, наш роман закончился давно, около пяти лет назад, и продлился всего лишь месяц. Я был всего лишь одним из множества парней, покоренных Джессикой за эти годы. Таков был естественный порядок вещей. Вот и все. Проще простого.

Что до меня, договориться с собственной совестью у меня не выходит, и даже случайное воспоминание о том времени вызывает дрожь отвращения, пробегающую по всему телу. Как я мог так поступить? До сих пор не могу понять. Я трясу головой, будто это поможет выпроводить оттуда дурные мысли.

Вместо этого я заставляю себя думать об Элизабет, вспомнить, как утром мы занимались любовью, вспомнить ее мягкое, гибкое, доверчивое тело в моих руках, упоительное тепло ее любви. Чувство вины теперь становится просто невыносимым.

Оказывается, я ошибся. Джессика меня не видела. Она настолько увлечена своим журналом, что не замечает меня до тех пор, пока я не открываю дверь кухни, и лишь тогда подпрыгивает, даже слегка взвизгнув от испуга.

- Прости, я не хотел тебя напугать, - мне и правда жаль, но она так забавно подпрыгнула. Я не могу сдержать смеха.

Джессика смеется в ответ, и это первый нормальный, естественный момент между нами с тех пор, как она вернулась. Я все еще улыбаюсь, потому что это на самом деле было забавное зрелище, а еще потому, что, вопреки всему, мне нравится эта естественность.

Но наши улыбки быстро тают, и в комнате вдруг снова повисает неловкое молчание. Между нами снова разверзается пропасть, глубокая и темная.

- Мне нужно работать, - говорю я. Получается намного жестче, чем хотелось бы, как будто я обвиняю ее в том, что она меня отвлекает. Не дожидаясь ответа, я выхожу из комнаты и направляюсь в свой кабинет.

- Как будто я тебе запрещаю, - едва слышно выдыхает она.

Но я это слышу и оборачиваюсь, чтобы ответить:
- Кто ты такая, чтобы что-то мне запрещать?

Не знаю, почему она меня так бесит, но ничего не могу с этим поделать.

Может быть, это мне здесь не место?

У Кена хватило понимания, чтобы не задавать Тодду вопросов об Элизабет. Что-то вроде "ждать ли великого воссоединения сестричек"? Или "не собирается ли Элизабет приехать на свадьбу"? Кэролайн все равно растрезвонит всем и каждому, если что-то подобное вдруг произойдет.

Они неплохо поболтали в течение часа, который заняла пробежка (полчаса на спуск в город и столько же на дорогу обратно), не затрагивая излишне личных тем. Только парни так умеют.

Центр города встретил их закрытыми витринами и запертыми дверьми. Главная улица была пуста, если не считать нескольких владельцев магазинчиков, поливающих из шлангов свои витрины. Без девчонок в уггах и парней в джинсах все это казалось сценой из старого фильма студии Метро Голдуин Майер про пятидесятые годы в каком-нибудь маленьком городишке на Среднем Западе, где все было чистенько и безопасно. И все были счастливы.

* * *

Вообще-то, Ласковая Долина сохранила большинство из этих качества. Возможно поэтому Джессика и не хотела уезжать отсюда. Она хотела такой жизни для себя и своих детей.

Все думали, что она будет первой, кто сбежит в большой город, Нью-Йорк или Лос-Анджелес. И она так и сделала, связавшись с Реганом, но, положа руку на сердце, ей совсем не понравилось. Она все время скучала по Ласковой Долине и по ее жителям, даже по тем, кто ей не очень-то и нравился.

Может быть, Тодд тоже возьмет, да и исчезнет в неизвестном направлении. Те две недели, что она провела в одном доме с Тоддом после возвращения из Франции, были по-настоящему мучительными. Иногда случались взрывы, как в тот день, когда оба оказались дома и отчаянно старались избегать друг друга. Джессике пришлось дождаться, пока он не уберется из дома, чтобы спокойно посидеть на кухне с журналом вместо того, чтобы торчать взаперти в своей комнате.

Но затем он вернулся неожиданно. И он был таким противным, он практически обвинил ее, что она мешает его работе. Ей пришлось ответить ему тем же.

- Ага, конечно. Я тебе мешаю.
Я сказала это себе под нос. Но он слышит меня, поворачивается и с неприяным выражением на лице говорит
- Ты ничего для меня не значишь.

Как он посмел мне это сказать. Ты ничего для меня не значишь!

Я сижу там, на кухне и закипаю до тех пор, пока понимаю, что больше сидеть не могу. Я несусь по коридору в его кабинет. Дверь заперта, но я слишком зла, что бы стучать, это бы означало, что я что-то прошу, поэтому я иду к себе в спальню, хватаю сумочку и вылетаю из парадной двери, где я практически врезаюсь в Кэролайн Пирс. На самом деле она заслонила мне дорогу своим большим, уродливым туловищем.

- Ого, влюбленные поссорились? говорит Кэролайн.

- Что ты имеешь ввиду?

-Извини,
Но, конечно, ей ничуточки не жаль.
- Я думала, что ты - Элизабет.
Сказала Кэролайн и провела рукой по ее вновь отросшим рыжим волосам, которые только начали рости после химиотерапии.

- Ты больная, говорю я. Затем до меня доходит: она действительно нездорова. Но она все еще раздражает меня.
- Ты понимаешь, о чем.

Я полагаю, кто-либо другой возможно потратил бы больше времени, что бы исправить эту неприятную оплошность, но к сожалению Кэролайн, она попала к не той сестре.

- Элизабет нет дома?, Спросила Кэролайн. - А Тодд?

Я даже не отвелила. Или обернулась. Я просто промчалась к своему орендованному кабриолету Мустанг. Эй, у меня все еще есть кредитные карты. Зная Рэйгана, вероятно не на долго.

Без вопрос, он ненавидит меня. Я имею ввиду Тодда. Не перед Элизабет, но если она не видит, то смотрит на меня с отвращением.Как будто я во всем виновата, а он не принимал в этом никакого участия.

Это не правда. Это касалось нас обоих. Сумашествие. Ужас.

Но до сих пор он не поянл этого.

Уехать подальше помогло, но это не было решением проблемы, только облегчение. А я слишком нетерпелива для полного исцеления.

Я должна уйти отсюда куда-нибудь

Я провела последню неделю, встречаясь со всеми, с кем хотела бы повидаться и с многими, кого видеть не хотела. Я даже провела время с Уинстоном, (который ождал, что я кубарем упаду к его ногам. Или, во всяком случае, стану бегать по пятам.) Но я уже проходила это с богатыми мужчинами. Кроме того, он навсегда останется школьным клоуном для меня - только теперь он стал явно не смешным клоуном, а эгоистичным и высокомерным. Превратился в настоящее дерьмо.

Мне некуда было пойти, нечем заняться, только сидеть и ждать звонка Регана, что бы затем его проигнорировать. Как ни странно, он не позвонил, что гораздо страшнее, чем если бы он это сделал. Тишина нервирует. Сколько пройдет времени прежде чем он решит приехать сюда? Хотя я не думаю, что его гордость и самолюбие позволит ему это сделать. Нет, Риган, безусловно, не такой человек, чтобы гоняться за женщиной. Кроме того, он, вероятно, все еще ошеломлен, ведь я оставила его - прекрасного, богатого, великолнпного. С другой стороны, он мужчина, который не привык проигрывать.

Эта последняя мысль нервирует меня. Сила, которая изначально так привлекла меня к нему, направленная на меня, может быть очень пугающей.

Сейчас для меня нигде нет подходящего места. Но лучшее из неподходящих - здесь, с Элизабет. По крайней мере, лучшее для меня.

Ну вот, я опять - эгоистичная Джессика, которая считает, что мир вращается вокруг неё.

Но что я могу с этим поделать? Двадцать семь-это слишком поздно, чтобы меняться. Кроме того, у меня есть и кое-какие хорошие качества. Лучшее их них - моя любовь к Элизабет. Я бы отдала свою жизнь ради сестры. Я почти сделала это. Однажды, когда мы еще были в старшей школе, один сумасшедший бросился на нее с кувалдой. Я прыгнул между ними, хотя у меня даже не было оружия. Все, что у меня было это безумная ярость и решимость спасти сестру.

И потом, позже, я знала - я бы пожертвовала жизнью ради сестры, и это дало мне повод думать о себе лучше, чем когда-либо.

Как я могу объяснить Тодду все это?

Я проезжаю два квартала до дома Лилы Фаулер. И хотя Лила мой давняя лучшая подруга, мы не виделись очень долго - с тех пор как я покинула Ласковую Долину. Но, как и всем старым друзьям, стоит нам провести вместе пять минут и мы снова в старшей школе.

Но Лила нет дома. Экономка говорит, что она у парикмахера. В местечке под названием Дарио, это в новом торговом центре между Gap и Starbucks. Не первым Starbucks, а третим.

... Печёт, наверное. Конечно, печёт.

Говорят, жена всё узнает последней. Но кто и как скажет ей об этом? Кто решится сыграть роль Бога и возьмёт на себя смелость сообщить новости, способные разрушить чью-то жизнь? Кто имеет право это делать? Что, если она все еще любит его? Конечно, я всегда думала, что в такой ситуации я хотела бы знать правду.

А Элизабет хотела бы знать о таком?

Ни в коем случае.

Таким образом, все знают о неверности Стивена и никто не говорит об этом Каре.

Я не могу вернуться в дом и провести весь день, избегая Тодд. Это сильно удручает. Вместо этого я еду в центр, чтобы найти кого-нибудь и пообедать с ним.

Центр города Ласковой Долины не изменился - остался таким же, как и в мои школьные дни. Большие изменения произошли раньше, в конце восьмидесятых. Прошло много лет, с тех пор маленькие магазины были вытеснены торговыми центрами и супермаркетами, и я с трудом могу вспомнить как же тогда выглядела Ласковая Долина. Это удручает, потому что я хотел бы вернуться в прошлое. Жизнь была прекрасна и проста, когда я была королевой бала, когда все, что казалось мне важным - это насколько я была привлевательной? И я была очень привлекательной. Даже просто думать о тех днях угнетает меня. Сегодня абсолютно все угнетает меня. Особенно моя собственная жизнь. Единственным лекарством от этого - это поход на пляж.

Говорят, Ласковая Долина находится всего в пятнадцати минутах от берега, но это в те редкие дней, когда по какой-то необъяснимой причине, нет движения. К счастью, сегодня один из самых хороших дней.

Сегодня действительно великолепный солнечный день. Конечно, это Южная Калифорния, но тем не менее сегодня особенно ясно. И особенно приятно находиться в одиночестве. Я оставил свой мобильный телефон в доме.Пожалуй, впервые за несколько месяцев я была совершенно недоступна, совершенно свободна. Свободна от разговоров. Даже Риган не может меня найти. Никто не может меня найти. Да и потом, кому захочется найти меня?

Эта мысль почти затмевает солнци и снова меня охватывает паника.

Я доезжаю до пляжа менее, чем за двадцать минут, он выглядит почти пустым. Большая парковка.

Приятная прогулка вдоль берега все вылечит, верно? Но не мои проблемы. Но все же приятно снять свою обувь и запустить ноги в песок у кромки воды. Но не в воду. В Калифорнии для этого очень холодно. (Ты получаешь все эти километры великолепных пляжей, и действительно не хотешь зайти в воду) . Даже летом.

Не прошло и трех минут моего лечения, когда я увидела знакомую фигуру на расстоянии около ста футов. ....

Может быть, он действительно тот человек, который сможет развеселить меня сегодня. О Боже, нет. Он с Лилой. Я ее не увидела - тело Стивена закрывает ее, но я вижу, как его руки лежат на ее плечах, потом падают вниз, он ласкает ее руками. Конечно, это Лила. Спасибо Кэролайн - теперь это ни для кого не секрет. Впрочем, я - единственная, из всех людей, которым они могут доверять: сестра Стивена и лучшая подруга Лилы.

Мне так нужна компания. Я иду по пляжу в их сторону, но ни один из них не видит меня. Когда до них остается футов двадцать, они оборачиваются.

Это Стивен, но это не Лила!

Я поражена. Этого не может быть! Это не возможно! Не Стивен!

Я читаю по его лицу - он так же потрясен, как и я. А затем, вспышка разочарования, ведь я не Элизабет.

Никто не двигается. Ни я, ни Стивен, ни Аарон Даллас. Действительно, руки Стивена все еще на плечах Аарона.

Сейчас, будто он коснулся горячей плиты, Стивен рывком убирает руку в свою сторону и смотрит на меня.

Понять выражение лица Аарона труднее. Там все тот же шок, но смешанный с воинственностью. Мол, ну и что ты собираешься делать?

Миллион мыслей проносится в моей голове от "Стивен - гей?" до "Возможно это не Стивен". Но первая мысль была верной.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, Стивен произносит : "Теперь ты все знаешь."

Мой рот открыт, но я не могу произнести ни слова.

- Так что ты собираешься делаешь? - спросил Стивен.

" Ничего, я имею в виду ... ничего... " - произношу я, обнаружив наконец способность говорить. Но это не мой голос - это скрипучие звуки примерно две октавы выше, чем мой настоящий.

....(изящный атлет)....

Он все еще выглядит очень молодо, как ребенок, за исключением глаз. В них слишком много опыта. Возможно, даже слишком много плохого.

"Почему ты все мне не рассказал? А как же Кара? Ты собираешься ей рассказать?" - спрашиваю я.

- Послушай, я не хочу сейчас говорить об этом. Тем более не хочу обсуждать это с тобой. - Боль пронзила все тело Стивена - от его сгорбленных плеч до искривленного рта; было очевидно, что он очень страдает. - Почему ты не Элизабет? - говорит он.

- Ничего себе, вот так отстой. Ты думаешь, Элизабет не была бы так шокирована? Ты мог бы и рассказать нам. Я имею в виду, мы - твои сестры ... если, если только ты уже не сказал обо всем Элизабет... Ты рассказал, да?

"Никто не знает"

"Я не верю тебе"

"Это правда, Джес. Никто не знает".

"А Кара?"

"Я только-только познаю себя"

То, как Стивен говорит, трогает меня. Он мой брат, и я люблю его, хотя мы и не всегда ладим. Он всегда был более расположен к Элизабет, но я та, перед кем он должен раскрыться сейчас. Я та, кто действительно понимает, что это за мир. Ведь я жила с геем практически на протяжении всего моего второго года (в колледже), и мы здорово спелись. Мы были очень близки, а Элизабет едва знала Нила.

“Эй, все в порядке, Стивен. Не беспокойся. Я не собираюсь ничего говорить. Я бы не стала. Ты мой брат, и я люблю тебя.”

"Спасибо, Джес."

"А что насчет Элизабет? Мне сказать ей что-нибудь?"

"Я сам это сделаю"

Затем я слегка кивнула в сторону Аарона, который сейчас сидел на полотенце и намеренно не смотрел в нашу сторону. Я понизила голос.

“Я знаю, что он был превосходным футболистом, но я никогда не считала его симпатичным, даже в старшей школе. Я имею в виду... ну ты знаешь, что у него один глаз карий, другой - голубой и и он никогда ... "

"Джессика!" - Стивен перебил меня.

"Я не буду стоять здесь и выслушивать детские рассуждения об Аароне. "Слушай, увидимся позже, хорошо?"

"Позже"

Я поворачиваюсь и ухожу, но потом оглядываюсь обратно и бросаю взгляд на Аарона, а тот, как нарочно, не смотрит в мою сторону.

Я продолжила прогулку.

Стивен неподвижно стоял на том же месте, закапывая пальцы ног в песок, он наблюдал за «не той» сестрой, удаляющейся по пляжу, которая, вероятно, уносила его жизнь, по крайней мере, ту, которая была у него раньше, - с собой.

Потрясения последних двух месяцев были самым захватывающим, страшным, несчастным и счастливым временем в его жизни.

В то время он попытался рассмотреть большую часть своей жизни как можно более объективно. Постоянные тусовки с другими парнями всегда приносили ему наслаждение и спокойствие. Легко было попасться на крючок, убеждая себя, что это возникает исключительно из чувства дружеской привязанности и не имеет ничего общего с тем напряжением, которым сопровождаются отношения с девушками.

У него были близкие друзья, с которыми он вместе вырос, парни, с которыми он был по-настоящему близок, и о паре из них он мог бы честно сказать, что любит их. Но это чувство не было похоже на ту любовь, которую он испытывал к Трисии Мартин. И если он ощущал возбуждение в душе в спортивном зале - чтож, так было и с другими парнями. Временами он беспокоился о своей сексуальности, но потом прочел, что это связано с половым созреванием, и что в подростковом возрасте это волнует многих ребят. А когда в его жизни появилась Трисия, он прогнал прочь эти сомнения. Они не возвращались и во времена их отношений с Карой. А потом, два месяца назад, он столкнулся с Аароном Далласом. Они не видели друг друга почти десять лет.

После окончания обучения в Ласковой Долине, Аарон отправился в Стэнфорд, чтобы изучать архитектуру, и до недавнего времени оставался в Сан-Франциско.

Насколько Стивен помнил, ему всегда нравился Аарон, но годовая разница в возрасте играла свою роль, и они никогда не были близкими друзьями. Они могли сталкиваться в школе, бывало, Стивен специально подходил, чтобы обменяться приветствиями или даже немного потусоваться вместе. Аарон ему действительно очень нравился, было в нем что-то такое, что привлекало Стивена. Помимо прочего, Аарон обладал потрясающим чувством юмора и мог рассмешить кого угодно. Он всегда хорошо выглядел - ничего особенного, но подтянутое тело футболиста не оставляло девчонок равнодушными. И казалось, что они тоже ему нравятся.

Это было все, что он помнил об Аароне, до того случая два месяца назад, когда они столкнулись в торговом центре в Старбруксе. Странно было встретить его в Ласковой Долине спустя столько времени, а потом он был очарован. Это было невероятно волнующе, и Аарон, казалось, испытывал то же самое. Как будто два старинных друга встретилась спустя много лет.

Они пошли в бар, и почти три часа проторчали там за парой кружек пива. Он даже не мог вспомнить, о чём именно они говорили помимо бесконечных воспоминаний о прошлом и рассказами, чем занимаются сейчас. ...

Они могли бы болтать и дальше, но у Стивена было назначено собрание в офисе. на которое он уже опаздал минут на пятнадцать.Они договорились встретиться снова в следующий вторник.

К тому времени, когда Стивен приехал, собрание уже началось Оно продолжалось по меньшей мере час, но Стивен не вносил никаких предложений - его мысли все еще были в том баре с Аароном.

В последующие дни он заметил, что не может дождаться, чтобы снова увидеть Аарона, и под предлогом о необходимости встретиться с клиентом в следующий вторник, он перенес их встречу на пятницу этой же недели. В тот момент он и понятия не имел, что Аарон был геем. По крайней мере, сознательно, поскольку Аарон не упоминал о том, , что он уже не женат.

Во время следующей их встречи Аарон все рассказал ему. Стивен был смущен, но все же нашел себе оправдание: - Неужели я не могу иметь друга-гея? Черт возьми, это же двадцать первый век, я могу дружить с любым человеком, кем бы он не был!

И они договорились увидеться снова.

Дома с Карой он лишь вскользь упомянул только о той первой встрече с Аароном. Он чувствовал себя немного виноватым, не сказав ей всего. Он мог бы - в конце концов, Аарон был просто старым другом, и она его помнила. Но он не сказал. И, конечно, он ей не сказал о том, что Аарон был геем.

Их третья встреча была другой.

Она была назначена на пять, в том же баре, что и в прошлый раз. Я едва смог дождаться, сидя в кабинете. Я постоянно поглядываю на часы, заставляя стрелки идти быстрее. Два... Три..И, наконец, в десять минут пятого я сгребаю все со своего стола в ящик и говорю секретарю, что у меня назначена встреча и в офис сегодня я уже не вернусь. Видимо, мое непонятное состояние отразилось на моем лице - секретарь бросает на меня вопросительный взгляд, ожидая более подробных разъяснений, поскольку, согласно его записям, никаких встреч у меня не запланировано. Я даже не пытаюсь объясниться, просто говорю : - Увидимся завтра!, - и ухожу.

Не имеет значения, насколько я рациональный и я знаю, что это за гранью того, что вы должны чувствовать к новому другу. Но все именно так.

Он пришел в десять минуть шестого. Он выглядел великолепно, в стиле casual, в жакете цвета хаки, в куртке и бежевой футболке, как в одном из мужских журналов. Прямо сейчас, я почувствовал себя скучным в костюме адвоката, в своих угловатых вещах и красном галстуке.

Скучный и гетеросексуальный. Ок, я беспокоюсь из-за ерунды.

"Извини," говорит он, садясь на стул рядом со мной. "В последнюю минуту позвонил клиент."

"Кто-то о доме у озера?"

"Ты помнишь."

"Конечно, это звучит здорово."

"Хочешь увидеть проекты? У меня они с собой." Он открыл свой чемодан и вытащил сложенные бумаги.

"Конечно."

Он развернул бумаги и мы склонились над ними так, что наши головы почти соприкасались. Настолько близко, что я едва вижу его чертежи и осознаю только то, что его лицо рядом с моим. От него исходит легкий аромат лосьёна после бритья, сильнее, чем если бы он остался после утра. Он использовал его для меня.

Я заставляю себя отодвинуться.

Арон поворачивается ко мне, его взгляд выражает что-то среднее между смущенностью и болью.

"Извини" говорю я, " Мне нужно больше света."

Но я вижу, что он знает, что проблема не в этом. Он складывает свое чертежи обратно в кейс.

"Хватит пива," сказал я. "Давай выпьем."

" Я за," ответил он, но я видел, что он чувствует себя не комфортно.

Я взял мартини, а он взял еще пива. В основном мы смотрели на себя в зеркало за стойкой бара. И мы почти не говорили.

Не смотря на тишину, мне было комфортно с этим парнем. И я не хотел, чтобы вечер кончался.

Я не хотел идти домой. По крайней мере к себе домой.

Я готов.

Эта мысль заставляет меня улыбнуться. Как в старом фильме. Но это правда. Я готов переступить черту. Я не знаю, что там меня ждет, но я хочу ее пересечь. И это не мартини.

Я не могу вспомнить, чтобы я кого-то так хотел. Даже Триш.

Арон почувствовал, что случилось. Он посмотрел на меня и сказал, " Пошли."

Он заплатил и мы покинули бар. Даже пятнадцатиминутный путь до его дома показался долгим. Слишком опасно. Если то, что я сейчас чувствую покинет меня, как я из этого выберусь? Это безумие. Слишком быстро. Не достаточно быстро.

Я смотрел на знакомые улицы Ласковой Долины, города, где прошла вся моя жизнь, пробегающими за окном и исчезающими позади.

Что случилось со мной? Та жизнь, которую я знаю, уходит от меня, и я позволяю ей уйти. Это только секс или это правда, которую я скрывал от себя?

Я перехожу на незнакомую территорию, где я не знаю что и как работает. Я юрист и я должен знать правила.

Черт! Мне почти тридцать, и я женат. Должен ли я бросить все? Или может быть уцепиться за все, что у меня есть? Кара любит меня. Даже вспоминать ее имя слишком больно; из-за ужасной вины перед ней. Я не могу думать об этом сейчас. Всё, что сейчас меня занимает, - как жить мне самому.

Но так или иначе, даже если я могу сохранить жизнь, которая у меня есть, действительно ли я хочу этого?

Арон за рулем. Кондиционер включен на полную мощность, но я все равно потею. Потею на столько, что капли пота катятся по моему лицу.

Это не слезы, но могли быть ими.

Я иду по пляжу к своей машине, как будто моей депрессии больше нет и я даже не думаю о себе.

Я думаю о Стивене и о том, как ему помочь. Только я одна все знаю, так что я ему сейчас очень нужна. Я не собираюсь ничего рассказывать Элизабет, и не потому, что он меня просил. Просто мне нравится быть единственной, кто знает. Это всегда Элизабет, и когда что-то происходит со Стивом, обычно мне не говорят. Хоть я и не меньше Элизабет люблю нашего брата, он никогда мне не доверяет. Но в этот раз я доверенное лицо, самый близкий ему человек. Меня переполняет такая любовь к нему, как никогда раньше. Потому что я - единственная, кто знает, и я ему сейчас так нужна.

Мое сердце рвется к нему. Только представить, каково это - иметь такой секрет и быть не в состоянии жить так, как ты хочешь. Это на самом деле неправильно. Если он гей, а это, должно быть, так, ему надо перестать прятаться. Ведь мы живем только один раз, верно?

Теперь я знаю, что должна делать. Ради Стивена и ради Кары.

Но действовать нужно с добротой и любовью. Это тяжелые вести, и потребуется немало смелости, чтобы их принести.

Бедная Кара. Она был гением цифр в колледже, ее даже зачислили на специальную программу в Массачусетский технологический институт. Все думали, она будет по меньшей мере профессором, но она от всего отказалась, когда Стивен решил поступать в юридическую школу в Лос-Анжелесе. Она осталась с ним, и, насколько я знаю, ни разу даже не заговаривала о том, что могло бы быть. По правде говоря, она вообще очень мало говорила. Когда-то Кара была очень привлекательна, но с годами, кажется, растеряла всю уверенность в себе.

Ладно, я не Элизабет, которая действительно любит Кару, и у меня никогда не хватало терпения молчать. Даже раньше, когда я думала, что Стивен встречается с Лилой, я считала, что Каре нужно знать правду. Это неправильно, когда знают все, кроме человека, которого это напрямую касается. Если людям кажется, что это доброта - они ошибаются. Они просто делают из нее дуру.

Если бы Реган мне изменял, я, черт возьми, хотела бы знать. И возненавидела бы всякого, и особенно друга или родственника, кто знал и не рассказал мне.

У нас с Тоддом все было по-другому. Никто не знал про нас, так что они не могли рассказать. К тому же это было так давно.

Это странно, но я действительно сейчас испытываю к Каре что-то вроде любви. И я знаю, что что бы я не сделала, это нужно сделать с любовью. Я поступлю так, как поступила бы Элизабет.

Я должна им помочь. И может быть, каким-то странным образом, я не знаю, как, это поможет мне.

Очевидно, что у Стивена не хватает мужества. Хорошо, эгоистичная из близнецов о ком-то позаботиться и совершенно бескорыстно. Возможно она убьют того, кто скажет ей, но я должна это сделать.

Когда-нибудь Кара будет мне благодарна, и Стив тоже, но не сейчас. Тем не менее, это единственный способ освободить брата. И я люблю его всем сердцем.

Элизабет бы принесла эту жертву.

Прежде, чем я окончательно растеряю свое мужество, я направляюсь в Хайтс, но не в дом Элизабет. Я повернула направо на следующую улицу и припарковалась перед домом Стива, который очень похож на любой другой дом в Хайтсе. Слово «скромный», кажется, придумали специально, чтобы описать эти дома с аккуратными квадратиками газонов перед ними. Они похожи на небольшие квадратные дома, которые я рисовала в детстве. Я бы никогда не хотела бы жить здесь.

В ту же минуту, как я вышла из машины, я почувствовала божественный аромат чего-то карамельного. В последнее время все, что Кара печет, оказывается карамельным. Как только входишь в кухню, чувствуешь запах карамели. Чтобы она не готовила, аромат распространялся через открытые окна. Конечно, не надо ходить к психологу, чтобы понять, что ее страсть к выпечке это компенсация ее проблем в браке, но это очень полезное хобби. К счастью всех окружающих, она талантлива. А ещё удивительно, что осложнения в браке, по-видимому, уравновешивают лишние калории, потому что Кара остается идеально стройной. Сказать по правде, она выглядит почти также, как в старшей школе. Прямые темно-русые волосы, которые она никогда не меняет, закрывают уши. Неяркий макияж вокруг карих глаз подчёркивал бы их глубину. Я как-то ей это предложила, но она так и не воспользовалась моим советом.

На небольшое момент, когда Кара открыла дверь, лицо ее озарилось радостью. Потом она поняла, что я не Элизабет.

"Привет, Джес. Входи." Каре никогда не составляло труда различить нас. Мы как день и ночь. И я не день.

" Привет, Стивена ведь нет дома, правильно?"

"Нет, он встречается с какими-то клиентами."

" В субботу?"

- Да, они из Лос-Анжелеса и здесь только на один день. Ты хотела о чём-то поговорить с ним? Потому что он сказал, что вернётся не раньше пяти.

"Ну ничего. На самом деле я приехала к тебе."

На мгновение Кара выглядит озадаченной. Обычно я ее не посещаю. Я вижу, что она думает. Что-то не очень хорошее привело меня.

"Хочешь грушевого пирога? Он еще теплый."

"Конечно." Я слышу колебания в ее голосе. Возможно, она знает больше, чем показывает. Если это так, ей нужно с кем-то поделиться. И почему это всегда должна быть Элизабет?

Что ж, не в этот раз.

Я взяла кухонный стул и села напротив треугольного кусочка пирога, который Кара отрезала для меня. Я ковырнула вилкой в хрустящую корочку пирога, которая тут же отделилась. Один кусочек вкусной сочной груши под тонкой, прозрачной карамелизированной оболочкой, и я почти простила Каре ее слабость. Как и все, что печет Кара, просто божественно. Правда может убить ее выпечку. Это риск, но я чувствую, что это мой долг.

Я смягчила свой голос, чтобы придать интимности нашему разговору, и заботливым голосом в стиле Элизабет спросила:
- Мне кажется, Стив в последнее время слишком много работает в выходные?

"Да, это так, он очень старается, чтобы стать партнером, и я думаю, что они ожидают, ты знаешь, чтобы он был готов в любое время. Все в порядке, правда. Потому что если бы он не работал бы сегодня, он бы скорее всего играл в гольф."

" С каких это пор Стивен играет в гольф?"

- Вообще-то, только несколько месяцев, но ему это действительно нравится. – Что-то в выражении моего лица встревожило Кару, и она попыталась сменить тему.

- Хочешь еще кусочек? Это новый рецепт. Как тебе?

"Тебе кажется нормальным, что его постоянно нет на выходных?" Я решила не отступаться от этой темы, но взять еще кусочек пирога.

Кара резала пирог с большей силой, чем это требовалось. Кусочек отскочил и упал на мои колени.

"Мне бы это не понравилось," сказала я. Было похоже, что она послала этот кусочек в цель. Я старалась, чтобы мой тон звучал комфортно и смахнула кусок пирога на пол.

Я знала, что она не в восторге от меня, но мое решение правильное. И когда-нибудь, они поблагодарят меня, но сейчас Кара не выглядела так, как будто была благодарна мне за что-нибудь.

"Кара, ты знаешь как я забочусь о тебе..."

Я вижу,что выражение лица Кары ужесточилось.

Аппетитный запах карамели до сих пор висит в воздухе, пока я начинаю свою миссию. Я чувствую, как мои слова врезаются в сладость и закисляют ее,распространяют прогорклую горечь непрошенной истины, но героев не останавливает то, что правда это некомфортно.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/24841/121364

Переводчики: hoks, maximovatanya1, Echilibina, Rija

idaveda, kleone, Nagushka